Жанр: Фантастика
Глаза из серебра
...с места на
место, чтобы лететь в нужном
направлении, так что Малачи удавалось добиваться успеха.
Их очень утомлял полет, состоявший из непрерывных взлетов и падений, но, к
счастью, у них оказались съестные
припасы. Им повезло, что в качестве ялика достался фургон с фруктами: груз
съедался, и ялик становился все легче. Оба они
старались не задумываться, что будет, когда съедят груз. У Малачи просто не
хватит сил поднимать ялик, но к тому времени
они рассчитывали уже оказаться в Гелоре.
Они летели почти весь первый день, и в сумерках Наталия сообщила, что вдали
виднеется гора, очевидно, ДжебельКвирана.
Через некоторое время полета она заметила лагерь гусар. Чтобы
разминуться с ними, Малачи изменил курс,
полетели на юго-восток, к горам Гелан. Они решили, что двигаться будут только
ночью, а днем прятаться. Кроме того, лететь
днем жарко, а ночами им поможет более прохладный воздух, стекающий с гор на
гелансаджарскую равнину. В прошлую
ночь бриз дул на юг, и они оказались ближе к цели.
При первой встрече и изумленном взаимном узнавании между ними возобновились
откровенные товарищеские
приязненные отношения. Но теперь они несколько изменились под влиянием необычных
обстоятельств вылета из Взорина и
дурных предчувствий. Когда-то они были друзьями, но за последние двенадцать лет
оба изменились, они теперь, по сути дела
были чужими друг для друга. В полете времени хватало только на обмен
разрозненными фразами. Каждый из них не ожидал,
что другой настолько изменился, и отсюда возникло некоторое обоюдное
разочарование, чуть ли не обида на то, что
надежды не оправдались.
"Смешно не понимать, что сам ты с годами изменился, но все же ждешь, что
другой-то остался прежним, несмотря на все
прошедшие годы. Приятно открывать в другом что-то неожиданное, но зато столько
диссонансов!"
Малачи также ощущал ее разочарование, время от времени она не могла
сдержаться и не намекнуть на свою обиду. Он
очень хотел исцелить нанесенную им рану, но его удерживало ощущение ее боли,
глубоко скрытой в душе. Его не удивляла
ее осторожность в чувствах, которая держала его на расстоянии, и он понимал, что
так, наверное, правильно.
"Я так долго прожил один, я не умею обращаться с сильными чувствами, какие
нас когда-то связывали".
Он надеялся, что они сумеют сохранить хотя бы нейтральные отношения,
которые снова могут превратиться в дружбу.
Малачи подтянул колени к животу, откусил кусочек апельсина:
- Прости меня, тасота Наталия, что заставил тебя страдать. Действительно, я
непростительно поступил.
- Малачи, да все я понимаю. - Но ее ломкий голос выдал ее истинные чувства.
- Ведь тебя ослепили.
- Да, ослепили, я слеп ко многому, мне не нужно ничего кроме тебя. Из-за
любви к тебе я решил отказаться от тебя,
решил, что этим я тебя защищаю.- Малачи опустил веки, боясь испугать ее
серебряным блеском глаз.- Двенадцать лет назад я
совершил дурной поступок - поверил, что Бог предназначил меня для особой миссии,
и отвернулся от тебя и других людей. Я
думал, что если я посвящу свою жизнь служению Ему, то мне никто не нужен.
Конечно, я был неправ, но не хотел в это
верить. И не желал понять, что, отвернувшись от друзей, я причинял им такую же
боль, как и себе.
Теперь ее голос послышался со значительно более близкого расстояния:
- Ты ничего мне не должен объяснять.
- Должен, тасота Наталия, потому что я поступил с тобой жестоко, и причина
этого - мое самомнение. В Илбирии я жил в
Сандвике, учился и преподавал то, что мог, - военное дело и теорию магии. Я
приходил на защиту ученических проектов и
буквально уничтожал их творения. Они меня так боялись, что проклинали мои
серебряные глаза, а я этим гордился. Я
принижал достоинства всех лучших учеников Илбирии, убеждая себя, что исполняю
Его волю.
Он затолкал в рот последний кусочек апельсина.
- Знаешь, чем я оправдывал свою жестокость к ученикам? От души верил, что в
результате моих поучений они станут
лучшими солдатами. Даже если я и был прав в своих рассуждениях, все равно моим
поступкам нет оправдания.
- Значит, ты поступал так ради их блага.
- Ну да, но надо было требовать больше от себя.- Малачи позволил себе тень
улыбки. - Я гордился, что я хоть и слепой, а
лучше многих. В глубине души я понимал, что они не станут оспаривать моих
упреков - из жалости ко мне, ну, я и
расходился вовсю. Через какое-то время, когда они все глотали мои оскорбления, я
уже был уверен, что они просто не в
состоянии мне ответить. Но этой весной все изменилось.
- Почему?
- Я был на обсуждении проекта, в котором теоретически рассматривалось
нападение Крайины на Гелор.
- Случайно, да?
- Да, чистое совпадение, но тема проекта тут не важна. Я изменил параметры
проекта, выбранные студентами - его
авторами, изменил обстоятельства, предлагаемые ими, и стал им указывать, почему
их анализ неверен. И один из этих ребят
ответил мне на вызов. Он сказал мне, что я поступаю нечестно. Он сказал мне, что
их проект оптимален при заданных ими
условиях, при доступных им данных, и я понял, что он прав. Я осознал, что
подвожу студентов и себя, я не оправдываю
ожиданий Господа. И взял этого студента себе в помощники.
Он покачал головой:
- Мы вместе добрались до Истану, чтобы спасти Доста.
- Но в темнице Взорина его не было.
- Не было. В Дрангиане его забрал Дост. И сейчас я не знаю, где Урия и жив
ли он.
- Если он оказался достаточно сильным, чтобы добраться до Истану, почему ты
думаешь, что его уже нет в живых?
- Может, и жив, он ведь был наполовину крайинец.
- Ну и хорошо; это служит мне хорошим предзнаменованием в нашей нынешней
ситуации.- Наталия это произнесла
легким тоном, но Малачи почувствовал, что в душе она неспокойна.
- Несомненно. Поскольку мы будем вместе, я хочу, чтобы ты знала - я
совершил невероятную глупость, что не поехал к
тебе в Муром, хоть и был слепым.(tm) Он вздохнул. - Я твой должник не только за
это, и надеюсь, мы сможем все же быть
друзьями.
- Малачи, я тебя так любила, и так было больно, когда моя любовь умерла! -
Она тяжело вздохнула. -
Сейчас я старше, умнее, надеюсь, и способна понять, хотя бы частично,
причины твоего поступка. И я тоже хочу быть
тебе другом. Иначе невозможен наш марш-бросок.
- Наталия, я уже понял, что ты изменилась. Ты мне нравишься такой, какой
стала.
- Ты, Малачи, должен понять одно.- Ее голос немного сел.- Я люблю Григория
Кролика, а он - меня.
- Ага, понял,- Малачи высосал дольку апельсина, прожевал ее и выплюнул
семечки.
И вздрогнул, осознав юмор ситуации: она объявляет о своей любви к человеку,
который его ослепил. На долю секунды
ему захотелось раскрыть ей предательство Кролика, но он не стал.
"Чего я этим добьюсь? В прошлом я ее покинул, заставил страдать, а теперь
стараюсь оправдать свой поступок, обвинив в
моей беде любимого ей человека? Возможно, ее любовь его изменила, спасла.
Жестоко было бы все рассказывать, я уже и
так ее обидел - на всю жизнь хватит".
Но некоторым образом эмоциональный подтекст ее слов вызывал сомнение в их
смысле. Ему показалось, что отчасти она
хотела этими словами уязвить его, чего и добилась, но за этими словами
скрывалась и ее собственная уязвленность.
"Наталия явно полюбила Кролика, но она больше не уверена, что он отвечает
ей тем же. Характерен сам факт: вот мы с
ней летим в Гелор, чтобы остановить гусар Кролика при нападении на город. Разве
это не говорит о том, что она сомневается
в чувствах и намерениях Кролика? - Он встряхнул головой и удержал себя от
желания подвинуться к ней и заключить в
объятия. - Ничего не могу я сделать. Могу только молиться, чтобы ей хватило сил
пройти через все испытания, которые
предстоят".
- Я очень хорошо помню Григория Кролика. Ему крупно повезло, что завоевал
твою любовь. Желаю вам
1 всего возможного счастья.- Он заставил себя улыбнуться.- Прошу тебя об
одной любезности. - Да?
- Вот какой: если я буду поступать в известной тебе манере, и тебе станет
неприятно, прошу тебя - прикажи мне
перестать.- Он повесил голову.- Не хотелось бы огорчать тебя больше.
- Обещаю, и прошу об ответной любезности.
- Говори.
Ее голос стал озорным:
- После того, как ты уехал из Мурома, я наняла учителей и выучила
илбирийский, чтобы говорить с тобой на твоем
родном языке.- Она теперь заговорила по-илбирийски. - Уроки стоили целое
состояние, платил тасир, и я хотела бы
воспользоваться возможностью попрактиковаться.
- Ты потрясающая женщина, Наталия.
- Раз так говорит слепой жрец Волка в пустыне, - громко рассмеялась
Наталия,- может быть, в его словах есть крупица
правды.
Глава 54
Сады лорда Нордклифа, Дилика, Пьюсаран, Аран, 5 маджеста 1687
Робин Друри заулыбался. Вот и Аманда Гримшо перед статуей лорда Нордклифа,
как и обещал сегодня утром отец Райан.
Пояс ее платья канареечного цвета был завязан бантом на спине. Желтые перчатки и
зонтик по цвету точно соответствовали
платью. Ни на одном предмете туалета не было ни кружевных оборок, ни вышивки.
Волосы Аманды были собраны высоко
на затылке, оставляя открытой шею, а желтая шляпка на длинных завязках свисала
до середины спины.
- Простите, что вторгаюсь в ваши мысли, мисс Гримшо, но должен признаться -
счастлив видеть вас.
Аманда тоже заулыбалась:
- Как так вышло, брат Робин, что вы оказались тут в это время дня? - Он не
успел еще ответить, как она добавила: - Отец
Райан клялся, что не будет посредником.
- Он и не собирался, - Робин предложил ей руку, за которую она ухватилась.-
Натарадж завел привычку все время торчать
возле казарм этирайнов, и ребята теперь считают его своим талисманом. Вы его
хорошо обучили илбирийскому в миссии, и
теперь он свой язык уснащает таким цветистым лексиконом, каким пользуются
этирайны, а отец Райан недоволен.
Аманда притворилась шокированной:
- Не могу себе представить, что же это такое - лексикон этирайнов.
- Отец Райан пришел за Натараджем и увел его в миссию. И упомянул, что вы
собираетесь быть в миссии сегодня днем.
Он сказал мне, что не хочет быть посредником, но сообщил мне об этом факте,
чтобы вы прекратили посылать Натараджа к
нам в казармы.
Она лукаво улыбнулась:
- Я предлагала ему, что сама пойду и заберу парнишку.
- Да что вы говорите? - Робин улыбнулся в ответ. - Придется уговорить
Натараджа бывать у нас почаще.
Аманда смеялась. Потом повернулась лицом к нему и сделала несколько шагов
назад.
- Надеюсь, не сочтете меня слишком навязчивой, ведь я, по сути дела,
напросилась встретиться тут с вами. Мне папа
запретил с вами видеться, но в этом вопросе я не могу подчиняться его мнениям.
Он ведь не знает, что вы спасли мне жизнь.
- Вряд ли это изменило бы его отношение ко мне.
- И даже если бы вы не спасли меня от Веннера, я бы папу не послушалась.-
Она остановилась, прижалась к нему и
незаметно поднесла его руку к губам.- Я считаю, что вы замечательный человек.
Робин захотел взять ее за руки и поцеловать. Он видел, что она простит ему
такую фамильярность, но воздержался.
Вокруг толпа, им с Амандой не следует выдавать своих отношений. Ему было
наплевать на свою репутацию, хотя, конечно,
не стоит своим поведением порочить имя капитана Хассета. Но важнее было другое:
их невинная прогулка в саду могла
превратиться в скандал, который мог повредить Аманде, а этого он допустить не
мог.
- Вы, Аманда, - просто драгоценность.- Он оглянулся по сторонам, потом
перевел взгляд на нее.- Нельзя останавливаться,
а то начнутся сплетни.
Минутку поразмыслив, она снова поцеловала его руку, как бы в насмешку над
условностями, и пошла рядом.
- Вы, конечно, правы.
- Никто не сожалеет больше, чем я. Аманда сдавленно фыркнула:
- Вам никогда не надоедало соблюдать внешние приличия?
- Не уверен, что правильно понял вас.
Аманда взмахнула зонтиком, обведя все окружающие их сады:
- Обернитесь-ка вокруг, Робин. Кусты, фигурная стрижка деревьев, цветы -
все из Илбирии. И люди вокруг вас - все из
Илбирии, и одеты, как принято в Илбирии. Допустим, Господь поднимет весь этот
сад со всем его содержимым и перенесет в
Ладстон, ведь никто из присутствующих и разницы не заметит.
- Разве что жары не будет.
- Ну да. - Она темпераментно закивала. - За пределами сада жители Арана
одеты в соответствии с климатом. Вам не было
бы удобнее в коротких шортах, сандалиях, легкой рубашке или вовсе без рубашки? -
Она двумя пальцами приподняла край
платья. - На мне три слоя материи, и каждый из них толще газовой ткани, из
которой сшиты платья аранок в это время года.
Робин почесал выбритую макушку:
- Смешно - мы демонстрируем голый череп как признак мудрости и ходим тут
без шляп, рискуя упасть в обморок от
солнечного удара.
- И еще пример,- Аманда посерьезнела.- Дело, конечно, не в одежде. Я хочу
поцеловать вас и чтобы вы меня поцеловали,
но обычай осуждает такое поведение при посторонних, а нам с вами никогда не
позволят остаться наедине. И знаете, кто
будет нас бичевать за проявление чувств при народе? Жены тех самых людей,
которые ходят с моим отцом в его башню. На
их дебоши смотрят сквозь пальцы, и знаете почему? Потому что женщины в башне -
не илбирийки.
- Это так звучит, как будто они животные.
- О, да, конечно, но мы ведь знаем, что это обман. Если бы у отца в башне
была отара овец, дамы не были бы столь
терпимы, и общество не было бы таким всепрощающим. Отвратительна мораль такого
общества, которое больше заботит
благополучие животных, чем жестокость в отношении других человеческих существ.
Некоторое время Робин обдумывал эту мысль, потом согласился:
- Святой Мартин нам заповедовал, что мы должны выступать на защиту тех, кто
беззащитен, и мы должны поступать так,
чтобы не позволять другим эксплуатировать слабых.
- Я бы мечтала, Робин, чтобы хоть один раз каждый, кто носит маску
благовоспитанности, взглянул бы на себя в какоенибудь
Зеркало Правды и увидел, каким является на самом деле.
- Когда они умрут и окажутся на Высшем суде, это и произойдет.
Она вздохнула:
- Это-то я знаю, и в терпении, конечно, добродетель, но хотелось бы, чтобы
каждый приложил свои усилия, чтобы мир
стал хоть немного похож на рай. На небесах, как я понимаю, все настолько
фантастически великолепное, что мы не можем
себе представить; но почему бы не вообразить это великолепие тут, на земле, и
почему бы не создать все это тут? Тогда небо
будет для нас гораздо большей наградой.
Этирайн кивнул, соглашаясь. Она заговорила о личной жертве, необходимой для
того, чтобы мир стал лучше. Слишком
многие представляют себе жертву в виде благотворительности - предоставление
другим людям денег или вещей, а не своего
времени и внимания. Конечно, это лучше, чем ничего, но ужасно, что за этой
ширмой многие скрывают всякие мерзкие
поступки. Вот такой благотворитель перечеркивает все свое добро злом, которое
сам же и совершает.
Робин похлопал ее по руке:
- Вы лично много участвуете в изменении мира тем, что преподаете в миссии.
- Но могла бы больше,- мисс Гришмо покачала головой.- То, что делается
вокруг моего отца, это... сложно понять.
Аманда произнесла слова "сложно понять" многозначительно. Она могла не
только рассердить своего отца, но и
подвергала себя риску разрушить свою жизнь, бросая ему вызов. Если Эрвин Гримшо
лишит дочь своей материальной
поддержки, она останется ни с чем. Вряд ли у нее есть какие-то свои средства, а
если и есть, то может быть, все они вложены
в акции компании, владельцем которой является ее отец или в доверительные
соглашения, а ее отец - доверительный
собственник. Есть уйма разнообразных способов лишить женщину богатства. Робину
их подробно разъяснил в свое время
лорд Лейкворт, предложив ему стипендию для обучения в Сандвике.
Робин вспомнил вчерашнее заседание с принцем Тревелином и принцем Аграшо.
Аграшо признал роль Кобба Веннера.
Если эти сведения позволят Тревелину возбудить дело против Эрвина Гримшо, у отца
Аманды будут серьезные заботы, чем
ее поступки.
- Жизнь вообще полна сложностей, Аманда, не исключено, что наступят
перемены и вам станет проще жить.
Они шли по дорожке, огибающей угол сада:
- Первый раз слышу от вас, Робин, неточную формулировку.
- Простите, но я не вправе вам рассказывать все, что знаю, по крайней мере,
пока, а, возможно, и никогда не смогу.
Постараюсь не огорчать вас, насколько это будет зависеть от меня. - Он тяжело
вздохнул. - Надеюсь, вы мне верите в
глубине сердца.
- Вы очаровательны с вашей строгой моралью и добрым сердцем, и вы спасли
мне жизнь,- она остановилась, привстала на
цыпочки и поцеловала его в щеку. - В моем сердце столько доверия к вам, Робин.
Дейи Марейир, Гелансаджар, 8 маджеста 1687
Рафиг Хает не верил своим ушам. Одетый в цвета Доста - красный и черный, он
стоял по правую руку тигрового трона
Доста. Перед ним полукругом расположились вожди и военачальники семнадцати
основных племен Гелансаджара. Дост
обратился к ним с просьбой о поддержке.
Ни один не согласился.
Рафиг больше не мог молчать:
- Вы что, не слышали, что вам говорят? Вы не знаете, кто он такой? Вы не
видите, по его природе и по амулетам,
благодаря которым до вас добрались его курьеры, что перед вами - человек большой
силы? Вы что, все дураки?
Исмат, вождь племени Шаландат, погладил свою длинную белую бороду:
- Мне кажется, Рафиг Хает, что дурак тот, кто верит тому, что люди постарше
его сочли ложным.
- А я отвечу тебе, Исмат, что это признак пророка. Ты видел крошечную долю
того, что видел я, но я с первого взгляда
понял, кто передо мной.
Другой вождь, возрастом младше Исмата и старше Рафига, прищурил темные
глаза:
- Рафиг, ты ведь сам знаешь, что право быть Достом с веками потеряло свою
значимость. Твоего прадеда объявили
Достом воплотившимся, когда он захватил Гелор.
- Да, Фарадж аль-Фарух, ты говоришь истину. Но вспомни, что он сам никогда
не называл себя этим титулом.
- Ага, значит, ты полагаешь, что всякий, кто присвоил себе этот титул, тот
и есть Дост?
- Продолжайте свою игру в слова, она вам пригодится, когда сами поймете,
как вы неправы.- Рафиг набрал полную грудь
воздуха, чтобы разразиться новым залпом упреков в адрес вождей, но тут
почувствовал на плече тяжесть теплой руки Доста.-
Простите меня, господин, за мои слова.
Дост перетек в стоячую позу, демонстрируя свою мощь и способности:
- Не стоит извинений, Рафиг Хает. Твоя семья всегда была самой преданной и
самой зрячей.- Он жестом указал на
собрание вождей. - А все эти люди не совсем слепы, только их способности увидеть
истину мешает забота о своем племени.
Если бы они решили поддержать меня, их племена бы разорились. Вожди не возражают
помочь, но им нужны
доказательства, что, поддержав меня, они не навлекут катастрофу на свои племена.
- Дост развел руками: - Какого знака вы
ждете от меня?
Вожди и военачальники зашептались, нервно жестикулируя. Рафигу они
напомнили куриц, сбежавшихся к кормушке. Он
обратился к Досту.
- Заря прогнала ночь, но им еще нужен знак от солнца, что оно действительно
взошло.
- Ты стоишь повыше, ближе к горизонту, чем они, Рафиг. Они еще не видят
зарю, для них только небо посветлело.- Дост
положил руку на плечо гелансаджарца.- Когда им будет дан этот знак, они слетятся
под мое знамя.
- Уже пора бы слететься.
- Они не могут. За твою верность ты благословен, как и все племя Хастов.
Остальные после тебя.
Вожди закончили дискуссию, и вперед выступил Фарадж аль-Фарух, чтобы
произнести общий вердикт.
- Мы поверим, что ты Дост, если через двадцать дней в полнолуние ты
захватишь Гелор.
По спине Рафига пробежал тревожный холодок. Фарадж аль-Фарух и все другие
знали, что Рафигу предсказана смерть в
полнолуние. Они нарочно выбрали такой день, чтобы удалить его от Доста. Они не
рассчитывали, что преданность Рафига
Досту такова, что он готов подвергнуть себя опасности.
Рафиг деланно засмеялся, и озноб прошел:
- На нашем языке, Фарадж, твое имя значит "судья", но обо мне ты судишь
неверно. Я в своей жизни видел три сотни
полных лун, и каждую из них я пережил. Мне, конечно, предсказано, что я умру под
полной луной, но кто сказал, что под
этой? Воины Хаста будут там рядом с Достом и возьмут Гелор для него.
Дост согласился с вождями:
- Принимаю ваш вызов. Я овладею Гелором в ночь полнолуния, но принимаю ваш
вызов не просто так. И от вас кое-что
потребуется. Я-то знаю, кто я, но вы не можете лишать ваших людей права
присоединиться ко мне. Хасты храбрые воины, но
их маловато - меньше сотни. Вы должны сказать своим воинам о моем возвращении,
пусть выйдут те, кто желает примкнуть
к Рафигу Хасту при взятии Гелора. Из вас, как говорится в Писании, я создам свое
войско.
- Годится, - кивнул Исмат из Шаландата.
- Тогда в ближайшие две недели приведите сюда своих воинов. Теперь идите, и
мир Доста да будет вашим душам.
Рафиг выждал, пока удалились все вожди, и только тогда обратился к человеку
из золота:
- Я буду рядом с тобой какая бы ни была луна.
- В этом у меня нет сомнений, Рафиг, - Дост опустился на свой трон. - Но
попрошу тебя еще выполнить два задания.
- Твое желание для меня - священный долг.
- Ты соберешь тут своих воинов и примешь тех, кто придет без злобы. Здесь
хватит и еды, и оружия для всех. В сущности,
у тебя будет семнадцать отрядов по пятьдесят воинов в каждом. Ты приведешь их на
равнину, к северу от Гелора, на восходе
солнца в день полнолуния. Начнешь атаку по сигналу - почувствуешь сигнал через
мой амулет.
Рафиг рукой прикоснулся к золотому амулету.
- Ясно.
- Хорошо. Через шесть дней я уеду с сестрами, одну оставлю здесь, с тобой.-
Дост улыбнулся.- Помнишь Тьюрэйю?
- Которую я привез из Взорина вместе с Валентином Свиликом?
- Именно.
- Хочешь взять ее себе в жены? - Нет.
- Тогда я выдам ее замуж за моего кузена Ахтара?
- Нет. - Дост покачал головой. - Я удочерил Тьюрэйю, она член моей семьи.
Она мне теперь сестра. Твой кузен хороший
парень, но Тьюрэйя предназначена не для него. Я бы хотел, чтобы ее взял себе в
жены именно ты.
- Мне в жены? Дост улыбался:
- Когда Кирана Дост вышел из Дуррании, его брат Вертил был его главным. Я
хотел бы, чтобы при взятии Гелора рядом
со мной был брат, а мужем Тьюрэйи хотел бы видеть благородного человека, который
получит от нее храбрых сыновей.
- Вы оказали мне честь.
- Тебе делает честь твоя храбрость. По моему приказу этот брак заключен.-
Дост встал и хлопнул Рафига по обоим
плечам. - Твоя жена ждет тебя в твоей палатке, брат мой.
- Спасибо, брат.
- И еще, Рафиг.
- Слушаю.
- В писании сказано, что брат Доста умрет в такое время, которое сам себе
выберет. - На лице Доста засияла широкая
улыбка. - Вертил умер в окружении своих правнуков. Знаю, что и твой выбор будет
не менее мудрым.
Дом правительства, Дилика, Пьюсаран, Арам, 8 маджеста 1687
Принц Тревелин не обращал внимания на сверкающий злобой взгляд Эрвина
Гримшо, которым тот так и сверлил принца.
- Ничуть не сочувствую, что вызов ко мне помешал вам отбыть на отдых к
Вленгалу. Вам придется ответить на несколько
очень серьезных вопросов, мистер Гримшо, и лучше бы ваши ответы меня устроили
Гримшо был в наряде цвета хаки: от брюк галифе и сапог для верховой езды до
рубашки и тропического шлема. И ему
было неуютно без доспехов или официального костюма.
- Я думаю, ваше высочество, любые ваши вопросы могут подождать до моего
возвращения.
- Боюсь, что нет, мистер Гримшо. И поскольку генерал-губернатор Арана - я,
то важно то, что думаю я, а не вы. Прошу
вас садиться.
Гримшо обеими руками сжимал за спиной рукоять хлыста.
- Не предполагаю задерживаться у вас так долго, что устану стоять.
- Как хотите. - Тревелин уселся за свой стол, перелистал лежащие перед ним
бумаги. И заметил, как кончик хлыста
вибрирует от плохо скрываемого гнева Гримшо. Он поднял голову: вы понимаете,
какие наказания полагаются за
государственную измену, мистер Гримшо?
- Не могу себе представить, ваше высочество, что какие-то из моих замечаний
вам можно счесть государственной
изменой.
- Ваше мнение зафиксировано, но я спрашиваю не об этом.- Принц намеренно
сощурил свои зеленые глаза, и в его голосе
прозвучала нотка гнева.- Знаете ли вы, какое наказание положено за
государственную измену?
- От ношения парика до смертного приговора. Тревелин раскопал в куче бумаг
доклад капитана
Хассета о налете на завод и положил его перед собой поверх остальных бумаг.
- Менее недели назад "Сайт-Майкл" обнаружил и уничтожил сталелитейный завод
в Дугаре. Есть доказательства того, что
там было множество паровых машин. Завод производил сталь, а кузнецы в мелких
кузницах выковывали из нее оружие для
вооружения гуров, что было запрещено еще двадцать лет назад.
- Это потрясающе, ваше высочество.
- И я так подумал, мистер Гримшо. Из беседы с принцем Аграшо я узнал, что
один из ваших людей, Веннер, организовал
строительство этого предприятия и ввоз двигателей.
- Я знаю об этом,- кивнул Гримшо.
- Вы осмеливаетесь признать свое участие в этом мероприятии? - Тревелин
вскочил на ноги. - Вы еще наглее, чем я себе
представлял, мистер Гримшо.
- А вы, ваше высочество, видно, считаете меня не только наглым, но и
глупым. - Гримшо щелкнул себя кнутом по сапогу,-
Принц Агршо сам рассказал мне об этом разговоре вчера за обедом, я сразу же
вернулся в кабинет и начал аудит счетов, в
которых отражены операции, проводившиеся мистером Веннером. При первом просмотре
счетов я заметил, что скорость
поставок в Дугаp заметно уменьшилась. Мистер Веннер пометил, что для ведения
бизнеса в Дугаре требуются подношения.
Тревелин зарычал:
- Вы хотите, чтобы я поверил, что мистер Веннер лично создал это
предприятие, без вашего соучастия?
Гримшо поднял голову и вызывающе выдвинул вперед подбородок.
- Пожалуйста, можете провести свой аудит, ваше Высочество.
"После того, как ты уничтожил все записи?"
- Веннер мертв, так что мало надежды, что кто-нибудь сможет оспорить или
исправить какие-либо ошибки в таком аудите.
- Что верно, то верно, ваше высочество.- Гримшо удалось изобразить на лице
обиду. - И я не могу быть уверен на одну
сотую процента
...Поділитися у соцмережах
