Жанр: Фантастика
Реинкарнатор
...дила? Воспоминания о Светлове нашла? Если он только выпивал в прошлой
жизни, так это еще не беда. А если кололся? Не дай ведь Бог, Аннушка, к наркотикам
пристрастится, эта самая богема такая кружная... Все наше благополучие пойдет псу под хвост.
Вон у Кторова сынок - наркоман. И лечить пробовали, и били - все без толку. На прошлой
неделе мамины кольца и серьги продал у "Топаза", видеомагнитофон по дешевке отдал...
Он лихо опрокинул третью рюмку и благодушно сел за стол, оглядывая жену.
- Такие вот, Аннушка, дела, - вздохнул он.
- А браслет с бриллиантом? - неожиданно спросила Анна
Леонидовна. - Его он тоже продал?
- А я откуда знаю? - пожал плечами Валерий Яковлевич. - Что мне Виктор
Николаевич рассказал, то я тебе и передаю.
Он задумчиво посмотрел на холодильник, потом искоса глянул на жену. Анна Леонидовна
старательно делала вид, что не замечает немых намеков мужа.
- Не нравится мне этот Маковецкий, - неожиданно сменила она тему. - Какие-то
серые у него стихи. Я в книжном магазине все его сборники выкупила. Целый день читала и
никакого удовольствия, кроме головной боли, не получила. И люди о нем не особо отзываются.
- Зато пробивной, - возразил Брюсов. - Был бы тряпкой, кто бы его печатал? А раз
печатают, значит, умеет человек за себя постоять. Поэтов много, печатают не всех. Если
человек печататься может, значит, способный он, такой в нашем мире выживет!
- Три тысячи... - вздохнула жена.
- А что делать? - философски ответил супруг. - Можно, конечно, что-нибудь и
подешевле подобрать. Но ты ведь помнишь, что Ашот Каренович всегда говорил: "Я не
настолько богат, чтобы покупать деловые вещи". На всю жизнь ведь берем, как говорится, на
вырост. А возьмешь что-ни-будь деловое, кончится все это ГПТУ или спецшколой для
дефективных детей, а я уже не при делах буду. Сама потом наплачешься!
- Шубу я себе хотела купить, - снова вздохнула Анна Леонидовна.
- А вот тут, милая, выбирать придется, - развел руками Валерий Яковлевич. - Либо
шубу, либо новую душу сыну. На все сразу моего магазина не хватит.
- Значит, берем? - прикинула Анна Леонидовна.
- Как скажешь, - благодушно сказал Брюсов.
- Тогда звони ему завтра с утра. - Анна Леонидовна встала и утицей прошлась по
кухне. - И вот еще что... Я сегодня, Лерочка, на рынке была, там народ капусту
свежую-мешками хватал. Серьезные люди брали. А милиционеры, те вообще всю свою будку
капустой доверху забили. Ты же знаешь, они свою зарплату по пустякам тратить не станут. Ты
бы позвонил Гиви, может, он знает, что там с капустой происходит! Вдруг неурожай какой или
наши идиоты по контракту все на Запад поставили!
- Завтра сразу же и выясню, - пообещал мэр супруге. - Прямо с утра. И этому...
реинкарнатору... с утра позвоню.
На кухню вошел озабоченный и хмурый Мишутка. Был он в серых шортиках и футболке с
изображением Микки-Мауса. Волосы на головке кудрявились. Немного посопев, он обратился
к отцу:
- У меня бумага кончилась. Надо купить.
- Завтра купим, Мишенька, - ответила за отца мать.
- И фломастеры, - строго глянул на нее сын. - Я Глазунова дорисовывать буду, такую
хренотень наш уважаемый классик изобразил, смотреть стыдно.
- Мишутка, - сказал прочувствованно Валерий Яковлевич. - Улыбнись, сынок. Что ты
хмурый такой, как бука?
- А чего радоваться? - пасмурно глянул на него мальчуган. - Тебе хорошо, принял сто
пятьдесят и кайфуешь. А тут мать хуже всякого жандарма. Три дня даже пивка не глотнул.
Живу, как в Туруханском крае. Ладно, - мужественно и стоически сказал он. - Вырасту,
тогда и оторвусь! Старчески сутулясь и заложив руки за спину, он ушел в свою комнату.
Анна Леонидовна застелила свежими простынями постель. Валерий Яковлевич лег и
включил телевизор, ожидая начала "Криминального канала". К его удивлению, про
кровожадных баранов в передаче ничего не было, видимо, зрителей предупредили еще в
последних известиях. Заявленную ОРТ "Полицейскую академию" Валерий Яковлевич смотреть
не пожелал, у него все фильмы на видеокассетах были, а по первому каналу комедию то и дело
прерывали рекламой прокладок с крылышками и пищевых кубиков "Галлины Бланка", которые
нормальный человек не взял бы в рот даже под угрозой расстрела.
Анна Леонидовна закончила свои домашние дела и грузно легла рядом. Некоторое время
она ворочалась и тревожно вздыхала.
Заявление сына встревожило родителей. Анна Леонидовна и Валерий Яковлевич молчали
и растерянно переглядывались. При голубоватом свете ночника лицо супруги бьйй" совсем
молодым. В уголках глаз Анны Леонидовны медленно набухали крупные, как дождинки, слезы.
- Оторвется, - подтвердила она слова сына. - Очень он у нас целеустремленный! Если
задумал, выполнит обязательно.
- Слушай, - Валерий Яковлевич хозяйственно положил руку на грудь жены, а может,
зря суетимся? Станет наш Мишутка большим художником вроде Шемякина, портреты наши
нарисует. Будем с тобой в Третьяковке висеть, а искусствоведы о нас рассказывать будут...
Грудь под его рукой мягко заколыхалась, и Анна Леонидовна, часто дыша, погасила
ночник и повернулась к стене.
- Ты права, Анечка, медлить нельзя, - по-своему понял ее волнение муж. - Завтра же
буду звонить. Надо спасать ребенка.
Однако они еще долго не могли уснуть и со страхом прислушивались к звукам,
доносящимся из комнаты сына. Михаил Валерьевич Брюсов по слогам и с нецензурными, но
меткими комментариями читал "Записки президента". Валерий Яковлевич облился холодным
потом - в семье рос отчаянный диссидент.
Глава 16
В сауне было жарко.
Куретайло постарался: на грубом деревянном столе лежала зелень, краснели помидоры и
сладкий перец, по тарелкам были разложены нежный розовый карбонад и копченая колбаса.
Желтел надрезанный копченый лещ, рядом с которым темнели стеклянными запотевшими
боками бутылки пива. В центре стола рядом с тонко нарезанным ржаным хлебом стояли две
бутылочки "Смирновской" - непременного украшения банного стола.
В углу на большом круглом подносе медленно закипал расписанный под "хохлому"
самовар.
Губернатор Царицынской области Иван Николаевич Жухрай закутался в простыню,
глотнул пивка и командным басом приказал терпеливо ждущему полковнику Иванову:
- Докладывай, орел ты наш краснознаменный. Что там Даосов, как себя ведет?
Полковник Иванов надел очки, потянулся к висящему на гвозде кителю, достал из
внутреннего кармана несколько листков бумаги и поправил простыню, оголившую грудь.
- Все читать или выборочно? - спросил он.
- Читай подряд, - приказал Жухрай и, глянув на наслаждающегося жизнью Куретайло,
добавил: - Посмотрим, посмотрим, на что еще годна старая гвардия - есть ли у нее порох в
пороховницах или песок из одного места сыплется.
Куретайло мелко покивал, соглашаясь с начальством.
- Даосов Борис Романович, - монотонно принялся зачитывать справку полковник
Иванов. - Родился в одна тысяча девятьсот пятьдесят восьмом году в Царицыне, отец умер,
мать - тоже, жена, считай, тоже для нашего героя умерла, она ушла от этого самого Даосова
еще до перестройки и до настоящего времени даже алиментов на сына не требует... Ну, дальше
почти по Маяковскому: жил, работал, стал староват. Последнее место работы в Царицыне -
НИИ производственной физкультуры... Комплексы гимнастических упражнений для рабочих
разрабатывали, - с недоброй усмешкой пояснил Андрей Андреевич. - Потом ему, похоже,
стыдно стало, и Даосов наш уехал. Тут информация скудная, ходят слухи, что он в Средней
Азии по монастырям буддийским скитался, вроде бы аж до самой Лхасы добрался.
- А где эта самая Лхаса находится? - простодушно полюбопытствовал Куретайло,
накладывая розовый ломтик карбонада на кусочек хлеба.
- Это по карте смотреть надо, - недобро сказал после некоторого молчания
милицейский чин. - В горах где-то, около Индии.
Куретайло хмыкнул.
- Ты не отвлекайся, - строго сказал полковнику Жухрай и еще строже глянул на своего
заместителя. - Тут, понимаешь, один дурак столько вопросов может задать, что сто мудрецов
на них не ответят. Валяй дальше!
Дальше... - Полковник зашуршал бумажками, подслеповато вглядываясь в них.
Несколько обиженный тем, что губернаторсравнил его с дураком, а начальника УЭП с
мудрецом, Игорь Дмитриевич Куретайло демонстративно налил себе чаю.
- Дальше Борис Романович опять появляется в Царицыне. - Полковник оторвался от
бумаг, укоризненно глянул на Куретайло и покачал головой. Заместитель губернатора с шумом
потянул чай из стакана.
Полковник поморщился и снова уткнулся в бумаги.
- Появился он, значит, в Царицыне, в квартирке своей ремонт сделал, потом поехал в
Москву. Там он встретился с российским ламой, вы его все знаете, он у нас в городе частенько
бывает. - Полковник отложил бумаги и снял очки. - А дальше он приехал с ламой в
Царицын, открыл ТОО "Мистерия жизни" и занялся этой самой вторичной переработкой душ.
Финансовое положение предприятия неплохое, даже можно сказать - хорошее, но особо
деньгами не сорит, разве что любовницей обзавелся. Такие дела, Иван Николаевич!
Жухрай лениво почесал грудь.
- Что за баба? - грубовато спросил он. - Соплячка небось какая-нибудь
смазливенькая?
Полковник Иванов голодным глазом обшарил стол. Куретайло даже на мгновение
показалось, что вместо глаз у полковника боевой лазер - под ментовским взглядом даже
сервелат выгибаться и сворачиваться стал.
- Почему же! - Андрей Андреевич соорудил себе многоэтажный бутерброд и принялся
неторопливо обкусывать его со всех сторон. "И в питании его подлая ментовская натура
проявилась, - подумалось Куретайло. - Вот так они, гады, фирму помаленечку и обкусывают,
пока до кассы не доберутся!" Полковник на взгляд заместителя губернатора внимания не
обратил, а невозмутимо продолжил:
- Знаем, что у него за любовница! Приятная во всех отношениях женщина -
Пригорницкая Наталья Константиновна, тридцать пять лет, вдова, живет на проспекте
Космонавтов. Не работает, конечно, что ей работать - у нее от мужа приличные сбережения
остались. Он у нее в РДС исполнительным директором по Новосибирской области работал, а
когда прокурорская проверка началась, очень удачно утонул на Бакалде, аккурат перед явкой к
следователю. Умеют же люди устраиваться! - вздохнул полковник. - И позору никакого, и
все наворованное в семье. Кто ж у покойника конфискацию проводить будет!
- А что, если помер, то конфисковывать уже нельзя? - неосторожно вклинился в
разговор Куретайло.
Жухрай пригвоздил его к месту тяжелым большевистским взглядом, покачал седой
головой и сказал, обращаясь к начальнику УЭП:
- Я же говорю, Андрей Андреевич, голодной куме - все хлеб на уме! Нам бы
президента хорошего, чтоб за олигархов не держался, вот тогда бы мы борьбу с коррупцией
повели! Иванов согласно кивнул и облизал пальцы.
Куретайло встал.
- Пойду окунусь, - сказал он независимо, словно и не слышал губернаторской реплики.
Жухрай проводил его взглядом и снова повернулся к полковнику.
- А как сейчас себя Даосов ведет? Ты говорил, что стреляли в него недавно?
Полковник Иванов кивнул.
- Было дело, - с непонятным весельем сказал он. - Но мы с этим разобрались. Пугали
его. Бородуля из группировки покойного Сени Абрамчика у него чего-то домогался. Ну, решил
я с этим Бородулей поговорить, вызвал его к себе. Вы не представляете, Иван Николаевич,
баран бараном, я даже представить не могу, как он рэкетирством занимался, кто ему, балбесу
такому, отстегивал!
- Ты его вразумил, конечно? - кивнул губернатор.
- Ну, я, конечно, старался, - с достоинством сказал полковник. - А пока я старался,
гражданину Даосову кто-то морду набил, когда он от любовницы своей выходил. Говорят,
прилично.
- Что же милиция не вмешалась? - нахмурился Жухрай.
- Утром дело было, его у дома пасли, он же на ночь у нее редко когда оставался. Такая
вот накладочка получилась, - вздохнул начальник УЭП и привычно разлил по стаканам
"Смирновскую". - Он у любовницы, у этой самой Пригорниц-кой, себя в порядок немного
привел и прямиком рванул... Куда вы думаете?
- Выкладывай, - хмуро сказал губернатор, задумчиво разглядывая стакан, словно
предполагая, что это не последняя неприятная новость, услышанная им сегодня.
- К нашему городскому голове Даосов отправился, - сказал Иванов. - Прямо домой к
Валерию Яковлевичу, на Чайковского.
Новость губернатора ошеломила.
- Та-а-ак, - сказал он и машинально выпил налитую в стакан водку. - А не ошиблись?
Может, там кто-нибудь из его знакомых живет? Чего ему у мэра делать?
Иванов с достоинством пригубил стакан.
- Вот и я говорю, - сказал он. - Что ему у Брюсова делать? Мошенничество это, Иван
Николаевич, а Брюсов его покрывает. Точно!
Жухрай оглядел закутанного в простыню Иванова.
- Ты мне скажи, Андрей Андреевич, - спросил он душевно. - Ты кого поддерживаешь
- меня или Брюсова?
Начальник УЭП прямо и преданно глянул губернатору в глаза.
- Иван Николаевич! - укоризненно сказал он. - Вас, конечно! Кого же еще? Я за вами
весь срок как за каменной стеной! Да вас с Брюсовым даже сравнивать нельзя! Кто Брюсов в
прошлом? Торгаш! А вы...
За недосказанным крылось многое. Царицынская область входила в "красный пояс", где
традиционно симпатизировали левым. Избрание на пост мэра города Брюсова было
неожиданным для всех. Многие объясняли это подкупом избирателей, кто-то клялся и божился,
что свое черное дело сделали концерты в пользу мэра, проводившиеся столичными поп-дивами,
поговаривали, что члены избирательной комиссии получили право еженедельно бесплатно
отовариваться в гастрономе, принадлежащем Брюсову, но были и твердо уверенные в том, что
область постепенно правела и выходила из пресловутого "красного пояса", и повторное
избрание зюгановского ставленника Жухрая на пост губернатора области уже полагали
политической ошибкой, а потому предрекали, что на новых выборах народ пойдет иным путем
и в области начнется активное строительство светлого капиталистического будущего. Не зря же
по указанию Брюсова на уличных стендах уже рисовали налогового инспектора, который,
вперив палец в проходящего мимо, сурово вопрошал: "А ты записался в частные
предприниматели?"
Признание полковника в верности коммунистическим идеалам и лично Жухраю капало
маслом в суровую и уставшую от политических баталий губернаторскую душу.
- Хорошо, - пробасил Иван Николаевич. - Я тебе верю, Андрей!
- Вообще этот Даосов странный тип, - сказал начальник УЭП, задумчиво хрустя
малосольным огурчиком. - По ночам на кладбище пропадает, с мужиками там непонятными
встречается. Попробовали к ним ближе подобраться, так ведь куда там! Прямо как и в самом
деле он туда за душами ходит! Да вы сами посмотрите! Вот он у Брюсова дома почти полтора
часа сидит. Выходит от него и садится в машину... к кому бы вы думали? К Макухину Леониду
Сергеевичу он садится! А кто он такой, этот Макухин? Член серьезной организованной
преступной группировки, которой руководит равнее судимый Корзухин по кличке Сакула. И
сам Макухин не безгрешен перед законом, в пятнадцатой колонии три года Оттрубил за
разбойное нападение на квартиру ювелира Айра-петяна! Нет, Иван Николаевич, вы прямо в
нужную точку нацелились. Получается, что этот самый Даосов является связным между
организованной преступностью и нашим уважаемым мэром.
- Не то, не то ты говоришь, Андрей Андреевич, - вздохнул губернатор. - Нет там
никакой связи с организованной преступностью. Глубже надо смотреть, дорогой ты мой
полковник!
Дверь в зал открылась, и на пороге появился Игорь Дмитриевич Куретайло. Был он до
пояса закутан в простынку, лицо было довольным, словно заместитель губернатора не из
бассейна, а из моря вышел.
- Хорошо! - крякнул он, подошел к столу и щедрой рукой плеснул себе в стакан. -
Температурка в парной - сгореть можно!
- Ладно. - Жухрай поднялся. - Пойдем и мы, Андрей Андреевич, окунемся малость,
попаримся немного.
Игорь Дмитриевич проводил их цепким взглядом, в котором едва заметно тлел
нехороший огонек. Голыми губернатор и милицейский начальник напоминали двух розовых
бегемотов. Прыгни они вдвоем в бассейн, наводнение случилось бы в сауне! "Тайны
мадридского двора, - злобно подумал Куретайло. - Нужны мне ваши секреты!" Лукавил
.Игорь Дмитриевич, сам себе он сейчас врал. Многое Куретайло дал бы, чтобы услышать, о чем
говорит губернатор с полковником. А ну как эта серая мышь докладывает сейчас губернатору о
взаимоотношениях его заместителя с "Аврорусом"? И ведь никогда не знаешь, какова на то
реакция губернаторская будет. Может просто к сведению принять, это еще полбеды. Но ведь
может и голову срубить в порядке борьбы скоррупцией в госаппарате. Решит, что его
заместитель вполне подходящая фигура для заклания! Игорь Дмитриевич нервно плеснул себе
водки, прислушался к гулко бубнящим голосам в бассейне. Слава Богу, больше говорил
губернатор. Правда, все это еще ничего не значило, полкаш уже мог доложить про "Аврорус",
пока он в сауне парился, а теперь вытягивается в воде, указания выслушивает. Куретайло
осторожно подошел к двери и приоткрыл ее. Голоса стали громче, но гулкое эхо искажало
смысл слов. "Секреты! - мрачно хмыкнул Куретайло, возвращаясь к столу. - А
руководителем избирательного штаба меня назначил! Ведь не выберут его во второй раз,
Брюсов голоса перехватит. Где народ перекупит, где с комиссиями договорится. Сунут пачку
бюллетеней, и прощай "красный губернатор"! Тем более и тенденция сейчас по стране такая
пошла. После последних-то выборов".
О том, что всех его старых знакомых по Москве время отодвинуло от реальной власти,
Куретайло старался не думать. Куда хуже было проиграть выборы в области. Придет новый
губернатор со своей командой, прикажет Игорю Дмитриевичу выметаться из кабинета, да еще и
в старых делах копаться начнут. Подобная перспектива пахла не просто неприятностями, а
ба-а-альшими неприятностями, вплоть до отсидки в колонии строгого режима. Замечательная
жизнь пошла, сиди и прикидывай, кому первому мысль в голову придет тебя посадить -
друзьям или врагам?
Настроение у Куретайло окончательно испортилось, и он снова плеснул себе водки.
Выпил, подумал и захрустел сладким перчиком.
"А может, мне к Брюсову переметнуться?" - мелькнула в голове пьяная мысль.
Он посидел немного, обдумывая мысль. Чем больше он ее обдумывал, тем больше она
ему нравилась и вместе с тем пугала. Предательство - вещь тонкая, тут главное правильный
баланс найти, чтобы с каната не сорваться. Правда, возможное свое поведение Игорь
Дмитриевич предательством даже в мыслях не называл. Тактика! Варианты поведения для
достижения стратегической цели.
О том, что начальник УЭП полковник Иванов эту тактику избрал уже давно и владел ею
куда лучше него, Куретайло как-то и не подумал. И зря! Игорь Дмитриевич был бы куда менее
самонадеян в своих планах, если бы знал, что основополагающим принципом работы органов
внутренних дел был принцип курятника, где главным было вовремя клюнуть ближнего и еще
более своевременно нагадить на нижнего.
И никто из собравшихся в сауне даже не подозревал, что в доме мэра Царицына Брюсова
именно в это время совершалось великое таинство реинкарнации.
Впрочем, чего там греха таить - таинство это прошло обыденно, словно укол в районной
поликлинике. Да, собственно, это и были уколы: Борис Романович Даосов кольнул спящего
Мишутку одной иглой, потом другой, протер попку всхлипнувшего ребенка загодя
приготовленной ваткой со спиртом и выпрямился, бережно укладывая иголки в специальную
коробочку.
- Ну вот и все, - сказал он. - Теперь придется денек подождать, пока душа
Маковецкого на общий нервный ствол не привьется. Все-таки не чистый обмен, подселение.
Вроде по эктоплазме души совпадают, но приболеть немного может!
- Доктор, - робко спросила Анна Леонидовна, влажными глазами глядя на Даосова. -
А это не вредно?
- Я, Анна Леонидовна, не доктор, - объяснил Даосов, моя руки над раковиной. - Я
реинкарнатор!
- Я к тому, что Мишеньке это не повредит? - настойчиво переспросила женщина.
- Дети обычно перенос души легко воспринимают. - Борис Романович тщательно вытер
руки, небрежно принял от Брюсова .пухлую пачку купюр. - В крайнем случае немного
температурка поднимется. А вообще это абсолютно безопасно.
Анна Леонидовна с видимым облегчением вздохнула. Валерий Яковлевич засуетился.
- Тогда прошу к столу, - радушно пригласил он. - Как говорится, кончил дело -
гуляй смело! Аннушка, ты стол накрыла?
- Накрыла, - сказала женщина, присаживаясь на постель и заботливо трогая лобик
ребенка. Лобик был холодным.
Мужчины прошли в гостиную. На маленьком столике стояла бутылочка кизлярского
коньяка, солнечно желтел прошлогодний узбекский виноград, зеленели пучки петрушки и
кинзы. В этот день, говоря словами классиков, Бог послал Валерию Яковлевичу нежнейшую
буженину, сырокопченую колбасу, приготовленную для избранных на местном мясокомбинате
из трех сортов мяса, и гусиный паштет. В больших стаканах зашипела, покрываясь мелкими и
частыми пузырьками, заботливо наливаемая минералка.
- Я вот о чем хотел поговорить, Борис Романович, - сказал после первой обязательной
рюмки Брюсов. - Вам не хочется заработать по-настоящему? Я имею в виду крупную сумму.
Скажем, сто пятьдесят - двести тысяч долларов?
Даосов почесал бороду.
- Ох, Валерий Яковлевич, - сказал он, грозя хозяину пальцем. - Я вижу, вы из породы
искусителей. И что же для этого нужно сделать? Основать новый "Русский Дом Селенга"?
Ограбить казначейство?
- Я тут слышал, вы души скупаете, - сказал Брюсов, задумчиво разглядывая пустую
рюмку в своих руках. - Значит, приличный запасец имеете. Так вот, я хочу спросить, а нельзя
ли сделать так, чтобы они на выборах губернатора за меня проголосовали?
Предложение было столь неожиданным, что Даосов едва не подавился виноградиной.
- То есть как? - оторопел он.
- Именно так. - Брюсов снова бережно наполнил рюмки. - Вы, значит, садитесь,
подсчитываете общее количество имеющихся у вас душ, уточняете фамилии, а я со своей
стороны организую, чтобы они проголосовали безо всяких там наблюдателей. Скажем, в
избирательном участке для бомжей. Или в больницах. Ну как?
Борис Романович ошалело смотрел на хозяина дома.
- Вы с ума сошли! - Он вдруг почувствовал легкое головокружение. - Вы же должны
понять, что это души мертвых! Понимаете, мертвых! Как же они могут за вас голосовать?
Валерий Яковлевич с мягкой укоризной посмотрел на реинкарнатора. Обычно так смотрят
врачи, когда язвенник или больной после резекции желудка спрашивает, можно ли ему пить по
праздникам.
- Я понимаю, - сказал он. - Мертвые души. Вот они-то мне и нужны. Милое дело для
выборов. С живыми хлопот много, их обиходить надо, увлекать, пенсии с пособиями вовремя
выплачивать. А городской бюджет, между прочим, не резиновый, в нем на всех денег не хватит.
- Вы все-таки не понимаете, - пробормотал Даосов. - Странно даже слушать вас.
- Да что тут странного! - Валерий Яковлевич придвинул свое кресло к
реинкарнаторскому. - Вот скажи, ты пионером в детстве был?
- Был, - признался Борис Романович.
- И в комсомол, наверное, вступал? - продолжал расспросы мэр.
И на этот вопрос Даосов вынужден был ответить утвердительно.
- В партии состоял? - не унимался хозяин дома.
А вот чего не было, того не было! Не состоял Даосов никогда в партии, он же итээром
был, а на них всегда в КПСС твердый лимит держали, боялась партийная верхушка, чтобы не
разбавили они ненароком склонную к диктатуре кровь пролетариата.
- Ладно, не в этом дело, - сказал Брюсов. - Пусть ты в партии не был. Все равно, разве
тебе строем жить не надоело?
- Не знаю, - неуверенно сказал Борис Романович. - Всю жизнь учили, что "вместе
весело шагать по просторам и, конечно, распевать лучше хором".
- Но ты ведь в индийских церквях обучался, - нетерпеливо сказал Валерий
Яковлевич. - Там ведь тебя учили, что главное - это свобода индивидуальности, так?
Борис Романович с тоской вспомнил свое затворничество в кельях дацанов,
сопровождаемое круглосуточным распеванием мантр, полуголодное существование на цампе и
родниковой воде и покачал головой. Собеседник понял его по-своему.
- Сам видишь, чего коммуняки в стране натворили, - с привычным гневом сказал он. -
Нищая страна, живем как в казарме... Умному человеку инициативы проявить было нельзя,
карательные органы меры принимали. Ну, что Жухрай? Ставленник недобитой партократии,
большевик твердолобый, до сих пор только и умеет, что отнять и между своими разделить.
Разве с такими светлое будущее построишь?
Он положил руку на плечо гостя.
- Время требует к власти новых людей, - сказал он. - Не обремененных грузом
прошлого. Поэтому я и протягиваю тебе, Борис Романович, руку. Ты мне поможешь, я, как
водится, - тебе. Внакладе не останешься.
- Так чем же я тебе помогу? - перешел на "ты" и Даосов.
- Душами, дружища", душами! - Мэр присел, вновь наливая в маленькие рюмки
пахнущий шоколадом коньяк. - Найдем народ, у меня людей в городской администрации
хватает, подсадим им твои души, чтобы проголосовали наши, как говорится, безвременно
павшие. Главное, чтобы они как нужно проголосовали! Ведь что важно, мой друг, важно, чтобы
подписи в списках голосующих подлинные были. Жухрай, если проиграет, каждую запятую
обнюхивать станет, блох, понимаешь, выискивать!
- И наткнется на то, что проголосовавшие за вас люди давно уже в могилах лежат! - с
энтузиазмом подхватил Борис Романович. - Плохо продумали, Валерий Яковлевич! Ничего не
получится.
Чело Брюсова омрачилось.
- А если я им через паспортное справки выправлю? - спросил он осторожно, словно
мартовский лед ногой пробовал.
- А прописка? - возразил реинкарнатор.
- Об этом я как-то не подумал, - признался мэр, с уважением глядя на собеседника. -
Но идея хороша, а значит, и выход должен быть. Так я могу рассчитывать на вашу помощь?
- Надо подумать, - уклончиво сказал Даосов, вставая из-за стола.
- Надо подумать, - согласился хозяин дома, провожая его к выходу. - Тут вы правы,
надо серьезно подумать.
Пусть думает. Иногда это даже полезно.
А от себя заметим:
...Поділитися у соцмережах
