Жанр: Фантастика
Маг Рифмы 4. Маг-менестрель
...амыслы.
- Хотите сказать - вашу гениальность. - Ребозо раздвинул губы в
горделивой усмешке. - Я горжусь тем, что в свое время рискнул спасти вашему
величеству жизнь и теперь так щедро вознагражден за этот риск. Но скажите...
- тень тревоги пробежала по лицу канцлера, - почему вы не участвуете в играх
ваших придворных? Почему вы держитесь в стороне, не приближаетесь к ним?
Ваше величество, вам тоже нужны маленькие радости!
- Нужны, и кому как не тебе знать, что в моей опочивальне меня ожидает
десяток хорошеньких горничных, которым нечего больше делать, как только
дожидаться моего появления, - ответил Бонкорро. - Что же до поведения моих
аристократов, я не считаю мудрым навязывать им свою мораль или аморальность.
Ничего не имею против флирта, хотя и не разделяю их любви к адюльтеру.
- Не разделяете? - крякнул старик канцлер. - А я так думаю, и вы не прочь
поразвлечься в этом смысле, как всякий мужчина, ваше величество! Уж я-то
заметил, как вы поглядываете на дочку лорда Амерге!
- Поглядываю, это верно, вместе со всеми остальными придворными. -
Бонкорро отыскал глазами даму, о которой шла речь, и на него нахлынула волна
желания: король взглядом погладил безупречной красоты щеку, прикоснулся к
пухлым рубиновым губам, высокой груди, скорее открытой, нежели закрытой
платьем. Несколько минут он ласкал красавицу глазами, наслаждаясь приливом
чувств, который она всколыхнула в нем, и заставил себя отвернуться. - Она
ведь не так давно стала графиней Корво? Ах, Ребозо! Ты же понимаешь, что мне
нельзя предаться любви с такой, как она, как бы мне этого ни хотелось!
И как раз в это время сэр Пестиллини, сидевший рядом с графиней,
потянулся за каким-то угощением, которое стояло по другую сторону от дамы.
Когда рука его совершала обратный путь, он (возможно, случайно) выронил
лакомый кусочек, и тот упал за вырез платья графини. Дама вскрикнула,
прижала руку к груди, а кавалер рассмеялся, наклонился, потянулся рукой.
Дама, хихикая, отстранилась и отняла руку от груди.
Но тут на плечо кавалера опустилась другая рука и развернула его от
стола. Он удивленно поднял глаза и увидел перед собой графа Корво. Граф
резко отвел руку нахала и ударил его по щеке, голова сэра Пестиллини
запрокинулась, но он тут же вскочил и схватил со стола нож. Корво выругался
и отпрыгнул назад, обнажив меч. Дамы завизжали, мужчины закричали, все стали
разбегаться в разные стороны, переворачивая по пути скамьи, за считанные
секунды вокруг двух мужчин образовалось чистое пространство. Граф бросился
на сэра Пестиллини.
Рыцарь отпрыгнул в сторону, сверкнул его кинжал, которым от отбил удар
меча, успев при этом обнажить собственный меч. Правда, сделал он это слишком
медленно, и Корво нанес новый удар. Пестиллини снова уклонился, но не
слишком ловко и быстро, и лезвие меча Корво рассекло дублет рыцаря и
обагрилось кровью. Пестиллини злобно взревел и бросился на графа,
намереваясь драться не на шутку. Корво торопливо попятился назад. Лица у
обоих не предвещали ничего хорошего.
- Хватит! - крикнул Бонкорро, но разгоряченные схваткой дворяне не
услышали его оклика за звоном мечей. Король брезгливо скривился, махнул
рукой стражникам, и те, подняв алебарды, ринулись к дерущимся, расталкивая
на ходу придворных, но уж слишком медленно они продвигались - в любую
секунду один из сражавшихся мог пасть замертво. Бонкорро быстро очертил
ладонями круг, затем как будто что-то бросил, бормоча при этом стихи на
древнем языке.
В зале раздался громкий взрыв, а между двумя драчунами взметнулось облако
дыма. Дамы вскричали, прижались к кавалерам, а дерущиеся отскочили в разные
стороны, зажали рты и носы, кашляя что есть мочи.
А тут и стражники подоспели. Король взмахнул руками, и дым расселся, как
будто его и не было. Корво и сэр Пестиллини с изумлением обнаружили, что
теперь их разделяют скрещенные алебарды.
- Не у меня в большем зале, лорд и рыцарь! - крикнул король Бонкорро. -
Милорды Л'Августин и Бениччи! Переговорите друг с другом от имени этих
господ, пока они, покинув мой зал, остынут. Граф Корво! Сэр Пестиллини!
Немедленно покиньте зал! И не возвращайтесь сюда, покуда не помиритесь и не
сможете сидеть за одним столом, не пытаясь убить друг друга.
Граф и рыцарь убрали мечи в ножны, поклонились королю, развернулись и
зашагали к дверям. Стражники распахнули перед ними створки дверей и
захлопнули, как только те вышли.
Л'Августин и Бениччи подошли друг к другу и приступили к переговорам.
Остальные придворные, жужжа как потревоженный улей, возвращались к столу.
Они обменивались замечаниями по поводу случившегося. Даже юная графиня,
послужившая причиной драки, уселась за стол и присоединилась к общему
разговору, сверкая глазками.
- Завтра на рассвете они будут драться на дуэли, - безапелляционно заявил
канцлер. Он был взбудоражен не меньше остальных.
- Не сомневаюсь, - согласился король. - И исход поединка предрешен, если
только у Пестиллини не найдется в загашнике какого-нибудь сюрприза. Корво -
лучший фехтовальщик из молодых аристократов и уже победил на двух дуэлях.
- Да, двоих уложил насмерть, а еще четверых ранил. Но с вашим величеством
ему не сравниться. Уж вы-то поискуснее будете в фехтовании, чем оба эти
задиры.
- Может, так оно и есть, - дружелюбно проговорил Бонкорро. - Да только
проверять неохота. И потом, короли не дерутся на дуэлях.
- А дворяне не вызывают на поединки королей, - заключил Ребозо. - Так
разве для вас это не веская причина вести себя так, как вы только пожелаете?
- Нет, Ребозо. Пусть дворяне и не вызывают королей на поединки, зато они
могут восстать против короля.
- О нет, ни один лорд на такое не осмелится!
- Один не осмелится, тут ты, пожалуй что, прав. Но они могут запросто
объединиться - собраться по двое, по трое, десятками, если им покажется, что
у них ко мне имеются такие претензии, которые не выскажешь в открытую: к
примеру, совращение чьей-нибудь жены или дочери, или даже сестры или
возлюбленной. Тогда я получу в награду гражданскую войну и буду наблюдать за
тем, как рушатся все мои грандиозные планы, как провинции будут раздирать
сражения. А процветание моей страны, которого я так долго добивался? Что
будет с ним? Вот почему, Ребозо, я ни за что в жизни не стану искать
расположения этой красотки графини, да и любой дамы-аристократки.
- Ну, уж у рыцаря подружку увести - это бы вы могли себе позволить. Какой
рыцарь осмелится выступить против короля!
- Рыцарь, может, и не осмелится, а вот его господин, лорд - запросто!..
Что?
К креслу короля подошел слуга и что-то прошептал Бонкорро на ухо. Король
довольно кивнул, слуга поклонился и удалился.
- Когда и где? - спросил канцлер.
- Завтра на рассвете, - ответил Бонкорро. - В Летнем парке, у
Королевского павильона.
- Новое развлечение для ваших придворных, - пробормотал Ребозо. - Как
предусмотрительно со-стороны этих молодых людей!
- Верно. И если я узнал об их поединке, то очень скоро слух о нем
распространится, и об этом будут знать все-все в этом зале. Около павильона
полным-полно деревьев и кустов. За каждым из них - готов поспорить - завтра
спрячется по десятку зевак.
- Все ваши придворные мужчины, - согласился канцлер.
- Ну, не все... Двое из троих - это вернее. Третий или напьется
мертвецки, или поленится подняться в такую рань. Дамы тоже придут - не
сомневаюсь, и графиня Корво первая. Она, конечно, прибежит "инкогнито":
наденет плащ с глухим капюшоном, напялит маску. Ты прав, Ребозо, это -
настоящее развлечение. А те, кто не отправится глазеть на дуэль лично, будут
с нетерпением ждать новостей. Вот и получится, что у моих придворных будет
очень суматошный день. А потом они еще целых три дня будут смаковать
подробности, происшествия, и опять-таки им будет не до того, чтобы что-то
замышлять против меня.
- Мудрая политика, ваше величество, - согласился Ребозо.
- Мудрая, - задумчиво проговорил король, - покуда я сам не участвую в
подобных выяснениях отношений. Нет, Ребозо. Мое дело - устраивать турниры и
наблюдать за их ходом.
- Понятно, - сказал Ребозо и печально покачал головой. - Если интрижка с
высокородной дамой не вызовет возмущения у ее отца, то уж наверняка приведет
к ссоре с ее супругом а то и с целой компанией арстократов, которые
почему-либо сочтут свою честь задетой. Да, ваше величество, вы мудры, хотя
это должно дорого вам обходиться.
Бонкорро кивнул.
- И сколько бы красавиц аристократок ни выставляли бы передо мной свои
прелести напоказ, соревнуясь друг перед дружкой в размерах декольте, я не
должен к ним и пальцем прикасаться.
- Бедняга, - вздохнул Ребозо. - Ну ладно, прикасаться нельзя, но
смотреть-то можно.
Чем Бонкорро и занимался. Сияющими глазами он взирал на придворных
красавиц, лаская их взглядом.
- От этого никакого вреда, никакой обиды, если, конечно, вести себя в
меру осторожно.
- Но ведь при этом возникают желания, - прошептал Ребозо, - которые надо
бы удовлетворить.
- А вот это работа для моих сладострастных служанок, Ребозо. Пусть мои
названные братцы меня мало чему научили - этому-то они меня все-таки
научили.
Ребозо знал, что на самом деле они его много чему научили, но ровно
настолько, насколько он сам хотел. На миг в душе канцлера вспыхнула злоба к
провинциальному лорду и его мальчишкам. Это из-за них Бонкорро истратит свою
молодость на мудрое правление страной!
Бонкорро ничего не заметил. Он продолжал объяснять:
- Да-да, позднее ;мои девицы ответят на ту страсть, что будят во мне все
эти дамы. Пока же пусть все эти красотки питают сладкие иллюзии. Пусть
танцуют передо мной и мечтают о том, что способны разжечь в моей душе такую
страсть, что я возьму и одарю чем-нибудь их супругов, а какой-нибудь
незамужней, глядишь, предложу руку и сердце. Эти иллюзии помогают мне еще
крепче держать их в руках.
Кстати, это было одной из причин, почему король Бонкорро решил никогда не
жениться, хотя об этом он не говорил даже Ребозо.
Канцлер печально покачал головой:
- Попусту потраченная молодость, ваше величество! Мужчине вашего возраста
охотиться бы с гончими да в сене бы барахтаться, а не сидеть взаперти с
чернилами да пергаментом, пока кровь в жилах высохнет!
- О, уверяю тебя, я в отличной форме, - отозвался Бонкорро, пожирая
глазами молодую графиню-провинциалку и думая о своей новенькой наложнице. -
Кроме того, мне доставляет такое наслаждение наблюдать за развлечениями
придворных...
Король обводил взглядом зал, чему-то улыбался, задумчиво кивал головой.попытаюсь. Он поклонился и ушел.
Бонкорро взглядом проводил старика через весь огромный зал. Только тогда,
когда тот скрылся из глаз, Бонкорро перестал хмуриться, проверил целый
кувшин вина, сам налил себе кубок до краев и залпом выпил.
Тут от стола к нему направилась дочка одного из герцогов, строя королю
глазки. Бонкорро рассмеялся и спрыгнул с возвышения. Он крикнул:
- Эй, скрипачи! Сыграйте танец! Попляшем перед переменой блюд!
Скрипачи заиграли веселую, живую мелодию, и Бонкорро пустился в пляс с
юной красавицей, пожирая глазами ее прелести. Та стыдливо покраснела,
опустила ресницы, но нет-нет да и стреляла глазками в короля. Придворные
перестали жевать мясо и тоже пустились в пляс. Им хотелось как можно скорее
задобрить короля, развеселить его - глядишь, он их потом как-нибудь отметит.
Ребозо хлопнул дверью своего кабинета, что-то мрачно бормоча себе под
нос. ЛоКлеркки, его секретарь, изумленно взглянул на него.
- Добрый вечер, лорд-канцлер.
- Какой уж добрый, когда какой-то идиот-недоучка пытался отравить нашего
короля, - проворчал Ребозо. - А король велел мне срочно разыскать
злоумышленника.
- Ах, - сочувственно кивнул секретарь, - и вправду, вечер недобрый, что и
говорить. Только боюсь, я испорчу его еще сильнее.
- Еще сильнее? - вздрогнул Ребозо. - Это как?
- Известие. - И секретарь протянул канцлеру клочок пергамента. - Почтовый
голубь принес это на голубятню перед самым заходом солнца.
- Новости от лазутчика? - Ребозо жадно выхватил у секретаря пергамент и
принялся всматриваться в крошечные буковки. В конце концов он в сердцах
швырнул пергамент на стол. - О, чума его порази! У тебя глаза помоложе,
ЛоКлеркки. Что там написано?
Секретарь взял маленький клочок пергамента, но не стал в него
заглядывать. Ребозо понимал, что секретарь уже прочел послание.
- Это от вашего лазутчика-крестьянина, проживающего на землях герцога
Риерры, господин. Он пишет вам с ярмарки в Меровенсе - правда, это не то
чтобы очень уж далеко от границы, но...
- Не имеет значения! - рявкнул Ребозо. - О чем он пишет, если уж
написал?
- Он пишет о том, что по рынку разгуливает чародей, - ответил секретарь.
- Ходит, рыскает, подслушивает разговоры. Особенно его интересуют те, кто
расхваливает жизнь в Латрурии. Наш лазутчик испытал этого человека и
предполагает, что это может быть сам придворный маг Меровенса.
Ребозо потер руки, яростно закивал:
- Так я и думал, что от него не укроются реформы нашего короля!
- Особенно тогда, когда наши подданные об этом трубят во всю глотку,
стоит им пересечь границу, - насмешливо уточнил ЛоКлеркки. - Прекрасно иметь
людей, которые работают задаром, господин, даже не подозревая при этом, что
работают на нас. Просто не представляю, как вам удалось этого добиться.
- Ладно тебе придуриваться! Ты прекрасно знаешь: я послал одного человека
по всем приграничным крестьянским хозяйствам, чтобы он подучил всех
отправляющихся торговать в Меровенс хвастаться, как хорошо нынче живется в
Латрурии. А наш крестьянин-осведомитель не сообщает, какой именно проверке
он подверг чародея?
- Нет, мой господин, он бы и не смог об этом написать: слишком мало
места. И потом, честно говоря, мне кажется, он не умеет писать быстро. Буквы
у него корявые, и ошибок хватает.
- Все равно мне не жаль денег, истраченных на его обучение грамоте - на
такое-то сообщение! Ну а теперь подождем. Пусть крестьянин вернется домой, а
там его получше допросит управляющий. И если то был действительно маг ее
величества, нам недолго придется ждать, покуда он пересечет границу и
попытается убить беспорядки в лице их источника!
Секретарь в страхе воззрился на канцлера:
- Но он же... он же может разрушить все замыслы короля Бонкорро,
господин, и ваши тоже!
Канцлер нетерпеливо отмахнулся.
- Замыслы короля - это и мои замыслы, ЛоКлеркки, как я ни увещеваю его,
как ни призываю к осторожности.
- А ваши замыслы - это также и его замыслы? - заинтриговано спросил
секретарь.
Но Ребозо покачал головой:
- Этого я не могу утверждать. Я бы не смог так быстро отказаться от
привычек старого короля. На самом деле я трепещу от страха за моего молодого
повелителя и надеюсь, что Дьявол помедлит, не разгневается на него и пока
оставит его в живых.
- И нас вместе с ним, - добавил ЛоКлеркки дрожащим голосом. - Будем
надеяться, что наш молодой король удержится на канате, который сам для себя
натянул.
- Изгороди нужны во все времена, - согласился Ребозо, - но только не для
того, чтобы через них лазили все, кто ни попадя. Между тем у нас нет иного
выбора, как либо уйти, либо следовать его замыслам. А я слишком стар для
того, чтобы искать новую работу, и слишком погряз в грехах для того, чтобы
захотеть себя переделывать. - Канцлер взглянул на своего секретаря. - Но ты
еще молод, ЛоКлеркки, если хочешь уйти - уходи.
ЛоКлеркки не мигая смотрел на канцлера, взвешивая все "за" и "против"
добродетельной жизни с неопределенным доходом и скромными запросами и
уверенности в богатстве и привилегиях, проистекавших из службы в секретарях
у канцлера. Решение он принял почти мгновенно, поскольку много лет назад он
уже выдержал битву против такого искушения и воевал с ним время от времени и
потом. Как бывает со многими молодыми людьми, он решил, что на спасение души
в его жизни еще будет предостаточно времени - после того как он сколотит
состояние.
- Я верен вам, мой господин, - сказал ЛоКлеркки.
Ребозо довольно кивнул:
- Славно, славно. А теперь давай подумаем, как нам быть с этим магом.
- Может быть, он не создаст нам особых трудностей, - с надеждой
проговорил ЛоКлеркки. - Может быть, он так и останется по свою сторону
границы.
- Может быть, ЛоКлеркки, а может быть, и нет. Конечно, ему не о чем
волноваться - пока. Но я бы предпочел поволноваться заранее. Не имеет смысла
рисковать понапрасну, а мой долг перед королем Бонкорро состоит в том, чтобы
не ждать, когда этот человек станет представлять собой угрозу. Сядь и напиши
то, что я продиктую тебе.
Секретарь вытащил из ящика стола пергамент и чернила. Ребозо, расхаживая
по кабинету, принялся диктовать:
- Дорогой мой юный Камано. Надеюсь, ты теперь находишься в замке своего
отца, графа д'Аррете, у подножия Альп в Меровенсе. По моим сведениям, вскоре
у ворот вашего замка может оказаться дворянин или рыцарь, который попросит
приютить его. Он будет утверждать, что он всего лишь странствующий рыцарь,
или гонец, исполняющий поручение королевы, или еще кто-нибудь в этом роде.
Не обманись, этот человек - чародей. Очень даже может быть, что это сам
придворный маг Меровенса.
Далее Ребозо подробно до самых последних мелочей изложил, как именно
следует молодому человеку испытать чародея и как себя с ним вести. Как
только секретарь закончил писать, Ребозо взял у него перо и подписал
документ. Затем он сел за отдельный столик, посыпал письмо отвратительно
пахнущим порошком, прошептал над ним стихи на замысловатом языке и поднес к
краешку пергамента пламя свечи. Пергамент вспыхнул так ярко, что эта вспышка
озарила весь кабинет, и исчез.
Канцлер довольно кивнул.
- Он найдет мое письмо на столе у себя в комнате нынче же вечером, в ста
милях к северу отсюда. - Канцлер поежился, словно ему вдруг стало зябко. -
Какое счастье, что мне не приходится страдать от капризов тамошнего климата!
Как же там холодно, в горах! Что ж, поглядим, как юный Камано обойдется с
этим чародеем. В любом случае мы все равно узнаем, что у него на уме. - Он
обернулся к секретарю. - А теперь отдай распоряжения, дабы всех поваров и
судомоек, как только они управятся с работой, по одному препроводили в мою
комнату для аудиенций. Как только освободятся прислуживающие за столом,
пусть их препроводят туда же. Затем я каждого из них допрошу поодиночке и с
пристрастием.
ЛоКлеркки хмуро поглядел на канцлера:
- Что в этом толку? Тот, кто отравил вино, уже наверняка смылся.
- Это точно, - вздохнул канцлер. - Если он вообще тут присутствовал. Если
это не какой-нибудь колдун, который заколдовал вино издалека - за мили
отсюда. А может, это и не колдун, а чародей. Не будем забывать о том, что у
нашего молодого короля теперь везде враги.
- Но какому колдуну взб...
Но Ребозо так глянул на своего секретаря, что у того язык примерз к небу,
и он не закончил фразы.
- Есть, конечно, еще его придворные, и любой из них мог подсыпать яда в
кубок короля, покуда слуга, наливавший вино, пялился на какую-то из дамочек,
- продолжал канцлер так, словно его и не прерывали. - Однако наш добренький
Бонкорро, безусловно, не одобрит, чтобы придворных допрашивали по такому
пустяковому подозрению. Нет, мы все сделаем как положено, ДоКлеркки, но при
этом не узнаем ничего. По мне так лучшее чтобы мы попытали как следует
пару-тройку слуг, как в былые деньки, вот тогда мы по крайней мере получили
бы нужный нам ответ!
- Даже если бы этот ответ был неправдой!
- Правда, неправда! - вскричал канцлер запальчиво. - Какая разница!
Потрафить нашему повелителю - вот что главное!
Глава 3
Начальник стражи придирчиво осмотрел Мэта с головы до ног:
- Странствующий рыцарь и без доспехов?
- Я их потерял на последнем турнире "По обычаю доспехи проигравшего в
турнире рыцаря доставались победителю.", - пояснил Мэт. - Знаю-знаю, я
слишком стар, чтобы вести холостую бездельную жизнь, но что поделать?
Кому-то везет больше, кому-то меньше.
- Ладно, Ты не первый рыцарь, кто стучится в эти ворота в трудную минуту,
- успокоил Мэта стражник. - А по манерам да по одежке ты уж точно рыцарь.
Мэта подобное заявление очень порадовало. Он ведь так старательно
подбирал себе аристократическую одежду - в меру поношенную, дабы
соответствовать облачению рыцаря, у которого за плечами несколько неудачных
турниров. Ну а манеры - манеры у него такие, потому что он и на самом деле
посвящен в рыцари. Так уж с ним случилось в этом мире.
- Спасибо, начальник. А теперь, если бы вы послали кого-нибудь известить
вашего господина о моем приходе, я бы хотел засвидетельствовать свое
почтение.
- Ясное дело, - проворчал офицер. - Эй, паж!
Проходивший мимо мальчик остановился и бегом бросился к начальнику
стражи, возле него резко затормозил и отвесил подобающий поклон.
- Отведи этого незнакомца к графу, - велел пажу офицер. - И помни о том,
что он гость!
Затем стражник щелкнул пальцами, и на его зов явился конюший, который
взял под уздцы коня Мэта и увел его.
- Сэр Мэтью из Бата, говорите? - Граф д'Аррете уставился в потолок,
подергал себя за бороду. - А, вспомнил. Это город в Англандии, верно?
Мэта всегда удивляло, что Англия, Шотландия и Ирландия в этом мире
сохранили названия очень похожие на те, что имели в его родном мире, -
Англандия, Скотия, Эйр. Все остальные страны назывались так, что он первое
мгновение с трудом понимал, о каком государстве речь, хотя, подумав,
догадывался, почему они именно так называются. С другой стороны, тот
английский, который Мэт знал и любил, здесь не существовал. В Англандии все
разговаривали на том же языке, на котором говорили в Меровенсе, да и во всей
Европе, если на то пошло. На этом варианте земного шара пролива Ла-Манш (он
же Английский канал) не имелось, посему Гардишану - здешнему Карлу Великому
- пришлось завоевать англосаксов, валлийцев, а заодно и шотландцев. Эйр то
ли присоединился к альянсу по доброй воле, то ли только вошел в него на
правах автономии, Мэт пока не слишком хорошо разобрался в тонкостях здешней
истории. В книгах из библиотеки Алисанды он находил только самые общие
упоминания о тех или иных событиях, а времени съездить в Англандию и
заглянуть в первоисточники у него не было. Но он догадывался, что викингов
здесь разбили практически наголову - но как, это оставалось загадкой. В
общем, Мэт много чего не знал в истории этого мира - в частности, почти
ничего не ведал об истории Латрурии. Да, главный город этой древней империи
назывался Рэм, а не Рим, а это означало, что здесь в кулачном бою победил не
Ромул, а Рэм, хотя какая по большому счету разница? В остальном же история
была изложена крайне скупо, притом по описанию выходило, что для Римской
империи там слишком здоровая атмосфера. Правда, здесь это никакого значения
не имело.
- Верно, ваша светлость. Там лечебные ванны "Бат - морской курорт на
посточном побережье Великобритании. В переводе слов Bath означает "ванна"".
Что касается меня, то я не думаю, что они такие уж целебные. Просто,
наверное, в горячей водичке всегда полезно полежать.
- Там вода горячая, вот как? Как интересно! Надо будет как-нибудь
съездить туда и посмотреть.
Мэт чуть было не ляпнул, что нагреть воды в котле над очагом граф мог бы
и здесь, в собственном замке, но он вовремя прикусил язык. Тогда бы граф, не
сообразив, что это кипяток, мог запросто свариться заживо. Нет уж, пусть все
остается, как есть.
- Итак, вы рыцарь из Бата! То есть из ванны! - Граф Д'Аррете рассмеялся
собственной шутке, а его придворные вежливо захихикали.
Мэт и сам натянуто улыбнулся. В каком-то смысле он действительно
по-рыцарски относился к ванне, и в свое время по его настоянию в тайной
гробнице Гардишана была подведена труба с холодной водой, но зачем сейчас об
этом?
- Ага, я вижу, вы не в первый раз слышите эту остроту, - проговорил граф
с сожалением. - Что ж, странник, оставайтесь и отужинайте с нами нынче
вечером. Мы всегда рады гостям, которые приносят нам вести со всего света за
пределами наших владений, а особенно мы рады гостю сегодня, когда к нам
наконец прибыли мои кузены из Латрурии. Их молодой король несколько лет
назад открыл границу, а теперь даже издал указ, позволяющий аристократам
посещать своих родственников за рубежом!
Мэт навострил уши. Вот и говори после этого о том, что такое везение!
Правда, могло быть и так, что все дворяне, обитавшие у границы, только и
делали, что принимали у себя родню, а это не исключалось, поскольку указ
только-только вышел.
- Славно, - одобрил Мэт. - А то ведь сколько лет уже, мой господин,
родственники не видались друг с другом!
- Что там лет, веков лучше скажите! Наших южных кузенов мы в глаза не
видали со времен моего деда! Старый король Маледикто держал границу на
запоре колдовскими чарами, а также и войско у него там торчало нешуточное!
Ох, как же славно, что мы наконец увидим нашу родню.
- Мне и самому не терпится на них поглядеть, - заявил Мэт куда более
искренне, чем мог подумать граф.
Здешний большой зал, конечно, уступал залу в замке Бонкорро. Правда, Мэт
никогда не видел королев
...Закладка в соц.сетях
