Жанр: Фантастика
Бог-император
...езобидный на вид куст сам метал смертоносную стрелу.
Из обров, ушедших за ними в лес, назад не вернулся никто.
Зверолюди на поляне готовились идти на слом, но ждали припоздавших лесных
охотников. Вместо них из лесу вылетел конный клин, тяжело, плотно сомкнувшись
стременами, выставив густую щетину копий, на врага скакали люди...
В лагере обров запоздало заревели сигнальные рожки, затрепетали знамена на длинных
древках, кое-как построившись, обры попытались разогнать лорков.
Поздно. Взвился лес рук и мечей, дико смешались боевые крики. Поле вспенилось,
поднялось в визге, стоне, вое. Конный бой стремителен, как молния Бога-Отца.
Только столкнулись, и уже перед ними чистое поле, слева - поселение, люди на стенах,
отворяющиеся ворота, а сзади - тела, тела, тела. Смотришь - кипит поле, шевелится от тел, и
нет чистого места, не окропленного кровью, и воет побежденный обр... Да и то, с чем пришел,
то и получи! Разворачиваясь, отряд рассыпал строй, чтобы не мешать размаху меча товарища.
Люди догоняют потерявшихся обров и косят, косят, косят, словно косари, а сзади спешат из
поселения товарищи подобрать упущенные ими жизни.
Эх, раздолье! Руки, тело без мысли - все следует лишь приказам, вложенных годами
тренировок. И ликует сердце, видя мертвых врагов. Сами пришли!
Рядом с Сергеем бьют врага Илья и Семен Кочетов. И Радим рядом, он трубит в рог, и
всадники собираются к ним. По огромному полю там и сям еще видны одиночные обры на
лорках, а кое-где - группы по пятьдесят-сто верховых. Но бой окончен!
Не давая опомниться, гонят, давят, охватывают побежденных. Им тесно, ревут
посеченные лорки. Обры- плохие воины. Не видя смысла сопротивляться, они опускают руки.
Пыль, смрад, грохот и неумолчный стон, стон, стон-хор душ, кипящих в адских котлах
Бога-Императора.
Бросив оружие, обр бессильно сползает с лорка, а тот, беспомощно шлепая широким
клювом, ревет и, подгоняемый уколами копий и мечей, убегает в сторону. Обры распахивают
розовые пасти в знак покорности и, стоя на коленях, закрывают глаза. Вид острых зубов,
длинного языка, широкого провала глотки ярит воинов. Но вот устают и самые неутомимые.
Оставленных в живых обров тесно сгоняют, словно стадо баранов.
Наконец-то они поняли, что не в победе, а в гибели воля Бога-Отца, а иначе исход был бы
другим.
Самые ответственные бойцы рассыпались по полю в поисках обра ловкого,
притворившегося убитым, или раненого, кому милосердно дарилась легкая смерть.
Хорошо поработали с вечера: у людей почти не было раненых и убитых. Бог-Отец
доволен своими детьми, они научились воевать.
Только-только ушел утренний туман, утро едва перешло границу дня. В бывшем лагере
обров крики людей. Кто-то из голодных заглянул в котлы, в которых повара готовили мясо. В
некоторых варились освежеванные тела людей: женщины, дети, мужчины. Кого-то, значит,
поймали по дороге сюда. Проголодались, захотели сладкого мяса.
- Что нам в этих пленных? Ни к чему... - решил Радим.
Пора было уходить. Отсюда видно, как из городка Доброслава тянется к небу тоненькая
нитка сигнального дыма: пока ничего не переменилось, обры не идут на слом.
У видевших вареные тела близких (все сейчас близкие, ближе некуда) лица были
страшнее, чем у самого Сатаны. И недаром вождь Арсун считает людей самыми жестокими
существами из всех сотворенных Господом.
Не было времени. Всем зверолюдям быстро посекли головы, только для командиров
нашли время, живьем побросав в быстро разогретый кипяток...
Зная, что обры больше в лес не сунутся, с собой взяли почти всех мужчин. Оставшимся
наказали: если враг подойдет, бросив все, спешить к дальним заимкам, чтобы спасать
род-племя.
- Вы сами тут стали свирепыми, как Бог-Отец, - говорила Катенька, провожая отряд.
Шла между Сергеем и мужем, держалась за стремя, и, забыв о войне, молодые воины не могли
отвести от нее взгляда. А она щедро улыбалась всем.
Перед тем как скрыться в лесу, Волков оглянулся. Вытоптанное, разоренное поле,
мертвые тела, вороний грай... И откуда-то, невидимый, весело наблюдал за деянием детей
своих Бог-Отец.
Глава 11. ЗАВТРА БУДЕМ БИТЬ ЭТИХ
Неизвестно как: может, кто из обров, избежав смерти от людских мечей, сумел вырваться
и доложить Арсуну об участи ушедших в лес на свободную охоту обров, или кто просто
догадался, увидев отряд, возвращающийся в городище, но ближе к вечеру началась суматоха в
лагере врагов. На рассвете продолжала гудеть встревоженная орда.
Утром воевода отпустил одного из раненых обров, оставленных в живых на такой вот
случай. Ему было ведено передать Арсуну, что люди желают встретиться с ним для
переговоров.
Отпустили пленного, тот переправился через реку и исчез, утонул во множестве врагов.
До прихода обров было у Доброслава три тысячи воинов. Сейчас, оголив поселения, он
имел уже до пяти тысяч. Может, это и не очень много, но ведь половину обров уже посекли.
Десяти тысячам зверолюдей не вернуться больше в родные места. Поделом. Свершенное
наполняло уверенностью. И временами восторг сжимал Сергею горло, из прогнившего сытого
болота декаданса, где потребление стало знаменем эпохи, ему посчастливилось попасть в
молодой яростный мир отсутствия старческого плюрализма, где все, как один, и один, как все.
Сильному жить!
Под вечер, уже в густеющих сумерках, со своего берега обры стали звать на переговоры.
Один из них, размахивая пустыми руками, перешел брод, крича еще издали:
- Величайший вождь Арсун разрешает вам прийти сейчас.
- Собака он, и мать его собака, - весело выругался воевода Доброслав. - Лучше бы с
утра идти, но негоже нам опасаться. Пойдешь со мной? - спросил он Сергея.
- Пойду.
- Возьми еще кого-нибудь. Человек пять, не более. К Сергею подошли Илья, Исаев и
Малинин.
- Возьми нас, упустить такое представление!..
- А если?..
- Что говорить, не дети.
- Своих берешь? - сказал воевода, увидев, кого отобрал Сергей. - Хорошо. Я думал и
Радима взять, но пусть будут твои. У твоих мечи хорошо пляшут.
Быстро стемнело, вышла бледноватая еще луна, проклюнулись первые звезды. В лагере
обров горели костры. Войско образовало живой коридор, ярко освещенный факелами. Огонь с
треском и жаром вырывал из темноты длинные рыла и белое-белое обрамление зубов. С лязгом
захлопывались пасти: обры как могли устраивали торжественный прием.
Перед входом в зеленую юрту Арсуна дорогу преградили копья стражи. Это тоже входило
в сценарий устрашения, но Доброслав не желал чужой режиссуры:
- Дорогу, псы! Ваш вождь нас заждался.
К стражникам подскочили какие-то царедворцы, чего-то там шушукались, а потом
потребовали у людей мечи.
- Дьявол с ними, а Бог-Отец с нами! - сказал Доброслав и вытащил меч. Все тоже
протянули мечи рукоятями вперед и, наконец, вошли.
В юрте вождя горел круглый светильник с несколькими рожками, маслянистое пламя
коптило, но свет давало. Люди сели на предложенные им подушки. Огоньки, словно
испугавшись прибытия людей, еще долго дрожали, бросая отблески на рыло Арсуна.
- Зачем вы пришли? - спросил он. И тут же продолжил, пытаясь сразу навязать свою
волю: - Вы пришли обговорить условия сдачи оружия? Похвально. Покорность - мудрость
слабых. Мы оставим вам жизнь, ибо имеющий жизнь имеет все. Часть из вас мы переселим на
земли ближе к замку Бога-Императора, часть оставим здесь, потому что и на этих землях нужно
жить и обрабатывать пашню во благо Империи.
- Ну-ну! -напряженно прогудел воевода. Пляшущие огоньки осветили прищуренные
глаза. - А больше никаких условий?
- Нет, - важно ответил Арсун. - Мы решили прервать наш поход и уйти к столице.
Наши планы изменились, нас ждут другие дела.
- Так это все? - еще раз переспросил Доброслав. - Тогда и нас выслушай. Во-первых,
вы должны сдать все свое оружие и все имущество, которое привезли с собой. Верховых лорков
тоже оставите. Я вам дам ровно столько телег с тарканами, сколько нужно, чтобы вы на них
поместились. И еще несколько лишних тарканов, чтобы не подохли с голода. Их вы будете
жрать по дороге. Вы, говорят, по полгода можете без еды обходиться, как-нибудь протянете.
Еще ты дашь обещание больше сюда не являться. Никогда. И только при соблюдении всех
условий мы оставим вам самое дорогое - вашу зеленую жизнь.
Сергей видел, его товарищи боялись упустить слово, каждый звук. Забыв, что сами
являются участниками действия, они словно бы наслаждались постановкой в визоре. Подумать
только! Два вождя встречаются в пустыне без всяких гарантий сохранить одному из них жизнь
и ведут переговоры о судьбе своих народов, зная, что и их личная судьба висит на волоске.
Люди, конечно, рисковали несравненно больше. Однако Арсун видел, что может сделать
Сергей, понимал также, на что способны обозленные потерей вождя люди, ежели бы он
решился на такое безрассудство, как убийство Доброслава.
Арсун убеждал вождя:
- Твои условия неприемлемы. Нас все еще в три раза больше, чем вас. Мое войско
перестанет мне подчиняться, если я предложу такое. Просто не мешай нашему уходу, и твои
люди будут все живы и целы.
К Сергею наклонился Малинин и прошептал:
- Я хочу задать вопрос этому крокодилу. Сергей передал Доброславу его просьбу, тот
кивнул, и Валентин, наклонившись вперед, спросил:
- Ответь, великий вождь, почему вы нарушили волю Бога-Императора по регулировке
численности обрского населения?
Доброслав удивленно взглянул на Малинина. Арсун втянул голову в плечи и зашипел.
Потом они узки, что так обры выражают свою ярость, негодование или замешательство. Сейчас
присутствовали все эмоции.
- Бог-Отец давно отменил свое указание по отношению к нам. Он просто забыл объявить
всенародно перед тем, как уйти. Он хотел эти ограничения направить на вас, людей.
- Понятно, - кивнул Малинин. - У меня все.
- Так ты принимаешь наши условия? - спросил Доброслав.
Сергей смотрел на Арсуна и, ему показалось, уловил в его желтых глазах растерянность.
На самом деле, конечно, разобрать чувства по глазам крокодилочеловеки было трудно, но что
еще мог чувствовать этот главный ящер?
- Ты же сам знаешь, что война вами проиграна, - гнул свое Доброслав. - Ту часть
войска, что ты отправила в лес, мы посекли. Завтра убьем и вас.
- Говорил я твоему рабу - вон ему, - кивнул Арсун на Сергея, - что вы, люди, самые
кровожадные существа, Ваша жажда крови неутолима. Но ты забыл, что все смертны, один
удел у всех - и у победителей, и у побежденных - смерть. И воинское счастье изменчиво.
- Вот ты, вождь, говоришь о нашей кровожадности, - жестко вмешался Доброслав, -
но забываешь, что это вы пришли к нам, а не наоборот. Наши условия тебе известны. Завтра
сообщи свое решение, а на сегодня наш разговор завершен. Прощай, вождь.
Люди поднялись и направились к выходу. Их не задерживали. Выйдя из юрты, они
получили свои мечи и вновь двинулись по живому коридору. Как всегда бывает, солдаты уже
узнали о том, что условия не приняты ни с чьей стороны и война, следовательно, продолжается.
Страсти были накалены. Обры разочарованно шипели, ругались, лязгали мечами. И даже
переходя брод, люди слышали ритмичный стук - хлопанье звериных челюстей.
Журчала речная вода, омывая ноги. Усыпанное звездами небо наклонялось к людям,
темные округлые облака гнал верховой ветер, а здесь, внизу, было тихо.
- Вот мы и дома, - вздохнул Доброслав, когда они ступили на берег. - Завтра будем
бить этих. Ничего, победим.
На рассвете войско обров медленно двинулось в обратный путь. Четверо суток, всего
четверо суток! Этого времени хватило, чтобы воинственный запал зверолюдей был сломлен и
столь же сильно разгорелся у людей. Никто не знает своей силы, пока не случится беда. Что ж,
пути Господни неисповедимы, и кому знать, каким образом Бог может направить тебя на путь
познания себя, своих сил.
Самый маленький ребенок знал, что обры бегут, что они побиты, победа за людьми! В
этой эйфории таилась опасность. И Доброслав железной рукой сдерживал боевой порыв
молодых.
Отступать всегда тяжело, медленно, согласуясь скоростью с ходом плохо отдохнувших за
эти дни тарканов, обрский обоз тащился на юг. Были случаи дезертирства. Одиночек,
бросавших своих, ловили люди.
Отряды Доброслава буквально висели над обрами. Молодым воинам, в полной мере
поверившим в свою силу, было легко и свободно. Отставшие телеги уже никогда не догонят
орду, небольшой отряд налетал, щедро сорил стрелами, несколько возничих пытались
сопротивляться и гибли, гибли...
Превозмогая быстро проходящее отвращение, люди учились управлять тарканами и
лорками, животными глупыми и покорными. Человек, провозившись полчаса, уже умело, будто
всю жизнь это делал, погонял неуклюжих гигантов - послужат теперь и человеку!
Конные воины опережали обров, отравляли источники и колодцы. Обезвоженные за день,
сипло ревели тарканы, им пронзительно, со скрипом вторили лорки.
На рассвете, окружив ночлег обров редкой цепью, воины осыпали врагов стрелами. Обры
отвечали. Доброслав отводил своих за пределы досягаемости луков зверолюдей. Люди
рассыпались цепью, а у обров из-за тесноты, страшной скученности редкая стрела не находила
цель. На большом расстоянии стрела убивала редко, но даже легкая рана скоро делала бойца
слабым, как ребенок.
Солнце поднималось высоко, множество людей и животных перемалывало траву, в
воздухе зависал туман из спор растений и истолченной в пыль земли. Вопли животных, вскрики
обров, ржавая сухость во рту... У людей взамен уставших приезжали новые стрелки.
Натягивал свой лук и Сергей. Тетива била в железную пластину на левом предплечье, и
стрела, пролетев более четырехсот метров, исчезала в самом центре лагеря. Молодые воины
крутили головами, подъезжая, трогали его лук. Сохраняя невозмутимость, Сергей не показывал
вида, что доволен выстрелом. И вновь пускал стрелу.
Наконец обоз начинал движение. Часто уже через несколько километров обров ждал клин
конного войска. Пока обры перестраивались в боевой порядок, пока отводили неповоротливых
тарканов, солнце поднималось еще выше, время уходило, лучшие стрелки продолжали жалить
захватчиков.
На третий день, после очередной задержки, размахивая флажком на длинном древке, из
строя зверолюдей выехал всадник. Доброслав дал знак прекратить стрельбу. Кто-то гулко
загудел в рог, чтобы услышали дальние стрелки. Все молча следили за серым от пыли обром, от
жары не смыкавшим длинной пасти.
Зверочеловек, понукая лорка, приблизился на границу слышимости голоса. Привстав на
стременах, закричал:
- Мир! Мир! Всемогущий Арсун, вождь обров, желает беседовать с предводителем
людей воеводой Доброславом.
И словно не было этих нескольких суток, вновь все повторилось. Однако тогда говорили в
темной юрте, лишь сторожа да семь пламенных язычков светильника были свидетелями
брошенных наудачу слов.
Теперь - другое. Теперь солнце смотрит прямо вниз на большой квадратный ковер, где с
одного краю на подушке сидит Арсун и держит в зеленоватой, покрытой мелкими чешуйками
руке золотой кубок. На другом конце воевода Доброслав присел на седле и молча разглядывает
поставленные перед ним кубки, кувшин, блюдо с фруктами. Серо-зеленые глаза жестко смотрят
с коричневого лица, и временами пробегают на скулах желваки.
Сердит воевода, сердит, и все же весело ему. Знает, что нет выхода у обров, пришли
выторговывать свою жизнь. Что ж, послушаем.
- Ты, воевода Доброслав, хочешь накликать на себя несчастье, - говорит Арсун и,
открыв пасть, вкладывает узкий сосок кубка чуть ли не в глотку. В составе свиты сидит за
спиной воеводы и Сергей. Кроме Малинина, Исаева и Ильи, на этот раз здесь Радим и трое его
друзей. Люди все с оружием, и это тоже отличает нынешний торг от прошлого. Сергей вместе с
товарищами наблюдает за приемами питья этого полуящера. Несколько проведенных здесь
дней заставили полностью перенять отношение людей к обрам. И странно, как же далеко
канула в прошлое недавняя столичная жизнь!..
- Наше войско, не трогая вас, пытается уйти домой, а вы мешаете. Где справедливость?
- Зря время тратишь, вождь. Не я к тебе пришел, а ты к нам. Не мы хотели разорить ваши
поселения, а вы наши. С чем пришел, от того и гибнешь. Говори, если у тебя есть что сказать. А
нет, пусть договорят за нас мечи.
- Крови хочешь, кровавый воевода? У нас в обозе женщины, раненые. Ты и женщин
хочешь побить?
- О пустом толкуешь. - У Доброслава вновь пробежали желваки по скулам. - Что нам
твои женщины? И что нам жизни твоих раненых? Не заставляй повторять одно и то же. Раз вы к
нам пришли с войной, для нас хороший обр - мертвый обр. А женщины ваши умрут, чтобы не
порождали подобных вам.
- Жестокий ты, воевода. Все вы опасные для живых, потому что считаете свое
существование главным. Дай вам волю - расползетесь по всей земле. Надо было к вам раньше
прийти. Тридцать лет назад у вас едва нашлась бы сотня-другая мечей.
- Чего ж задержался? - лениво спрашивает Доброслав и смотрит на солнце, давая
понять, что разговор пуст, а время идет.
- Не мог, знаешь ли, переубедить старейшин. Глупые старейшины слишком буквально
приняли наказы Бога-Императора держаться от вас подальше. Теперь я убедился, Господь хотел
уберечь нас от ваших убийц. И довольно. Смотри, мы тут вдвоем сидим, решаем каждый за
свой народ. Не хочешь нас отпустить - давай биться. Но и твоих жизней мы возьмем много. А
хочешь, решим один на один, тогда тебе не придется прятаться за своих бойцов. Я тебя одолею,
твое войско будет моим. Ты меня свалишь - возьмешь всех моих, на веревке погонишь к себе.
Или тебе выгодней прятаться за другими?
Воевода выпрямился и оглядел своих товарищей. Сергей вспомнил их разговор на вышке.
Вновь воевода один, и решать ему одному. Легче спрятаться за шуткой, легче поиздеваться над
почти побежденным обром. Но нельзя. Сильный сам творит законы, которые тяжелее всего для
самого Творца. На то ты и сильный.
Сергей встретился взглядом со светлым взором Доброслава: что промелькнуло там, в
ледяной глубине?.. Но воевода уже отвернулся.
- Вот ты и заговорил по-своему, змей, - сказал воевода. - Линяешь шкурой на ходу, не
получилось нахрапом нас взять и в пораженье ищешь выгоды. Бой приму. А условия твои для
глупых детишек. Одолеешь меня, мои всех вас добром отпустят. Я одолею - всех твоих
возьму. Не согласен, иди прячься за спинами охраны, буду тебя силой брать. - И, поднимаясь,
добавил - Оружие бери, какое хочешь. Мне все едино.
Выше урочища была площадка солончака, где и трава не росла, и сурки не рыли нор, а
значит, конь не поломает ног. Трехпалым птичьим лапам лорков норы не страшны, а конь, на
скаку ломая ногу, мог рассчитывать лишь на милосердный взмах стали.
На одном краю стеной столпились обры, на другом - люди. Все прослышали об
условиях, но известие по-разному на всех действует. Людей веселит злая радость. Однако и
колет мысль: а ну как?.. Нет, все будет хорошо! И сразу думается: а ну как все-таки?.. Будешь
способен покорно отпустить врага, убийцу близких? Нет ответа, да и не нужен. Воевода
Доброслав знает все. И делает как лучше.
А вот обры, кажется, забыли о войне. Чувствовалось, война для них в любом случае
кончилась. Победит Арсун - уйдут домой, погибнет вождь - пленному тем более не нужно
оружие. Стоит толпа чешуйчатых воинов и разевает розовые пасти. Так бы и воткнул меч!..
Приказав Радиму, чтобы заставил всех не на поле глазеть, а за обрами следить, воевода
легко вскакивает в седло и шагом трогает коня.
Обр выше ростом, а сидя на лорке, кажется еще больше. И многие сомневаются на
мгновение: ну как задавит нашего воеводу? Но вера в силу вождя торжествует - нет, не может
быть.
Обры по природе мощнее, и руки - силы нечеловеческой, но на то они и нелюди. Кому
же много дается, тот, уверовав в свою исключительность, обычно только слабеет, регрессирует
во всем. По сравнению с этими ящерами человек от рождения не имеет ничего, он вынужден
совершенствоваться, и предела этому нет.
Воевода одет в железный доспех. Точнее, в кафтан из кожи зубра в палец толщиной, на
которую чешуйками - есть у кого поучиться! - нашиты железные бляхи. Под кафтаном -
кольчуга, под ней поддет толстый ватник из льняной пряжи, иначе доспех как бы и ни к чему:
от удара ломается кость. Так же одет и обр, лишь по верху шлема вместо острия, как у людей,
идет острый гребень.
А щиты, копья и мечи одинаковы, все сделано по одному образцу, ибо умельцы-кузнецы
есть только у людей - обры к тонкому ремеслу неспособны. Начав завоевания, они просто
вынудили трудиться пленных. Сергею об этом рассказал Доброслав, а ему - пленные обры,
которых заставило разговориться каленое железо.
На поле вот-вот начнется схватка. Арсун наклонил копье и, понукая лорка, помчался
навстречу воеводе. Доброслав со щитом, но без копья, а с цепным кистенем, состоящим из
ручки с ременной петлей для запястья, цепи длиной почти в метр и кованого железного шара с
шишками, весом килограмма в два. Такое оружие требовало не столько силы, сколько
безупречно тренированного глаза.
Два всадника несутся навстречу друг другу. Кто победит? Сомкнулись. Воевода поймал
острие копья срединной бляхой щита, а сам, крутанув кистенем в воздухе, задел убийственным
замахом утиную голову лорка.
Разъехались. Что-то там?.. Обр потерял копье - неудачно отбитое Доброславом, оно
поразило коня, отъехав в горячке схватки, конь уже, шатаясь, падал. Вождь ловко соскочил. Все
так быстро! У лорков, видно, нет мозгов - железный шар снес полчерепа, а тот все еще несет
всадника.
Но нет, упал, - равный бой. Оба бойца потеряли своих животных. Оба спешат друг к
другу. Арсун на ходу подбирает копье, в левой руке вместо меча свисает сеть. Он надвигается,
не отрывая от земли ступней широко расставленных ног. Выставляет копье, отводя назад левую
руку с сетью, огромная полированная морда сверкает на солнце.
Метнув в лицо Доброслава жало копья, Арсун сбил расчет воеводы. Пущенный в цель
шар запутался шипами в ячейках: вместо своего тела обр подставил сеть.
Рывок, и Доброслав едва не падает. Ременная петля рвет кисть, занята щитом левая рука, и
нечем полоснуть по крепкому ремешку... Упадет Доброслав?..
Нет, ременная петля не выдерживает, и вместе с сетью обр подтягивает к себе кистень.
Доброслав с лязгом вытаскивает меч и, пока Арсун занят сетью и добычей, коротким взмахом
перерубает древко вражеского копья.
Отскочив, зверочеловек отбрасывает бесполезное теперь древко, затем сеть и,
возвращаясь к испытанному оружию, бросает щит со спины на левую руку. В правой меч уже
кажется продолжением кисти, покрытой зеленоватыми, словно бы искусственными чешуйками.
Чего ждать? Нечего! Жарко. Обр будто бы наметился рубить сверху, а ударил наискось
снизу, тяжелый меч летит в колено противнику, а голову с длинным рылом обр прячет под щит.
Железо встретило железо, меч выщербил меч, и замелькали оба клинка, как змеиные жала.
Доброслав ударил врага по шлему, а сам получил удар по плечу. Стальной кованый погон
остался цел, уцелело и плечо. Железо мечей бесплодно спорит с крепостью доспехов.
Теперь, когда первый запал боя прошел, оба бойца кажутся со стороны расчетливыми
игроками. Обр тяжел и массивен, и Доброслав уже не мальчик, чтобы в прыжках и увертках
испытывать ловкость и удачу. Опыт и мастерство сделали его лучшим среди людей, слева,
справа, сверху, сверху, сверху бьет воевода, и обру уже тяжело выдерживать такой темп, он
пробует силой переломить натиск, бьет изо всех сил, и воевода ловит лезвие вражеского меча
краем щита точно между двумя коваными пластинами, которые и предназначены для
подобного приема, резкое движение щитом, мгновенное напряжение всего тела - закаленная
сталь звонко лопается, и отлетают обломки...
Арсун не медлит ни секунды, бьет Доброслава щитом, отвлекает внимание и успевает
выхватить второй, запасной меч, не настолько длинный, как основной, но все же...
Люди забыли о времени, каждый человек и каждый обр бьется за своего и вмести с ним.
Все исчезло, кануло в пустоту, и смешными кажутся страсти, измены, споры мир Господа
нашего Отца-Императора сузился до этого поля, нет, еще уже, размахом меча можно охватить,
и здесь прячется не одна жизнь, а жизнь тысяч людей, вот почему не может погибнуть воевода,
а обры думают то же самое об их вожде.
Солнце светит сверху и с юга - поперек поля. В ярости мечется Арсун, и не поймешь, от
чего ярость - от усталости? или от страха проиграть битву?.. Смерть пока утомилась, обходит
поле стороной, и только звенят мечи, и глухо друг о друга бьются щиты.
Обры верят, что Бог-Отец занес путь каждого в книгу жизни и смерти. И уверены, что к
судьбе своих верных слуг его воля всегда благосклонна. Людям и проще, и труднее. Наделив их
своим обликом и подобием, Бог-Отец дал людям свободу воли. Так что твоя судьба - в твоих
руках, и если не поможешь себе сам, Господь способен с презрением отвернуться. Тяжко
трудясь, не отдыхая от воинских тренировок в юности, а потом, имея власть, заставляя
трудиться себя сам, Доброслав превратился в неутомимого бойца. Но и обр не беспомощен: все
в воле Бога, кто бы ни был твой противник, Бог в любое мгновенье может вмешаться: лопнет
сосуд в голове, схватит судорогой мышцу... Беспокоиться - пустое...
На пряный запах разгоряченных тел слетаются мелкие мухи и слепни, черным роем
жужжат над бойцами и лезут в нос, глаза. Арсун, отскакивая, опускает щит. Концом меча он
пытается достать холодный, словно кусок льда, глаз воеводы. И не замечает широкого, как
взмах косы, удара. Меч Доброслава словно бы метится в ноги, но по плавной дуге идет вверх,
перерубает на ходу пряжку шлема и, зацепившись за железо, оголяет длинное рыло обра.
Сила удара такова, что меч вместе с зацепившимся за клинок шлемом взлетает вверх -
Арсун в ярости раскрывает зубастую пасть, шипит, и оранжевые глаза пылают гневом. Не
раздумывая, Доброслав широким махом бросает шлем в голову противника. Тяжелый гребень
железного шлема с хрустом врезается в череп, Арсун опускает руки, на мгновение затянув глаза
защитной пленкой, и тут воевода бьет его кованым краем щит
...Закладка в соц.сетях
