Жанр: Фантастика
Глаза из серебра
...ся краска сбежала с лица Гримшо, но выражение лица оставалось вызывающим:
- Я смог бы убедить их отпустить меня.
- Вот уж сомневаюсь. Вы известны как человек, поддерживающий внебрачные
связи. А также как торговец проститутками
и рабовладелец. Вы грешите невоздержанностью плоти, но игнатианцы умеют от этого
исцелять. - Принц развел руками. -
Пусть вам на это потребуется остаток жизни, но вы не умрете во грехе.
Плечи Гримшо опустились:
- А если вы снимете это кольцо, тогда мое единственное наказание - ссылка?
Тревелин кивнул:
- Да, но я не уверен, что следует снимать кольцо.
- Назовите вашу цену.
- Подкуп? Я знаю, что это ваш обычный прием.
- Не оскорбляйте меня, ваше высочество. Я не буду оспаривать ссылку и
никогда не вернусь сюда, это я вам обещаю.-
Гримшо прищурился.- Что я должен сделать, чтобы обойтись без церковного
осуждения?
Принц Тревелин снял кольцо:
- Ничего особенного. Но если вы этого не сделаете... Коротышка решительно
кивнул:
- Вы снова наденете кольцо.
- А вы поймете, что такое ад на земле, еще до того, как получите шанс
испытать его на деле. - Тревелин увидел, что
Гримшо опять кивнул.- Хорошо, договорились. Тогда слушайте меня внимательно.
Глава 63
Дворец аланима, Гелор, Гелансаджар, 18 маджеста 1687
Наталия проснулась от громкого треска расколовшейся скалы. Первая мысль -
гром! - исчезла: в восточном окне розовело
ясное небо без единого облачка.
Опять раздался глухой звук, похожий на гром, и через секунду скала с шумом
рухнула.
Откинув с лица пряди черных волос, она выскочила из кровати и босиком,
спотыкаясь, побежала к окну. Холодный бриз
напомнил, что она не одета. Завернуться, что ли, в простыню? И тут же увидела в
небе воздушный корабль.
"Зарницкий" летел на север. Он дал третий залп, и вдоль борта корабля
сконденсировалось облако пара. Железные
пушечные ядра дугой пролетели и упали в той части города, которая была не видна
из окна: комната в башне была угловой.
Наталия пересекла комнату, ее распущенные длинные волосы развевались. Из
окна, выходящего на запад, было видно, как
после залпа рушатся и падают здания. От развалин поднимался дым. Одни люди
бегали с ведрами воды, другие -
потрясенные, в крови и грязи - сидели вдоль узких улиц и стонали.
Рывком распахнулась дверь. Прикрываясь руками, Наталия обернулась:
- Кто посмел?
- С тобой все в порядке? - В раме двери стоял взъерошенный Малачи Кидд:
Вздохнув, она опустила руки:
- Да, у меня все в порядке. Закрой дверь, пожалуйста.
Малачи выполнил ее просьбу и склонил голову:
- Прости, что я так вторгся. Я... - Он провел рукой по своим густым седым
волосам.- Я спал плохо и проснулся от
выстрелов. Испугался, что...
- Да не ранена я.
- Слава Богу.
- Я бы еще не так славила его, если бы погода заставила "Зарницкого"
приземлиться! - Наталия тяжело вздохнула. - Я
насчитала три залпа.
Малачи скрестил руки на груди.
- На заре и в сумерках, и каждый день на один залп больше. Теперь из-за
"Зарницкого" Шакри Аван прячется в норе по
ночам, а на заре выползает. Никто не чувствует себя в безопасности, никто не
может им противостоять. Страх в народе
растет на глазах. Если и дальше так пойдет, то крайинцы нападут, а сопротивления
практически не будет.
- Григорий всегда был осторожен.- Наталии стало холодно, надо бы
завернуться в простыню. - Зачем ему проливать кровь,
он своего добьется, запугав всех подряд.
Идя к кровати за простыней, Наталия заметила, что Малачи поворачивает
голову вслед за ней. Вспомнила: Григорий,
когда она бывала обнажена, старался наблюдать за ней искоса, хотя она его
несомненно возбуждала. В этом ей виделась
милая привычка - мальчишеская скромность и смущение.
Она понимала, что смешно сравнивать прямого и открытого Малачи с замкнутым
Григорием. Малачи слеп, ему
недоступны зрительные впечатления, так волнующие Григория. Конечно, это
невозможно, но очень хочется узнать, как он
отреагировал бы, увидев ее обнаженной. Хочется, чтобы он отреагировал.
- Будь добр, Малачи, передай мне платье - висит там, на крючке возле двери.
По утрам ходить раздетой очень уж холодно.
Малачи сразу же повернулся к двери в ответ на ее просьбу, и его золотая
правая рука неспешно сняла платье с крючка. Он
перекинул платье через руку, повернулся к ней и покраснел.
- Извини, что ворвался, нарушил твое уединение. Вот в такие моменты слепота
как раз кстати.
- Боишься, что я за двенадцать лет стала безобразной?
- Я этого не сказал и не подумал. Я тебя, наверное, смутил.
- Меня не смутишь. Разве Господь создал первого мужчину и первую женщину в
одежде? Почему я должна смущаться?
Малачи покраснел еще больше:
- Тасота Наталия, я неправильно вел себя, ворвавшись сюда. Мне надо уйти.
Прошу, прости меня.
- Нет, подожди.- Ее удивила тревога в его голосе. - Тебе не в чем
извиняться, Малачи Кидд. - Тут Наталия почувствовала,
что сама краснеет. - Это я должна извиняться.
- Ты? Почему? Это я заставил тебя почувствовать неловкость.
Она покачала головой, но в упрек не ему - он не видел и не слышал ее
движения - а себе:
- Я попросила тебя подать мне платье, чтобы посмотреть твою реакцию. Я... Я
старалась затащить тебя в постель.
- Почему, Наталия?
- Я тебя и по старым временам помню как самого лучшего человека, Малачи, а
после нашего совместного полета - тем
более. Я все время вспоминаю эти моменты, дорожу ими и хотела бы, чтобы это
продолжалось. Мне нужны новые
воспоминания, чтобы забыть мою близость с Григорием Кроликом. - Она отвернулась
и почувствовала, как глаза ее
наполняются слезами. - Я хотела с твоей помощью вытеснить его из памяти, как
когда-то он вытеснил тебя. Я так одинока, и
мне страшно. Было время, когда я чувствовала себя ничем, оставшись без тебя. Те
времена связаны в моей памяти с
Григорием, и мне это хочется забыть.
Она не услышала его шагов через комнату, но почувствовала, что он рядом, и
ей стало тепло: он накинул платье ей на
плечи.
- Не осуждай себя, Наталия.- Он откинул волосы с ее лица, и она
почувствовала легкое прикосновение его пальцев к шее. -
Мы в опасном месте, и времена сейчас опасные. А из-за этих обстрелов обстановка
еще напряженнее. Мы с тобой в
изоляции, неизвестно, что нам грозит. Надо быть таким безумным, как наш хозяин,
чтобы не чувствовать необходимости в
дружбе и утешении.
- А ты, Малачи Кидд, ты одинок? Тебе страшно?
- Если помнишь, в пути я спать не мог. А тут, от одиночества и страха, я
хоть хорошо выспался.- Он ободряюще положил
руки ей на плечи.- Мы с тобой друзья и мы тут вдвоем, гелорцы нам чужие. Поэтому
должны держаться вместе и не
поддаваться страху и отчаянию.
Наталия повернулась к нему и прижалась всем телом. Ее пальцы скользили по
его широкой крепкой груди, и он
неторопливо обнял ее. Она поцеловала Малачи в подбородок.
- Плохо ли искать убежища друг в друге?
- Если нас объединяют только страх и отчаяние, то - да. Это поступок
эгоистичный, и он неправилен. Ты всего лишь
потребитель чувства другого человека.- Малачи поцеловал ее в лоб. - Нельзя
сказать, что это ужасно плохо, смертельный
грех, нет, просто нехорошо.
Она целовала его в шею.
- А если мы будем вместе из любви друг к другу? Жрец Волка покачал головой.
- Если мы любим друг друга, тогда в этом нет ничего плохого.
Наталия всей своей тяжестью приникла к нему и старалась подвинуть его
назад.
- Тогда присоединишься ко мне в постели?
- Очень бы хотел, Наталия.- Жрец Волка обнял ее еще нежнее и крепче, но в
сторону кровати не двигался. - Я бы хотел, но
не могу.
Она с изумлением смотрела на него.
- А раньше ты не говорил мне о своем обете безбрачия!
Малачи громко рассмеялся и опять поцеловал ее в лоб.
- Я не давал такого обета, а если бы и давал, то сейчас бы от него отрекся.
Нет, я не могу быть с тобой именно в этом
городе. Что-то в Гелоре меня постоянно отвлекает. Это ощущение мелькает иногда,
на краю сознания. У меня такое
ощущение, что за мной следят или как будто мне надо что-то осознать, но это
уплывает из поля зрения, просто уходит в
сторону. Не знаю, что это, и не знаю, как избавиться от этого.
Он наклонился и поцеловал ее в губы.
- Когда я буду с тобой, Наталия, я хочу, чтобы меня ничто не отвлекало.
Наталия даже застонала, осознав, что физической близости не будет, но еще
крепче прижалась к Малачи из опасения, что
он попытается отодвинуться от нее. Засмеявшись, она положила голову ему на
плечо:
- Когда мы будем вместе, я ничему не позволю тебя отвлечь.
В эту минуту не было в ее жизни человека ближе Малачи. С Григорием -
другое. Поцелуи, объятия, улыбки - все эти
мелочи можно сфабриковать. Она позволила своей страсти ослепить ее и
действительно не видела в нем того, что он хотел от
нее скрыть.
"Я принимала его физическую страсть за любовь ко мне и ошибалась.Больше
никогда".
Наталия взглянула в серебряные глаза Малачи.
- Я не вынесу никаких отвлечений, потому что хочу быть единственным
объектом внимания мужчины, которого люблю.
Малачи погладил ее по щеке своей золотой рукой:
- Обещаю тебе это, Наталия, на веки вечные.
- Ну и хорошо. - Она чмокнула его в шею. - Теперь давай решим, как мы будем
выполнять тут свою миссию, и пусть это
будет началом той другой жизни, в которой мы никогда не расстанемся.
Дворец аланима, Гелор, Гелансаджар, 21 маджеста 1687
Нараставший грохот двигателей "Зарницкого" вырвал Наталию из беспокойной
дремоты. От этого звука вибрировало все
ее тело. Воздушный корабль настойчиво атаковал город. С каждым днем число
обстрелов увеличивалось на один.
"Сегодня утром их будет шесть".
Быстро одевшись и накинув плащ на плечи, она выскочила из комнаты и рванула
вниз по лестнице. Поперечным
коридором пересекла главное здание дворца и выбежала на другую лестницу, по
которой поднялась на плоскую крышу.
Малачи уже был там. Его силуэт выделялся на фоне голубой кафельной арки,
встроенной в гору, и он казался статуей из
оникса и слоновой кости. Темные круги под глазами говорили о том, как он устал.
Когда она вышла на деревянную
смотровую площадку, он повернулся к ней лицом:
- Лучше тебе сюда не ходить, любовь моя. Наталия замотала головой и
заулыбалась.
- С "Зарницкого" нас не расстреляют. Григорию дворец нужен целым, чтобы
забраться на трон Гелора.
- Его желания не помешают пушкарям плохо прицелиться. Не буду хулить
воздушный флот тасира,- Малачи вытащил
руку из-под черного шерстяного плаща и указал на небо.- Смотри, атака
начинается.
"Зарницкий" медленно снизился. От первого залпа корабль окутался дымом.
Внизу двадцать пушечных ядер взорвались в
бедном квартале города, круша мазанки. От развалин поднималось огромное облако
пыли и дыма, не позволяя Наталии
увидеть подробности разрушении, хотя пронзительные крики говорили больше, чем ей
хотелось бы знать.
Из города в сторону воздушного корабля летела туча стрел и камней, но ни
одна стрела или камень не достигали цели.
Защитники города на стенах и крышах других домов выкрикивали ругательства в
адрес корабля, но корабль неторопливо
проплывал мимо, неприступный как для их слов, так и для бесплодных попыток
отомстить.
Но эта иллюзия исчезла, когда "Зарницкий" дал второй залп. Оказалось, что
попытки горожан отомстить не прошли
незамеченными. Двадцать пушек изрыгнули шрапнель, осыпавшую крыши и стены домов
смертоносным градом. На глазах
Наталии несколько человек просто исчезли в красном пламени взрыва, а другие
упали, корчась и крича от боли. Но еще
больше людей были убиты мгновенно, они застыли в неуклюжих позах, многие тела
были разорваны на куски. В холодном
свете раннего утра казались ярче потоки крови, стекающей со стен и
скапливающейся в канавах, но этот свет не мог согреть
лежащие на улицах тела.
"Зарницкий" заходил с севера, намереваясь дать залп из пушек левого борта.
- Такое впечатление, что капитан "Зарницкого" хочет устроить тренировку
всем своим пушкарям.
Малачи медленно кивнул и вдруг насторожился:
- Постой, в небе происходит что-то странное. Наталия вытянула голову, чтобы
услышать, что там слышит Малачи, но
ничего необычного не заметила. Воздушный корабль разворачивался носом к северу,
шум его двигателей возрастал и
отдавался громким эхом от склона Джебель-Квираны.
"Так бывало каждое утро. Но сегодня... Что это? Другой шум? Другой
двигатель?"
Изогнув шею, она увидела такой большой воздушный корабль, какого никогда до
сих пор не встречала.
Он пролетал над вершиной Джебель-Квираны, как орел, парящий в воздушном
потоке. Корабль казался бесконечным -
она все ждала, когда же появится его корма. Когда видимая часть корабля по
размеру сравнялась с габаритами "Зарницкого",
еще только появился его грузовой люк. Несмотря на размеры, корабль летел быстро,
и не успел еще "Зарницкий" закончить
свой маневр, как гигант уже миновал вершину горы.
Изрыгнув тучу черного дыма, "Зарницкий" прекратил разворот на середине и
попытался на полной скорости улепетнуть
от гиганта. Но "Сант-Майкл" - Наталия прочла его имя, написанное золотыми
буквами на корме - слегка изменил курс и
оказался под прямым углом к корме "Зарницкого". Когда корма "Зарницкого"
поравнялась с центром илбирийского корабля,
"Сант-Майкл" дал бортовой залп.
"Сант-Майкл" скрылся в дыму, но ничто не могло скрыть повреждений,
нанесенных "Зарницкому". Корма имперского
воздушного корабля вдавилась внутрь, как у хрупкой игрушки, смятой рукой
ребенка; кормовое крыло правого борта
оторвалось и, медленно крутясь, полетело вниз; обломки расколотых пропеллеров
взлетели в воздух, а за ними
закувыркались части дымовых труб. В сопровождении шлейфа черного дыма корабль
начал сильно клониться на левый борт
и медленно снижаться.
И тут взорвались котлы.
Из кормы "Зарницкого" вылетел сгусток пара, подтолкнув корабль вперед и
вверх. Второй взрыв - и от корабля полетели
горящие обломки. На равнину перед городом посыпались разломанные деревянные
части и изуродованные взрывом тела
экипажа. Еще один взрыв потряс корабль, и из него посыпались еще трупы и
оборудование. Когда дым рассеялся, Наталия
увидела, что вся корма, от киля вверх до палубы под крылом, разрушена.
Когда корма воздушного корабля опустилась и ударилась о землю, "Зарницкий"
развалился надвое, ощетинившись вдоль
места разлома расщепленными палубами. На секунду носовая оконечность взмыла
вверх, как бы в попытке избежать
разрушения, но тут же начала падать. Кормовая часть корабля двигалась по земле,
оставляя за собой прорытую борозду,
распадаясь и раскидывая по сторонам обломки и тела людей. Вслед за кормовой
частью носовое крыло правого борта
ударилось оземь, ускорив снижение корабля. Оставшаяся часть носа описала дугу и,
рухнув на землю, исчезла в облаке пыли,
превратившись за долю секунды в кучу горящей древесины.
В сердце Наталии боролись радость и печаль, она с трудом удерживалась на
ногах. Да, она была счастлива, что
прекратились налеты, но она понимала: каждый на борту "Зарницкого" искренне
верил, что его миссия - наказать Шакри
Авана за покушение на ее жизнь.
"Все они - преданные солдаты. Они оказались тут из-за меня. Триста,
четыреста человек - их смерть на моей совести".
Малачи наклонился над ней:
- Ты не в ответе за их смерть. Эти люди выполняли приказы, аморальные сами
по себе. Они стреляли в невиновных. Они и
тот, кто им отдавал приказы, ответственны за смерть многих.
Она подняла голову:
- Но у них остались вдовы и дети.
- А в городе они не оставили вдов и детей? - Малачи прикрыл глаза. - Не
думай, что я не способен к сочувствию, Наталия,
но большую ответственность берет на себя тот, кто решает - завязать войну или
воздержаться от нее. Эти люди погибли не
из-за тебя, а из-за своего собственного выбора. Посеешь ветер - пожнешь бурю.
Нам теперь осталось только одно:
позаботиться о тех, кто стал жертвой их действий и тут, и в
Крайние. И приложить все силы, чтобы предотвратить дальнейшие смерти.
Позади себя на крыше Наталия услышала удар, потом - металлическое звяканье.
Обернувшись, она увидела высокого
парня в серебряном комбинезоне, на лице которого была надета простая маска. Он
отстегнул последние лямки, и с его спины
на крышу упал металлический прибор в виде коробки с присоединенными к нему
крыльями. Он взял свою маску за углы на
челюсти и сбросил шлем. И сразу же встал по стойке "смирно".
- Полковник Кидд, докладывает брат Робин Друри. Наталия увидела, что Малачи
медленно оборачивается, на его лице
появилось удивленное выражение:
- Брат Робин Друри... Робин... далековато от дома вы забрались.
- Да, сэр, - улыбнулся длинный. - Как и вы, сэр. Малачи кивнул:
- Да. Как вы оказались тут, брат Робин?
Темные глаза этирайна от смеха превратились в щелки:
- Ваше письмо дошло до принца Тревелина. И мы сразу прилетели. Сожгли уйму
угля. Повезло еще, что "Зарницкий"
сразу рухнул, у нас и было-то запасов на один залп.
Как-то сразу Малачи стал другим - далеким и сдержанным:
- У "Сайт-Майкла" хватит топлива на обратный путь в Дилику?
- Только-только. Капитан Хассет сбросил всех этирайнов и два ялика с
припасами, чтобы облегчить корабль. Он сейчас
улетает.
Наталия посмотрела на небо, но илбирийского корабля там не было.
- Он говорит, Малачи; "Сант-Майкл" улетел. Она надеялась, напомнив Малачи о
своем присутствии, что ее представят, но
Малачи, казалось, погрузился в свои мысли. Рассеянность, на которую он ссылался
в недавнем разговоре, возросла со
времени их прибытия в Гелор, он терял способность спать или сосредоточиться.
"Этот город отнимает что-то у него, и это страшно".
Малачи сосредоточенно нахмурился:
- Вы долго сюда добирались?
- Пять с половиной дней при боковом ветре.
- Значит, корабль сможет вернуться только через одиннадцать дней, и то
сделает только один выстрел.
- Да, сэр.
Наталия дотронулась до правого плеча Малачи. Он резко дернулся, и она
почувствовала, в каком он напряжении.
- Малачи, здесь твои союзники. "Зарницкого" больше нет. Может, Григорий был
на нем, следил за разрушениями.
- Ни в коем случае. Он там, со своими Вандари. Робин согласился с ним:
- Мы видели костры лагеря, до них верхом скакать два дня.
- В Бир-аль-Вахаше.
- Да, сэр, примерно в пятидесяти милях к северу.
- Два дня скачки.- Малачи встряхнул головой, еще раз вздрогнул и тяжело
вздохнул.- Прости, я отвлекся. Брат Робин,
позвольте представить вам ее имперское высочество тасоту Наталию Оганскую.
Тасота Наталия, это брат Робин Друри,
командир этирайнов " Сант-Майкла".
Робин почтительно поцеловал Протянутую ему руку.
- Приветствуем вас здесь, брат Робин.
- Весьма польщен.- Выпрямившись, высокий парень качал головой.- Очень бы
хотелось узнать, как вы оба оказались
здесь, но, как говорит принц Тревелин, если в чем замешан полковник Кидд, то
возможны самые невероятные объяснения.
Малачи взял Наталию под руку:
- Принц Тревелин любит преувеличить. Робин засмеялся:
- И эти ваши слова он тоже предугадал. И еще он велел передать вам: он рад,
что не погиб тогда в Лескаре. Он уверен, что
если вы организуете оборону Гелора, город сможет продержаться до возвращения
"Сант-Майкла".
Малачи выпустил ее руку, и Наталия поняла: он снова погрузился в свои
размышления.
- Одиннадцать дней. Город должен продержаться.- Сказала Наталия.
Малачи снова хмурился:
- С помощью пятидесяти этирайнов и привезенных ими припасов? Трудно будет,
очень дорогая цена.
Этирайн удивился:
- А войска Гелора?
- Они уже понесли потери при обороне Бир-аль-Джамаджима.
- Шакри Аван оборонял колодец?
- И потерял своих людей, как предсказывали вы с Урией.
- И это предсказание вы так невысоко оценили.- Робин встряхнул головой.- Но
теперь нам придется выдержать осаду.
Шакри Аван наверняка проявит благоразумие в защите города?
- Вы его сначала должны увидеть, брат Робин.
Из двери, ведущей в покои замка, послышался громкий голос, который
прокатился по всей крыше. Наталия обернулась: из
двери на крышу вступал Шакри Аван. Он нес два обнаженных шамшира, и лицо его
выражало восторг. Одежда его
гармонировала с голубым кафелем арки, ведущей в Джебель-Квирану.
J~ Единый истинный Бог предопределил сегодняшний день, чтобы провозгласить
Свою милость ко мне, - вопил он покрайински.
Не снижая громкости тона, он отвернулся от Наталии и указал обоими кривыми
мечами на горящие обломки воздушного
корабля:
- Да, прекрасное было зрелище. С этого ясного неба Атаракс послал целый
веер молний и уничтожил нашего противника!
А теперь Он дал нам серебряных ангелов для противостояния врагам! Нужно ли еще
доказательство, что мы - Дост?
- Он что говорит?
Малачи повернулся к Робину:
- Понимать его выступление надо так, что он совершенно сумасшедший, и при
защите его государства от завоевателей
ждать от него помощи не приходится.
Долина к северу от Гелора, Гелансаджар, 24 маджеста 1687
Обугленное дерево хрустело под ногами Григория Кролика, притаившегося среди
обломков "Зарницко-го". Он не видел
падения корабля, но дым от крушения стоял высоко в небе и был виден от Бир-альВахаше.
Его разведчики при помощи
зеркал передали ему сведения о том, как илбирийский воздушный корабль стал
причиной гибели "Зарницкого". По описанию
он определил, что это был один из их самых больших кораблей, скорее всего,
"Сант-Майкл".
Вмешательство илбирийцев в дела Гелора подтвердило, что у князь Арзлов не
такой уж параноик, как казалось Григорию.
"В войне с Фернанди у него проявился дар предвидения, и вот он проявился
снова в том, что он решил поддержать мое
возвышение. Тасир все-таки дурак, что оставил Василия гнить там, во Взорине. За
прошедшие двенадцать лет мы с ним уже
бы сделали то, что сделаем на следующий год, - поужинаем в Ладстоне среди
развалин Вулфсгейта".
Разведчики Григория передали, что в последние три дня в Гелоре
отстраиваются разрушенные стены. Григорий сам
пробрался сюда, до подхода своих войск, чтобы посмотреть, что делается в Гелоре,
и решил, что эти новые строения - тоже
доказательство вмешательства илбирийцев. На стенах возвышались шестиугольные
конструкции, передние три грани
которых были обшиты стальными броневыми плитами. В центральной плите обшивки был
вырезан крест, и, несмотря на
ненадежные вечерние тени, Григорию показалось, что когда поднялась внутренняя
плита брони, он увидел бритую голову
возле баллисты.
"Гарпуны Вандари".
Он понимал, что любое оружие, разработанное специально для поражения
доспеха Вандари, сможет так же пронзить
передвижные котлы, которые приводят в действие поршни гусарских паровых пушек. А
без пушек не пробьешь стены
города. Конечно, Вандари без труда поднимутся на стены, но наличие таких
гарпунов - это потеря людей при прямой атаке.
Он ожидал, что придется подкатить пушки и стрелять по воротам, пока они не
рухнут, и не более того. Наличие постов с
гарпунами показало ему, что к стенам надо будет приближаться очень осторожно.
Это все обойдется ему в лишнее время
осады, но если он точно подсчитал время для дозаправки "Сант-Майкла", то до
появления корабля у него есть более недели.
Собственно, его возвращение корабля не пугало. Должным образом
рассредоточившиеся гусары - а это все равно
необходимо, чтобы отсечь все подходы к ГелОРУ,- могут не опасаться залпов с
илбирийского корабля. А теперь им
потребуется окопаться, и сама земля защитит их от гнева илбирийцев. Они
переждут, пока корабль улетит, и возобновят
осаду.
Решением проблемы были окопы. Как можно скорее нужны военные инженеры,
пусть копают траншеи параллельно
стенам города. Установить пушки так, чтобы прикрыть любое движение вперед, тогда
инженеры начнут копать окопы по
диагонали к стенам в точку на двадцать-тридцать ярдов впереди. А оттуда они
начнут копать следующую параллельную
траншею, а пушки переместятся вперед. С близких расстояний они смогут стрелять
шрапнелью и разрывными снарядами,
этого вполне хватит, чтобы согнать защитников со стен. С ближних расстояний
пушечные ядра снесут стены города.
А если помогать копать будут Вандари, то процесс пойдет быстрее и
завершится до возвращения илбирийского корабля.
Его кавалеристы будут патрулировать по периметру, не давая никому
ускользнуть из города. Ему не нужны в тылу
нерегулярные войска гелорийцев. Кавалерия гусар кого угодно победит на равнине,
так что в их успехе нет сомнений. Здесь
военная хитрость заключается в том, чтобы патрулирование было переменным, так,
чтобы никто не смог догадаться, где они
окажутся в любой момент времени, хоть днем, хоть ночью.
Григорий Кролик смотрел на город, расположенный у подножия Джебель-Квираны,
и знал, что добьется успеха.
"Возможно, наш танец будет дольше, чем я хочу, но ты будешь моим, и
достаточно скоро".
Ворота Принцев, Гелор, Гелансаджар, 24 маджеста 1687
Робин гордо заулыбался, когда рабочие установили гигантский арбалет на
лафете, построенном в центре второй
платформы для гарпунов. Когда они воткнули на место деревянные шпунты,
удерживающие его в центре платформы, Робин
поставил на место взводные крючки на витой металлической тетиве лука и с помощью
рычага и шкивов оттянул ее назад.
Тросы, привязанные к крючкам, застонали, дерево затрещало, но стальной лук
безропотно гнулся. Максимально оттянув его
назад, Робин поставил на место спусковой рычаг и вытащил взводные крючки из-под
тетивы лука. Он посмотрел на
Наталию:
- Можете сообщить его милости, что и этот готов. Если его кузнецы
поработают, мы завтра поставим здесь еще два.
Тасота перевела его слова, и Шакри Аван закивал головой.
- Он счастлив. Он говорит, что тут будет гарпунная станция Доста. Отсюда он
будет защищать город.
- Надеюсь, он сумеет прицелиться и выстрелить в то, что появится вон там, а
не будет сидеть и ждать, пока божество
вмешается и поразит Вандари. - Робин поклонился Шакри Авану, а лидер города со
звоном скрестил мечи, салютуя ему, и
быстрым шагом направился вниз, во дворец, в сопровождении своих телохранителей.
Этирайн, широко раскрыв глаза,
смотрел ему вслед.
- У этого типа слишком длинные и темные волосы.
- Не уверена, что поняла это выр
...Поділитися у соцмережах
