Жанр: Фантастика
Реинкарнатор
...а у Сени оказалась такая черная, что ее, говорят, всем
персоналом Чистилища всеми известными препаратами уже неделю отбеливали, но даже
пятнышка светлого обнаружить не смогли.
Даосов положил трубку и жестом показал Елене Владимировне, что брать трубку не
стоит. Почти сразу же телефон зазвонил вновь и звонил, не переставая, все две установленных
ГТС минуты, потом замолчал, вновь взорвался трелью тревожных звонков, и только на третий
раз звонивший понял, что хозяин телефона трубку не возьмет.
- Борис Романович, - сказала Леночка. - А к нам мент вчера приходил. По борьбе с
экономическими преступлениями.
- Он сказал, что ему нужно было? - спросил Даосов, не испытывая, впрочем, особого
испуга. Нарушений в своей деятельности он не видел, а документы ТОО были в полном
порядке.
- Ничего не сказал. Посидел немного, потом ему на пейджер сообщение скинули, и он
ушел.
- Старый или молодой? - поинтересовался Даосов.
- Молодой, - сказала Леночка, подумала немного и нахально добавила: -
Симпатичный... Он тут данные свои вставил. - Леночка взяла со стола визитную карточку и с
выражением прочитала: - Глазков Игорь Дмитриевич, страрший оперуполномоченный.
- Бог с ним, - сказал Даосов. - Понадобимся - сам придет!
Он оглядел присутствующих.
- Ты, Иван Дмитриевич, погоди, - сказал он. - У нас с тобой разговор долгий будет.
Давай я пока с остальными разберусь. Кто здесь у нас с завода "Аврора"? Справки на
родственников привезли?
Невысокий остроносый мужчина лет сорока мелко закивал и с готовностью принялся
раскладывать перед хозяином кабинета бумаги. Даосов небрежно просматривал их, откладывая
нужные в сторону. Бумаг было много, похоже было, что клиент принес весь семейный архив.
- А где заключение терапевта? - спросил Даосов.
- Завтра будет готово, - признался посетитель, по-детски шмыгая носом.
- А документы из ВПЭЛС?
- С лесного хозяйства? Не дают, бюрократы, - пожаловался клиент. - Пальцем у виска
крутят, за психа держат. А вы сами, Борис Романыч, такую справку у них взять не можете? Я
бы доплатил!
- Пятьдесят долларов, - сказал Даосов. - Можно рублями по сегодняшнему курсу.
Сами понимаете, непредвиденные расходы...
- А то... - уныло согласился остроносый. - Я понимаю, Борис Романыч, за так сейчас
и птичка не чирикнет!
Работа Даосова синекурой не была. Ну кто бы поверил, что за умеренную плату он
занимается переселением душ, или, по-научному, - реинкарнацией? Большинство нормальных
людей относились к Даосову с понятным недоверием и иначе как шарлатаном и жуликом не
называли. Служители правоохранительных органов, случалось, заглядывали, но, убедившись,
что Даосов действует на вполне законных основаниях и даже имеет медицинский сертификат,
быстро теряли к его конторе всяческий интерес, едва только выясняли, что налоги он платит
исправно и исполнителем заказных убийств не является. А ведь мог, черт возьми, знаем мы эти
самые переселения душ! Правда, не раз уже отмечалось знающими людьми, что человечество
состоит из умных и дураков. Если первые недоверчивы, то вторые являли абсолютную
противоположность умным и были основной клиентурой товарищества Даосова. Поскольку
дураков в мире всегда значительно больше, чем умных, то в иные дни от клиентов отбоя не
было, и желания у этих клиентов были самыми невероятными. Такими, что порой Даосову
посетителей и отговаривать приходилось, предлагая варианты попроще, а следовательно, и
подешевле.
В этот день после обеда посетителей было немного. Обговорив дополнительные условия и
отправив клиентов за недостающими документами, Даосов выслушал рапорт своей
компаньонки о телефонных звонках и визитах и великодушно отпустил ее домой. Тем более что
и самому ему в свете, как говорится, последних событий задерживаться на рабочем месте
абсолютно не хотелось.
Подумав немного, Даосов решил отправиться к своей недавней знакомой Наталье.
Конечно, как обычно, здесь все должно было завершиться обязательной постелью, но по
крайней мере там можно было отведать китайскую кухню, в которой Наталья достигла
определенных успехов, а во-вторых, самостоятельна она была в любви не в меру, поэтому
обязательных ритуалов Даосов при всем желании ни разу соблюсти не сумел. Можно было не
сомневаться, что от случившихся неприятностей она Даосова сумеет отвлечь без особых
усилий.
Есть женщины, которые созданы для семьи, и только для семьи. Со дня своего замужества
- а оно обычно бывает ранним - они безропотно тянут нелегкую женскую лямку, рожают и
воспитывают детей, тащат с базаров в тяжелых авоськах капусту, картофель и мясо, которым в
их умелых руках предстоит превратиться в роскошные блюда. Они ходят в школы на собрания,
стирают в свободные от работы ночи, гладят, не отрывая глаз от экрана телевизора и
сопереживая героиням мексиканских сериалов, воскресными днями не разгибая спины
вкалывают на дачах, а осенью круглосуточно - словно маленькие консервные заводы -
закручивают соленья, компоты, аджику, обмениваются рецептами джемов и варений, а в
перерыве между этими обязательными домашними делами еще ухитряются забежать в
парикмахерскую, купить в магазине недорогие и потому не обременяющие семейный бюджет
духи, отремонтировать вздумавшие поползти колготки, прибраться в квартире, починить утюг
и стиральную машину и, наконец, в редкую минуту уснуть прямо в очках, слепо уставившись в
экран телевизора, где демонстрируется увлекательный детектив.
Вырастив детей и удержав от падения в пагубную алкогольную бездну мужей, они
незаметно стареют, вечерами сидят у подъездов и ведут долгие беседы ни о чем с такими же,
как и они, постаревшими соседками.
Но есть и другая категория женщин. Они не предназначены для домашнего уюта, они не
предназначены для воспитания детей, они просто не умеют этого. Поэтому такие женщины не
торопятся обзавестись семьей, их трудно заманить на базары, и на дачах они никогда не гнут
под палящими лучами солнца гибкие стройные спины. И на родительские собрания, если они
все-таки обзавелись детьми, их лучше не приглашать - у них всегда и во всем останутся
виновными педагоги, которые по своей природной тупости не могут найти подход к их
очаровательным и разумным отпрыскам. Впрочем, дети у них появляются либо слишком рано,
когда эти женщины не понимают, чем это грозит, либо тогда, когда мотыльковая жизнь их
приближается к периоду утраты крылатой легкости и женщина по утрам начинает напоминать
гусеницу, которая забыла с вечера смыть свой разноцветный грим. С самого своего рождения
эта категория женщин чувствует себя созданной для счастья и для полета, они обожает
хорошую косметику, прекрасные духи, великолепное белье и колготки и считают, что они этого
достойны. При этом доходы мужа их интересуют не более чем прошлогодний снег если муж не
способен достойно обеспечить свою очаровательную жену - считают они, - то это могут
сделать любовники. К любовникам эти женщины относятся как к необходимому атрибуту
жизни, ведь они не мыслят себя без любви, тусовок в ночных клубах и ресторанах, а летний
период своей мотыльковой жизни предпочитают проводить на морском побережье, желательно
подальше от родимой земли.
Надо сказать, что красота этих мотыльков привлекает? многих жу... я хотел сказать -
мужчин. В попытках добиться их благосклонности мужчины порой идут на все, даже с риском
быть на долгие годы отлученными от свободного мира, где эти красивые бабочки встречаются.
Честно говоря, к знакомству с Натальей Даосов особых усилий не прилагал. Как-то само
все получилось. Даосов сейчас даже под угрозой расстрела не смог бы вспомнить, где он с
Натальей познакомился. Ну не на футбольном же поле! И на уличное знакомство Наталья бы
никогда не пошла. Значит, оставался какой-то кабак, но какой? Впрочем, никакого значения это
не имело. Странное дело: особым умом Наталья не блистала, а вот ореол вокруг нее
бесцветно-серым не был. Наоборот, наблюдалось вокруг нее какое-то разноцветное
мельтешение, словно Наталья всю свою жизнь прожила в огромном мыльном пузыре.
В постели они оказались в первый же вечер. Даосов не мог сказать, что это было
великолепно, но и плохо ему не было, благо, что командовала в постели именно Наталья, и туг
уже было не до обрядов и ритуальных упражнений. Ближе к полуночи женщина села,
по-мужски расставив длинные стройные ноги, достала из сумочки и закурила длинную
коричневую сигарету и, небрежно потрепав курчавые волосы на груди Даосова, сказала: "А ты
ничего, старичок! Я думала, будет хуже!" Груди у нее были красивые, да и сама Наталья была в
прекрасной форме, сроду бы ей никто не дал тридцать пять лет, от силы тридцать, не более.
Они начали встречаться. Обычно инициативу проявляли Наталья, она звонила Даосову на
работу и хрипловатым голоском своим спрашивала: "Ну что, старичок? Токсикоз не замучил?
Или ты меня бросить собрался? А может, жениться задумал." Жениться Даосов не собирался,
ему первого опыта вполне хватило, чтобы вторично с ума не сходить. Взаимоотношения с
Натальей его вполне устраивали, тем более .что и она от него ничего сверхъестественного не
требовала и в бюджетные рамки реинкарнатора укладывалась без особого труда; время от
времени Даосов дарил ей золотой перстенек, цепочку или шубку, а так они больше походами в
рестораны увлекались, пару раз в месяц на спектакли НЭТа или музкомедии похаживали да на
концерты заезжих эстрадных звезд, которые в поисках зелененьких и до Царицына добирались.
Леночка, несомненно, подслушивала их разговоры, потому что на Даосова поглядывала с
веселым недоумением, а встретив их с Натальей в бывшем Доме политпросвещения на
очередном концерте, так выразительно оглядела даосовскую любовницу, что и гадать не стоило
- сравнивала, и сравнение это получалось не в пользу Натальи. Впрочем, до явных
подтруниваний Леночка в разговорах с шефом не опускалась, выше себя ставила. А сам Даосов
на темы любви и дружбы с компаньонкой не разговаривал, да и не знал он что у него за
взаимоотношения с Натальей - на любовь не особо похоже, но и откровенным блудом назвать
было нельзя. Разумеется, о профессии своего любовника Наталья знала. Сомневалась, конечно,
и иногда даже приговаривала: "Ох, Боренька, загребут тебя однажды за бессовестный обман
россиян! Ты, котик, в Уголовный кодекс заглядывал? Примерял к себе статеечки из него?"
Даосов фыркал на нее, а однажды не выдержал, прямо почти из постели притащил ее в офис,
достал из сейфа заветную шкатулочку и принялся демонстрировать любовнице коллекцию душ.
Похоже, Наташа из его объяснений мало что поняла, но игра ореолов и ее заворожила. Уже
дома, после демонстрации Даосовым своих возможностей, она внимательно прочитала устав
его предприятия, покачала головой и тихо спросила:
- Боренька, ты мне честно скажи - можешь?
- Могу, - честно сказал Даосов.
Наталья капризно поморщилась.
- Я не о том, - сказала она. - Это я и без твоих слов вижу. Ты мне честно скажи, ты
действительно души переселяешь? Или для понтов все это, чтобы капусты на жизнь срубить?
- Говорят тебе, все на самом деле, без обмана, - досадливо сказал Даосов. - Я же тебе
не Алан Чумак, чтобы мозги людям пудрить!
- Боренька, - женщина вытянулась на диване, стервозно давая обрисоваться всем
самым соблазнительным изгибам своего тела, - а если со мной что-нибудь случится, ты меня в
кого переселишь?
Даосов оценивающе оглядел женщину.
- А как ты сама думаешь? - спросил он.
Наталья села на постель, взяла со столика сигарету и закурила.
- Я понимаю, что ты сам не все это решаешь, - сказала она, насмешливо попыхивая
дымом в бороду Даосова. - Но для тех, кто тебе бабки платит, ты ведь все по-другому
решаешь? Ты ведь им навстречу идешь? - Она засмеялась и сво-бодной рукой пошлепала себя
по длинному красивому бедру. - Слушай, котик, а давай я с тобой тоже договор заключу? Тебе
ведь все равно, с кого деньги брать? А я заплачу, честное слово, котик, заплачу. Я не хочу в
кошки. Даосов, я не хочу, чтобы каждый ободранный уличный самец на меня право имел. Я
женщиной хочу быть! Понимаешь, котик, женщиной! Можешь?
Даосов лег рядом, задумчиво глядя в потолок.
- Это я и без договора могу, - сказал он. - Только что изменится?
- Гад ты все-таки, Даосов! Сволочь! Она тычком затушила сигарету в пепельнице,
обеими руками огладила свои круглые груди и, щурясь, сообщила:
- Ты мне, котик, сейчас сам свои услуги предлагать будешь. В обмен на жизнь! - И
уселась верхом, растопырив в стороны круглые красивые колени. А в глубокую теплую
ложбину между ними лучше было и не заглядывать...
В этот вечер Наталья ничего особого не готовила, и они обошлись бутылкой "Поручика
Голицына" и коробочкой конфет "Рафаэлло".
Наталья ловко выскользнула из-под любовника, села, прижавшись спиной к ковру, и
закурила.
- Боря, - спросила она, поглаживая плечо медленно приходящего в себя Даосова. - У
тебя неприятности?
- С чего ты взяла? - судорожно выдохнул Даосов.
- Ты словно торопишься куда-то, - задумчиво выпустила струйку голубоватого дыма
любовница.
- Тебе было плохо?
- Да нет... - Она прохладной ладошкой прошлась по волосатой груди Даосова. - Я за
тебя волнуюсь, все-таки жаль такого спонсора потерять...
- Все нормально, - сказал Даосов. - Ты мне здорово помогла.
- Да? - Наталья положила сигарету в пепельницу и легла, обнимая Даосова свободной
рукой.
- Перестань, - сказал Даосов. - Ты ведь не хочешь, чтобы я прямо в постели загнулся?
- Ах какие мы нежные, - засмеялась любовница, - Ну, иди ко мне, котик, иди ко мне!
В общем, отвлекла его Наталья от печальных и тревожных размышлений и даже
некоторое душевное равновесие восстановила.
А что? Даже врачи рекомендуют заниматься этим регулярно, объясняя, что таким образом
снимаются стрессы и снижается возможность сердечно-сосудистых заболеваний. В индийской
же философии это занятие вообще возведено в ранг искусства. Кто не верит, может купить в
книжном киоске и почитать "Камасутру".
И хорошо понятно, в чем дело.
Всем хочется быть спокойными и здоровыми.
Глава 8
Домой Даосов вернулся уже в сумерках. Наталья, правда, пыталась его удержать, но
что-то подталкивало Бориса Романовича побыть сегодня дома в одиночестве. У Натальи всегда
хорошо, но дом... Сами понимаете, дом, милый дом! По пути на него никто не покушался, и
вечер был прекрасным, разве что приятная и понятная всякому мужчине сладкая усталость
томила Бориса Романовича и манила обещаниями маленьких домашних радостей. Квартал был
пуст, около подъездов уже никто не сидел. Хотелось войти в квартиру, согреть чаю и без
лишних вопросов и требований у телевизора посидеть. А с Натальей спокойно посидеть у
телевизора невозможно, уж в этом-то Даосов был убежден.
Во дворе было тихо. Только на крыше душераздирающе орали кошки - похоже, делили
территорию. В зелени деревьев сонно попискивала птичья мелочь. В окнах домов горе-яи огни.
В беседке сидели несколько молодых бездельников, украдкой прикладываясь к какой-то
бутылке. Бренчала гитара. Даосов поравнялся с беседкой, и молодой нахальный голос тотчас
развязно и нетерпеливо спросил:
- Мужик, у тебя закурить не будет?
- Да когда же вы накуритесь? - не поворачивая головы, пробормотал Даосов.
- Ты чё, мужик? - радостно возгласил все тот же голос. - Борзой или голодный?
В беседке завозились, звеня, покатилась пустая бутылка, и пьяные голоса уныло
забубнили:
- Ты чё, Валет, вальтанулся, что ли? Не видишь, кто идет?
- А пусть не выделывается! Я только закурить хотел, чё он, козел, выступать начал?
- Да это ведь карнач, дебил! Я его знаю, он в нашем доме живет. Ты бы еще у мента
закурить спросил!
В беседке замолчали, потом первый подросток ломким голосом неуверенно и с некоторым
испугом сказал:
- Подумаешь, цаца какая - карнач! Да Бородуля ему быстро чавку поправит! Сам
слышал, он на базаре хвалился, что этот твой карнач перед ним на цырлах бегать будет!
Подходя к своему подъезду, Борис Романович машинально поднял голову и посмотрел на
окна своей квартиры. Света в квартире, понятное дело, не было, некому было, черт побери, свет
зажигать в квартире холостого человека!
У самой крыши, поскрипывая, покачивалась на талях строительная люлька, которой
Даосов искренне обрадовался. Похоже, начальник жэка умел не только обещания давать, взялся
наконец, стервец, за ремонт крыши.
Есть не хотелось, а вот чай Даосов заварил. Хорошая получилась заварка, как у еврея из
известного анекдота. Борис Романович долго и с наслаждением пил чай на кухне. Чаек, надо
сказать, в этот раз действительно получился отменный! А секрет хорошего чая был прост -
заварки не надо жалеть. Даосов подумал и налил себе еще одну чашку. Прихлебывая
ароматный напиток, он снова принялся вспоминать и осторожно обдумывать последние
события. Не нравилось ему то, что происходило вокруг него и его предприятия. Чернокожий за
рулем, слухи о заказе Даосова, которые, похоже, дошли уже до душеприказчиков на всех
кладбищах города, теперь эта идиотская охота, которую на реинкарнатора устроил мафиози
местного пошиба по кличке Бородуля... Надо же такое придумать, на цырлах он бегать
заставит... Посмотрим, кто перед кем на этих самых цырлах будет. И будет ли вообще бегать.
Но что-то за всем этим скрывалось, и это что-то было не очень приятным для Бориса
Романовича. У всего есть своя причина. Иногда она бывает следствием событий, случившихся
ранее. В чем крылись причины и следствие начавшихся у него неприятностей. Даосов никак не
мог сообразить. Ничего он понять в происходящем не мог, ни-че-го! И сон этот вчерашний с
Ангелом... Глупый сон, можно подумать, что у верхних только и забот, что за "голубых"
заступаться! Дикость какая-то! В конце концов, он же не со зла этот фокус выкинул, из
любопытства элементарного! Кто же знал, что они именно так и получаются! Даосов нервно
хлебнул чайку и снова задумался. Надо будет газетки рекламные посмотреть, вдруг где-то
поблизости и в самом деле конкурент объявился. Может, даже души скупать начал, избавь нас
Брахма от такого конкурента! Каждый знает, кто у нас души скупает и для каких целей!
За окном слышались какие-то поскрипывания, но Даосов на них внимания не обращал -
наслаждался чаем, сосредоточенно размышляя о последних событиях. И напрасно. Потому что
все эти поскрипывания имели непосредственное отношение к нему и его квартире. Рядом с
окном что-то гулко ударилось в стену, и за стеклом непонятно кто произнес застуженным
басом.
- Романыч, ты дома?
Вопрос был чисто риторическим, тут же за окном с удовлетворением отметили:
- Дома... Что же ты, Боря, телефон не берешь, когда серьезные люди звонят? Не
уважаешь... Не знаешь, ты, Боря, Бородули. Если Бородуля что-то решил, то будь спокоен, он
своего добьется!
В окно сунулась жутковатая рожа, прилипла к стеклу, расплющив щеки и нос, и
внимательно уставилась на спокойно пьющего чай Даосова.
- Чай пьет, - насморочно и грустно констатировала рожа. - А порядочные люди
должны на строительной люльке у окна болтаться. Не уважаешь, значит, Бородулю? Даже
разговаривать не желаешь, да? Бородуля не гордый, Бородуля даже дверей вышибать не будет,
он согласен и на то, чтобы за твоим окном в люльке повисеть... Молчишь?
Трудно разговаривать, когда горячий чай пьешь да еще при этом представляешь, что
веревка на блоке строительной люльки совсем уже перетерлась, на честном слове держится, на
честном Бородулином слове, обещал же, гадюка стриженая, что по вечерам ломиться не будет.
Борис Романович сосредоточенно пил чай и вспоминал мантру, что оберегала домашний очаг.
На окно он старался не смотреть.
- Эх, Романыч! - с обидой возгласил за окном Бородуля. - Я же не за себя прошу, мне
за братву обидно! Знаю, что можешь, вижу, что не хочешь, вот только понять не могу -
почему?
То ли веревка на блоках действительно стерлась и оттого люлька под окном квартиры
Даосова висела на соплях, то ли Бородуля сделал неверное движение, или все-таки мантра,
произнесенная Борисом Романовичем, оказала свое магическое воздействие, но за окном вдруг
загремело, Бородуля истошно завопил, взмахнул руками, и его перекошенное рыло дернулось
вниз, с визгом проехалось по стеклу, а потом и вовсе пропало.
- Смотри, Романыч! - донеслось из-за окна запоздалое предостережение.
Даосов воспользовался приглашением, поставил чашку на стол и вышел на балкон. На
цветочной клумбе среди груды досок, некогда бывших люлькой, пытался встать и приглушенно
матерился Бородуля. Одновременно он норовил погрозить кулаком даосовскому окну, но, как
это обычно бывает, делать сразу два дела ему удавалось плохо, гораздо успешнее он делал
третье - вытаптывал расползающимися ногами невзрачные и чахлые от городской пыли
цветы, посаженные по весне заботливыми соседями. С других балконов за поведением
Бородули с интересом наблюдали жильцы дома. В этот раз дело, правда, обошлось без
комментариев, все завороженно прислушивались к высказываниям Бородули, который щедро
использовал богатство русской ненормативной лексики. Богат и могуч был в его изложении
великий русский язык! Даже соседи, высадившие цветы, и те со своими нелестными
высказываниями не вылезали, понимали, что Бородуле они не конкуренты.
Даосов, невольно улыбаясь происходящему и собственным мыслям, плотно закрыл двери
на балкон и вернулся на кухню. Нет, с этим Бородулей надо срочно что-то делать.
Прямо хоть к Яме обращайся. Борис Романович представил себе хмурое чугунное и
безразличное лицо Ямы и помрачнел. Не было у него никакого желания по собственному
почину общаться с этим жутким и неприветливым божеством. И все-таки что-то надо делать. В
конце концов, не в милицию же с жалобой идти! Да и чем эта милиция могла помочь Даосову?
Ну посадят они этого дурака на пятнадцать суток за хулиганство. Что это - положение спасет?
Да и не верилось Даосову, что милиция станет к такой крутизне административные меры
принимать, у таких обычно и в милиции все схвачено. Нет, с Бородулей следовало разобраться
раз. и навсегда. А заодно и со всей бородулинской командой. Стадо козлов! Даосов неожиданно
развеселился. Действительно, стадо козлов. Черно-белых и бородатых козлов. А еще лучше -
ишаков. Маленьких серых осликов. И ведь были прецеденты, были! Вон, Иисус в стране
Гергесинской души двух бесноватых почистил, а изгнанных бесов вселил в стадо свиней. А те
бросились с крутизны в море! И проблем у людей сразу уменьшилось! Борис Романович налил
себе еще чашку ароматного чая и прошел в комнату. Дистанционка лежала на диване, и нажать
на клавишу оказалось секундным делом. На загоревшемся экране в студии, напоминавшей
кабинет кремлевского чиновника, телеведущий Владимир Певзнер сумрачно и обреченно
допрашивал какого-то бритоголового золотой цепочкой на шее. Цепочка тянула граммов на
четыреста и немилосердно натирала шею. Бритоголовый то и дело поправлял ее левой рукой с
синими от выколотых перстней пальцами, поэтому на вопросы телевизионного ведущего
отвечал с заметными запинками. Был он в роскошном малиновом пиджаке, но без галстука.
Понятное дело: надень он галстук, цепочки бы видно не было.
- Но ведь истинный капитал кроется в теневой экономике? - напористо интересовался
ведущий.
- Бабки? - Бритоголовый привычно поправил золотую цепь и нахально сверкнул
золотой фиксой в объектив. -Братан, ты же сам знаешь у кого сейчас бабки,-Не у учителей же!
Бабки всегда были у деловых. Денежки, Вован, всегда фартовых любили!
- Но ведь эти деньги можно привлечь для оживления и развития экономики страны? -
продолжал настаивать телеведущий. - Создать такую ситуацию, когда деловым людям было
бы выгодно ввозить в Россию капитал, а не вывозить его из страны?
Бритоголовый подумал. Видно было, что для него это непосильное занятие,
бритоголовому легче было бы показать этому самому Певзнеру что-нибудь из приемов каратэ
или элементарного бокса. Или просто, без особых хитростей, морду набить, чтобы
интеллигентностью своей не хвалился.
- Ну, Вован! - Бритоголовый снова без особой нужды поправил цепочку, потом
застегнул ворот рубахи на верхнюю пуговицу. - Ты... это... как спросишь! Кто же бабки в
чужой общак вложит? У этого... у президента... у него своя кодла, а у нас, сам понимаешь, -
своя! Им баксы доверишь, сам рубли считать начнешь.
- Но ведь можно сделать так, чтобы интересы государства и деловых людей
совпадали? - настаивал телеведущий. На высоком лбу его блестели капельки трудового пота.
- Можно, - немного подумав, неуверенно сказал его бритый собеседник. - Но тогда...
это... тогда сам понимаешь, в паханы надо Михася сажать... или Валеру Аверу... и это... чтоб
клятву братве дали, что с общака на себя тратить ничего не будут, только на эти... на
государственные дела.
Ну да, только Михася с Аверой многострадальному государству российскому не хватало!
Борис Романович переключился на РТР. На канале сегодня властвовали "Маски". В этот раз
они представляли зрителю сценку из времен Отечественной войны. Командир партизанского
отряда в кумачовых штанах, шевеля усами, давал последние распоряжения перед нападением
на базу немецко-фашистских захватчиков Немецко-фашистские захватчики, позевывая,
ожидали нападения партизан и творили свои немецко-фашистские пакости и зверства. Ну, это
было куда ни шло! Хуже Задорнова, но лучше Хазанова. Даосов устроился поудобнее, вытянул
ноги на столик, зевнул пару раз и совсем уж было принялся наблюдать за происходящим на
экране, но в это время в дверь позвонили.
Даосов понял, что Бородуля все-таки выбрался с цветочной клумбы и жаждет пообщаться.
Говорить с ним Борис Романович не желал, поэтому он снова сделал глоток чая и стал
терпеливо ждать, когда напористые и длинные звонки прекратятся. На экран он уже не смотрел,
настроения не было.
Звонки прекратились, но в дверь принялись стучать.
- Романыч! - застуженно сказал из-за двери Бородуля. -Открой по-хорошему! Сядем
рядком, поговорим ладком...
"Щаз! Головой постучи, тогда я тебе открою!" Даосов заставил себя смотреть на экран
телевизора. Возгласы, доносящиеся из-за двери,
...Поділитися у соцмережах
