Жанр: Фантастика
Маг Рифмы 1. Маг при дворе ее величества
...а в князи!
Хотя нет, не в князи - в пешки".
Малинго насупил брови.
- Раздумываешь? Может, я зря предлагаю? Что тебя удерживает?
- Э... ну... я просто по натуре такой, как я уже сказал, - не люблю
опрометчивых решений.
Мозг Мэта напряженно работал. Надо было придумать что-то очень
убедительное для этого фокусника.
- Я же совсем недавно тут. Мне бы хотелось получше узнать расстановку сил
в стране, прежде чем что-то решать.
- Чего уж там узнавать? Астольф - болван, а я - та сила, которая стоит за
ним. И никакой другой силе в стране нас не одолеть; это доказано в последние
шесть месяцев. Тебе мало?
- А какая сила стоит за тобой? - ляпнул Мэт и тут же пожалел об этом.
Но было уже поздно. Колдун побледнел. Однако через пару секунд раздвинул
губы в улыбке, и Мэт осмелился перевести дух.
- Ты не знаешь? В самом деле не знаешь?
- Э... догадываюсь.
- Вот то-то!
Малинго склонил голову набок, с интересом наблюдая за ним.
Мэт, замявшись, начал:
- Ведь Астольф называл тебя колдуном... Малинго кивнул.
Мэт набрал в грудь воздуха. Надо было спрятать подальше свою
щепетильность.
- Это значит, что за тобой стоят силы ада!
- Они самые. - Малинго широко раскинул руки. - И ты знал это с самого
начала. - Он поднял бровь. - Ведь и ты тоже колдун.
Мэт судорожно глотнул.
- Это... это смотря как определить понятие.
- То есть?
- У определения есть высшая планка, - пустился в объяснения Мэт, - тогда
речь идет о "горячем" медиуме, а колдун, я полагаю, медиум весьма горячий. И
есть нижняя планка, для "холодного" медиума, а мне хотелось бы думать, что я
умею сохранять хладнокровие. В общем, я скорее низко, чем высоко, если меня
определять...
Он совсем запутался и смолк. Подождав немного, Малинго заговорил:
- Да, в тебе, похоже, всего намешано. Ты в самом деле не знаешь разницы
между медиумом и колдуном? Тогда как же ты разберешься в себе?
- Вот именно! - Мэт ухватился за эту мысль, как за спасительную
соломинку. - Поиск себя, кто я, что я, где я, - сейчас я целиком в этом,
сейчас больше, чем когда бы то ни было.
Малинго задумчиво потряс головой.
- Мне от тебя никакой пользы, пока ты не разберешься, что к чему и кто ты
есть. Да, мне известны случаи: молодой человек открывает в себе Силу, а что
с ней делать, не знает - не знает, на кого ему работать, на Свет или на
Тьму. Некоторые из лучших моих учеников так и зависли в этом состоянии. А
какие способности! Я думаю, у тебя не меньше, надо только разрешить
внутренние сомнения... Мы тебя пока попридержим.
Он распахнул дверь.
- Стража! Ко мне!
Вошли два стражника в доспехах, с пиками наперевес.
- Отведите его в подземелье. - Малинго указал на Мэта. - Мы дадим тебе
поразмыслить, - добавил он. - Спешить некуда. Кажется, ты знаешь
парочку-другую заклинаний, которые мне пригодятся. Надеюсь как-нибудь
выбрать время и изучить эту твою врожденную силу. А пока у меня найдется для
тебя хорошенькая камера: можешь думать сколько душе угодно о том, кто ты
таков и чего хочешь. Когда поймешь, что хочешь быть колдуном, присягнешь мне
на верность. - Он махнул рукой стражникам. - Увести его!
Стражники подхватили Мэта. Но в дверях он обернулся.
- Гм... Терпеть не могу задавать глупые вопросы, но что будет, если,
скажем, я пойму, что я - маг? Колдун скривился в ухмылке.
- На этот случай у меня припасены самые страшные заклинания, я их даже
еще не пробовал. Будет любопытно посмотреть, как они действуют. Если тебе
дорог Свет, что ж, твое право - все равно ты будешь лить воду на мою
мельницу.
Глава 3
Несмотря на мрак и зловещие шорохи, Мэт почувствовал себя надежно в
непременной для подземелья промозглой сырости. Правда, он не понимал, как
тут можно хранить провизию. А провизию тут хранили: из соседней камеры
определенно пахло солониной. И чем иначе объяснить шебаршение во тьме
маленьких когтистых лапок? То, что его поместили рядом с запасами
копченостей, Мэт был склонен расценивать как признание важности своей
персоны. Ей-богу, он чувствовал себя даже уютно.
Мэт предвкушал благодать уединения - столько всего надо было обдумать!
Для начала он сел у стены и на несколько минут закрыл глаза, давая отдых
мозгу.
Это помогло, теперь предстояло разобраться в реалиях и обстоятельствах.
Итак, он выпал из своего мира. А может быть, даже из вселенной. Виной
тому, конечно, пергамент: "Через время и пространство...". На долю секунды
он увидел картину тысяч и тысяч миров, рядами уходящих в бесконечную даль,
яркие полосы времени в беспросветной первозданной тьме - у каждой своя
история, свои природные законы. Он где-то читал, что в альтернативных мирах
все может быть вывернуто наизнанку, и то, что у него дома считается
суеверием, здесь может оказаться наукой.
Магию он недавно уже опробовал. А как насчет науки? Мэт вынул из кармана
коробок спичек, чиркнул одной - огонек не зажегся. Плоховато с наукой.
Нет, постойте-ка, мечи у солдат? Они же из кованого железа! Так что до
известной степени наука работает, по крайней мере на уровне средневековья -
или язычества? Мэт смутно вспомнил, что кузнецов считали тоже своего рода
магами, которые умели заговаривать железо.
Он чиркнул-спичкой и произнес:
Гори, гори ясно,
Чтобы не погасло,
В честь симметрии миров
Полыхни - и будь здоров!
Язык пламени дюймов в двенадцать полыхнул на спичечной головке. Мэт в
испуге отшвырнул спичку прочь, но, заметив, что она упала на кучу прелой
соломы, вскочил и бросился затаптывать огонь.
Потом опять опустился на пол у стены в благословенном мраке. Выходит,
законы науки тут действуют, но только через магию.
Было и еще кое-что.
Он заметил, почувствовал это еще на улице, перед явлением нищих. Теперь,
вспоминая, он понимал, что каждое произносимое им заклинание сопровождалось
концентрацией вокруг него огромных сил, прилаживающихся к рифмованным
строкам. Но не это было сейчас самым важным.
Сейчас важнее было оперативно выработать действующие магические приемы.
За невозмутимостью Малинго Мэт учуял скрытую тревогу: колдун не настолько
контролировал ситуацию, насколько ему того бы хотелось. И раз Астольф ему
подчинялся, значит, в стране были другие оппозиционеры. Малинго объявил себя
адептом Тьмы, значит, ему противостояли адепты Света.
Мэт не прочь был бы встретиться с ними. Но одного желания мало. Хотя в
этом универсуме... Нет. Даже тут надо научиться правильно желать. И
желательно побыстрее. Терпение Малинго может иссякнуть.
Из чего же складывается заклинание?
Во-первых, из стихов. Но пассы Малинго тоже, конечно, не случайны.
Интересно, сработало бы созывание нищих, если бы Мэт не принял позу статуи
Свободы?
Мэт глубоко вздохнул. Следующий шаг - экспериментом подтвердить теорию.
О'кей, он сейчас вызовет что-нибудь безобидное - свет, например. На сей раз
без спичек, нечего устраивать тут костры.
Костры? А что если вызвать... кострового? Или хотя бы фонарщика? Нет,
судя по тому, как здесь все перевернуто, может вызваться уличный мальчишка
викторианской эпохи с длинным шестом, на конце которого огонек. А Мэт
предпочел бы кого-нибудь из местных: сразу получишь и информацию, и
компанию. Вспомнив подходящие строчки и произнеся первую, он почувствовал
уже знакомое стягивание вокруг себя сил, только мощнее, гораздо мощнее
прежних.
Пусть кто-нибудь зажжет здесь свет!
Во тьме, уж точно, правды нет,
А свет - гляди-ка - прибыль!
Мне все равно, кто будет он,
Не важно имя, рост, фасон -
Лишь бы с огнем он прибыл!
Раздался оглушительный рев, и яркое пламя вспыхнуло. Мэт заслонил глаза
рукой и услышал, как что-то огромное, шершавое скребется о камень. "Дурак! -
пробурчал внутренний голос. - Когда же ты приучишься к точности?"
Из рева начали выделяться членораздельные звуки, пламя задышало словами.
- Кто? Кто шделал шо мной? Ты-ы? Мэт отнял руку от глаз. Свет потух, в
качестве остаточного изображения два горящих глаза смотрели из темноты.
Но тут же снова взметнулся столб пламени и высветил покрытую чешуей
морду, из ноздрей которой валил огонь, острые зубы и огромные глазищи в
складках век.
- Ты! Пашкудный охотник на драконят! Как ты пошмел жаманить вжрошлого
дракона в жашаду? Бештолочь бешштыжая! Ешли шторговалша ш колдуном нащет
драконовой крови, ты прошто балбеш, и я тебя быштро прикончу!
Теперь пламя полыхнуло снопом брызг. Мэт вскрикнул и метнулся в сторону.
Дракон, дыша, как кузнечные мехи, со скрежетом потерся о стену.
- Где ты, жалкий червь? Тебе не уйти от Штегомана в такой тешноте! Эй
ты... Эй...
Брызнул новый сноп огня, но на этот раз в футах пяти от Мэта. Дракон
завалился на бок и здорово промахнулся. Мэт заметил, что его глазищи
подернуты пеленой.
Свет погас, как будто щелкнули выключателем, и тут Мэта осенило: глупый
зверь пьян в стельку!
Однако он явно относился к неприятному типу пьяных, к тем, кого от вина
тянет на дебош. Вот и теперь он делал вдох - с размахом доменной печи.
- Погоди! - крикнул Мэт. - Я невиновен!
- Неужели? - глумливо откликнулось чудище. - Ты будешь второй такой пошле
Адама. Жачем же ты жаманил меня, ешли не жатем, чтобы выпуштить иж дракона
кровь?
Горящие в темноте глаза моргнули как от боли. - Зачем? Из любопытства! Я
проверял одну вещь.
- Положим, - согласился Стегоман. - Какую же? Уж не проверял ли ты
пределы драконова терпения? Хотел меня ишпытать? Не выйдет!
Он снова дохнул пламенем, но теперь оно было дрожащим, колеблющимся и
легло на стену зигзагом сажи. Мэт успел разглядеть при свете, как дракон
морщится и жмурится.
В наступившей темноте был слышен новый могучий вдох. Мэт судорожно думал,
чем его удержать, и придумал:
- Тебе плохо? На секунду дракон притих, потом спросил невнятно:
- Плохо? Это ты о чем?
- Что-то болит? Я заметил, как ты морщился. Найдено! Займи его пасть
разговором, чтобы не метала огонь!
- А тебе-то что?
- Ну... я просто не могу спокойно видеть, как кто-то мучается. - Мэт в
темноте скрестил пальцы. - Я - доктор.
Положим, не тот, к тому же еще нет, но не такая уж это страшная ложь.
- Доктор? - Дракон ухватил приманку, и Мэт перевел дух. - Гм, в шамом
деле? А какое это имеет отношение ко мне?
- Просто я кое-что смыслю в болезнях. Что тебя беспокоит? Может, я
помогу?
Дракон утробно заурчал и мрачно ответил:
- Жуб у меня ноет, ешли ты так уж хочешь жнать. Но это не помешает мне
жажарить пакоштного охотника на драконят.
- Ах, зубная боль! - посочувствовал Мэт. - Это действительно может
доконать. Но ты, по-моему, еще в достаточно нежном возрасте, тебе рановато
жаловаться на зубы.
Смелое предположение, если учесть, что до сих пор Мэт не видел ничего,
кроме чешуйчатой головы внушительных размеров. Но Стегоман купился.
- Дракон шчитается молодым лет што - двешти, ты, невежество! И это
доштаточно долгий шрок, я тебя уверяю, чтобы жубы начали причинять
бешпокойштво.
- Правда? - сказал Мэт. - А я думал, у вас каждый месяц вырастают новые.
- Нет, какое невежество! - пропыхтел дракон. И Мэт почувствовал, что он
протрезвел. Странно, весьма странно. - Зубы нам даются с рождения на всю
жизнь, мы вылупляемся из яйца уже зубатые, и зубы растут вместе с нами, как
шкура.
- Шкура? А разве вы не линяете каждый год? Дракон задребезжал, как груда
железяк, что должно было означать довольный смех.
- Да ты что! Ты думаешь, что мы змеи или ящерицы? Нет. Хотя мы им родня.
Как и вы - родня кобольдам и снежному человеку. Но разве вы шныряете по
подземным ходам или шастаете по горам на четвереньках?
- Нет, конечно. Как правило. Хотя я слышал про... Но это неважно. Да, не
очень-то я осведомлен насчет драконов. - Странный ты смертный, - фыркнул
дракон. - Как это можно - ничего не знать про наше племя? У тебя вообще-то
есть представление, для чего мы тут поставлены?
- Смутное, - признался Мэт. - Там, откуда я пришел, дракона встретишь
редко.
- Просто скандал! - пропыхтел дракон. - Ив твоей стране все такие
неграмотные?
- Пожалуй, да. Многие даже вообще не верят в волшебство.
Дракон ошарашенно молчал, и Мэт с замиранием сердца подумал, что опять
брякнул не то.
- Нет, что ты за тип?! - взорвался дракон. Мэт отпрянул к стене, но все
же сумел пожать плечами.
- Тип как тип. Ты же меня видел.
- Не разглядел, - буркнул дракон. - Боишься себя показать?
У него был подозрительный, угрожающий тон.
- Конечно, нет! - выпалил Мэт. - Тебе нужен свет? Я имею в виду, послабее
и подольше, чем твой.
- Желательно.
- Пожалуйста. Сейчас.
Мэт вытащил свой коробок и стал вспоминать, какое заклинание он
употреблял.
- Чего же ты ждешь? - рявкнул Стегоман.
- Сейчас-сейчас, минуточку.
Мэт пробормотал себе под нос исковерканный куплет из песенки и, чиркнув
спичкой, не забыл отвести подальше руку. Когда вспыхнул язык пламени, он
быстро добавил:
Гори, гори. моя свеча,
Чтобы в стенах из кирпича
Нам видеть каждый угол
И говорить друг с другом.
Спичка в его пальцах вдруг выросла в толстую шестифутовую свечу, и, как
острие копья, на ее конце горел огонь. Мэт перестарался, но в том-то и
прелесть импровизации!
Дракон, уставясь на свет, пробурчал:
- Интерес-сно..
Теперь Мэт смог разглядеть его. Это был дракон в китайском стиле:
короткие когтистые лапы, тонкое, извилистое тело футов тридцать в длину и
зубчатый гребень вдоль хребта. Присутствовала и европейская деталь:
сложенные по бокам огромные крылья, как у летучей мыши. Однако крылья были
разодранные, в рубцах и шрамах, и кожа свисала с них лохмотьями.
Стегоман повернул свою гигантскую голову к Мэту. Тот стоял смирно, зная,
что его тоже разглядывают с пристрастием.
Наконец дракон проговорил:
- Ты не похож на злого человека. Хотя иногда честное лицо скрывает лживое
сердце.
- Вот уж чего не умею, так это врать. Даже себя самого обмануть не
получается.
- Да, это первое, что нужно сделать, когда хочешь соврать как следует, -
кивнул Стегоман. - Но драконы - существа прямые, не то что вы. Если нам
что-то не нравится или если нас разозлит чье-нибудь поведение, мы тут же
говорим об этом ему в лицо.
Мэт поджал губы:
- Так не вылезешь из потасовок.
- Ну уж. Мы все про себя знаем: и что наш брат дракон гневлив, и что силы
у нас всех примерно равные. То есть если два дракона сойдутся в бою,
победителя быть не может. Оставшийся в живых все равно вынужден будет много
месяцев залечивать раны. Так что мы уважаем даже тех, кого не любим.
- Понятно. Есть способы сказать кому-то все, что ты о нем думаешь, без
оскорблений.
- Вот именно. - Стегоман был приятно удивлен. - Немногие смертные так
сообразительны.
Особой сообразительностью Мэт похвастаться не мог, но, учась на последнем
курсе, он приобрел кое-какие знания по антропологии и мог распознать приметы
индивидуалистического общества. Сочетание гордости Стегомана - прямоты - с
почти полным отсутствием междоусобиц означало строгость социальных
условностей, без которых Стегоманово племя быстро бы перегрызлось. Прямота
прямотой, но уж и вежливость по отношению друг к другу у них должна быть
отменной.
Мэт прочистил горло.
- А как же с совместными действиями? Для них ведь нужна дисциплина...
- Дисциплина у нас врожденная, - отрезал Стегоман. - Когда мы собираемся
на битву, честь каждого дракона уважается; тот, кого мы выбираем в
предводители, знает, что ему надо отдавать команды поаккуратнее, в
уважительном тоне. А мы выполняем их, потому что выбрали предводителя за его
мудрость.
Их командиры, выходит, сразу и генералы, и дипломаты. Неплохое
общественное устройство, если не принимать во внимание постоянный риск быть
убитым на дуэли.
- У каждого дракона по холму, да?
- По горе, - поправил его Стегоман. - Наша вотчина - цепь восточных гор,
которая отделяет эту страну, Меровенс, от пристанища колдунов, Аллюстрии.
Аллюстрия то и дело нападает на Меровенс, Меровенс на Аллюстрию - реже. А по
пути, переходя через горы, и та, и другая воюющая сторона атакует драконов.
Нас рождают и выращивают для войны; каждый дракон стоит насмерть за свою
гору, а все вместе мы должны защищать отечество.
- Я так понимаю, что когда Аллюстрия и Меровенс идут на вас войной, они
обе терпят поражение? Стегоман кивнул, не скрывая гордости.
- С тех пор как Гардишан дал нам Порядок, мы непобедимы.
- Погоди, Гардишан - это кто? Стегоман был явно скандализован.
- Из какого же ты медвежьего угла сюда явился, что не слышал о Гардишане?
Мэт замялся.
- У меня нет простого объяснения. Будем считать, что я не изучат историю.
Так кто это - Гардишан?
- Император, невежество! Первый император, который пришел восемь веков
тому назад, чтобы объединить все эти христианские земли против сил Зла. С
этой же целью он вступил в союз с нами и научил нас сражаться войском. Так
мы наконец победили великанов. Мэт раскрыл было рот.
- Помолчи, - буркнул дракон, - а то еще спросишь, кто такие великаны. Мэт
смущенно поежился.
Стегоман вздохнул, обвил хвостом лапы и сел поудобнее.
- Великаны пришли девять веков назад, когда пал великий Рэм. Рэм, к
твоему сведению, это южный город, который сколотил империю из всех земель
вокруг Срединного моря - пятнадцать веков назад, еще до пришествия Христа.
Итак, Рим здесь был, хотя и под именем Рэм. Вероятно, в их варианте битву
выиграл именно Рэм, а не Ромул. Не в той ли точке их с Мэтом универсумы
разошлись?
Но все же - Христос. Это имя осталось неизменным.
Почему бы и нет? Афины были в полном расцвете, когда Ромул и Рэм еще
только сосали молоко волчицы. Греческий язык должен остаться в обоих
универсумах, а Христос принадлежал греческому миру.
- Так, Рим, то есть Рэм, пал. Откуда же взялись великаны?
Стегоман нетерпеливо фыркнул.
- Из под земли, из скал, из пасти ада, не знаю. Взялись - и все тут. И
напали на нас, и каждый дракон отражал нападение огнем, клыками и когтями.
Нас осталось всего ничего. Эти великаны были страшные скоты, высотой с
сосну, но толстые, как пигмеи, к тому же волосатые и грязные. Целых сто лет
мы сражались и погибали, чтобы очистить наши горы.
Потом с севера верхом на коне приехал Гардишан, а с ним - Монкер,
могущественный маг. Монкер превратил один холм в гиганта и дал ему имя
Кольмейн.
Потом Гардишан собрал свои войска на тех нескольких свободных горах,
которые у нас еще оставались; он научил драконов сражаться вместе, по
единому плану, но чтобы ничья спина не гнулась перед вождем! А наших
старейшин он научил приемам боя.
И когда на нас ордой пошли великаны, ревом сотрясая горы, они встретили
войско, в пятьдесят раз превосходящее их численностью, с императором и магом
во главе и с поддержкой гиганта, который был больше, чем самый огромный из
этих скотов. Их тела завалили наши долины. Мы выкурили уцелевших из их
укрытий и отдали на расправу Кольмейну. Наши горы были расчищены, и Гардишан
смог перевести через них свое войско. Кольмейн отправился с ним - помочь
освободить Аллюстрию. Так они ушли из нашей жизни, но мы их никогда не
забудем.
Мэт прикрыл глаза, покачал головой и снова взглянул на Стегомана.
- Век героев... Дракон кивнул.
- Мы слишком поздно родились, ты и я, в усохшем, остаточном мире, где
вместо империи - королевства, вместо великанов - бароны...
- А от тех героев произошло твое племя? Дракон снова кивнул.
- Наше племя, наш закон и учение. Ибо только тогда мы стали воспевать
нашу историю и наши имена, славить наших героев и порицать трусов - как
единое племя.
Он вздрогнул и отвел глаза.
Мэт насторожился. Что-то было не так. Здравый смысл подсказывал ему
промолчать, но любопытство перевесило.
- Итак, ваши зонги и саги, ваши обычаи и традиции стали законом.
- Да. - Глаза Стегомана сверкнули. - Законом, который гласит, что честь
дракона превыше всего, важнее самой жизни, но и то, и другое ниже интересов
племени.
- Как же это понимать? - Мэт свел вместе брови. - Не в том ли смысле, что
одним отдельным драконом можно пожертвовать, если он представляет собой
опасность для всего общества?
Дракон поник головой.
- Ты облекаешь мысль в странные слова, но, в общем, да. Душа и личность
каждого отдельного дракона неприкосновенны - но так же, как и всех
остальных. Если дракон не поладил с драконом, они выходят на поединок или
улаживают все полюбовно, кому как больше нравится! Но если какой-нибудь
дракон своим поведением или самим своим существованием ставит под угрозу
жизнь троих или более собратьев...
Он осекся. Воображение Мэта заработало: Стегоман каким-то образом стал
представлять угрозу для драконьего общества, и тогда они изрезали ему крылья
и отправили в изгнание.
За что? Стегоман показался ему вполне симпатичным парнем - несмотря на
некоторую колючесть нрава, вероятно, характерную для члена в высшей степени
индивидуалистического и милитаризованного общества. Мэт чувствовал, что по
натуре своей он не задира и никогда не полезет в драку первым. Так за что же
его?
"Слишком легко хмелеет!" - осенила Мэта догадка.
Если вспомнить, дракон явился в огне и пламени и как будто немного
подвыпивший. С каждым огненным выдохом он хмелел все больше и больше, пока
не начал шататься и промахиваться до неприличия. Зато когда перестал дышать
огнем, быстро протрезвел.
Очевидно было, что хмелел он от собственной огнедышащести.
Мэт представил себе такую картину: дракон пляшет в воздухе и,
переполняемый восторгом полета, извергает пятифутовый столб пламени. А
извергнув, хмелеет, восторг переходит в эйфорию, что означает еще больше
огня и, следовательно, еще больше хмеля и так далее, и так далее.
Судя по Стегомановым словам, драконы - племя весьма здравомыслящее. Они
довольно скоро заметили, что Стегоман представляет опасность для
воздухоплавания, - может быть, когда он два-три раза причинил вред собрату.
Итак, его наказали за полеты в пьяном виде. И чтобы впредь это не
повторялось, распороли ему крылья и отправили в ссылку.
Стегоман тяжело вздохнул и закончил свой рассказ:
- Пять веков продержался мир. До тех пор, пока империя Гардишана не
распалась, никто больше не ходил на нас войной. Мы привыкли жить дружиной
даже в мирное время - такой порядок себя оправдал. Построили свой город и
покончили с междоусобицами.
Мы размножились и зажили богаче, спокойнее. Когда же империя пала, в нашу
страну вторглось первое человеческое войско.
- И вы дали ему должный отпор?
- Разумеется. Но время от времени они предпринимают очередную попытку,
хотя на то, чтобы собраться с духом, уходит у них лет по сто.
- А в промежутках люди не причиняют вам никакого беспокойства?
- Нападать на нас никто не смеет - разве паскудные охотники на драконят,
которые продают драконову кровь колдунам.
Стегоман грозно щелкнул зубами, держа Мэта под прицелом сверкающих глаз.
Мэт тяжело сглотнул. Он-то надеялся, что Стегоман закрыл эту тему.
Стегоман распрямился и, шурша и погромыхивая, подошел поближе.
- Так что признавайся, кто ты: охотник, колдун или и то, и другое
вместе?
- Ни то, ни другое, - быстро отверг его подозрения Мэт. - Я - маг.
Звучало это на его слух по-дурацки. Но Стегоман, немного подумав, кивнул:
- Пожалуй, я склонен тебе поверить. Мэт вздохнул с облегчением.
- Что же тебя убедило? Неужели мое доброе сердце просвечивает насквозь?
- Нет, твое невежество. Поскольку ты так мало знаешь, очевидно, что ты
совсем недавно открыл в себе Силу и все еще добрый волшебник. Но тебя уже,
без сомнения, пытались искушать. Люди - племя вероломное.
- Лестная для тебя мысль, - усмехнулся Мэт. - А я, видишь ли, решил
испробовать, получится у меня или нет вызвать кого-нибудь заклинанием - ну и
получился ты.
- Так мы и познакомились, - сухо подытожил Стегоман. - Скажи, откуда ты
взялся, на каком краю света царит такое невежество относительно драконов?
Мэт чуть было не дал честный ответ, но удержался.
- Ты все равно не поверишь.
- Ну уж, - усомнился дракон. - Расскажи свою сказку. Если она правдива, я
уверюсь, что ты - чужеземец.
- Ладно, раз ты просишь. - Мэт набрал в грудь воздуха. - Я очень
издалека. Не из другой страны - из другого мира. Из совершенно другого. И
даже из другой вселенной.
Стегоман положил морду на лапы, сверля Мэта глазами.
- Ишь, из другой вселенной. Как же это вышло?
- Сам не знаю, - отвечал Мэт. - Я читал один старый пергамент в кафе
неподалеку от дома - и вдруг в мгновение ока оказался на улице города
Бордестанга.
- Какие-то здешние маги пожелали тебя увидеть.
- Ты так думаешь? - оживился Мэт. - Я тоже не нахожу другого объяснения.
Но кто мог этого пожелать? Я тут никого не знаю.
- Кто знает тебя, вот в чем вопрос. - Дракон вильнул кончиком хвоста. -
Малинго, вероятно, подлый королевский колдун. Ты не можешь быть ему
чем-нибудь полезен?
Дракон говорил нарочито небрежно, но глазами поедал Мэта, как будто тот
был бифштексом, готовым для жарки.
- Не думаю, - осторожно ответил Мэт. - А если и могу, то не хочу.
- Почему же нет? Малинго идет в гору; вершина славы уже недалеко. Ты мог
бы подняться вместе с ним - к богатству и власти.
- И погубить душу. - Будучи в Риме, говори на латыни. Если у них тут
средневековые представления, куда деваться? - Малинго - это своеобразный
босс, он что-то не вызывает доверия. Он может запросто засадить человека в
подземелье. Я с ним уж
...Закладка в соц.сетях
