Жанр: Фантастика
Наследники чародея 4. Здесь водятся чудовища
...внул - как будто клюя носом в седле, что он часто делал к вечеру.
Однако, этот кивок был более глубоким и выразительным, чем обычно. Он тут же резко
выпрямился в седле, мигом сбрасывая усталость. - Пойдем, братец, чего нам бояться? Что бы
ни набросилось, мы с Аденом сумеем сдержать его, пока ты разорвешь этого незваного
посетителя на части.
- Если только на него не наложено сильное противодействующее заклятие, - мрачно
прокомментировал Грегори.
- Мы проскакали целые сутки без роздыху, - напомнил Ален Джеффри, - и всегда
разбивали лагерь с наступлением темноты. И что же, теперь пустимся галопом в ночь?
- Да, отчего бы не попробовать скакать после захода солнца, - мрачно пошутил
Джеффри. - Может быть, это привнесет новые ощущения в наше путешествие?
- После заката? Да вы что! В непроницаемой тьме.
Когда кругом ни зги не видно! - объявил Грегори. - А зачем?
- Знаешь, последние встречи и долгие проводы после них вызывают во мне отвращение
ко всякого рода мраку, - заметил Джеффри. - И сегодняшнюю ночь я хочу провести за
крепкими стенами, не знаю почему - такое у меня, наверное, предчувствие. Давайте еще
немного проедем, промчимся, проскачем, джентльмены, и вы убедитесь, что я прав. Нам
попадется в пути какая-нибудь деревня, где путникам дадут ночлег.
Дорога впереди постепенно окутывалась мраком.
- А, по-моему, костра бы вполне хватило. И по очереди вокруг него дежурить, - нервно
заметил Грегори.
- И по очереди отмахиваться палкой от монстров, наползающих со всех сторон.
- Почему - палкой? А меч на что?
- Я имею в виду - головешкой. Потому что огня, по твоим рассуждениям, они боятся
больше. Ты же считаешь, что костер способен защитить нас от всяких оборотней и прочей
лесной нечисти? - сказал Ален.
- Ничего! - воскликнул воспрянувший Джеффри. - Мы должны встретить страхи
лицом к лицу! - Джеффри был бодр, как будто дело происходило на рассвете.
Пришпорив скакуна, он пустился галопом по темнеющей дороге, но изможденный конь
был способен идти только рысью, и то с героическими усилиями.
Грегори со вздохом присоединился к Алену, который устремился следом за братом. Они
приободряли криками себя и лошадей, пытаясь угнаться за Джеффри. Поравнялись с ним они
лишь у самого склона, когда новое рычание сотрясло землю. Ему вторили человеческие крики.
- Что это? - спросил Грегори, показывая вдаль.
- Деревня, на которую твой брат возлагал такие надежды.
Ален указал на смутные огни в ночи. В лунном свете над ними вставал купол. - Это
церковь, если мне не изменяет зрение.
- А вот и хижины вокруг нее, - присовокупил Грегори. - Не это ли ты выбрал местом
ночлега?
Джеффри насторожился.
- Странно: похоже, эти огни движутся - причем как-то вкруговую.
Деревья по сторонам осеняли их мрачными тенями: несколько мертвых ветвей пали на
путников.
- Что-то очень странное там творится, в этой деревушке, у церкви. Как-то мне не по
себе, - признался Ален.
- И этот рев, похоже, исходит от монстра, ищущего сражения, - ухмыльнулся
Джеффри. - Давайте проедем немного вперед и посмотрим, что там.
Отыскав тропу, они пустились вниз по склону.
- Не торопитесь, - предупредил Ален. - Нет нужды срываться с места в карьер в пасть
врагу.
Джеффри поморщился, но сохранял спокойствие молча, признавая за Аденом здравый
смысл в данной ситуации.
- Или глаза изменяют мне, или этот полукруг света становится все меньше, - заметил
Грегори.
Джеффри внимательно осмотрел то, что открывалось его глазам примерно секунду, затем
кивнул.
- Твои глаза не обманывают тебя, братец. Если за этими огнями стоят люди, то можно
сказать, что они неуклонно приближаются друг к другу.
- Хо! Что имеем мы здесь? - принц осадил коня. - Шествие факельщиков? А это еще
кто?
Прямо перед собой братья заметили мужчину и женщину, пробиравшихся вдоль дороги,
взяв друг друга под локоть. За ними бежали дети.
Под ногами снова откликнулась-затрепетала тропа.
Кто-то из детей испуганно закричал, и мать - видимо, это была мать - стала его
успокаивать, говоря какие-то утешительные слова, хотя у самой руки тряслись от страха.
- Что выгнало вас из родных хижин в такую пору? - спросил Ален. - Можете быть
уверены, здесь есть три меча, готовые встать вам на защиту!
- Что такое простые мечи против чародейских монстров, - простонала жалобно
женщина.
- Что еще за монстр? - спросил с обострившимся интересом Грегори.
- Это призрак, сэр рыцарь, - отвечал мужчина, - но в этот раз он принял форму быка.
- Любопытное превращение.
- Всю свою жизнь Бэйург был зловредным человеком - никто его не любил, он всегда
вселял в нас нехорошие чувства и опасения, - пояснила женщина, тут же поежившись от
отвращения и испуга.
- Он был задира и скупец, - сказал ее муж, - совершивший лишь пару добрых
поступков во всей своей жизни, которые с лихвой перекрыл множеством злых дел.
- Он надул хозяина при разделе земельных участков, - сказала его жена, - и
торговался за каждое зерно, менял обноски на жито.
- И выменивал дрянное зерно на хорошую одежу, - хмуро заметил ее муж.
- Договорился о свадьбе на шесть сторон сразу, - продолжала женщина, - и, отведав
новобрачных, отверг всех. Четверых он взял с детьми, но ничуть о них не заботился. Так как ни
одна из женщин не удовлетворяла его требованиям, он взял седьмую, уже силой, но к тому
времени его выгнали из общины.
- Он лгал, обманывал и плутовал, - продолжал мужчина. - Крал инструмент и
инвентарь, еду и вообще все, что плохо лежит, и жестоко избивал тех, кто пытался отстоять
свое имущество.
- Прямо какой-то опереточный злодей, - поежился Ален, на которого этот рассказ
произвел тягостное впечатление. - Но какие же он сделал два добрых дела, о которых вы тут
упомянули?
- Он подарил изношенный плащ одному бедняку, - неохотно сказала жена, - и
однажды, в момент слабости, дал кусок хлеба с сыром одному из своих детей, потому что
мальчик буквально умирал от голода.
- Но этого ему будет недостаточно, чтобы добиться места в Небесных чертогах, -
заявил ее супруг. - и даже в Чистилище, как мне кажется. Он упал замертво на сорок девятом
году жизни, и наш пастырь прочел речь над могилой, но никто не оплакивал его.
- Но этих двух добрых дел достаточно, чтобы отложить ссылку в Преисподнюю, -
задумчиво пробормотал Грегори. - Почему же вы думаете, ему закрыт путь в Небеса или в
Чистилище?
- Потому что его призрак вернулся, - сказала женщина и содрогнулась.
- Сомнительно, чтобы ему был дан шанс исправить все то зло, что он сотворил на
земле, - заметил ее супруг, - но он заявился обратно. И, поскольку всю свою жизнь задирал и
бодал, как говорят в нашей местности, других, то и вернулся в виде быка! Гигантского быка,
который, в основном, появляется ночью. Несколько недель после похорон все было тихо, и мы
уж было вздохнули с облегчением. Но едва солнце склонилось к закату - и он тут как тут,
снова стал задирать каждого, кто выходил из дому после наступления темноты, загоняя их
потом, ополоумевших от страха, в реки и болота. От его ужасного рева срывались крыши и
ставни.
И тут рев донесся снова - громадная отсохшая ветвь ударилась о землю как раз рядом с
конем Алена, всего в ярде от него. Жеребец испуганно отшатнулся, но Ален сдержал его и
спросил:
- А почему вы не обратились за помощью к вашему покровителю?
- Он не хочет верить, что его лизоблюд, долгое время сшивавшийся при его дворе,
занимается подобными делами.
- То есть ему он верил больше чем вам?
- Конечно, сэр. Ведь он был опытный царедворец.
У нас тут монах-экзорцист собирался изгнать этого дьявола, но бык оказался сильнее. Он
своим жутким ревом заглушил слова молитвы и загнал брата-экзорциста обратно в церковь -
тот едва успел там спрятаться.
- С нас хватит, - заявила женщина, - долго мы терпели, но хватит. Мы решили
оставить деревню, и лишь брат Ансельм уговорил нас сделать последнюю попытку.
- Мы позвали одиннадцать священников из соседних деревень прийти нам на помощь и
успокоить привидение.
С этими словами мужчина кивнул на огни, плясавшие внизу, за склоном.
- Они пришли с зажженными свечами, и хор их молитв пока не заглушен ревом быка.
Так что надежда остается.
- Здорово придумано! - Ален обменялся взором с Джеффри, который ухмыльнулся в
ответ, и сказал:
- И какой храбрый поступок - если не сказать безрассудный. Посмотрим, что из этого
выйдет.
- По-моему, здесь нужны не свечи, а железо, - пробурчал Джеффри.
- Представляю, чем все это обернется, - согласился Грегори. - Лично я знаю многое о
призраках, но никто не знает о них все. И этим двенадцати священникам может понадобиться
наша помощь.
- Спасибо за предупреждение, добрые люди, - сказал Ален, обращаясь к семейству
поселян. - Но тем не менее, мы вынуждены устремиться навстречу опасности - без нас там,
похоже, не обойтись.
За спиной они услышали испуганные голоса семьи, когда, отъехав футов двадцать, стали
набирать скорость.
Как только они спустились со склона, так сразу оказались в деревне - об этом говорили
окружавшие их со всех сторон хижины с соломенными крышами и высокий шпиль церкви,
который теперь оказался высоко вверху над их головами.
Круг горящих свечей сужался, окружая быка с трех сторон, сжимая его в клещи. С
последней стороны ему оставалась одна дорога - но там, позади него, стояла церковь. Бык
возвышался над ними, десяти футов роста как минимум, он ревел и пыхтел, и рыл копытами
землю. То и дело он делал опасный выпад в сторону одного из братьев-монахов, которые
служили священниками в этих краях, но те стояли неколебимо, каждый на своем месте, воздев
свечу над собой и произнося слова молитвы, и продолжая наступать, впрочем, без особого
энтузиазма. Бык метался от одного к другому, но везде встречал одно и то же, производя при
этом ужасный шум, не в силах выпутаться из этого круга.
- Они заводят его на церковный двор! - заметил Джеффри.
- Конечно, само собой - ведь там, за церковью, кладбище! - прокричал Грегори,
стараясь пересилить шум, который производил бык. - И этот зловредный призрак, грешная
душа, не может вступить на освященную землю безнаказанно, не испытав мук боли и
раскаяния.
Тем не менее, бык все же развернулся к деревенскому погосту - но тут же замер, увидев
перед собой полупрозрачные призрачно-туманные силуэты, восстающие из земли. Они стояли
плечом к плечу, стеной перед ним, и рядом возникали все новые и новые - словно призрачные
языки белого пламени.
- Это призраки замученных им людей: тех, кого он обманывал и грабил! - прошептал
Грегори. - Сейчас начнется битва призраков, и да поможет им Правая сила!
- А также их количество, - присовокупил Джеффри. - Преимущество будет не на
стороне быка, пусть только зайдет туда.
- В самом деле, - смятенно пробормотал Ален. - Он не может тронуться ни вперед, ни
назад. Там его останавливают свечи и молитвы, а с другой стороны - призраки. Все против
него. И что они будут с ним делать дальше?
- Не думаю, что они станут его трогать, - скривился Джеффри. - Монахи просто хотят
его успокоить навечно, чтобы он больше не возвращался. А наказывать его будут уже силы
неземные.
- И что же они: собираются загнать этого огромного быка в гроб? - удивился Ален.
- Вроде того, - отвечал Грегори, не сводя глаз с монашеских рядов и их ревущего
противника. - Посмотрим, что они будут делать дальше.
Все теснее и теснее становился круг, смыкаясь вокруг быка - точно сверкающее в ночи
ожерелье из жемчужин, стягивающееся на его шее. Наконец раздался еще один сотрясающий
землю рев, и бык метнулся за церковную ограду, на освященную землю.
- Но он же не может туда проникнуть! - возмутился Ален. - Слышишь, нечистый дух!
Там же святая земля!
- Может, но будет тут же наказан: гореть ясным пламенем, - пояснил Грегори. - Что
может быть страшнее такого возмездия для злодея?
- Значит, бык поджарится, как на вертеле? - хмуро пробормотал Джеффри.
Церковь огласилась криком агонии - это кричал бык; звук раскатывался, отражаясь от
фасада церкви, гудел в колоколах, в нем были боль и гнев, и отчаяние столь глубокие, что все
трое содрогнулись. Даже Джеффри почувствовал легкие уколы страха, овладевшего призраком,
таким глубоким и непреодолимым был его испуг.
Но монахи стояли неколебимо возле ворот, выдвигаясь дальше к церкви и оттесняя
призрака.
- Я должен пройти туда! - решительно сказал Грегори. - Кто знает, на что эта тварь
способна, когда окажется загнанной в угол?
- Вот именно, - возразил Джеффри, - поэтому тебе не следует там появляться...
Но Грегори уже исчез, произведя небольшой грохот, подобный удару молнии с неба.
- Никак не уймется! - воскликнул Джеффри. - Куда он вляпается на этот раз? -
Джеффри повернулся к Алену. - Добирайся, как сможешь! - И с таким же точно шумом
исчез следом, оставив Алена сотрясать вечерний воздух цветастыми проклятиями, которые не
должны быть известны ни одному благовоспитанному принцу.
Грегори появился в церкви с точно таким же громоподобным ударом, который вырвал у
быка рев испуга и ненависти. Сидений здесь не было, как в большинстве средневековых
храмов, а широкий пол был выложен плитняком. Бык стоял в центре, и два ряда монахов
решительно двигались вдоль стен к алтарю: остальные отсекали путь к дверям. Церковь
наполнилась странным свечением и речитативом дружных молитв, которые звучали теперь
громче и уверенней, чем дикий рев быка. Как он ни крутился, как ни вскидывал рогами,
наступавшие были неумолимы и продолжали идти на него, стойко перенося любые атаки со
стороны рассвирепевшего животного. Наконец он понял, что его вот-вот загонят в кольцо - и
отступил к восточной стене: туда, где находился алтарь. Там, пригнув голову и угрожающе
выставив рога, он забил копытами.
- Он крошит гранит!
Грегори обернулся и увидел перед собой брата. Шум его прибытия был заглушен
песнопениями и ревом быка.
- Гранит только трескается, - ответил Грегори. - И потом, сейчас это не причинит
вреда никому, кроме него самого. Сейчас его неукротимый нрав принесет ему лишь слабость.
- Смотри! - удивленно воскликнул Джеффри, - Что с ним происходит?
Грегори посмотрел: бык стал уменьшатся в размерах. Наверное, он понял, что по-другому
не выкрутиться.
Внезапно Грегори стали понятны намерения быка.
- Берегитесь! - крикнул он монахам. - Сейчас этот призрак...
Бык выпустил весь накачанный воздух в продолжительное мычание, стараясь задуть им
все окружавшие по сторонам свечи. Волна морозного воздуха прокатилась по храму, и вдруг
стало темно. В полной темноте, в церкви, заполненной мраком, заголосили монахи - и их тут
же заглушил торжествующий рев быка.
- Молекулярная реверберация! - бросил Грегори брату и уставился во тьму, стараясь
отыскать там хоть крошечный след недавнего свечения.
- То, что надо, - откликнулся Джеффри и сделал то же самое.
Один за другим крошечные огоньки пламени вспыхнули. Монахи радостно подхватили
песню, и бык яростно взревел, отчаянно пятясь. Но чем дальше наступали монахи, тем тоньше
становился этот рев. Теперь они сблизились в центре храма настолько, что бык стал виден со
всех сторон, и всем открылась картина того, что с ним происходило: бык стремительно
уменьшался в размерах и все тоньше становился его яростный рев. Подкова окружения наконец
замкнулась тесным непроницаемым кольцом. Гимн, который пели монахи, стал торжественным
и победоносным, а рев чудовища стал сначала жалким блеянием, затем птичьим щебетом, и
закончился писком летучей мыши.
- А теперь брат Хендрик! - Объявил один из монахов-священников, и другой его
коллега выступил вперед с коробочкой-трутницей. Он осторожно поднял крошечное создание,
положил его туда и захлопнул крышку.
Грегори и Джеффри издали рев восторга. Еще один голос присоединился к ним: у дверей
они тут же заметили Алена, приветственно махнувшего рукой.
Однако монахи особого веселья не выразили, спев лишь благодарственный молебен.
Вскоре песня замолкла, и церковь погрузилась в тишину. Лишь золотой свет свечей плясал на
истертых, отполированных ступнями плитках.
Затем раздался тонкий писк из трутницы, похожий на скрип сверчка, в котором можно
было различить слова:
- Что вы делаете? Сжальтесь надо мной! Милосердия!
- О каком милосердии может идти речь к тому, кто первый начал насилие? - спросил
один из монахов.
- Ты достоин той же участи, что и твои жертвы, - подтвердил другой.
- Так сделайте со мной то же, что я с ними! - умолял еле слышный писк. - Оставьте
меня в этой коробке под мостом у протоки, что проходит через деревню, чтобы я не остался в
полном одиночестве!
- Нет, парень, - сурово отказал старший из братьев ордена. - Мы знаем, какое зло
кипит в твоем сердце.
- И знаем о силах, которые могут быть у призрака, даже такого крошечного, -
присоединился к ним еще один седой монах, в котором возраст выдавал старшего. - Потом у
каждой беременной на этом мосту начнет случаться выкидыш.
- Включая отелых коров, и "тяжелых" овец, - присовокупил третий.
Из коробки послышались шум и возня, лихорадочные и истеричные. Словно там дрались
за жизнь сразу несколько насекомых.
- Проклятье на ваши головы, слишком подозрительные умы!
- Если он проклинает нас, значит, мы оказались правы, не веря в его посулы, - с
суровой усмешкой произнес старший. - Ничего, грубиян, мы обложим эту коробку свинцом, и
отправим ее с каким-нибудь рыбаком, чтобы он забросил тебя поглубже в пучину.
- Подумайте о милосердии! - завопил тонкий голос из коробки. - Неужели вы навечно
похороните меня в таком безотрадном темном месте?
- Если тебе это не по нутру, отправляйся за пределы этого мира, где получишь
заслуженное воздаяние за свои зверства и жестокости.
- Это вы изуверы, если способны на такое - проклясть меня на веки вечные! Это надо
же - какая жестокость! Вы же знаете, что за пределы этого мира мне путь зарыт - адский
огонь ожидает меня там!
- Ты сам себе выбрал такую судьбу, - строго сказал один из братьев ордена, - за то,
что ты сделал с людьми, среди которых жил.
Грегори выступил вперед, воздев руку:
- Дозволено ли мне будет сказать, святые отцы, почтенные братья?
Монахи застыли, обратив на него внимание. Затем старший сказал неторопливо:
- Я еще тогда удивился, что наши свечи нежданно-негаданно зажглись. Сначала я
принял это за знак Провидения, но теперь вижу, что оно послало тебя. Это ты пробудил к
жизни божественный огонь, и, само собой, заслужил право участвовать в нашем разговоре,
незнакомец, кто бы ты ни был.
- Благодарю вас, досточтимый, - Грегори внимательно посмотрел на трутницу, в
которой содержался монстр, словно пронизывая ее взглядом насквозь:
- А не могли бы вы с помощью ваших песнопений уменьшить этого быка, ну допустим,
до комариных размеров, так, чтобы эта коробка была бы для него как дворец?
Братья ордена обменялись недоуменными взорами:
- Естественно, - заявил старший, - во имя милосердия, мы можем сделать это для
него.
- Но я никогда не увижу света! - пищал голос из трутницы.
- Не верьте ему, - посоветовал Грегори. - Он всего лишь призрак, и не отвечает за
свои слова. При уменьшении размеров увеличивается концентрация энергии - и, если он
сейчас вырвется оттуда в таком состоянии, то может сжечь здесь все единым взором.
- Проклятье тебе, всезнайка! - возопили из коробки.
- Отчего же, - возмутился монах, - ты проклинаешь того, кто заступился за тебя, и
позаботился создать уют в твоем заключении? Теперь я вижу, ты просто не заслуживаешь даже
этого снисхождения!
- Нет, нет! - завопил бык. - Я это так, сгоряча сказал! Войдите в мое положение!
Уменьшите меня своим чудодейственным пением, доблестные мужи!
- Видимо, не только сила вызвала такой приступ раскаяния, - вздохнул монах, -
будем, по крайней мере, на это надеяться. Но мы можем уделить ему милосердия, которое он не
заслуживает, во имя божественной справедливости.
При этих словах Грегори заметил, как заиграл румянец на лице принца, и как побагровел
Джеффри, словно человек, который готов не то рассмеяться, не то немедленно разрыдаться,
тронутый простодушием святых отцов.
- Споем, братья, - призвал старший монах.
Ален, Джеффри и Грегори покинули церковь при первых словах песни. Их присутствие
здесь уже не требовалось. На мгновение они остановились, окинув церковь прощальным
взглядом, прислушиваясь к гармоничным звукам, царившим там, и наслаждаясь растущей в
душе гармонией мира.
- Всякий может найти место в этом сказочном мире, - почти благоговейно пробормотал
принц.
- Угу, - откликнулся Джеффри. - Даже комар в своей шкатулке.
- Достаточно того, что гармония восстановилась и восторжествовала в этой маленькой
деревушке, пусть даже в какой-то части этого мира, а значит день прошел не напрасно. -
Грегори завороженно посмотрел в небо. - Однако все заняло гораздо больше времени чем
предполагалось, друзья. Смотрите, заря уже золотит небеса.
- Вот это да! - сказал Ален, забираясь в седло. - И все же, как ни тянуло на ночлег,
отчего-то у меня нет желания оставаться в этом месте ночью или днем.
А теперь, поскольку наш путь будет освещен хотя бы бледными лучами рассвета,
преодолеем еще несколько миль и разобьем свой лагерь где-нибудь на поляне среди
благоуханной растительности здешних краев.
- Неплохая мысль, - поддержал Джеффри, садясь верхом. - Лично я ничуть не жалею,
что пришлось провести ночь в пути.
- И я тоже, - подхватил Грегори, ставя ногу в стремя. - В путь, джентльмены,
посмотрим, вдруг нам удастся встретить место для ночлега получше, чем это.
Однако, когда они выехали на бревенчатый мост, ведущий к лесу, Джеффри повернулся к
брату с недовольной гримасой:
- Что это ты все время улыбаешься, Наблюдатель?
- При мысли о том, что, как известно, добрая слава бежит впереди, как ни скор твой
конь. А у монахов нет причины хранить случившееся в тайне.
- Случившееся?
- Ну да, то, что произошло этой ночью. - отвечал Грегори. - Думаю, здешние жители
не скоро осмелятся ездить по этому мосту.
- У тебя не завалялось хоть одного бисквитика, Корделия? - спросила Ртуть. - Мои
запасы вышли, остались только вяленые мясные обрезки.
- А у меня как раз наоборот: четыре бисквита и ни грамма мяса, - и Корделия раздала
сухари. - Один отложим про запас.
Голод терзал желудок Алуэтты - он как будто вгрызался в нее, запуская свои зубы и
когти, словно некий дикий зверь, когда она передала сухарь обратно Корделии:
- Благодарю, мадемуазель, но я еще могу потерпеть.
Может быть, нам удастся найти лесных орехов или ягод.
- Или кролика, уставшего от жизни? - поинтересовалась Ртуть. - Что на тебя, в самом
деле, нашло?
Ешь, что дают. Как только разобьем лагерь, я поохочусь в округе, пока мы будем
обдирать тушку и жарить мясо на углях, уйдет время - а голод не тетка, он доконает быстрее.
- Потрясающая красота, - оглянулась Алуэтта по сторонам. - Вы только посмотрите,
какие стволы вдоль дороги - это же сказочные богатыри-великаны! Настоящая дубрава!
- Ну, положим, не все, - Корделия кивнула вперед, где произрастало несколько дубов
чуть более фута в поперечнике. Затем она перевела взгляд на корни. - Посмотрите, они растут
прямо из стволов павших деревьев!
Они присмотрелись и увидели, что более молодые деревья и в самом деле росли на
подстилке из старых, словно грибы из пня. Старые стволы были обрублены и на месте среза
вырастал новый дубок.
- В этой роще дубы рубили раза три! - воскликнула Корделия. - Это деревья
четвертого поколения!
Алуэтта поежилась.
- Что-то мне не нравится в этом месте, каким бы привлекательным и романтичным оно
не было. Странное оно - я чувствую подвох или ловушку.
- Но кому могло понадобиться трижды рубить в одном месте? - со смехом сказала
Корделия. - Но местечко в самом деле прекрасное.
- Да, - согласилась Алуэтта, - место замечательное во всех отношениях. Возможно
оттого, что старые седые великаны не заслоняют кронами небо. Смотрите, солнце - и
колокольчики!
Маленькие голубые цветы густо заселили поляну, устлав ее словно огромным цветным
ковром. Среди них" торчало несколько живописных мухоморов, дразня своими
огненно-красными пестрыми шляпами.
- Странно, мухоморы среди цветов, - подивилась Корделия. - И еще такие большие!
- Прямо как на парад собрались, - согласилась Алуэтта.
- Кстати - а каковы они на вкус? - спросила Ртуть, прижимая руку к неугомонному
желудку, урчавшему с утра на разные лады.
И, словно бы ей в ответ, один из мухоморов стал расти и распрямляться в густой траве.
Пораженные женщины увидели, как из-под красно-белой шляпы высунулся крючковатый
обвисший нос, такой же красный. Затем мухомор как ни в чем не бывало побрел им навстречу.
ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ
Приближавшаяся к ним поганка оказалась человечком двух футов роста и фута в
толщину, состоявшим словно из одного торса с телом, как столб или ножка гриба. Ноги и руки
были столь коротки, что их едва можно было разглядеть - значительно короче, нежели у
большинства людей. В руках существо держало блюдо с дымящимся ростбифом, обложенным
морковью и луковками.
- Проголодались? - спросило странное существо каким-то хрипло-грудным нутряным
голосом. - Заходите в нашу дубраву пообедать!
Корделия со стоном вдохнула аромат, поднимавшийся от блюда, и у Алуэтты рот тоже
наполнился слюной.
- Как вы радушны! - вырвалось у нее. - Какая прелесть! - сказала она коротышке. -
Как мило с вашей стороны!
- Причем с разных сторон, - заметила Ртуть, оглядывая рощу.
- Что ты имеешь в виду? - осведомилась Алуэтта.
- Посмотри, сколько их тут!
- Обсудим это во время обеда! - вмешалась Корделия, трогая лошадь вперед.
- Не торопись, - остановила ее Ртуть. - Разве не слышала поговорки: "Чем дальше в
лес, тем толще партизаны"?
- Да, но как же быть с едой? - Корделия посмотрела на листву. - В самом деле, откуда
все это взялось?
Неужели мы попали в лесной ресторан? Что бы все это значило?
- Это значит, что каждая из этих "поганок" на самом деле хитро замаскировавшийся
гном. Они часто наведываются в эту рощу, - объяснила ей Ртуть, лучше будущей принцессы
знавшая леса вместе с их обитателями. -
...Закладка в соц.сетях
