Жанр: Фантастика
Камень владычества 2. Стражи утраченной магии
... исхудалую
руку Густава.
- Мы готовы выполнить твою просьбу, Владыка Густав, - негромко сказал Башэ.
- Что мы
должны сделать?
Джессан сидел молча, но его легкий кивок свидетельствовал о том, что он
внимательно слушает.
Густав улыбнулся.
- Спасибо вам обоим. Я знаю, что умираю. Не печальтесь обо мне. Я прожил
долгую и хорошую
жизнь. Я достиг всего, чего хотел достичь. Боги не раз одаривали меня своей
милостью. Даже сейчас, на
пороге смерти, они явили мне свою милость.
Он судорожно вздохнул и стиснул губы, застонав от боли. Бабушка отерла
холодный пот с его
лба. Когда боль отпустила Густава, он продолжал:
- Я не скорблю по себе, но есть женщина, которую моя смерть сильно
опечалит.
- Твоя жена? - осторожно спросил Башэ.
Густав снова улыбнулся, представив образ Аделы. Ее облик немного ослабил
боль. Адела ждала
его там; с каждым его шагом в запредельный мир она становилась все реальнее. С
какой радостью он
уйдет к ней, снимет с плеч свою ношу, избавится от нестерпимой боли. Осталось
совсем недолго...
Самая малость...
Но как объяснить этим мальчишкам его отношения с Дамрой? Она, как и Густав,
носила титул
Владычицы и была его давним другом, несмотря на разницу в возрасте. По годам
Дамра была старше
Густава, но по меркам эльфов она считалась еще очень молодой. Он был старше ее
своей мудростью и
опытом. Впервые они встретились в Новом Виннингэле, на собрании Совета Владык.
Дамру
заинтересовали его поиски и судьба Камня Владычества, некогда принадлежавшего
людям. Потом она
пригласила Густава на свою родину.
Густаву вспомнился дом Дамры - прекрасный в своей простоте, как и все
жилища эльфов. Дом
стоял на склоне горы. Именно там Густав нашел себе прибежище в ужасное время,
наступившее после
смерти Аделы. И там же с помощью Дамры он обрел волю жить дальше.
- Да, - сказал Густав, веря, что боги и Дамра простят ему эту намеренную
ложь. - Это
женщина, которую я люблю.
- Значит, она такая же старая, как ты, - предположил Башэ.
- Она стара. Даже старше меня, но по-прежнему красивая и сильная.
Башэ вежливо кивал. Джессану подумалось, что у старика перед смертью
помутился разум.
Юноша ерзал на месте, и ему не терпелось поскорее возобновить сборы в дорогу.
- Видите ли, она принадлежит к народу эльфов, - добавил Густав, вызвав
удивленные взгляды у
всех троих, включая и Джессана. - Эльфы живут гораздо дольше людей, и старость
наступает у них
намного медленнее. У меня есть один предмет, который я хочу передать ей в память
обо мне. В память
о моей любви. Мне нужны надежные посланники, которые сумеют доставить и передать
ей от моего
имени этот предмет.
Густав поспешно взглянул на Бабушку - та решительно кивнула. Потом он
посмотрел на
юношей.
- Я молил богов, дабы они привели мне посланника. И они выбрали вас двоих.
Башэ и Джессан, никак не ждавшие такого поворота событий, растерянно
уставились на рыцаря.
Они не улавливали смысла в его словах, не говоря уже о понимании. И вдруг Башэ
будто ударило по
голове: он понял. Он глотнул воздуха и ткнул пальцем себе в грудь.
- Я избран?
- И Джессан тоже, - напомнила Бабушка.
- Что? - вскочил на ноги Джессан. Он переводил глаза то на рыцаря, то на
Бабушку, то снова на
рыцаря. - Я не могу. Я должен вместе с дядей отправиться в Дункар и стать
солдатом.
- Это последняя воля умирающего, - сурово сказала ему Бабушка на языке
твитл.
- Я прошу меня простить, - твердо произнес Джессан, хотя ему стало очень не
по себе. - Я бы
и рад был помочь, но я должен отправиться с дядей в Дункар. - Джессан сделал
неопределенный жест.
- В селении есть немало воинов, которые старше и опытнее меня. Они почтут за
честь исполнить
повеление рыцаря.
- Но, Джессан! - взволнованно закричал Башэ. - Владыка Густав хочет, чтобы
к эльфам
отправились мы с тобой! К эльфам, Джессан! Мы! Ты и я! - Башэ ненадолго умолк,
повернувшись к
Бабушке. - Бабушка, ты даешь свое согласие? Как ты думаешь: мы действительно
должны туда пойти?
- Боги сделали свой выбор, - ответила Бабушка. - А что об этом думаем мы,
смертные,
значения не имеет.
- Слышишь, Джессан! Это же такое необычное путешествие! Ты должен пойти!
Обязательно
должен!
- Ты не понимаешь, Башэ, - сурово одернул друга Джессан, и его смуглый лоб
прорезали
морщины. - Столько лет дядя обещал мне, что мы будем с ним сражаться бок о бок.
С тех пор как эти
слова запали мне в память, я ни о чем другом и не мечтал. - Хмурый взгляд
Джессана устремился на
Бабушку. - Может, боги и выбрали Башэ. Но меня они не выбирали.
Повернувшись, Джессан неслышно выскользнул из дома врачевания.
- Не волнуйтесь, - успокоила Бабушка Густава и Башэ. - Пока что боги лишь
замесили тесто.
Оно еще не поднялось.
Густав испустил прерывистый, полный боли вздох.
- У меня остается все меньше времени.
- Лежи спокойно, - тихо повторила Бабушка и несколько раз провела рукой по
его лбу. - Руки
богов месят хлеб даже сейчас, когда мы говорим. Башэ, тебе надо приготовиться.
Тебе понадобится
пища, вода, теплая одежда и одеяло. Не мешкай. На закате вернешься сюда.
- Значит, я пойду один? - спросил Башэ, несколько озадаченный и подавленный
неожиданным
поручением.
- А разве у тебя нет веры в богов? - ответила Бабушка резким вопросом.
- Думаю, что есть, - медленно произнес Башэ. - Но Джессан невероятно упрям.
Бабушка бросила на праправнука такой свирепый взгляд, что Башэ без слов
отправился
собираться в путь.
Густав положил руку на заплечный мешок - тот самый, который женщина-врикиль
исполосовала
на куски. Однако рыцарь воспользовался магическими свойствами мешка и по
уцелевшему лоскутку
кожи полностью восстановил его. Камень Владычества по-прежнему оставался
спрятанным внутри;
исчадие Пустоты так и не сумело его обнаружить. С первых минут появления Густава
в доме
врачевания мешок, повинуясь его приказу, лежал рядом. Старик постоянно держал
его в поле зрения.
Если Густав засыпал, то первое, о чем он вспоминал, открывая глаза, был мешок.
Он взглянул на Бабушку. Сейчас ему требовалось побыть одному, однако он не
мог решиться и
попросить ее уйти, когда эта пеквейка посвятила ему столько времени и заботы.
Поднявшись на ноги и устроив очередной перезвон и перестук своих бусинок и
камешков на
юбке, Бабушка сказала:
- Тело в старости каменеет. Пойду-ка разомну свои кости, иначе я совсем
перестану ходить и
меня будут носить, точно малого ребенка. Я поставлю воду к тебе поближе, если
вдруг ты захочешь
пить.
- Спасибо тебе, Бабушка, - сказал Густав. - Ты мудрая женщина. Очень мудрая
и благородная.
- Это я-то благородная женщина? Ну и насмешил! - Бабушка искренне
засмеялась. Дойдя до
двери, она обернулась. - Я скажу дворфу, что ты хочешь с ним поговорить.
Она неуклюже присела в реверансе, но проделала это с необычайной
проворностью для старых и
негнущихся костей, после чего удалилась.
Густав уже не сомневался, что Бабушка знает его мысли лучше него самого. С
каждым
мгновением он отдалялся от телесного мира и приближался к миру духов. То, над
чем еще месяц назад
он бы посмеялся, сейчас воспринималось вполне серьезно.
Он так стиснул зубы от боли, что из глаз у него брызнули слезы. Но он тихо
произнес: "Адела" -
и, немного повозившись с пряжками, открыл мешок.
Густав пробудился от тревожного сна. Те глаза вновь пытались его найти,
осматривая каждый
уголок пространства. Возле своей постели он увидел дворфа и тревинисского воина.
Рука Густава
скользнула под одеяло, и он убедился, что Камень Владычества на месте и надежно
спрятан.
- Воды, прошу вас, дайте воды, - простонал он и закашлялся.
Вольфрам поспешно поднес к его губам кружку с водой. Однако Густав был не в
состоянии пить.
Дворф озабоченно поглядел на него, потом осторожно полил водой потрескавшиеся
губы рыцаря. Вода
тонкой струйкой стекла вниз, достигнув его глотки.
- Спасибо, - облегченно вздохнул Густав.
Он посмотрел на воина, стоявшего у двери и не желавшего подходить ближе,
пока его не узнают.
- Ты дядя Джессана?
Рейвен почтительно кивнул и с таким же почтением приблизился.
- Ты знаешь, о чем я просил Джессана? - спросил Густав.
- Да, Бабушка мне рассказала, - ответил Рейвен.
Он присел на корточки возле постели рыцаря.
- Она рассказала мне, что и как мой племянник сказал в ответ на твою
просьбу. Он вовсе не
намеревался тебя обидеть. Я хочу извиниться за него.
Рейвен умолк; было видно, что он тщательно обдумывает свои дальнейшие
слова.
- В другое время я бы не понял сделанного богами выбора и сказал бы, что
они ошиблись. Я не
сомневаюсь ни в мужестве, ни в честности Джессана, но его молодость и
неопытность беспокоят меня.
Однако, - слова давались Рейвену с трудом, и он то и дело оглядывался на
Вольфрама, - произошло
нечто неожиданное. Произошло то, чего я не могу понять. Я начинаю думать, что
боги действительно
знают, кого они выбирают.
- А что случилось? - спросил Густав, поочередно глядя на суровое лицо
дворфа и заметно
помрачневшее лицо воина.
- Расскажи ты, - произнес Рейвен, отходя в сторону, но продолжая
внимательно следить за
выражением лица рыцаря.
- Произошло то, что неизбежно должно было произойти, господин, - начал
Вольфрам, подходя
ближе. - Вы помните доспехи, которые носило это порождение Пустоты?
- Да. Но почему ты о них вспомнил? Я ведь просил их уничтожить, так?
Вольфрам печально покачал головой.
- Вы были безусловно правы, мой господин. Но Джессан рассудил по-своему. Он
решил
принести их в селение и подарить дяде.
Дворф ткнул пальцем в сторону Рейвена.
- Боги милостивые! - воскликнул Густав. Он попытался сесть на постели, но
слабость не
позволяла ему это сделать. - Какая чудовищная ошибка. Доспехи обязательно надо
уничтожить.
Обязательно!
- Да, господин, - глухо ответил Вольфрам. - В этом ни у кого из нас нет
разногласий. Весь
вопрос - как?
Понизив голос, он наклонился к рыцарю и прошептал:
- Доспехи начали кровоточить. Конечно, это не кровь, а черная, как смола,
сальная жидкость.
Она чем-то похоже на ламповое масло, но смертельно опасна.
- Мы обнаружили двух дохлых крыс, что пробегали поблизости от доспехов, -
мрачным тоном
добавил Рейвен. - Может, они попробовали ее, а может, всего лишь запачкали в ней
свои лапы. Как бы
там ни было, обе крысы мертвы.
- А это значит, господин, - продолжил Вольфрам, - что мы не можем ни сжечь,
ни закопать
эти дьявольские доспехи. В любом случае это грозит отравить все вокруг. Что нам
теперь делать?
- Вы должны унести доспехи из деревни, - ответил Густав, голос которого
стал сильным и
твердым. Опасность заставила в последний раз вспыхнуть его тускнеющие глаза. -
Унести как можно
дальше.
- В этом мы целиком с вами согласны. Но что дальше, мой господин? Куда бы
ни попали эти
доспехи, они всегда будут проклятием для того места!
Густав задумался, затем жестом велел Рейвену подойти.
- Джессан говорил, что ты собираешься отправиться в Дункар. Это так?
- Да, господин. Я служу в армии короля Моросса. Завтра я трогаюсь в
обратный путь, чтобы
вернуться в Дункар, в свой полк. Моя побывка почти закончилась. Если я не
вернусь, меня сочтут
дезертиром.
- Обязательно возвращайся, - сказал Густав. - Думаю, в Дункаре есть Храм
Магов.
- Есть, господин.
- Отдай доспехи Верховному Магу. Он найдет способ обезопасить их. Только
это надо сделать
тайком. Никому их не показывай и ни с кем о них не говори.
- Верховному Магу! - Услышав об этом, Рейвен глубоко и облегченно вздохнул,
радуясь, что
переложит заботу о смертоносном грузе на другие плечи. - Так я и сделаю! Мой
командир говорит,
что это очень могущественный маг. Я принесу ему доспехи и спрошу, как снять
проклятье с наших
людей. А насчет Джессана можешь не сомневаться: он отправится выполнять твое
распоряжение. Оно
уведет его на север, очень далеко от доспехов. Кто знает, может, проклятие
доспехов приобрело над
ним какую-то власть? Твое поручение позволяет мне, не роняя чести, отказаться от
своего обещания, а
ему, тоже не роняя чести, покинуть селение. Воистину боги мудры, - почтительно
прибавил Рейвен.
- Если они и впрямь мудры, почему же они позволили мальчишке притащить сюда
эти доспехи?
- пробормотал Вольфрам, но так, чтобы ни рыцарь, ни Рейвен его не услышали.
Густава трясло. Силы его покидали. Изможденный, он закрыл глаза. Однако у
него хватило сил на
то, чтобы протянуть руку и удержать намеревавшегося уйти дворфа.
- Я должен... поговорить с тобой, - едва слышно прошептал Густав, и
Вольфрам только по
губам понял смысл его слов. - Наедине, - добавил рыцарь.
Рейвен ушел. Вольфрам остался, но, казалось, тоже был бы не прочь сбежать.
- Я слушаю, господин.
- Ты ведь состоишь на службе у монахов с Драконьей Горы. - начал Густав.
- Не сказал бы, что на службе, господин, - уклончиво проговорил Вольфрам. -
Я много
путешествую и много чего вижу. Время от времени я привожу монахам кое-какие
сведения.
- И тем не менее я не раз встречал тебя в монастыре. - заметил Густав.
- Просто пока монахов интересует то, что я сообщаю, - хитро улыбнулся
Вольфрам.
- В этом я не сомневаюсь, - тоже улыбнулся Густав. - Мне тоже нужно кое-что
сообщить
монахам, Вольфрам. И выбор, естественно, падает на тебя.
- Мой господин, поверьте мне, я бы с радостью сделал для вас что угодно, -
с исключительной
серьезностью проговорил Вольфрам, потирая браслет на руке. - Но я уже выполняю
одно поручение и
боюсь...
Он замолчал.
- Что это у вас?
С неимоверными усилиями, превозмогая боль, Густав достал из-под одеяла
серебряную шкатулку,
украшенную драгоценными камнями. Вольфрам недоверчиво уставился на шкатулку, не
говоря, однако,
что готов взять ее.
- Мне необходимо, чтобы кто-то передал монахам эту шкатулку, - сказал
Густав.
- Ах вот оно что! - Вольфрам почесал пальцем нос. Но рука его и сейчас не
потянулась за
шкатулкой. - И что же там внутри?
- Содержимое шкатулки предназначено только для монахов, - ответил Густав.
- Путь к Драконьей Горе далек, а странствовать нынче небезопасно, мой
господин, - заметил
Вольфрам и нахмурил брови. - Особенно для тех, кто выполняет поручения особ,
непосредственно
соприкоснувшихся с Пустотой.
- Понимаю, - угрюмо согласился Густав. - Я позаботился о том, чтобы тебя
надлежащим
образом вознаградили. Внутри лежит моя записка к монахам с распоряжением отдать
все мое мирское
состояние тому, кто принесет им эту шкатулку.
- А ваше мирское состояние - что оно включает в себя?
- Землю в Новом Виннингэле со всеми домами и постройками на ней. Помимо
земли -
содержимое сокровищницы, что спрятана в замке. Мой сенешаль знает, где она
находится, и у него же
хранится ключ. В шкатулке находится также перстень с моей печатью, поэтому
сенешаль сразу поймет,
что прибывший является моим посланником.
Вольфрам посмотрел на шкатулку, глаза его заблестели, но он по-прежнему
ничем не показывал,
что готов ее взять.
- Скажите мне вот что, мой господин. Исчадие Пустоты, напавшее на вас,
охотилось за вами или
за этой шкатулкой? - Дворф провел по своим усам и сощурил глаза. - Судя по
удивительной
щедрости обещанного вознаграждения, главной целью врикиля являлась шкатулка, а
потом уже тот, у
кого она находится. И любой, взявший шкатулку, смертельно рискует. Попаду ли и я
под прицел?
- В известной степени - да, - ответил Густав. - Если ты примешь мое
предложение, то
окажешься в опасности. Не стану этого отрицать.
- Опасность исходит от врикилей?
- Не могу тебе ответить, ибо не знаю, существуют ли другие врикили. Если
существуют, я верю
и надеюсь, что мы сбили их со следа.
- Я еще хотел спросить насчет двоих юношей. Их вы отправляете с другой
миссией. Их
путешествие будет как-нибудь связано с этой шкатулкой?
Дворф попал прямо в цель. Густав понимал, что лгать бессмысленно: Вольфрам
отнюдь не глуп,
чтобы поверить вымыслам.
- Тебе отводится роль приманки, - наконец сказал он.
- Надо понимать, я должен буду отвести опасность от тех двоих, взяв ее на
себя?
- Потому тебе и обещана столь высокая плата за риск.
Вольфрам обдумывал сказанное рыцарем, крутя его слова в своем мозгу.
Одновременно он крутил
браслет на руке.
- И большие у вас владения?
Губы Густава дрогнули. Будь у него побольше сил, он бы захохотал. Сейчас же
он только сказал:
- Да, Вольфрам из числа Пеших, у меня большие владения.
Дворф был не особо рад услышать свой титул. Он несколько мгновений
пристально глядел на
рыцаря, потом наклонился к нему и хрипло прошептал:
- Связано ли это с вашим безумным... - Он смущенно кашлянул. - С вашим
поиском,
господин?
- Твое вознаграждение будет очень велико, можешь мне верить, - уклончиво
ответил рыцарь.
Вольфрам снова призадумался, затем протянул руку к шкатулке.
- Я в вашем распоряжении, мой господин.
- Как видишь, шкатулка запечатана, - пояснил Густав, передавая ее дворфу. -
Печать не
должна быть сломана. Таково условие. В записке я упомянул, что, если печать
окажется сломанной, мое
обещание теряет силу.
- Я понимаю, мой господин, - сказал Вольфрам.
Он разглядывал шкатулку, вертя ее в руках.
- Сработано пеквеями, если не ошибаюсь.
Поднеся шкатулку к уху, Вольфрам потряс ее.
- Судя по звуку, там пусто, - удивленно пожал плечами дворф. - Верьте мне,
мой господин. Я
постараюсь доставить ее монахам в целости и сохранности.
Вольфрам спрятал шкатулку за пазуху. Он хотел еще порасспросить рыцаря,
чтобы умело
расставить словесные ловушки и попытаться узнать хоть что-то о шкатулке и ее
таинственном
содержимом. Но Густав закрыл глаза. Его дыхание становилось все более
прерывистым и тяжелым.
Силы оставили его; еще немного, и жизнь покинет тело.
Лицо Вольфрама приняло торжественное выражение. Как говорят эльфы, каждый,
кто стоит у
смертного одра другого, видит свой собственный конец. Дворфы верили, что после
смерти дух
умершего вселяется в тело волка и продолжает жить.
- Да примет тебя Волк, - тихо произнес дворф, осторожно коснувшись руки
рыцаря своей
шершавой, мозолистой рукой.
Прижимая шкатулку к груди, Вольфрам покинул дом врачевания, едва не
столкнувшись в дверях с
Бабушкой.
- Он спит, - громко прошептал Вольфрам.
В ответ Бабушка только хмыкнула.
Войдя в хижину, она не особо удивилась, найдя рыцаря лежащим с открытыми
глазами.
- Не беспокойся, - сказала она.
Бабушка смочила его губы водой и сменила тряпку, которая лежала у него на
лбу.
- Они пойдут. Оба. Таков выбор богов.
- Тогда пусть приходят сюда побыстрее, - со вздохом произнес Густав. - Я
слишком устал.
- Но, дядя, ты же обещал! - возразил Джессан.
Произнося это, он подумал, что похож сейчас на хнычущего малого ребенка,
которому посулили и
вдруг не дали игрушку. Неудивительно, что лицо Рейвена помрачнело от
раздражения. Джессан
понимал, что сейчас самое время взять свои слова назад, но обида была сильнее. И
он начал
оправдываться.
- Дядя, я - единственный в нашем селении, кто до сих пор не получил имени
воина.
Ранесса была не в счет. Кто станет давать имя воина этой сумасшедшей?
- У меня была возможность отправиться в Карну с другими воинами, но я
дожидался тебя. Ты
всегда говорил, что родственники должны держаться вместе, и я верил тебе. Да,
родственники всегда
должны держаться вместе. Дядя, прошу тебя, возьми меня с собой в Дункар!
- Не могу, Джессан, - ответил Рейвен. - Боги сделали свой выбор.
Выдержка изменила Джессану.
- Боги? - вскричал он. - Конечно, если они приняли облик высохшей
пеквейской старухи.
Дядя, ведь все в нашем селении знают о ее взбалмошности! Я...
Рейвен наотмашь ударил племянника по лицу и сбил с ног. Он не собирался
щадить Джессана и
потому ударил достаточно сильно. Мальчишке нужен урок, который он запомнит
надолго.
Джессан сел, мотая гудящей головой. Он выплюнул выбитый зуб и отер кровь с
края рассеченной
губы. Быстро взглянув на дядю, он тут же отвел глаза. Никогда еще Джессан не
видел Рейвена таким
разгневанным.
- Воин никогда не позволяет себе непочтительно отзываться о богах, - сказал
Рейвен, голос
которого дрожал от ярости. - Жизнь воина в руках богов. Меня удивляет, что боги,
вместо того чтобы
сжать свои руки в кулаки, широко раскрыли их, оказав тебе великую честь. И еще:
воин не позволяет
себе говорить непочтительно о старших. Кто так говорит - просто жалкий и
ничтожный трус.
Джессан медленно встал. Он стоял, глядя в лицо дяде. Юноша понимал, что
поступил недостойно
и заслужил полученное наказание.
- Я виноват, дядя, - сказал он. - Я позволил себе необдуманные слова. -
Тыльной стороной
ладони он снова отер кровь. - Прошу, прости меня.
- Ты оскорбил не только меня, - угрюмо напомнил ему Рейвен. - Проси
прощения у богов.
- Я обязательно это сделаю, дядя, - пообещал Джессан.
- Тебе нельзя просить прощения у Бабушки, иначе тебе пришлось бы повторить
все сказанное, а
я верю, что подобные слова никогда больше не сорвутся с твоих губ. Но, начиная с
этого момента, все,
о чем бы она тебя ни попросила, ты исполнишь должным образом и без возражений.
Так ты искупишь
свою вину перед нею.
- Да, дядя, - ответил подавленный и опечаленный Джессан.
Он чувствовал: есть какая-то причина, по которой дядя не хочет брать его в
Дункар. Других
объяснений не было. Рейвенстрайк верил в богов, но при необходимости мог с ними
и не согласиться. И
Джессан очень хорошо об этом знал.
Через некоторое время суровый взгляд Рейвена смягчился, и воин обнял
племянника за плечи и
притянул к себе.
- Тебе предстоит увидеть дальние земли, Джессан, - сказал Рейвен, вновь
отстраняя юношу от
себя. - Ты побываешь там, где ни я, ни вообще кто-либо из нашего племени никогда
не был. Ты
увидишь диковинные народы, узнаешь странные обычаи, услышишь чужие наречия.
Относись ко всему
с уважением. Помни, что везде и для всех ты будешь чужестранцем.
Джессан кивнул. Он не решался доверить свои чувства словам.
- Я отправляюсь в путь прямо сейчас, - сказал Рейвен. - Когда вернешься из
своего
путешествия, придешь в Дункар. Я буду ждать тебя.
- Спасибо, дядя, - дрогнувшим голосом произнес Джессан.
Наступило тягостное молчание. Дядя и племянник оба ощущали это.
- Я думал, ты выступишь в путь только завтра, - наконец нарушил молчание
Джессан.
- Я получил известие, - уклончиво ответил Рейвен. - Мне велят как можно
скорее
возвращаться в полк.
- Не забудь про доспехи, - сказал Джессан.
- Про них-то я не забуду, - глухо ответил Рейвен. - Можешь не сомневаться.
- Не знаю, что с ним стряслось, - признался Джессан Башэ. - С той самой
минуты, когда я
отдал Рейвену доспехи, он вел себя как-то странно. Мне он говорил, что доволен
подарком, однако я
почему-то ему не верю. Теперь я даже жалею, что не послушался дворфа и не бросил
эти доспехи куданибудь
в глубокий овраг. И еще. Рейвен сказал, что в Дункар меня не возьмет,
поскольку я должен буду
отправиться вместе с тобой.
Башэ испустил радостный возглас. Увидев подавленное лицо друга, он умерил
свой пыл.
- Прости меня, Джессан. Я ведь знаю, как тебе хотелось отправиться в Дункар
вместе с дядей. Он
хоть сказал, почему не берет тебя с собой?
- Дядя сказал, что миссия, для которой нас с тобой избрали боги,
несравненно важнее вступления
в Дункарганскую армию. Я смогу это сделать после возвращения. Я хорошо подумал
над его словами.
Быть может, он и прав. Ты говорил, что нас ждут приключения и путешествие в
земли эльфов. Еще
никто из нашего селения не забирался в такую даль.
Башэ пританцовывал от радости, хлопая в ладоши.
- А я стану первым пеквеем, ушедшим так далеко! Я рад, что мы пойдем
вместе. Одному мне
было бы страшно, но когда ты рядом, я ничего не боюсь.
Джессан вздохнул и покачал головой. Увы, он не испытывал столь же радостных
чувств, как его
друг; наоборот, он был глубоко разочарован. Он взглянул на солнце, которое уже
успело пройти
высшую точку на небе и теперь постепенно клонилось к западу.
- Мне надо идти и проститься с дядей. Он скоро уходит. Иди к рыцарю, там с
тобой и
встретимся.
Джессан повернулся и ушел.
- Сегодня наверняка был самый отвратительный день в моей жизни, -
пробормотал он, говоря
сам с собой. - Как хорошо, что он скоро кончится.
Мысль о том, что все худшее сегодня уже произошло, принесла Джессану
некоторое утешение.
Вряд с ним может стрястись еще какая-нибудь беда.
Джессан успел отойти совсем немного, когда услышал за собой топот маленьких
ног и голос
Башэ, окликавший его. Он повернулся. Башэ стремительно несся к нему.
- Джессан, как хорошо, что я тебя догнал. Я забыл рассказать тебе
замечательную новость, -
выпалил Башэ, вспотев от радостного возбуждения. - Бабушка решила пойти вместе с
нами.
ГЛАВА 11
Рейвенстрайк был готов отправиться в путь. Жители селения собрались, чтобы
проводить его, а
также дворфа. Дворф стоял, держа поводья лошади. Он слегка поглаживал животное
по носу и при этом
что-то негромко говорил. Густав отдал Рейвену свою лошадь. Поначалу воин не
хотел принимать столь
щедрый подарок, однако рыцарь вполне справедливо заметил, что ему самому больше
не сидеть в
седле. Знал Густав и другое: если оставить лошадь в деревне, практичные
тревинисы запрягут ее в плуг.
Уж пусть лучше боевой благородный конь окончит свои дни на поле боя.
Рейвен стоял, переговариваясь со старейшинами, которые не скрывали своего
восхищения
лошадью. К седлу сзади был прикреплен аккуратный парусиновый сверток. В
седельных сумках лежали
одежда Рейвена и запас пищи. Сейчас на воине были длинные кожаные штаны с
бахромой и кожаная
рубаха. Он надел все свои трофеи.
При появлении Джессана круг собравшихся расступился, пропуская юношу
внутрь.
- Ну вот мы и расстаемся, племянник, - сказал Рейвен, с улыбкой
поворачиваясь к нему. Он
опустил руку на плечо Джессана. - Да пребудут боги с тобой в твоем путешествии,
Джессан.
- Мне очень понадобится их присутствие, - невесело отозвался юноша. -
Бабушка решила
пойти вместе с нами.
Рейвен сразу же представил себе двоих самоуверенных юнцов, совершающих
первое в жизни
серьезное путешествие под опекой Пеквейской Бабушки. Уголки его губ изогнулись.
Однако, видя
опечаленное лицо племянника и ощущая его подавленность, Рейвен поспешно пог
...Закладка в соц.сетях
