Жанр: Фантастика
Дни и ночи
...Это унизительно.
- Как, простите? Голос его вдруг окреп:
- Прийти к незнакомке, выложить ей свою интимную жизнь, словно облевать ее,
доверить ей свои личные тайны, вскрыть перед ней свои слабости - да, это унизительно.
А вообще, чем вы отличаетесь от меня, существа из плоти и крови? Что дает вам право,
которого у меня нет?
- Вы правы, во мне нет ничего особенного. Ничего, если не считать десяти лет того,
что вы называете "унижением". Десять лет психоанализа. Я прошла через все это.
- Десять лет?
- Да, и за эти десять лет я познала страх, желание сбежать, все бросить, стыд,
усталость и даже отчаяние.
Рикардо долго смотрел на нее, испытывая удивление и одновременно волнение.
- Ладно, - заявил он, приподняв подбородок, - я еще раз все обдумаю.
С точностью метронома он регулярно приходил к Адельме Майзани три раза в
неделю.
Было все: реминисценция запахов и забытых лиц, забытых волнений и жестов,
зияющих ран, подобных жерлам вулканов, откуда истекает бесформенная лава,
укоренившихся излишеств, сдерживаемой тоски, настолько упрятанной, что не выразить
ее никаким криком. Очень медленно вырываемые из мутной пучины далекого прошлого,
выплывали на поверхность пораженные частицы его сущности, до того неведомые.
Толедано как-то упомянул о пещере. День за днем Вакаресса проникал в нее все
глубже, и темень пробуждала в нем страхи, о которых он и не подозревал.
Никогда еще у него не было столько сновидений, как после начала путешествия.
Внешне сны были безликими, нелепыми, даже неприличными, но так только казалось.
Однако он научился открывать в них смысл. Что касается его повторяющихся снов, они
всегда мучили его по ночам; особенно последний, в котором женщина смеялась над его
словами в святилище. По мнению Майзани, эти сны, появлявшиеся сериями, имели
центральное ядро. Отыскав это ядро, можно было бы найти ключ к разгадке каждого из
них. Задача была нелегкой. Серия, связанная с галлюцинациями, была сравнима с
монологом, произносимым без ведома сознания. Понятный во сне, этот монолог
оказывался нелепицей в периоды бодрствования, и трудно было из него вырваться; трудно
еще и потому, что он мог повторяться неделями, месяцами или даже годами, прежде чем
частично не приоткрывалось его содержание.
Сеансы проходили по ставшему привычным графику.
Приближался декабрь. Бирманская кошка стала его верной сообщницей. Никто с
уверенностью не мог бы утверждать, кто из них кого приручил. Как только Вакаресса
усаживался, животное покидало свое место и съеживалось клубочком на его коленях. До
окончания сеанса оно не двигалось.
Этим утром, придя, как всегда, на сеанс, Рикардо почувствовал, что Адельма в
задумчивости. Она будто остановилась на перекрестке, не зная, по какой дороге идти.
Едва Майзани заговорила, стало понятно, что она с нетерпением ждала этой минуты.
- Я много размышляла о ваших трех повторяющихся снах. До сих пор мы
прилагали все усилия, чтобы попытаться понять их, основываясь на "приближении",
которое я квалифицирую как "классическое". Теперь вам понятно, что есть
приблизительно четыре формулировки случайных значений сновидения.
Она приставила кончик карандаша к большому пальцу, чтобы лучше подчеркнуть
перечисления:
- Бессознательная реакция на сознательную ситуацию. Конфликт между
сознательным и бессознательным. Стремление бессознательного к трансформации
сознательной позиции. Наконец есть то, что первобытные люди называли "великими
снами". Последние снимают покровы с бессознательных процессов, которые, похоже, не
имеют никакой связи с сознательной ситуацией. В давние времена их считали снами,
которые посылают боги.
Рикардо не остался в стороне:
- Можете вы предположить, что мои путешествия, связанные с галлюцинациями,
входят в число этих "великих снов"?
Она слегка наклонилась вперед, удерживая на коленях школьную тетрадь.
- Приведу вам один пример десятилетней давности. Одна пациентка средних лет
регулярно приходила ко мне на консультацию. Сеансы проходили успешно. Могу
подтвердить, все шло нормально. Но однажды она пришла ко мне очень встревоженной.
Она видела сон, сильно потрясший ее. - Адельма вздохнула и продолжила: - В этом сне
мадам Икс - так мы ее назовем - оказалась одна в некоем доме. Был вечер. Она прошла
по всем комнатам, чтобы запереть их на замок. Ей помнилось, что оставалось закрыть
последнюю дверь. Она пошла к этой двери и обнаружила, что в ней отсутствует замок.
Моя пациентка подумала и решила поискать что-нибудь из мебели, какие-нибудь ящики,
собираясь заблокировать ими эту дверь. Атмосфера была тяжелая и беспокойная.
Неожиданно дверь открылась, из нее вылетел черный мяч, сильно ударив ее. Тут спящая
проснулась с пронзительным криком.
- Что особенного в этом сне?
- Дом этот принадлежал престарелой тетке мадам Икс, которая переехала в
Америку. Моя пациентка жила в нем лет двадцать назад. В результате какой-то ссоры
семья распалась, и отношения мадам Икс с ее теткой обострились. Вообще-то она не
видела ее два десятка лет и не поддерживала с ней никаких отношений. Она даже не
знала, жила ли тетя в этом доме, да и была ли она жива. Я поговорила с сестрой мадам
Икс, и она подтвердила все предоставленные сведения. Тогда я посоветовала этой даме
записать свой сон и поставить под ним дату. Три недели спустя она получила из Америки
письмо, в котором сообщалось о кончине ее тети.
Смерть тети пришлась на тот день, когда мадам Икс видела этот сон.
- Передача мыслей? - предположил Рикардо.
- Подобный тип сна заставил меня подумать об индейцах Северной Америки, у
которых медиум обладает властью влиять на людей на расстоянии, присылая им, к
примеру, какой-нибудь "вредный предмет".
- Что поделать со случайностью? Смерть тетушки - просто совпадение.
- Случайностью мы займемся позже, если хотите. Она продолжала:
- Я расскажу вам о событии, свидетельницей которого стала сама, когда была
студенткой, и касалось оно одного из моих друзей-биологов. Его отец пообещал ему
путешествие в Испанию, если он успешно сдаст экзамены. Накануне экзаменов ему
приснился сон: будто находится он в одном испанском городе и направляется к площади,
рядом с которой стоит собор. Он погулял по площади, потом решил свернуть на улицу,
отходившую вправо. Когда он входил в нее, дорогу ему переехал экипаж, запряженный
двумя булаными лошадьми. В этот момент он проснулся.
Адельма положила тетрадку и карандаш на столик и встала. Впервые почти за два
месяца покидала она свое кресло.
- Тремя неделями позже, сдав экзамены, он поехал в Испанию. Оттуда он написал
мне, что сон его сбылся. Мой друг очутился в испанском городе, на площади, абсолютно
похожей на виденную им во сне, который он помнил хорошо. Молодой человек подумал:
"Посмотрим, есть ли лошади на соседней улице" - и направился на эту улицу... там
он увидел буланых лошадей. Могу вас заверить, что этот человек не лгал.
Она умолкла и заняла свое место.
Рикардо некоторое время смотрел на нее, затем с ноткой напряженности в голосе
спросил:
- Что пытались вы этим мне сказать, сеньора Майзани?
- Я хотела бы познакомить вас со своей теорией, имеющей отношение к подобному
типу снов и к последовательности событий, которую принято называть случайностью. -
Она предупреждающе выставила руку. - О! Это всего лишь теория. Относитесь к ней как
хотите. То есть как к абстрактной идее, еще не доказанной. Я назвала ее "временным
изломом". Потому что речь идет о времени, которое бывает раздробленным, смещенным.
Таким образом, бессознательное способно было бы перескакивать через нормальный ход
настоящего времени, заглядывая в будущее. Я убеждена, что субстанция всех вещей
записана в нас и что иногда, в особые моменты, в нас открывается временная брешь. Мы
опрокидываемся в другое измерение, не ощущая обычной продолжительности времени, и
нам становится безразличным причинное отношение вещей между собой.
- Признаюсь, ваша теория довольно привлекательна. Только она кажется мне
неполной. Мои сны никогда не затрагивают будущего; они касаются событий, которые,
как кажется, произошли в прошлом, в очень далеком прошлом. Сон вашей мадам Икс
можно отнести к предчувствиям. То же самое касается и того студента в Испании; но все
это - не мой случай. С другой стороны, - он сделал извиняющийся жест, - с тех пор
как мы встретились, я очень заинтересовался вашей областью. Я читаю. Да что там? Я
проглатываю все, имеющее отношение к психоанализу. Замечу мимоходом, что я был по
меньшей мере удивлен, узнав, что ваш учитель защитил диссертацию о "психопатологии
феноменов, называемых оккультными". - Губы Рикардо раздвинулись в хитрой улыбке.
- Ваш господин Юнг не очень серьезный человек, сеньора Майзани.
- Вы ошибаетесь. В отличие от многих ученых, недальновидных и замшелых, в нем
есть любопытство, предрасполагающее к открытиям. А любопытство присуще великому
уму. Впрочем, к чему вы клонили?
- Криптомнезия... Не один ли это из употребляемых терминов?
- Вы имеете в виду бессознательное вспоминание фактов, которые видели или о
которых читали неизвестно когда?
- Совершенно верно. Пример студента, встречающего буланых лошадей, можно
было бы прекрасно объяснить.
- Напоминаю, что он никогда не был в Испании.
- Может быть, он когда-то читал об этом городе? Так как суть криптомнезии как
раз и заключается в сокрытии образов прошлого, не исключено, что он вполне
чистосердечно убеждал бы вас в обратном.
Адельма невозмутимо моргнула.
- Превосходно. В таком случае нам очень повезло. У нас есть ответ на все ваши
вопросы. В детстве вы начитались индейских мифов, легенд. Вы даже запомнили
несколько слов их диалектов. А на Новый год вам подарили альбом репродукций о
Греции, среди которых было изображение статуэтки с удлиненным лицом. Она встала,
подошла к монастырскому столу и взяла какой-то томик. Перелистывать его она не стала.
Нужная страница была отмечена закладкой. Она протянула книгу Рикардо:
- А это? Может это быть запрятанным воспоминанием?
Вакаресса склонился над книгой. Он растерянно смотрел на репродукцию фрески,
изображающей обнаженного юношу; правая рука его согнута на груди, левая откинута
назад. Черная косичка свисала вдоль его левой щеки. На голове - венок, на шее -
гирлянда из лилий.
- Этого человека вы видели в последнем сне? Он подтвердил.
- Полагаю, что в детстве, кроме легенд зуньи, вы прочитали и кучу книг об острове
Крит?
- Крит?
- Да, остров Крит, - повторила Адельма. - Эта фреска изображает "Принца
лилий". - Несколько язвительно она добавила: - Это криптомнезия?
Вызывающим тоном он возразил:
- А почему бы и нет? - Трудно допустить.
- А?
- Эта статуэтка была найдена на Крите, в Кноссе. Нашел ее английский археолог
Эванс двадцать лет назад. Распространять в печати эту фотографию начали спустя лет
десять. Перевод этой книги по искусству на испанский и публикация ее в Аргентине
осуществились пять лет назад. Вы и в самом деле искренне считаете, что память подводит
вас настолько, что полностью вычеркнула поразительную фотографию, увиденную вами
пять лет назад?
11
Гости, сгрудившиеся вокруг стола, говорили все разом. О политике, разумеется, и ни
один не был согласен с другими.
Рикардо незаметно взглянул на Флору. Никогда еще у нее не было такого сияющего
лица. Должно быть, она думала о том, что большой желанный день уже не за горами.
Меньше чем через две недели она станет сеньорой Флорой Вакаресса.
Слева от нее сидел ее отец Марсело де Мендоса, взявший на себя обязанности
распорядителя ужина. Квадратное лицо, напомаженные волосы, орлиный нос -
представительный мужчина. Когда он кого-то слушал, медленно поглаживая тонкие усы,
он пристально смотрел на говорящего, и у того складывалось впечатление, что он -
центр вселенной. Марсело никогда не перебивал, а если высказывал противоположное
мнение, то очень учтиво, почти извиняясь. В конечном итоге афоризм, утверждавший, что
"шарм - это то, что делает вас довольным собой", абсолютно подходил отцу Флоры.
Интересно, почему в семье его прозвали Главнокомандующим? Он совсем не походил на
военачальника, еще меньше - на политика. Так уж устроена жизнь: вам приклеивают
кличку, попробуйте разобраться, почему? В конце концов, и близкие друзья Вакарессы
наградили его насмешливым прозвищем Красавчик... Богу известно, что у него ничего не
было от красавчика. Сколько он себя помнит, он никогда не испытывал ни малейшего
влечения к опасным приключениям, еще меньше - к обществу повес, проходимцев,
хулиганов. Если бы в этот вечер его попросили подобрать себе кличку, он назвал бы себя
гаучо - человеком, родившимся от неизвестного отца, совсем одиноким в этом мире.
Ведь он впервые в жизни постигал искусство одиночества, самого непереносимого, не
такого, когда ты не один на один с собой, а такого, которое вынуждает тебя жить в
человеческой среде и не вдохновляет, которое говорит с тобой и не понимает тебя,
которое вроде бы и рядом, но вместе с тем удалено, как звезды. До тебя не доходит ни
шум, ни тишина, ни слезы, ни смех - ничто, что заставляет жить полной жизнью.
С тех пор как он увидел Майзани, он почувствовал, что в нем произошла какая-то
метаморфоза. У него возникло впечатление, будто он опускается по стенке вулкана,
которому миллионы лет. Каждый его шаг поднимал немного черноватой пыли, легкой,
как пепел. С каждым шагом он понемногу обнажал прошлое, которое помогало ему лучше
читать настоящее. И на дне кратера мерцало сияние, предвещавшее новые зори. Он
чувствовал, что не в состоянии поделиться этим сиянием с кем бы то ни было, не мог он и
объяснить его. Ничто больше не увлекало его, кроме предпринятого им поиска, начатого с
сопротивляющейся души, которую сегодня лихорадило от охватившей ее страсти.
Кошмары больше не мучили его, наоборот. Он подстерегал их с усердием часового,
ответственного за прибытие курьеров.
После последнего сеанса с Майзани он словно превратился в защитника дьявола. И в
самом деле, все ему подсказывало, что весь многомесячный эксперимент не имел ничего
общего с криптомнезией. Впрочем, Адельма весьма мастерски это ему доказала. Тогда в
чем же заключалось объяснение? В той теории временного излома? Можно ли было
представить, что в стене времени открывается брешь, показывая фрагменты предыдущей
жизни? Дрожь пробегала по телу от одной такой мысли. Нет. Это неразумно. Ответ
находился в другом месте.
- Вы что-то задумчивы, Рикардо. Может быть, вы скучаете?
Голос его соседки по столу больно швырнул его на землю. Это была мать Флоры.
Полненькая женщина, увешанная драгоценностями. Когда она поднимала руку,
бесчисленные браслеты на запястье позвякивали.
- Нет, сеньора. Грех скучать среди вас. Но меня совершенно не интересует
политика.
- Вы уже составили себе мнение о переменах в нашей стране?
Вопрос исходил от мужчины лет сорока, сидевшего на другом краю стола.
- Я сожалею о них, и это все.
- Вы сожалеете о смещении президента Иригойена?
Шепоток пробежал по столовой, в нем слышалось Я недоумение, и одобрение.
Мужчина заговорил громче:
- Иполито Иригойен был бездарным. Сегодня только армия может управлять
страной. Только она сумеет укротить взбунтовавшиеся умы, и вы увидите, как в
ближайшие месяцы Аргентина обретет былое величие.
- Введя закон военного времени? Ограничив свободу прессы? Поощряя доносы?
Разрешив пытки? Я очень сомневаюсь, сеньор.
Мужчина от удивления резко подался назад.
- Пытки? Доносы? Как вы наивны! Ничего этого не будет. Генералы наведут
порядок в законах, вот и все.
- А все-таки есть основания бояться. - Чего, сеньор?
- Некоторые приказы более убийственны, нежели самые серьезные беспорядки. Но
успокойтесь, я не собираюсь запугивать вас. Мы мало о чем знаем, не так ли?
- Я вижу, вы большой пессимист, сеньор... - он запнулся, как бы забыв его
фамилию, - Вакаресса...
- Да, конечно, пессимист. Если не сказать, пораженец. В периоды, через которые
пройдет Аргентина, пораженцы...
- А не пройти ли нам в гостиную? - внезапно прервал их спор хозяин дома. -
Кофе уже ждет нас.
Никто не дал себя убедить. Марсело Мендоса решил положить конец спору.
Все гости поднялись как один.
Флора подошла к Рикардо и зашептала ему на ухо:
- Ты хоть знаешь, с кем спорил? Он отрицательно качнул головой.
- С кузеном генерала Урибуру. Того самого, который поддержал военный
переворот.
- Тем хуже. В худшем случае свадьбу мы сыграем ft тюрьме.
- Прекрати. Ты пугаешь меня. У этих людей нет ни капельки юмора.
- Именно это я и ставлю им в вину. - Он показал на террасу, выходящую в сад: -
Немного свежего воздуха нам не повредит.
Воздух снаружи благоухал мятой и мелиссой, смесью диких запахов.
- Твой отец - самый умелый садовник из всех, кого я знаю.
- Коллекционировать редкие пряности - его единственная страсть.
- По сравнению с его чудесными деревьями моя араукария - ничто.
- Что может быть естественнее? Тебя тянет на подвиги, его влечет к приятному.
Рикардо нахмурился. Больше, чем грубоватое сравнение, его задела неожиданная
сухость тона невесты. Она спросила прямо:
- Ты все еще видишься со своим психоаналитиком? Спросила она это как бы
походя, но чувствовалось, что легкость эта была наигранной.
- Да, конечно.
- Ну и как?
Он поморщился.
- Чтобы не забивать тебе голову, я предпочел бы не говорить на эту тему. - Он
рукой обвел парк: - У твоего отца свой сад. А у меня - свой.
- Секретный сад? Ты несправедлив. Разве не я побудила тебя обратиться к врачу?
- И я признателен тебе. Ты заставила меня переступить порог кабинета Майзани,
но пойти туда со мной ты не можешь. Я этого не хочу. А в чем дело? Ты, случайно, не
ревнуешь?
- Ревновать? Ни в коем случае. Просто я кажусь себе обманутой.
Он хотел возразить, но ему помешало неожиданное появление отца Флоры.
- Ну, детки, как идут приготовления к свадьбе?
- Думаю, ваша дочь лучше ответит на этот вопрос, сеньор. Я дал ей карт-бланш.
- Тем лучше. Женщины восхитительны, когда хлопочут об организации
празднеств. - Он обратился к дочери: - Могу я наедине поболтать с твоим будущим
мужем?
- Он в твоем распоряжении. - Повернувшись, она добавила: - Долго ты с ним не
выдержишь...
Флора убежала, Мендоса весело заметил:
- Вылитая мать... - И он взял будущего зятя под руку. - Могу я поговорить с
вами с глазу на глаз? Пойдемте. В моем кабинете нам будет спокойнее.
Марсело первым вошел в просторную комнату, стены которой были обшиты
резными деревянными панелями. Закрыв дверь, он подошел к маленькому деревянному
ящичку, приподнял крышку, взял сигару, не забыв предложить Рикардо.
- Устраивайтесь, пожалуйста. Сигарный ножик и спички вы найдете на угловом
столике.
Мендоса выбрал себе "Лондон", с видом знатока понюхал сигару, снял обертку,
скомкал и положил рядом.
- Ну, друг мой, как вы себя чувствуете? Я имею в виду ваш брак, конечно.
- Флора, кажется, счастлива. Все складывается так, как она хотела.
Марсело посмотрел ему прямо в глаза:
- Остается чуть больше десяти дней, чтобы передумать.
- Передумать? Но зачем?
Мендоса затянулся сигарой, немного подержал дым в горле, прежде чем выпустить
его.
- Могу я спросить вас как мужчина мужчину? Забудьте, если сумеете, что перед
вами отец будущей жены, и ответьте мне искренне, без уверток. Сможете?
- Постараюсь, сеньор.
- Есть ли у вас другая женщина? Рикардо изумленно взглянул на Мендосу:
- Другая женщина?
- Вы меня хорошо слышали.
- Ответ: нет, сто раз нет.
- Не обижайтесь на мою бестактность. Если я и позволил себе задать такой вопрос,
то лишь потому, что мало знаю вас. Я чувствую, что вы держитесь на расстоянии, и мне
кажется, что-то произошло, но не могу определить.
Рикардо машинально поднес руку к голове, будто собираясь пригладить волосы.
- Если вы хотите знать о моих чувствах к Флоре, то сразу же могу успокоить вас.
Они те же, что и в первый день.
- В таком случае я задам вам вопрос по-иному: вы счастливы?
Что-то явно ускользало от Рикардо.. - Да, счастлив. Насколько это возможно.
- Вы уверены в этом?
- Простите, сеньор, признаюсь, я не совсем понимаю, чего вы добиваетесь.
- Сейчас скажу. Мне уже стукнуло шестьдесят. Я прошел огонь и воду. Почти как
ваш дедушка. Я познал пропасти и вершины, удачи и неудачи. Не думайте, что я всю
жизнь курил сигары, комфортабельно устроившись на этом итальянском диване,
стоившем мне бешеных денег; почему это люди тратят столько денег на свою задницу?
Но к делу... Я путешествовал. Я жил, и главное, я действительно прожил жизнь. Это
обогатило меня самого... духовно. Вам понятно?
- Мне кажется...
- Для одних прожить по-настоящему - это значит быть значимым. Для других -
это быть и началом, и концом чего-то. Хотя бы один день, один час... Я жил для и во имя
кого-то другого.
Мендоса какое-то время смотрел на Рикардо, оценивая его реакцию, потом
продолжил:
- Рискуя ошибиться, скажу, что вас это не касается, я наблюдаю за вами несколько
месяцев. Вы определенно близки моей дочери: слушаетесь ее, как муж прислушивается к
жене. Я не открою вам секрета, сказав, что мы всегда находимся по эту сторону их
желаний.
Вы уважаете Флору. Она этого заслуживает. Только вот что: вы не любите ее.
Эта фраза будущего тестя поразила Рикардо. Мысль, что Мендоса решил проверить
его, пронзила мозг Рикардо, но тут же он со всей очевидностью понял: Марсело из тех
людей, которые видят других насквозь.
- Полагаете ли вы, что любовь, о которой говорится в сказках, необходима в браке?
Существуют ведь и другие связи. Привязанность, нежность, можно добавить дружбу.
Поскольку вы упомянули об уважении, это чувство тоже можно приплюсовать. Могу вас
уверить, Флора не будет несчастна.
- Но она не будет счастлива. И знаете почему? Потому что вы сами не будете
счастливы. Доверьтесь моему скромному опыту. Ни одно человеческое существо не
может прожить, не встретив когда-нибудь то, что обычно называют большой любовью.
Любовью с большой буквы. Это грандиозно. Несоразмерно. Кое-кто может сказать, что я
путаю любовь и страсть. Возможно, доля правды в этом есть. Но когда приходит такая
любовь, это апокалипсис. Повседневная жизнь нарушается. Границы стираются. Вот чего
я боюсь.
- Я понимаю ваши опасения: вы боитесь, что, будучи в браке, однажды утром я
испытаю это чувство не к Флоре, а к другой женщине.
- Потому что вы уязвимы и слабы.
- Любопытно. Но кто сказал вам, что я не познал в определенный момент своей
жизни... апокалипсис?
- Исключительно мой инстинкт. Инстинкт шестидесятилетнего человека,
повидавшего за свою жизнь всякого. Есть люди, лица которых не обманывают: видно, что
они берегли себя. Одни тронуты страданиями, на других - следы переживаний. У многих
гладкие физиономии, напоминающие спокойную рябь моря.
- А вы предпочитаете штормы... Ответа он не получил.
После короткого молчания Рикардо заговорил:
- Не знаю уж, обоснованы ли ваши страхи, сеньор Мендоса. По вашему мнению,
индивидуум, познавший большую любовь, в некотором роде подвергся вакцинации. Я
лично не считаю, что существует вакцина, защищающая от этого. Любить можно
несколько раз. Страстная любовь может возникнуть внезапно, в любой момент. И может
повториться.
- В этом я убежден. Но человек, который ни разу не пил, рискует опьянеть после
первой рюмки. В то же время вылечившийся алкоголик взвесит все "за" и "против",
прежде чем потянуться к бутылке. - Мендоса быстро заключил: - Моей старшей дочери
не повезло с замужеством. Она хорошая мать, и дети у нее чудесные. Но она - только
мать. Муж смотрит на нее, но не видит. Она разговаривает с ним, он думает о своем.
Опасаюсь, как бы Флору не постигла такая же участь.
- Что вы хотите? Чтобы я расстался с ней?
- Я хочу ее счастья и вашего. Это мое самое горячее желание. Поверьте, я затеял
этот откровенный разговор не для того, чтобы развести вас. Я далек от такой мысли. Вы
пришлись мне по душе, а Флору я люблю больше всех на свете. Она мой ребенок. Моя
дочка.
Мне очень хотелось бы, чтобы у вас был прочный брак. Но не стоит делать
необдуманных шагов. Пусть ваше решение будет твердым... Это мое единственное
желание. - Марсело проворно встал. - Гости, должно быть, заждались. Присоединимся
к ним.
Остаток вечера прошел безукоризненно. К полуночи споры увяли, голоса стали
тише. Смех звучал редко, осоловелость появилась на лицах. Только Рикардо трудно было
избавиться от внутреннего напряжения.
"Есть люди, лица которых не обманывают, видно, что они берегли себя".
Он все-таки испытал любовь, прежде чем встретить Флору. Ему знакомы были
сильные чувства, граничившие со страстью. Победы следовали одна за другой. Он не
ставил себе это в заслугу, но это было. Выглядит он представительно, у него правильные
черты лица и - как часто ему повторяют - в нем есть шарм. В действительности же он
прежде всего - сын Хулиано Вакарессы. Наследник. В конце концов, женщины
проплывали через его жизнь, как лодочки. Он плыл на них и покидал их при первом же
шквале. Любовью он с ними занимался ни шатко ни валко. Он никогда не говорил им: "Я
тебя люблю", потому что слова застревали глубоко в горле, и он находил их пошлыми.
"Есть ли у вас другая женщина?"
Что за таинственная причина заставила будущего тестя задать этот вопрос?
С быстротой молнии возникла перед Рикардо женщина из его снов, и ему
показалось, что он прошептал: "Заря моей жизни, взгляни на меня".
Посетитель вежливо снял фетровую шляпу. Видно было, что он чувствует себя не в
своей тарелке в этом роскошном доме.
- Садитесь, - предложил Вакаресса. - И прошу извинить меня за мой вид. Но так
как еще раннее утро...
- Знаю, знаю, сеньор Вакаресса. Мне так неловко, я ввалился без предупреждения...
- Ну, это не важно. Не желаете ли кофе?
- Охотно... Наконец... если это возможно. Не хотелось бы вас беспокоить.
Рикардо повернулся к мажордому и приказал:
- Два кофе, Мигель. - Он вежливо поинтересовался: - Не повторите ли ваше
имя?
- Альварес Солонас.
- И вы из полиции?
- Да, сеньор. Инспектор.
- Очень хорошо. Что я могу для вас сделать?
- Дело
...Поділитися у соцмережах
