Жанр: Фантастика
Маг Рифмы 1. Маг при дворе ее величества
...анит в гравий - тогда мне уже
не восстать.
Мэт стоял неподвижно, охваченный колебаниями, - Давай же! - прокричало
каменное лицо. - Не медли! Или ад победит!
Он был прав. Малинго стягивал сюда свои резервы - и людские, и
магические. Силы Добра тоже подтягивались для схватки. Следовало
действовать, и немедленно.
- Хорошо. Но я никогда ничего подобного не делал. Может быть, мне
понадобится несколько попыток.
- Только одна! - прогремел гигант. - Или прощайся с жизнью!
Мэт посмотрел на него с раздражением. Не в той позиции стоял этот гигант,
чтобы угрожать, - или в той? Ведь сумел же он вытащить его, Мэта, в
Меровенс...
Он отвернулся: придется попробовать. Даже при таком несносном характере
гигант необходим. Но каким же образом сотворить сие чудо? Конечно, ему
удалось вернуть Стегомана из каменного состояния в нормальное. Но это были
пустяки в сравнении с тем, что предстояло сейчас, ведь Стегоман пробыл в
камне совсем недолго, а этот - целые века.
И все же, может быть, теория тут одна и та же? Когда гиганта превращали в
камень, углерод должен был трансформироваться в кремний. Это привело к
полному смещению химических связей, к перетасовке молекул. Если кремний
снова обратить в углерод, может, процесс пойдет вспять, и каменное создание
оживет?
Он сгреб гравий в небольшую кучку, добавил горсть песка и набросал сверху
травы. Нужно было немного мяса, но от обеда ничего не осталось. Однако
главное - это иметь углерод в органических соединениях.
Но как вложить достаточно силы в стих? Предположим, если избегать
частностей и сосредоточиться на обобщениях. На факте перемены, перестройки,
переворота...
Символ инь - янь живо встал перед его мысленным взором, вечное
перетекание одного в другое.
Крутится, вертится жизнь - колесо.
Капает время, уходит в песок,
Утром цвети, к файв-о-клоку - завянь.
Инь превращается в янь.
Но ведь и янь превращается в инь!
Кремний! А ну, электроны-то вынь!
Стань углеродом! Рахат-лукум,
Ом мане падме хум.
Теперь хорошо бы подбросить библейских ассоциаций.
Помню я бедного Лота жену.
- Не оглянись! - а она огляну...
Камень стоит, над ним ворон кружит -
Предупреждал ведь мужик!
До наших дней и еврей, и араб
Камнем пугают баб...
Пусть даже время обратно пойдет -
Лота жена все равно не поймет.
Кремний скорее поймет углерод!
Шолом. Солям. Вот!
Теперь надо было произнести одну формулу, и поскорее. Подбросить ее на
счастье.
Все относительно.
Время пройдет,
Чем станет кремний?
А чем - углерод?
Не избежать нам энергии трат.
Ну-ка - Эм Це квадрат!
Взрыв потряс скалу. Мэт побежал прочь, прикрывая руками голову. Земля
дрожала под ним. Только раз он обернулся на бегу - осколки огромных скал
летели сверху.
Кто-то еще бежал - ему навстречу. Длинные золотые волосы развевались в
лунном свете.
- Отмени заклинание, маг!
Мэт приостановился, чувствуя, как у него внутри все похолодело.
- Пусть станет, как был, - кричала Алисанда. - Это не Кольмейн!
С грохотом каменной лавины гигант встал и отряхнулся, страшно хохоча.
- Я - Болспир! - Великан отломал от скалы десятифутовую глыбу. - Болспир,
бедный ты доверчивый человечек. Расплачивайся теперь за свою глупость!
И он зашагал к ним двадцатифутовыми шагами, а каменная дубина полетела
вперед.
Мэт оттащил Алисанду в сторону. Дубина ударила об землю в двух футах от
них. Они бросились бежать, а гигантская стопа настигала их.
Раскройся земля, как голодная пасть.
Дай этому чудищу в яму упасть.
Земля разверзлась под ногами Болспира. Гигант взвыл, проваливаясь с
головой в огромную яму. Крик ярости потряс округу, и исполинская рука
показалась над краем ямы, за ней - тридцать футов гигантского тела до самых
колен. Десятифутовая дубина грозила в пятнадцатифутовой руке.
- Бегите! - крикнул Мэт Алисанде. Она помчалась, обгоняя его, поскольку
он был в тяжелых доспехах. Дубина ударила в футе от его пяток.
Болспир выбрался из ямы.
Земля, стань жидкой под его ногами,
И в ил и в грязь втяни оживший камень.
Болспир потерял равновесие: его правая нога увязла в тине. Он упал на
колени и с яростным ревом запустил в них еще одну глыбу камня. Она
продырявила землю совсем рядом с Мэтом. Тот не остановился.
Остановилась принцесса, поджидая его. Он крикнул:
- Нет! Если вы погибнете, нам всем гибель!
Болспиру явно понравилась эта идея, он вытащил ноги из тины и направился
к Алисанде, игнорируя Мэта.
- Бегите же! - надрывно крикнул Мэт. Принцесса послушалась.
Болспир припустил за ней, размахивая каменной дубиной.
- Макс! - позвал Мэт. - Сделай что-нибудь!
- Что именно? - с любопытством пропела искорка из недр его доспехов. Ему
нужны приказания!
- Сломай его дубинку!
- А как?
- Ослабь молекулярные связи! - крикнул Мэт, пускаясь вдогонку за
принцессой.
Искорка порхнула к гиганту. Здоровенная дубина полетела в Алисанду, но в
воздухе взорвалась, как граната.
Граната! Мэт сделал судорожный выпад, подбил Алисанде колени и, когда она
свалилась на землю, накрыл ее сверху своим телом в доспехах. Град камней
забарабанил по нему. Словно в гонг, что-то ударило по его шлему. Он уперся
локтями в землю, Алисанда вопила где-то под ним. Он встал на колени и,
оглянувшись, увидел Болспира, который шел на них с перекошенным от ненависти
лицом.
Вскочив на ноги, Мэт побежал, потянув за собой Алисанду. Прямо за его
спиной хлопали огромные ручищи, пытаясь схватить их.
Они уперлись в скалу. Обернулись, распластались на ней, а гигантские
ручищи тянулись все ближе и ближе, и за ними сияла шестифутовая физиономия.
И тут снова гром потряс ночную тьму.
- Повернись, подлое чудовище, и встреть лицом свою погибель. Кольмейн
идет!
Другой гигант шел от северной горы. Сорока футов в высоту, он нес в руке
тридцатифутовое каменное копье. Был он темноволос, с высоким лбом, глубоко
посаженными глазами, с кудрявой бородой и одет в медвежьи шкуры. Земля
грохотала у него под ногами.
- Что-то - а что, я не знаю - подняло меня из моего вечного сна. И я
вижу, что как раз вовремя, ибо теперь ты умрешь, подлый Болспир!
- Благодарение Небесам! - судорожно вздохнула Алисанда. - Но... как же
это?
- Мое заклинание! - крикнул Мэт в озарении. - Я не сказал, какой именно
гигант должен ожить!
Он вложил в заклинание всю свою силу, и получился перебор. Однако,
ослабленное расстоянием, заклинание подействовало на Кольмейна позже.
Болспир зарычал и бросился за очередной каменной дубинкой. Размахивая ею
над головой, он атаковал Кольмейна, который шел ему навстречу. Дубинка
ударила, но Кольмейн отклонился, перехватил Болспира за руку и так сжал ее,
что тот опустил дубинку и уперся ею в землю, а затем копье Кольмейна
нацелилось ему в глаза. Он взмахнул дубинкой, отодвинул копье и поразил
Кольмейна в грудь. Тот зашатался и рухнул. С победным смехом Болспир
завертел свою дубинку над головой. Кольмейн прямо с земли запустил в него
копьем.
Болспир не успел толком отклониться, и копье пронзило ему бок. Взвыв, он
зажал одной рукой ребра.
Кольмейн вскочил на ноги, выдернул свое копье, и тут Алисанда крикнула:
- Вон там!
Мэт взглянул и увидел на восточной скале силуэт: сухопарую фигуру в
плаще, четко видную в свете растущей луны.
- Малинго! - сказала Алисанда. - Он будет прибавлять силы Болспиру и
отнимать ее у Кольмейна. Скорее, маг, останови его!
Легко сказать! Но попытаться было необходимо.
Дубинку Болспира ковали кузнецы,
Рукоятку раскалили - не удержат и щипцы!
Болспир отчаянно завопил, отбрасывая прочь свою дубинку. Там, где она
упала, задымилась трава. Болспир, засунув обожженную пятерню в рот, стонал.
Мэт взглянул на Малинго: пальцы колдуна крепко сплелись, венчая этим
жестом заклинание. Кольмейн пронзительно вскрикнул, упал на колени, выпустил
из рук копье и схватился руками за лодыжки.
- Сухожилия! - закричала Алисанда. - Срасти их снова, маг!
Мэт попробовал:
Пусть злые слова без опоры споткнутся
И в землю уйдут, пропадут средь камней;
Пусть все сухожилия сразу срастутся
И на ноги встанет здоровым Кольмейн!
Болспир побежал за своей остывшей дубинкой, схватил ее с победным криком,
но, обернувшись, встретил поднявшегося на ноги Кольмейна, его улыбку и
выставленное вперед копье. Болспир завертел дубинкой, образовав подвижный
щит против копья. Кольмейн старательно целился ему в брюхо.
Малинго выделывал руками змееобразные движения.
Нацеленное на Болспира копье вдруг стало извиваться, и в руках у
Кольмейна оказался огромный питон. Взревев с отвращением, он швырнул питона
в лицо Болспиру. Гранитный гигант отпрянул и обронил дубину, чтобы сорвать с
головы змею.
Кольмейн подхватил дубину и отбросил ее на тысячу футов в сторону. Затем
с боевым кличем пошел на Болспира. Тот бросился бежать, Кольмейн - за ним.
Перед ним разверзлась земля, и две огромные ручищи выставились и схватили
его за лодыжки. Кольмейн дрогнул и повалился на землю, как лайнер,
напоровшийся на риф. С радостным ревом Болспир обернулся, целя кулаком в
голову Кольмейна.
Мэт крикнул:
Стучи ложечка, вертись ляжечка -
Подвернись его коленная чашечка!
Болспир застонал от боли, колени его подогнулись. Кольмейн вырвался из
подземных рук, вылез из ямы и снова пошел на Болспира.
Малинго занялся исправлением физического урона, который нанес им Мэт, но
это дало последнему кое-какой выигрыш во времени. Пока Болспир пробовал
крепость своих колен, Мэт сымпровизировал адаптацию из пятого действия
"Макбета":
По счастию, пора недалека,
Когда мы выясним наверняка.
Кто истинный союзник, кто наш враг,
Гаданьями тут не помочь никак.
Исход войны решит последний бой,
Которого и жду я всей душой.
Болспир помчался к скале, схватил булыжник невероятных размеров и
запустил им в Кольмейна, а сам побежал следом. Кольмейн перехватил булыжник,
как таблетку аспирина, и ответным ударом хотел было направить его в брюхо
Болспиру. Тот спрятался за выступ скалы. Кольмейн отбросил булыжник и,
подскочив к Болспиру, двинул его кулаком в челюсть.
На вершине скалы Малинго судорожно выделывал пассы руками - без всякого
результата. Но магическая сила могла вернуться к нему в любую минуту. Мэту
нужно было свергнуть его со скалы.
Минуточку...
- Макс!
- Да, хозяин! - Демон заплясал перед ним.
- Сконцентрируй силу тяжести под этой скалой. - Мэт указал пальцем на
Малинго. - Спусти его оттуда!
- Иду! - И демон полетел к колдуну. Кольмейн снова поработал кулаком, и
огромная голова Болспира запрокинулась со страшным треском. Тогда Кольмейн
поднял его над головой и швырнул об скалы. Вся округа содрогнулась. Болспир
лежал бездыханный. Кольмейн склонился над ним, потом медленно выпрямился,
отирая руки о свои медвежьи шкуры.
- С ним все.
Грянул гром - это разверзлась огромная щель в скале, на которой стоял
Малинго, и скала рухнула, осыпав землю каменным дождем. С минуту силуэт
колдуна витал в воздухе, потом выцвел, вылинял, рассеялся.
- Дело сделано, маг, - пропела искорка.
- Да, и здорово сделано, Макс. Но какие у него рефлексы! Не будучи
предупрежденным, он все же спас себя, не успев достать до дна!
- Что это за штука, которая упала, но не убилась? - спросил исполинский
голос. Мэт обернулся: Кольмейн шел за ним.
- Это колдун Малинго. Тот, который навел это все на нас.
- Он вернулся к своим войскам, - тоном, не допускающим возражений,
сказала Алисанда. - Теперь он приблизится к нам только со всеми своими
силами.
Кольмейн смотрел на нее широко раскрытыми глазами.
- Я узнаю этот голос - своим нутром. Я чую кровь Каприна! - Он
почтительно преклонил колени, склонив голову. - Ты - королева, и это тебе я
послужил в сражении с Болспиром.
С королевским величием Алисанда отвечала:
- Благодарю тебя, достойный Кольмейн. Пусть все мои враги падут так, как
пал этот!
- Только прикажи - так и будет! - Кольмейн поднял на нее горящие глаза.
- Тогда в путь! - Алисанда, казалось, стала выше ростом. - Но не зови
меня королевой. Я еще не коронована.
- И все же ты - законная королева. Моя кровь говорит мне это, - произнес
гигант. - Но как это получилось, что королева не коронована? Объясни, ибо я
не могу сражаться, если не буду знать, за что.
- Слушай. - Алисанда сделала глубокий вдох и пустилась в длинный пересказ
всего, что с нею произошло. Мэт слушал перечисление имен и событий. Через
несколько минут они уже подошли к его появлению на сцене. Изумлению его не
было предела: неужели они столько успели за считанные дни?
- ...и сегодня ночью, когда я только легла, я увидела, как маг
поднимается, - говорила Алисанда. - Не желая смущать его моим присутствием,
но все же боясь за него, я последовала за ним на некотором расстоянии. Я
увидела, как он произносит заклинания, чтобы разбудить гору. Когда я подошла
ближе, я почувствовала, что он ошибся, и окликнула его, но было уже слишком
поздно. Однако он загладил свою ошибкутем, что разбудил тебя, Кольмейн.
- И тем, что помог мне выстоять против колдовства, - добавил гигант. -
Однако же многое в этой истории меня беспокоит. Прошел почти год, а убийца
короля все еще не наказан! Этого не должно быть! Пойдем на них сейчас же и
сотрем их с лица земли!
- Быть посему! - раздался бодрый голос. Показался сэр Ги верхом на своем
коне, сбоку ехала Саесса, с другого - шел Стегоман, патер Брюнел держался
позади.
- Что вы так на нас смотрите? - улыбнулся сэр Ги.
Он взглянул на Кольмейна, который глядел на него не отрываясь, и они как
будто бы подали друг другу незаметный быстрый знак.
Рыцарь соскочил с коня и преклонил колени перед Алисандой.
- Приветствую вас, ваше высочество. Запах воинствующей магии лежит на
этой долине. Значит, час близок?
- Да, час близок, - отвечала Алисанда, глядя ему в глаза.
- Тогда я жду приказаний, моя принцесса! На войне рыцари выполняют
приказы. И на этом витке вы - моя госпожа!
Мэт увидел, как Кольмейн кивает. Тут что-то подразумевалось. Что-то за
всем этим было...
Раскатистое эхо донеслось до них с восточной стороны гор. Свет раннего
утра заиграл на начищенных доспехах всадников, едущих на гигантских конях.
- Что это за рыцари? - спросил Кольмейн.
- Орден святого Монкера, - выдохнула Алисанда. Глаза ее сияли. - Они
пришли как раз вовремя!
- Смотрите! - Саесса махнула рукой на юго-запад; там из-за скал
показалась длинная ровная цепь всадниц на пони: белые воротники, темные
накидки, развевающиеся по ветру. - Это идут мои сестры!
- Благодарение небесам, что вы подоспели вовремя! - крикнула Алисанда,
когда оба отряда подошли поближе. - Но что заставило вас пуститься в дорогу
на ночь глядя?
Аббат соскочил с коня и преклонил перед ней колено.
- Ничего не могу сказать, ваше высочество, кроме того, что в преддверии
заката тревога овладела мной.
- И мной. - Аббатиса тяжело спешилась. - Я почувствовала, что время не
терпит.
Она бросила на Мэта пытливый взгляд, перевела его на Кольмейна, и
благоговейный трепет зажег ее глаза.
- Что это за гора в человеческом обличье?
- Гигант Кольмейн, - ответил аббат, расцветая. - Нет, теперь мы не умрем.
Мы победим!
- Победим? - спросил Мэт принцессу. - Что вам подсказывает ваше
безошибочное чутье?
- Этой битвы нам не избежать, - ответила она уклончиво, отводя глаза.
Очевидно, с божественным правом что-то застопорилось - или принцесса
отказывалась верить в то, что оно ей подсказывало. А это могло означать...
Она обернулась назад:
- Смотрите - идут еще!
Смешанный, пеший и конный, отряд выходил из ущелья в долину. Острия копий
поблескивали над головами.
- Преданные нам бароны, - с гордостью произнес аббат. - Со своими верными
людьми. Сэр Ги озирал монахинь.
- Как же это, ваше преподобие? - спросил он аббатису. - Ваши леди
приехали без доспехов?
- О нет, на них кольчуги под монашеским платьем и стальные шлемы под
накидками. - Аббатиса посмотрела на Алисанду и вздохнула. - Только вот,
боюсь, для принцессы у нас ничего не найдется.
- Найдется, - сказал сэр Ги.
Он повернул к северной стороне гор, насвистывая какой-то мотив и
несусветно фальшивя.
- Что с рыцарем? - удивилась сестра Виктрикс. Алисанда только пожала
плечами и вдруг ахнула. Огромный боевой конь с изукрашенной сбруей величаво
спускался по склону. К седлу его был аккуратно приторочен большой сверток с
чем-то блестящим. Конь подошел к рыцарю, тот потрепал его по холке, отвязал
сверток и достал стальной шлем и мужскую юбку до колен.
Принцесса взяла ее, приложила к себе. Юбка была ей впору.
- Сколько уж лет прошло с тех пор, как мужчины носили такие? - сказала
она с восхищением.
- Не лет - столетий, - ответил сэр Ги. - Пусть теперь вам послужат этот
наряд и эта лошадка.
Алисанда облачилась в доспехи с удовольствием тинэйджера, примеряющего
первую в жизни форму.
Мэт отвел глаза и повернулся к сэру Ги с вопросом на губах. Но этот
вопрос сам собой сменился тем, который уже некоторое время свербил в его
мозгу:
- Кто пишет сценарий для всего этого? Вы не находите,, что слишком много
совпадений - как будто все сговорились сойтись здесь в самое подходящее
время?
- Не нахожу. - Рыцарь решительно покачал головой. - Это всегда так: когда
бьет час решительных действий, собираются все, кто способен бороться. Хотя
бы им пришлось идти с другого края света. В такой час и Добро, и Зло
стягивают свои силы для решительного столкновения.
Четкая организация, решил Мэт. Оставалось только пожелать, чтобы его
сторона собрала больше сил.
- Хо! Mar! - прорычал медвежий глас с северного склона гор.
Обернувшись, Мэт увидел толпу великанов, катящихся, скачущих вниз по
склону. Выглядели они безобразной пародией на людей: косолапые, мохнатые, с
глазами навыкате. Это был тот самый отряд великанов-людоедов, который обещал
привести Бриорг. Они остановились в десяти футах от Мэта: вооруженные
пятифутовыми дубинками и боевыми топорами внушительных размеров. Бриорг упал
на одно колено.
- Приветствую тебя, верховный маг! Я пришел во исполнение моего слова.
Вот твои солдаты.
- Благодарю, Бриорг. - Мэт тяжело сглотнул. - Благодарю вас всех.
Сражайтесь за нас, и я постараюсь вернуть вам нормальный вид. Я постараюсь,
но вы понимаете...
- Понимаем, понимаем, - хрюкнул великан со свиным рылом вместо лица. - Но
знали бы мы, кто тут с тобой, мы пришли бы без всяких с твоей стороны
обещаний.
Он встал на колени перед Кольмейном.
- Приветствую тебя, великий!
Великан, стоящий рядом, тоже упал на колени.
Гигант Кольмейн кивнул, улыбка тронула его губы.
- Приветствую вас, малые! Добро пожаловать в наш стан. И знайте, что по
сути своей вы все равно люди.
Затем он обратился к сэру Ги:
- Четыре сотни рыцарей, сотня монахинь, пятнадцать сотен баронов с их
людьми и двадцать великанов, каждый их которых стоит сотни обычных людей.
Всего - две тысячи с чем-то. А сколько против нас?
- Пять тысяч по меньшей мере, - не раздумывая, сказал рыцарь.
- Тогда нам понадобится подкрепление. - Кольмейн стал лицом к южной
стороне гор и громко крикнул: - Выходите, вы, те, кто живет за камнями! Вы
должны вступить в сражение вместе со мной, иначе Зло завладеет этими горами,
и все ваши сокровища и сама ваша жизнь перестанут принадлежать вам!
В лучах луны задвигались камни и откатились от потайных входов в пещеры.
Приземистые трехфутовые человечки вышли наружу и, построившись, стали
спускаться вниз. Их плотные, мускулистые тела были одеты в кожаные одежды. В
руках они несли мечи и топоры.
Множество таких же человечков появилось на северном склоне гор и еще
больше - на восточном. Спустившись в долину, они стали перед Кольмейном. И
их предводитель сказал:
- Ты призвал нас. Владыка Гор. Видно, велика угроза, раз ты прибегнул к
древнему соглашению! Кольмейн оглядел пять сотен гномов. - Я вызвал вас,
чтобы вы обратили оружие против колдовского воинства, которое идет на нас, и
чтобы вы постояли за вашу законную королеву.
Гномы повернули головы к Алисанде. Затем их предводитель согласно кивнул:
- Мы заботимся о подземной стране, а вы - о наземной, ваше величество. Мы
постоим за вас.
Кольмейн снова совершил свои подсчеты. Вздохнул и покачал головой.
- Две тысячи пятьсот. Доблестные воины, которые заставят неприятеля
дорого купить победу, но победа будет за ним. Нам нужно больше людей, чтобы
не попасться в зубы колдуну.
- Зубы! - Мэт щелкнул пальцами. Алисанда смерила его подозрительным
взглядом.
- Ты о чем, маг?
- О том, чтобы раздобыть еще тысячу, - выкрикнул Мэт и повернулся к
Стегоману. - Эй, не одолжишь ли свой зуб?
Дракон содрогнулся.
- Часть моего тела? Ты что, маг? - Но тут же его голова покорно поникла.
- Я отдам тебе и тело, и душу, я дал клятву.
- Благодарю, Стегоман. Ты не пожалеешь. Мэт отвязал у него с шеи кожаную
торбу, вытряхнул оттуда зуб и встал на колени, держа его в руках.
Дух Плодородия раз подмигнет -
Будь ты хотя б табурет -
Если уж кто размножаться начнет -
Удержу в общем-то нет.
Пусть этот зуб размножается всласть
Хоть бы и тысячу раз!
Нам Плодородьем дана эта власть -
Употребляй, кто горазд!
Зубов стало два, потом четыре, потом они стали множиться скорее - и вот
уже рядом с Мэтом лежала огромная груда драконьих зубов. Под взглядами своих
соратников Мэт вынул из ножен меч, воткнул его в землю и пошел, прочертив по
земле длинную борозду. Потом - на обратном пути - вторую. И повторил
процедуру, пока у него не образовалось шесть борозд. Затем он взял в руки
несколько зубов и начал сажать их в землю на расстоянии восемнадцати дюймов
друг от друга. Минуту спустя к нему присоединился патер Брюнел, тоже
принявшись сеять драконьи зубы. За ним - Саесса. А Мэт тем временем нараспев
говорил:
Кто только не сеял драконовы зубы -
Мудрец, патриот, инвалид...
Жил в Греции Кадмус, он грекам подсунул.
Чтоб делом занять - алфавит.
А время текло, и минуты шуршали,
Империи строили и разрушали,
И даже в штабах генералы узнали -
Слова убивают, ведь слово едва ли
Слабее кинжала разит.
Ах, буквы - драконовы зубы кривые!
В вас дремлют тайфуны и гром!
Вы встанете в ряд на листе, как живые -
Не вырубить вас топором!
В наш век человеку весьма оборзели -
На слово людям - наплевать.
Но все же и я, словно Кадмус, их сею -
Пусть вырастет славная рать!
Из земли позади него взошли острия копий и потянулись вверх, как побеги,
за ними гривы и греческие шлемы. Суровые лица греков показались из-под
шлемов, затем - нагрудные латы, воинские юбки и наголенники. Когда троица
кончила сеять, за ними уже выстроился длинный ряд воинов. Скоро последний
зуб достиг своего полного роста. Греки переглянулись и обратили взоры к
первому. Тот кивнул и, сделав шаг вперед, что-то спросил.
Мэт думал, что два года изучения греческого пропали для него даром - эти
бесконечные дела со стратегос, едущим верхом на своем гиппос к потамос, и
все эти допотопные военные маневры. Но теперь, к своему удивлению, он понял,
о чем говорит этот стратегос: он спрашивал, что происходит.
Мэт глубоко вздохнул, вспомнив из Эсхила, и выкрикнул:
- Герои! Эллины! Призываю вас защитить свободу, как это было и будет
свойственно вам!
Предводитель насторожился, услышав греческий язык, хоть и исковерканный,
из уст закованного в сталь чужака, но тем не менее кивнул.
- Какой враг грозит нам сейчас?
- Злой волшебник, - ответил Мэт, - и целая орда его приспешников. -
Персы! - хором воскликнули греки, а их предводитель приказал:
- Как делали наши предки при Фермопилах - стройтесь в фалангу!
Когда пыль осела, Мэт оказался перед фалангой греков и целым лесом
четырнадцатифутовых копий. Предводитель выступил вперед и отрапортовал:
- Мы готовы к битве, полководец! Мэт кивнул с бесстрастным, как у игрока
в покер, лицом, не веря сам себе, что это все сотворил он.
- Отдыхайте пока, Стратегос, но будьте готовы. Враг может напасть в любую
минуту.
Греки опустились на землю там, где стояли, вонзив рядом свои копья,
терпеливо ожидая сигнала тревоги.
Мэт сказал Кольмейну:
- Три тысячи пятьсот, Кольмейн.
- И два десятка великанов. - Гигант уважительно взглянул на Мэта. - Ты
можешь призвать больше?
Мэт мысленно выругался. Из драконьего зуба он мог получить и две тысячи,
и больше, но он дал волю своему бездумному суеверию и выпалил первое же
круглое число, какое пришло на ум. А теперь было слишком поздно. Он с
горечью покачал головой.
- Нет.
- Что ж, можно выиграть бой и у превосходящего тебя числом противника, -
со вздохом сказал Кольмейн. - Надежда всегда остается. Побеждают не только
числом, но и уменьем, и духом.
Мэт вдруг вспомнил, что у него есть еще один резерв, и щелкнул себя по
доспехам на груди.
- Эй, Макс!
- Да, маг!
Демон отлетел от группы монахинь, среди которых стояла Саесса. Мэту это
не понравилось, но времени на досаду не было.
- Послушай, с минуты на минуту грянет бой. Можешь сделать мне одолжение?
- Если это в моих силах.
- В твоих, в твоих. Просто полетай над вражеским войском, сконцентрируй
там и тут силу тяжести - не равномерно, а как придется, чтобы они не могли
вычислить, где ты будешь в следующий миг. - Умно, - прожужжал демон. - Знай
их колдуны, где я буду в следующий миг, они бы могли мне воспрепятствовать.
- Верно. - Мэт кивнул. - Тебе надо не столько причинить им вред, сколько
сотворить путаницу.
- Сотворить? По отношению ко мне это звучит как оскорбление.
Луна, уходи
...Закладка в соц.сетях
