Жанр: Фантастика
Реинкарнатор
...неры дают ему
возможность жить в достатке и сытости. - Ну, я понимаю, перед выборами... Тогда это
необходимо было - встречаться и обещать. Сейчас-то зачем время тратить?
Первый заместитель укоризненно посмотрел на него. Нет, если по совести, то с мнением
коммунального заместителя он был полностью согласен, но высказывать это мнение вслух
считал бестактным. Начальству... э-э-э...
Да что там говорить! Никуда начальству заглядывать не следовало. На то оно и
начальство, чтобы свою игру на несколько ходов вперед просчитывать.
- Курочке пришел звиздец, - удовлетворенно сказал начальник отдела международных
связей Иван Матвеевич Бунша. - Видели б вы, мужики, как наш шеф его нес! Я думал, что у
него пупок развяжется! Вынес его.в коридор да как шмякнет об пол! Я сам видел!
- А вот за это, братцы, не грех и выпить, - сказал первый заместитель мэра, которому
предстояло вместе с выигравшим выборы шефом идти на повышение.
С заместителем согласились. Пока тот щедро разливал по стаканам остывшую в финском
холодильнике водку, в кабинете царило оживление. Как в лесу, когда порыв ветра трогает
кроны деревьев. Гомон прошумел и стих так же неожиданно, как и начался.
- Ну, за удачу! - степенно сказал первый заместитель мэра, поднимая свой стакан.
- За продолжение демократических преобразований в масштабе области, - сказал
заместитель по промышленности, явно рассчитывая, что мэру сообщат о его лояльном
поведении.
Вскоре в кабинете референта воцарилась непринужденная обстановка. Выпили за победу
на выборах, потом еще раз выпили - но уже за женщин и любовь. Станислав Аркадьевич,
руководивший застольем не в первый раз, за очередностью тостов следил со строгостью
грузинского тамады, потому обязательным и уместным оказался тост за родных и близких, не
менее правильными показались тосты за мир во всем мире, за синее небо над головой. Да мало
ли тостов можно произнести в прекрасный рабочий день в хорошей мужской компании!
Между тем, закончив прием пенсионеров, Валерий Яковлевич Брюсов приказал к себе
никого не пускать. Оставшись один, он набрал знакомый номер и после длинных гудков
услышал не менее знакомый голос.
- Здравствуй, Ваня, - после некоторой паузы сказал он. - Это тебя твоя вторая
половинка беспокоит. Ты один?
- Какой черт один! - взорвались на другом конце трубки. - Этот кретин с утра, как
мотылек, понимаешь, бьется в правом полушарии! И ноет, и ноет! Голова от него уже болит.
Сам понимаешь, вчера ночь бурная была, а теперь еще и этот ишак достает! Господи, вот
ситуация!
- Так вы не договорились? - удивилось левое полушарие мэра. - А у меня клиент
вполне сговорчивый попался, к утру мы с ним по всем вопросам общий язык нашли.
- Значит, тебе умная половина досталась, - вздохнули на другом конце трубки. - А
моя только ноет. Обидно ему, видишь, что выборы он выиграл, а результатами победы
пользоваться не придется! Нет, этот Даосов - сволочь законченная! Он еще у меня умоется
горючими слезами! Ты смотри, какую пакость он с нами сотворил!
- А я думаю, что нет худа без добра, - сказала та часть сознания Жухрая, что
находилась в теле мэра. - Сам посуди, уникальная ситуация, а?
- А вот возьми и сам с ним поговори! - зло отозвался собеседник. - Или лучше всего,
пускай с ним твоя правая половинка переговорит, мэр твой долбаный! Он, конечно, в твоем
правом полушарии засел? ,
- Можно и поговорить, - покладисто согласился Жухрай со своей второй половиной. -
Только ты трубочку к правому уху приложи, мой тоже слева ничего не воспринимает. Такой,
брат, упертый!
- Упертый... - проворчал его собеседник. - Мой вообще ничего не хочет понимать.
Ни справа, ни слева. Только и слышу от него: вы семьдесят лет рулили, теперь дайте и нам
порулить... Автолюбитель хренов, все бы ему рулить! Знаешь, что он мне утром заявил?
Гуторит, подлюга, раз уж так все получилось, раз судьба мне такая в чужом теле остаток жизни
провести, я намереваюсь фракцию правых сил организовать. Только мне фракционности в
своей голове не хватало! Боюсь, Ваня, подведет он меня под монастырь!
- Ладно, - сказал Жухрай. - Не забудь, трубку к правому уху надо приложить.
Сам же обратился к нетерпеливо ждущему Брюсову. "Видишь, браток, какая каша
завернулась! - озабоченно вздохнул он. - Говорил я тебе, что не полностью мы в этом теле
засели! Предчувствия меня не обманули. Ты уж попробуй убедить свою половину, что нельзя
нам друг от друга отрываться. Сам знаешь, раздвоение личности штука опасная, глазом
моргнуть не успеешь, как в задницу серу и аминазин колоть начнут! Жалко мужиков, обоих в
одном теле в психушку загонят!"
Валерий Яковлевич согласился. Он приложил трубку к правому уху тела и негромко
сказал:
- Алло? Валерий Яковлевич, ты меня слышишь?
- Губернатор Брюсов на проводе, - знакомым и вместе с тем каким-то чужим голосом
отозвалась трубка. - С кем имею честь говорить? Кто это?
-
- Кто-кто, - усмехнулся Валерий Яковлевич. - Конь в пальто. Брюсов на проводе,
вторая твоя половина!
- Это провокация! - немедленно заявил собеседник. - Я вынужден обратиться в
независимые средства массовой информации. Коммунисты пользуются недозволенными
методами, а вы - провокатор! Я не желаю иметь с вами какие-либо дела!
- Ты подожди, не тарахти, - сказал Валерий Яковлевич. - Ты осознал, кто тебе звонит?
- А вашего так называемого реинкарнатора вообще будут судить, - взвизгнули на
другом конце трубки. - За членовредительство. Я кодекс смотрел, есть там такая статья! Вот
впаяют ему лет десять, если только терроризм не пришьют! Тела лишил, семьи и должности
лишил! Кто я теперь?
Валерий Яковлевич почувствовал раздражение и стыд. Господи! Неужели и он был вот
таким - жалким,, истеричным и не слушающим голоса разума?
- Ты меня послушаешь хоть немного? - устало сказал он. - Понимаешь, дружище, мы
с тобой сейчас вроде семьи, бьющейся за свое воссоединение. Но поскольку ты сейчас в чужом
теле, то лучше тебе помалкивать и со своим основным, коренным так сказать, сознанием общий
язык искать. Ты меня не перебивай, выслушай внимательно. Я тебе дело говорю. Ты хоть раз
видел, чтобы маленькая народность на основную тянула? Видел? Тогда скажи мне, чем этот
оттяг закончился? Правильно. Суверенитет тоже надо хапать с умом, а то ведь и подавиться
можно. Это хорошо, что ты про Чечню вспомнил! Вот ты теперь и есть такая Чечня в голове
бывшего губернатора. Если много выступать, то можно и опухоль на полушарии заработать. И
чем тогда дело кончится? Правильно. А чтобы тело не погибло, надо компромиссы искать. Мы
же с Иваном Николаевичем в моем теле нашли их!
Слава Богу, этот тугодум начал понемножечку поддаваться. Ныл еще, ворчал, но
прислушиваться к своему далекому альтер эго начал.
- Главное - выиграть время, - поучал вторую половинку своего сознания Валерий
Яковлевич. - Слышал про коалиционное правительство? Считай, что у вас с Иваном
Николаевичем как раз такое правительство и есть. Ты меня понимаешь?
Странное дело, на другом конце провода что-то происходило. Валерий Яковлевич мог
поклясться, что слушали его невнимательно.
- Ты погоди... - Голос губернаторской половинки души Брюсова вдруг стал
напряженным. - Вот дерьмо! Вот гадина! Ты погоди, я тебе попозже перезвоню...
Слышно было, как трубку положили на стол. Валерий Яковлевич с недоумением
вслушивался в происходящее. Если бы Брюсов разговаривал не с главой администрации
области, он бы мог поклясться, что на другом конце провода кого-то били. Но этого просто не
могло быть! Солидное здание, солидный кабинет, солидные, наконец, люди!
Наконец трубку кто-то взял. По тяжелому судорожному дыханию трудно было понять,
чье именно сознание в данный момент владеет губернаторским телом.
- Алло? - сказал Иван Николаевич Жухрай.
- Что у вас там случилось? - удивленно спросил мэр.
- Ничего особенного. Гнида эта пришла, Курочка, - выдохнул в трубку Жухрай. - Ну
и решил, что я теперь - это ты! Прогнуться, сволота, решил! А мы ему дружный отпор дали!
Вот так!
- Я его - по уху! - вклинилась в разговор радостно и немного визгливо вторая
половинка Валерия Яковлевича Брюсова. - Вот мужик удивился! Даже забыл, что он только
что говорил!
- Это точно, - солидно поддержал своего мысленного оппонента губернатор. - Я и
опомниться не успел, как он Курочку в приемную вынес и минералкой холодной полил!
Смотрю, а у Курочки глаза ошалелые стали, уставился на меня, а потом как заорет: - Один в
двух лицах! Один в двух лицах! - и бегом от меня по коридору...
- Правильно, - вклинился в беседу Жухрай, обитавший в левой половине мозга мэра. -
У нас он тоже утром был! Только тут я его об пол хрястнул!
Они поговорили еще немного, радостно перебивая друг друга. Мэр, обитавший в теле
губернатора, уже не требовал прикладывать трубку обязательно к правому уху и даже вполне
благосклонно воспринимал шуточки своего сожителя по губернаторскому телу. После визита
Куретайло стало ясно, что политические и бытовые разногласия бывших соперников не так уж
и велики.
Закончив разговор, Жухрай, обитавший в теле мэра, подошел к окну, достал пачку сигарет
и закурил.
- А вот этого не надо! - возмутился мэр. - Я никогда в жизни не курил!
- А теперь закуришь, - невозмутимо сказал Жухрай. - Я тебе и так уже столько
уступок сделал. Потерпи, браток!
В то же самое время в кабинете его референта веселье достигло своего апогея. Песни не
пели только потому, что не желали травмировать неустойчивую психику посетителей мэрии,
блуждающих по ковровым дорожкам длинных и узких кабинетов.
Станислав Аркадьевич призвал всех к вниманию, надел очки и, полистав записную
книжку, с чувством продекламировал:
Поднимем тост, коль мы еще не пили, За дружбу - всем недружбам вопреки, Чтоб как
соломинки в снопе близки мы были И, словно камушки в скале, крепки.
Заместители мэра похлопали референту и принялись обниматься, обмениваясь скупыми
мужскими поцелуями. Воспользовавшись этим, Станислав Аркадьевич выскользнул за дверь и
прошел в кабинет шефа.
Увидев дымящего сигаретой Брюсова, он на секунду замер в изумлении. Вся мэрия знала,
что к курению шеф относится крайне отрицательно. Справившись с удивлением, Терентьев
подошел ближе и негромко кашлянул, привлекая к себе внимание.
- Чего тебе? - спросил Валерий Яковлевич, брезгливо выбрасывая сигарету в форточку.
- Валерий Яковлевич, - сказал референт. - Там у меня в кабинете ваши замы
разгулялись. Я уже несколько раз просил их разойтись. Какое там! Еще немного - и петь
начнут! . "Вот дерьмо! - удивленно сказал Жухрай, нащупывая в кармане зажигалку. - Кто
это? - Кто, кто... - смущенно ответил Брюсов. - Референт это мой, Станислав Аркадьевич
Терентьев. Он мне всегда о разных нарушениях сигнализирует! - Нет, - сказал Жухрай. -
Ты как хочешь, а я сейчас этого стукача с позором выгоню! - Знаешь, - подумав секунду,
отозвался сожителю Брюсов, - я уж сам. Мой грех, мне и разбираться..."
Дальнейшими событиями референт мэра Станислав Аркадьевич Терентьев был весьма
удивлен. Секретарша, в течение дня наблюдавшая вынос уже второго тела, была удивлена еще
больше.
Глава 29
Откровенно говоря, Борис Романович Даосов поехал в совхоз "Новая надежда", ставший
по велению времени акционерным обществом, для очистки совести. Реинкарнатор и сам не мог
объяснить, почему он туда поехал. С одной стороны, обществу было бы лучше, если бы такие
люди, как Бородуля, вели себя пристойно и не отвлекали сограждан от строительства
очередного светлого будущего. Но с другой стороны, слово Даосовым однажды было дано, и не
привык Борис Романович данному слову изменять.
События последних дней оказали на реинкарнатора неизгладимое впечатление. Кто бы
мог подумать, что в результате неудачного обмена душ губернатор и мэр объединят свои
усилия? Такие разные люди, а вот гляди ж ты - нашли общий язык!
Это только говорят, что люди разных политических взглядов не имеют точек
соприкосновения. На самом деле все значительно проще. Запах денег стирает не только
политические разногласия, он толкает к объединению, казалось бы, абсолютно разных по
характеру людей. С момента неудачного душеобмена губернатор и мэр почти не расставались.
Тут и гадать не стоило, кто станет правой рукой Брюсова, когда мэр заступит на
губернаторский пост.
Бывший губернатор Иван Николаевич Жухрай заговорил о приватизации объектов
федерального значения, а пока еще остающийся на посту мэра Брюсов - о национализации
городских. Можно было не сомневаться: оба они видели личные перспективы объявленных
экономических преобразований.
Так же дружно они призывали жухраевцев и брюсовцев оставить заборотворчество и
прийти к желанному консенсусу. "Сделаем наш город садом!" призывал бывший мэр.
"Добьемся для нашей области свободного экономического статуса!" - вторил ему бывший
губернатор. Что и говорить, неплохо было бы жить в саду и стричь купоны с необлагаемой
федеральным налогообложением экономической деятельности. Пока Брюсов осторожно
высказывал одобрение политике президента и говорил о необходимости сильной руки в
управлении обществом, Жухрай громогласно заявлял о необходимости дальнейшего развития
демократии в обществе.
В переходе на улице Комсомольской появились прилично одетые люди, играющие на
аккордеонах и скрипках.
Губернатор и мэр Обирают без мер, жаловались они, кивая на поставленный рядом
открытый чемодан.
Дорогие прохожие, Помогите чем можете! Все мы были при деле,
Магазины имели...
Мы ворочали тыщами, А теперь стали нищими. Бизнесменов жалеючи, Бросьте хоть бы
копеечку.
Стихи были неважные, рифмы довольно неуклюжие, да и мелодия казалась слишком
простенькой, но изредка певцам подавали. Даже милиция новоявленных попрошаек не гоняла.
Все-таки люди не на новый "мерседес" собирали - на хлеб зарабатывали!
В совхоз "Новонадеждинский" Борис Романович добрался около десяти часов утра. Узнав
о цели визита, директор недовольно покрутил головой.
- Понимаю тебя, Романыч, но навстречу пойти не могу. Да у нас на этом баране все
держится! Это ж вожак от бога! Он на прошлой неделе двух волков загрыз, "уазик" с
любителями халявного мясца перевернул! Не могу я его лишиться! И народ меня не поймет...
Боря, ты мне, конечно, друг, но порядок в стаде дороже!
Даосов вздохнул:
- Ты, Федор Степанович, извини, но ты сейчас как рабовладелец рассуждаешь. Все-таки
это не баран, о человеке речь идет. Пусть Бородуля плохой, но все-таки человек!
- Да с ним пастуха никакого не надо! - с жаром сказал директор. - Его бараны с
полублеяния слушаются, овчарки перед ним на задние лапы встают!
- Вот мы его и спросим. - сказал Даосов. - Где стадо? Стадо паслось на околице села.
Живописная была картина. Трава казалась изумрудной, небеса - синими, неподалеку сонным
зеркалом отблескивал обширный пруд, обсаженный ветлами и тополями, а посреди всего этого
великолепия паслись белые и черные овцы, которые, несмотря на предоставленные им свободы,
предпочитали держаться рядом с вожаком - круторогим и твердолобым красавцем с
выпуклыми и внимательными коричневыми глазами.
Баран скользнул равнодушным взглядом по Даосову и отвернулся.
- Бородуля! - удивленно сказал Даосов. - Да ты что, даже не рад мне? А я, между
прочим, за тобой приехал!
Баран величественно поднялся, вскинул гордо голову с большими витыми рогами и пошел
прочь, крепко держась на тонких, но мускулистых ногах. Овцы с радостным блеяньем
двинулись за ним. Рядом с вожаком услужливо семенили бараньи "шестерки", преданно
заглядывая вожаку в глаза. Даосов не поверил увиденному овчарки - и те припадали на
передние лапы, когда Бородуля в своем новом обличье проходил мимо них. Тут и гадать не
стоило. Нашел человек свое место в жизни и менять его не собирается.
А потому и все дальнейшие переговоры с Бородулей были излишними.
- Ладно, - махнул рукой Борис Романович. - Заботой меньше.
Директор совхоза облегченно вздохнул и смахнул пот со лба.
- Поехали, - сказал он. - Я тебя, Боренька, сейчас таким медком угощу! Двадцать
ульев с африканскими пчелами купили!
В город Борис Романович возвращался в некоторой задумчивости. Конечно, старая
поговорка не могла ошибаться и человек всегда ищет, где ему лучше. Однако властность
Бородули смущала реинкарнатора. Не верилось, что бывший мафиози остановится на полпути,
но в роли директора совхоза Борис Романович Бородулю в его нынешнем обличье решительно
не представлял. Вообразилось, как Бородуля, ласково поглядывая на реинкарнатора
коричневыми хитрыми глазками, угощает его сочной зеленой травой или пахучим сеном. Борис
Романович хмыкнул и помотал головой, отгоняя видение. И своевременно он это сделал - за
железнодорожным переездом у завода буровой техники стояла специфически раскрашенная
машина, и двое продавцов полосатых палочек внимательно поглядывали по сторонам,
выискивая очередного покупателя.
Заметив проезжающего мимо реинкарнатора, один из сотрудников ГИБДД отвернулся и
сплюнул.
- Вот из-за этого гада меня из "семерки" и турнули, - сказал он товарищу. -
Полковника Иванова на пенсию от правили, а меня - на дорогу! Помнишь, я тебе рассказывал?
Сначала меня чуть кобра в кустах не укусила, а ребят генерал Пьяными заловил. Начали
разбираться, блин, оказывается, мы по личной прихоти губернатора Жухрая работали! Нам в
службе собственной безопасности и говорят, мол, закон мы об оперативно-розыскной
деятельности нарушили. На государство, говорят, пахать можно, а на губернатора нельзя. Он,
говорят, как частное лицо выступает, заданий ментовке давать никаких прав не имеет! Я-то
откуда знал! Губернатора переизбрали, полковника на пенсию погнали, а меня - на дорогу!
- Не грусти, Игорек, - сказал второй патрульный. - Хочешь, мы этого гада догоним и
ошкурим маненько? Двушку как с куста сдерем, еще и спасибо скажет!
Лейтенант Иванцов сморщился. Испуганно оглядываясь на проехавшую мимо машину, он
досадливо сказал:
- Ты думай, что говоришь! Двушку он с него сдерет! Да он нас запросто не то что без
штанов с лампасами, без души оставит! Не, Толян, давай кого попроще поищем!
Борис Романович так и не узнал, какая угроза над ним нависла. Проехал мимо и прибавил
скорости.
Утром, еще до его отъезда в совхоз, произошло два знаменательных события. Сначала
позвонил лама.
- Ну, ты, Борис Романович, хитер! - довольно хихикнул он. - Не ожидал от тебя такой
прыти! И политическое равновесие в городе установил, и нижним фитиль вставил! Молодец!
Даосов ничего не понимал, но бормотал что-то подходящее к случаю.
- Молодец! - еще раз похвалил его лама. - Готовься, Борис Романович! Будешь
работать в Москве! Дело ответственное, но я думаю, оно тебе по плечу!
И отключился, оставив Даосова и Наталью в приятном недоумении.
Около десяти часов на работу к Даосову приехал злой бес в обличье кладбищенского
сторожа и швырнул на стол мешочек с иголками.
- Забирай свои души! - нервно скаля длинные зубы, сказал он. - Что ж ты меня,
дубина, не предупредил?
- О чем? - пожал плечами Даосов. Такого поворота событий он никак не ожидал.
Пожалуй, в этот момент он был потрясен не меньше беса.
- О том, что твоим душам грехи отпустили! - заорал бес. - Хорошо еще, что Минос их
не пропустил! Представляешь, что бы случилось, если бы души праведников в Ад попали!
Объяснить он не успел, видимо, именно в этот момент беса позвали снизу. На мгновение
приняв свое истинное обличье, бес исчез, оставив после себя клубы гари и едкий запах серы.
Видно было, что представитель преисподней разъярен. Удивительного в том ничего не было -
кому охота вновь возвращаться во второй круг для охраны грешников после почти
дипломатической работы!
"А ведь и в самом деле, - сообразил Даосов. - Грехи-то, покойникам отпущены были. А
раз Бог их простил, то они уже не грешники, им прямая дорога в Рай!" Теперь он понял, о
каком фитиле говорил ему лама.
Возвращаясь в Царицын, Даосов с тревогой думал о своем будущем. Причин для волнения
было более чем достаточно. С одной стороны, еще неизвестно, какие задачи перед ним будут
поставлены в столице и справится ли с ними Даосов. С другой стороны, можно было не
сомневаться, что пакости со стороны оскорбленного беса обязательно последуют.
Мстительность обитателей Ада хорошо была известна всем, кто с ними однажды сталкивался.
В то же самое время, когда реинкарнатор возвращался из "Новой надежды" в город, в
сауне футбольной команды "Статор", распарившись и окунувшись в бассейн с холодной водои,
в меланхоличном молчании пили пиво бывший заместитель губернатора области Игорь
Дмитриевич Куретайло и бывший полковник милиции Иванов, совсем недавно еще
руководивший службой по борьбе с экономическими преступлениями. Компанию им в этот раз
составил дьякон Михаил, не раз отпевавший покойников в часовне на Центральном кладбище.
И на этот раз присутствие попа было Оправданным, уж больно мрачное настроение обуревало
его собутыльников, с таким настроением только и отправляться на встречу с ангелами или их
оппонентами.
Игорь Дмитриевич хмуро оглядел скудный стол, махом опрокинул в себя полстакана
водки и язвительно сказал полковнику:
- Выходит, и ты, Андрей Андреевич, не уберегся. Поперли тебя на пенсию и спасибо за
все твои услуги не сказали! Зря ты на два фронта шестерил!
Бывший полковник медленно выцедил водку, пошарил по столу голодным взглядом,
ухватил и потянул к себе кусок жареной курицы.
- Меня по крайней мере из кабинета не выносили и на пол не роняли.
- Нашел чем попрекать! - Игорь Дмитриевич зябко закутался в простыню и посмотрел
на меланхолично жующего дьякона. Редкая рыжая бородка дьякона неторопливо двигалась из
стороны в сторону, словно он читал молитву или отпевал кого-то. - Я же как лучше хотел! Я,
когда увидел, что Брюсов совсем не Брюсов, сразу в кабинет к губернатору кинулся. Объяснить
хотел, предупредить! Я же про него, гада, думал! А он, сука! Веришь, два дня сидеть не мог! -
Куретайло хлебнул пива прямо из бутылки. - Кто ж подумать мог, что такое возможно? Ты
сам прикинь, много у нас народу сразу в двух телах обитают?
- Мне это без разницы, - сказал Иванов, потянувшись за соленым огурцом. - Я сейчас
охранную фирму открываю. "Щит" будет называться.
Дьякон Михаил строго глянул на бывшего полковника и, продолжая чистить вареное
яйцо, сказал назидательно:
- Сказано у Екклесиаста: "Хорошо, если ты будешь держаться одного и не отнимешь
руки от другого".
- Тупой он, твой Екклесиаст, - сразу же отозвался Андрей Андреевич. - К голосу
народа прислушиваться надо. В корни заглядывать. А народная пословица гласит: "За двумя
зайцами погонишься - ни одного не поймаешь!" - Бывший полковник тяжело вздохнул и
значительно добавил: - Проверено!
Дьякон Михаил вытер правую руку о простыню и неторопливо перекрестил ею
заблудшую овцу, не ведавшую, что она творит, а тем более говорит.
- А я в Москву поеду! - горячился бывший заместитель губернатора. - Я им открою
глаза на то, что себе позволяют в провинции представители чужеродных конфессий! Сегодня
они с нами так обращаются, завтра до самых верхов доберутся! - Разволновавшись, он снова
плеснул себе водки, хотя, судя по красному лицу обличителя, делать этого явно не стоило. -
Мужики знакомые есть, устроят прием к президенту... Я ему открою глаза на происходящее!
- На то сказано у пророка Исайи, - ответил дьякон Михаил. - "Вот сильные их кричат
на улицах; послы для мира горько плачут..." - И пояснил для особо непонятливых: - В дурку
отправят!
Полковник Иванов, еще не забывший, что совсем недавно носил погоны, поднял на
Куретайло удивленный взгляд.
- Поражаюсь я некоторым, - сказал он. - Что вы все в Москве истины и мудрости
ищете? Обыкновенные люди, иной раз даже дурнее провинциалов бывают. Я с ними не раз
сталкивался. Слава Богу, не одну комиссию московскую в свое время пережил! Пьют как
лошади, а приказы хуже нас знают. Проверено!
Дьякон Михаил благостно покивал:
- Истину глаголишь, полковник. Бывали и у нас такие слова елейные, а в сердцах гной.
Игорь Дмитриевич Куретайло резко повернулся к духовному лицу.
- Как у нас с верой, батюшка? - в упор спросил он. Дьякон Михаил, трогая тонкими
сухими пальцами редкую рыжую бородку, ответил столь же откровенно:
- С верой у нас хорошо. С деньгами, сын мой, хреново! Полковник Иванов вытер краем
простыни распаренное красное лицо.
- Я вам так скажу, мужики, - сказал он. - Наша область Богу тоже не свет в окошке.
Кто вам сказал, что в столице такой же Даосов не орудует? Нет, мужики, я думаю, там тоже уже
все схвачено. Есть у них свой реинкарнатор, попомните мое слово! Их счастье, что он сейчас на
стороне власти выступает. Да что там гадать, достаточно на результа ты выборов посмотреть. И
сразу все ясным станет...
Игорь Дмитриевич вспомнил своих друзей и политических союзников по Москве и даже
вздрогнул от внезапного прозрения. По телу разлилась слабость, на лбу крупными каплями
выступила испарина.
- Я вам так скажу, братцы, - сдавленно сказал он, ужасаясь собственной догадке. -
Это еще хорошо, если там реинкарнатор! А если - нет? Если они там все с лукавым повязаны?
Деньжищами-то какими ворочают! А откуда деньги? Сколько ни воруй, а столько не уворуешь!
В сауне стало тихо.
Дьякон Михаил испуганно перекрестился, осенил крестным знамением темные уголки
бани и пробормотал:
- "И обращу праздники ваши в сетования и все песни ваши - в плач..."
Может, и прав был он, цитируя пророка Амоса, только понять и осознать это мы все
сможем в недалеком будущем, ибо ничто не ново под луной, и в народе все так же угнетают
друг друга, грабят и притесняют бедного и нищего, и пришельца угнетают несправедливо.
Но хуже всего в этом мире приходится любящей женщине. Особенно если любит она
четверых, пусть и в двух всего телах. Анна Леонидовна сидела на кухне и прислушивалась к
происходящему в спальне. Невнимание мужа и любовника удручало ее. Казалось, все должно
быть хорошо, а примирение соперников обещало много приятных минут. Вместо этого муж и
любовник постоянно уединялись и секретничали. О чем они могли секретничат
Поділитися у соцмережах
