Жанр: Фантастика
Шатун
...белый бабий платок за густой зеленой завесой. Мечник мигом сполз с коня и притаился в
кустах.
Старуха была, похоже, подслеповата и глуховата, иначе она обязательно обнаружила бы
присутствие постороннего. Узнал ее Садко без всякого труда, поскольку она изрядно
намозолила ему глаза в Торусовом городце. Звали ее, кажется, Горелухой. Шла Горелуха на
удивление споро, словно и не было за ее плечами многих прожитых лет. Садко не сомневался,
что объявилась старуха в этих местах неспроста. Она то ли выслеживала отроков, то ли была с
ними в сговоре. Следить за ней, впрочем, было куда проще, чем за братанами. Ее белый платок
был очень хорошо виден среди зелени. К тому же старуха была не только глуховата, но и на
удивление беспечна, ибо за все время преследования так ни разу и не обернулась.
Единственное, о чем беспокоился Садко, так это о подступающей темноте. В ночном лесу он
окажется совершенно беспомощным. К счастью, до темноты время еще было, и появилась
надежда, что Горелуха выведет его к нужному месту еще до наступления ночи.
Горелуха, к удивлению Садко, не слишком беспокоилась по поводу тропы, а шла иной раз
прямо через заросли, уверенная, видимо, в своем знании леса, и звериные петли не были для
нее единственной путеводной нитью. Садко не сразу заметил, что вновь оказался на тропе,
которую не так давно опрометчиво покинул. Горелуха же и на этой тропе не задержалась, а
свернула в заросли, чем поставила мечника перед нелегким выбором. Темнота потихоньку
сгущалась, преследовать старуху становилось все труднее. Вывели его из раздумий Гудяй с
Брехом, вынырнувшие внезапно из-за могучего дуба.
- Как в воду канули, - зло плюнул на тропу Брех.
- Заметили вас? - насторожился Садко.
- Не знаю. Мы старались держаться на расстоянии. Но они свернули с тропы.
- Тогда спешивайтесь и следуйте за мной, - сердито прошипел Садко.
Старуха вполне могла услышать топот конских копыт, но Садко надеялся на ее глухоту. И
эта надежда оправдалась. Во всяком случае, мечнику показалось, что вдалеке мелькнул белый
платок Горелухи. Самым умным было бы оставить коней, ибо шума от них было слишком
много, а преследование продолжить пешим порядком. Но, к сожалению, мечники скверно
ориентировались в лесу и вполне могли потерять и друг друга, и коней. Выход предложил все
тот же Садко - он передал своего гнедого Гудяю и посоветовал товарищам двигаться в
отдалении, не выпуская его. из виду, а сам ринулся за ускользающей старухой. Увлекшись
погоней, он едва не вылетел на лесную поляну вслед за Горелухой, но вовремя остановился.
- Заставляешь себя ждать, старая, - сказал Осташ, не понижая голоса.
- Так ведь вы, соколики, верши, а я пешая, - отозвалась нараспев Горелуха.
- Никто за тобой не следил? - спросил Искар.
- Я ведь не по тропе шла, а через заросли. Если кто и следил, то уже давно в лесу
заблудился.
- Ладно, показывай дорогу.
Брех с Гудяем тяжело дышали в самое ухо Садко. Обидно было бы упустить отроков в
самый последний момент, после стольких мытарств. Поэтому и преследование продолжили в
том же порядке: Садко впереди, Гудяй с Брехом чуть сзади. Расчет был на то, что конные
отроки будут медленно двигаться вслед за пешей Горелухой. Поначалу так оно и было. Садко
хоть и спотыкался в темноте, но от преследуемых не отставал. В каком-то смысле ему даже
стало легче, поскольку двое всадников производили больше шума, чем старуха. Утвердившаяся
на небе полновластной хозяйкой луна облегчала Садко задачу, хотя с ее появлением он ощутил
холодок вдоль хребта. Все-таки есть в лунном свете что-то неестественное и колдовское. Садко
почему-то расхотелось идти к Листяниным схронам. Он гнал от себя тревожные мысли, но они
возвращались, мешая ему сосредоточиться на преследовании.
Видимо, Садко слишком далеко отпустил братанов, а возможно, Осташ посадил старуху
на круп своего коня. Во всяком случае, стук копыт начал отдаляться, а потом и вовсе стих.
Садко бросился было назад, к своему коню, но, увы, не нашел ни Гудяя, ни Бреха. Похоже,
хазар с мечником зазевались и упустили из виду своего товарища. Окликнуть их Садко не
решился, его насторожил шум, доносившийся из темноты. Конечно, это могли быть Гудяй с
Брехом, но Садко показалось, что двое всадников не могут производить столько шума. Мечник
осторожно двинулся вперед, стараясь держаться в тени развесистых крон.
Всадников было по меньшей мере четыре десятка, а вела их за собой женщина, в которой
Садко даже в неверном свете луны опознал Раду. Не приходилось сомневаться, что Рада
преследует ту же добычу, за которой гнались Садко с приятелями. Гудяя с Брехом эти люди
либо убили, либо взяли в полон. Надо признать, что женщина подготовилась к преследованию
лучше, чем Садко. Пару раз ей навстречу выныривали люди, указывавшие верную дорогу.
Всадники двигались осторожно и неспешно, но не приходилось сомневаться, что свою добычу
они не упустят. Самым разумным для Садко было бы бежать из этих мест, и бежать как можно
далее. Но совесть не позволяла мечнику бросить товарищей в беде, не предприняв попытки их
вызволения. А Гудяй с Брехом были живы и находились сейчас в самой середине плотной
группы всадников. Оба, разумеется, были обезоружены и даже, кажется, связаны. Опознал
Садко и своего коня, которого ему тоже не хотелось отдавать вот так за здорово живешь
неведомо кому. Силы преследователей, если Садко правильно понял из долетавших до его
ушей обрывков фраз и команд, не ограничивались сорока всадниками, которых он сейчас видел
перед собой. Шатуненка преследовали сразу три отряда общей численностью не менее сотни
человек. Дважды прозвучало имя Учук, но кому оно принадлежит, мечник определить не смог.
В любом случае ему следовало утроить осторожность, дабы не нарваться в темноте на людей,
которыми была наводнена округа. И уж конечно пришли сюда эти неизвестные вовсе не для
того, чтобы любоваться луною.
- Кажется, нас преследуют, - негромко окликнул Осташ братана.
- Не преследуют, а выслеживают, - бросил через плечо Искар. - Я даже догадываюсь,
кто именно.
Заботило Искара сейчас совсем другое: Ляна так и продолжала висеть на его руках
беспомощной куклой. Без зеленоглазой ведуньи проникнуть в Листянины схроны вряд ли
удастся, и предпринятая ими затея потерпит крах. Искар догадывался, что вокруг него
завязалась игра, все нити которой находились в руках человека, которого он невзлюбил с
первого взгляда. Но догадываться - это одно, а поломать чужую игру - совсем другое. Искар
даже в эту минуту не был уверен, что действует вопреки расчетам Драгутина, про которого не
мог сказать точно - человек он или Шатун, боярин или оборотень. В одном только отрок был
твердо уверен - для Драгутина жизнь Искара так же не важна, как и жизни мечников и хазар,
погибших под стенами Берестеня и Торусова городца.
- Чужаки отнимут у вас золото, - сказала Горелуха. - Если хотите, я выведу вас
отсюда сквозь их заставы.
- Мы не за золотом сюда пришли, - холодно отозвался Искар.
- Леший с ним, с этим золотом, - поддержал братана Осташ. - Душу Милицы нам
надо освободить, старая, а там будь что будет.
Кажется, Горелухе ответ отроков понравился, во всяком случае, она более не пыталась их
предостерегать.
- Здесь, - прошипела Горелуха, указывая на едва заметный холмик посреди поляны. -
Отсюда начинается вход в Листянины схроны.
Искар не почувствовал ровным счетом ничего, хотя надеялся, что при виде схронов его
осенит нечто, что поможет разрушить наложенное Листяной заклятие.
- А я-то думал... - разочарованно протянул Осташ, обходя вокруг холмика. - Тут и
входа никакого нет. Ты куда нас привела, старая?
Садко, хоронясь от неизвестных, неожиданно для себя оказался на краю обширной
поляны, в центре которой стояли спешенные шатуненок и Осташ, а чуть поодаль от них белел
платок Горелухи. Назад мечнику хода не было, ибо вооруженные до зубов люди уже
охватывали поляну полукольцом у него за спиной. Оставалось одно: лезть на дерево и
прятаться в его развесистой кроне. Стараясь не шуметь, Садко взобрался на дуб и удобно
устроился между двух толстых веток. Днем его обнаружили бы без труда, но при лунном свете
он чувствовал себя в ненадежном убежище все-таки поспокойнее, чем на земле.
Странно, что столь осторожные отроки, как шатуненок и Осташ, до сих пор не заметили
преследователей. Видимо, были просто увлечены поисками схронов. Что же касается Садко, то
ему казалось, что лес прямо-таки заполнен людьми. Не исключено, правда, что многое ему
чудилось просто от страха. Во всяком случае, ему показалось, что не только Рада со своими
ратниками преследует отроков, но и саму женку выслеживают какие-то люди. Хотя очень
может быть, что это вовсе не люди, а восставшие из небытия тени Листяниных мечников,
которым дорога в страну Вырай была закрыта навсегда, ибо служение колдунам богами не
прощалось. Садко считал, что люди не могут скользить так неслышно, не потревожив ни
травинки, ни ветки. Ему вдруг почудилось, что там, вдали плывет окутанный лунным светом
как плащом огромный всадник, который не мог быть не кем иным, как призраком Листяны
Колдуна, которого нечистые выпустили из Страны Забвения, чтобы он покарал тех, кто
пытается проникнуть в чужие схроны.
Садко не рискнул бы бороться с людьми, которые таились чуть ли не у него под ногами, а
о призраках и говорить нечего.
Поэтому мечнику не оставалось ничего другого, как только сидеть на дереве, сдерживая
дыхание, и смотреть на разворачивающееся внизу действо.
Внезапно из полумрака к стоявшим над небольшим холмиком братанам придвинулась
одетая в светлое женщина. Садко решил, что это ведунья Ляна, очнувшаяся ото сна. Что она
говорила отрокам, Садко не разобрал, но, похоже, она их то ли ругала, то ли отговаривала.
Шатуненок, однако, отмахивался от ее советов. Спор явно затягивался, а Горелуха куда-то
исчезла, словно растворилась в темноте. Шатуненку, судя по всему, надоело спорить с
ведуньей, и он решительно ступил на холм.
Далее произошло нечто совершенно необъяснимое: из-под сапога шатуненка вырвалась
струя ослепительно белого огня и ударила чуть ли не в самое небо. Садко закричал от ужаса, но
не услышал собственного крика. Его крик утонул в страшном вое, несшемся из глубины леса. А
поляна уже вся была охвачена огнем. Во всяком случае, столбы огня вырывались из-под земли
и ошуюю и одесную Садко. Мечник испугался, что вот-вот запылает дуб, служивший ему
убежищем, и быстро скатился вниз. Скатился он вроде бы удачно, упав спиной на что-то
мягкое, но это мягкое оказалось живым человеком, завопившим дурным голосом. Впрочем,
вопили и выли уже по всей округе, и Садко, обезумев от страха, пополз в сторону от
набиравшего силу всеохватного ужаса. А в лесу не только кричали, но и рубились мечами.
Заслышав звон мечей поблизости, Садко немного опамятовал, хотя не смог сразу сообразить,
кто с кем сражается. Огненные стрелы чертили темноту, но лес, который по всем приметам
должен был бы вспыхнуть костром, оставался целым и невредимым. Да и дыма Садко не
чувствовал. Впрочем, задуматься над происходящим ему не дали. Садко приходилось то и дело
уворачиваться от направленных в его сторону копий, стрел и мечей.
Вырвался он из круговерти плоти и стали почти невредимым, если не считать
расцарапанной щеки. Схоронился Садко в колючем кустарнике и лежал теперь там,
прижавшись всем телом к земле и настороженно прислушиваясь. Сеча то ли затихала, то ли
удалялась в сторону. Пожара, которого так боялся мечник, тоже не случилось. Садко подивился
этому обстоятельству, но лишь между прочим, поскольку из всего увиденного несостоявшийся
пожар не представлялся самым невероятным событием. Зато отроки наверняка сгорели. Садко
ясно видел, что вся поляна была объята огнем. Что же касается всадников, напавших на Раду и
ее людей, то Садко не сомневался в их потусторонней природе. Как не сомневался и в победе
призраков над людьми из плоти и крови. Чудо еще, что сам Садко уцелел среди этой бойни. И
теперь перед ним стояла непростая задача - выбраться из проклятого места невредимым и
добраться до ставшего уже родным Торусова городца.
Глава 24
ПРИЗРАКИ В НОЧИ
Искара вырвавшийся из холмика огонь не тронул, хотя в оторопь ввел. А когда огнем
взялась вся поляна, он едва не потерял голову, но все-таки сумел выскочить из огненной
ловушки, таща за собой упирающуюся Ляну. Осташ бежал следом и ругал последними словами
ведунью и братана. Искар от Осташевой ругани быстро пришел в себя. А может, не только
ругань была тому причиной, но и поднявшаяся суматоха вокруг. Кто на кого нападал и кто с
кем рубился, понять было трудно. Надо было просто браться за мечи и отбиваться от невесть
откуда взявшихся врагов. Расторопный Осташ спешил какого-то напористого степняка, сунув
ему мечом в брюхо, и утвердился в чужом седле. Искару же приходилось не только себя
оборонять, но и зеленоглазую ведунью, в которую целили мечи.
- Ляну возьми на коня! - крикнул Искар братану. Осташ послушался и подхватил
ведунью на круп коня. А в лесу вопили так, что волосы на голове шевелились, и трудно было
определить, кто на кого нападает. Кроме лиц узкоглазых степняков мелькали и лица
славянские. Но и славяне почему-то норовили зацепить отмахивавшегося мечом Искара.
- Увози Ляну! - крикнул Искар Осташу. - Я их задержу.
Искар пока был пеший и высматривал коня поскладнее, чтобы тоже обратиться в бегство.
Но упрямый Осташ не хотел бросать братана, а продолжал крутиться меж озверевших
всадников. Степняки оттеснили Искара в сторону от Осташа и Ляны, но тут им самим солоно
пришлось, ибо невесть откуда взявшаяся рать обрушилась на них сбоку и мигом разметала по
лесу. Искар успел разглядеть солярный крест на щите одного из нападавших и сразу сообразил,
что без боярина Драгутина здесь не обошлось. А потом он услышал и голос самого боярина:
- Багуна отыщите!
Ждать, пока на него насядут Драгутиновы мечники, Искар не стал и метнулся в заросли,
петляя как заяц меж стволов. Его пытались преследовать, но вскоре отстали. Больше в драку
Искар ввязываться не стал, а влез на верхушку дерева, чтобы осмотреться и отдышаться. Резня
в лесу была в самом разгаре.
Не приходилось сомневаться, что именно Драгутиновы мечники берут верх над
степняками. Мечников и числом было поболее, и своих врагов они застали врасплох. Откуда в
этих лесах взялись степняки, Искар не знал, а вот о присутствии поблизости Драгутина
догадывался. Не сразу он понял только одно: Горелуха вывела их не к Листяниным схронам, а
прямиком в заранее приготовленную ловушку. Сказала Искару об этом Ляна, очнувшаяся после
продолжительного сна. Ведунья попыталась увести Искара с поляны, но он, рассерженный тем,
что его обвели вокруг пальца, решил во всем убедиться сам. И едва не сгорел по собственному
неразумию. Огонь слегка опалил Искару волосы и обжег рукав рубахи.
Осташа и Ляну Искар видел сейчас очень хорошо. И полная луна ему помогала, и
неугасшие костры на поляне. Никто Осташа с коня не сдергивал и рук ему не вязал. А
подъехавший рогатый всадник, в котором Искар опознал боготура Вузлева, даже похлопал
отрока по плечу. Ляна что-то сказала Вузлеву, тот засмеялся и крикнул своим людям:
- Ищите Искара!
Так Искар им и дался. Отрок был зол на зеленоглазую ведунью и на братана Осташа,
которые наверняка все знали и сознательно морочили ему голову. Но особенно он злился на
боярина Драгутина и кудесницу Всемилу, которые использовали его для того, чтобы свести
счеты со своими врагами. Драгутин тоже в конце концов появился на поляне, где огонь почти
погас. Следом за ним мечники вывели из зарослей растрепанную женщину со связанными
руками. Полонянку проволокли по земле и поставили на ноги в двух шагах от сидящего на коне
боярина. Искар плохо различал лицо Драгутина, но почему-то был абсолютно уверен, что тот
сейчас улыбается. да и голос боярина прозвучал насмешливо:
- Ну вот и свиделись мы с тобой, Рада.
- Будь ты проклят! - крикнула полонянка и даже, кажется, попыталась плюнуть в
боярина.
- Где Багун?
- Взяли мы Багуна, - послышался из темноты чей-то довольный голос.
На поляну выволокли связанного человека, в котором Искар опознал Щека. Это его если и
удивило, то не очень сильно. Седобородый Шатун предупреждал его, что Щек не тот человек,
за которого себя выдает, и теперь слова оборотня нашли подтверждение.
- Жаль, что нет у меня права суда на этой земле, Багун, - холодно произнес
Драгутин, - иначе я повесил бы тебя здесь же, на этой поляне. Но нет худа без добра, и
урсская старшина узнает наконец, кто погубил сына Листяны Шатуна.
- Узнает она и о том, кто все эти годы прятался под именем Лихаря Урса и морочил всем
голову, - насмешливо бросил Щек. - Мне следовало догадаться сразу, как только я увидел
сына Лихаря рядом с тобою.
- Мы продолжим наш разговор, Багун, но уже на суде Великого князя Всеволода.
Щека и Раду увели с поляны, а следом за ними уехали Драгутин с Вузлевом. Победители
еще долго шарили по округе, вытаскивая из зарослей спрятавшихся степняков, но Искара они
так и не обнаружили. А он, просидев в своем убежище до рассвета, с первыми лучами солнца
спустился на землю.
Драгутиновы мечники, подобрав своих павших, чужих бросили на разор хищникам. Бронь
и оружие они с убитых сняли, сапоги, что поновее, - тоже, но предавать тела земле не стали. А
ведь среди павших были не только степняки, но и славяне. Их Драгутин просто обязан был
похоронить, даже если они сражались в усобице не на его стороне. Так положено было по
древнему ряду, но боярин пренебрег волею богов.
Посреди поляны, на месте холмика, зияла огромная яма. Яма, кажется, была пуста, во
всяком случае, ничего пугающего Искар в ней не обнаружил. Недолго думая, он спрыгнул вниз.
Самым примечательным здесь был запах. Искар увидел остатки обгоревшего настила, которым
яма до поры была прикрыта. Жерди, из которых был изготовлен настил, успели уже подгнить, а
местами и вовсе превратиться в труху. Из чего Искар сделал вывод, что схрон был отрыт давно.
Покопавшись в углу, он обнаружил там вместительную корчагу с широким горлом и убедился,
что столь удививший его запах исходит именно оттуда. В корчаге была смесь, вязкая и, скорее
всего, горючая. Справа отрок обнаружил лаз, прикрытый наспех заслонкой. После недолгого
раздумья он все-таки рискнул сунуться в этот лаз. Обнаружил он то, что и рассчитывал
обнаружить: систему схронов, крышей которым служила поляна. Теперь становилось понятно,
откуда взялся огонь, так напугавший преследователей Искара. Отрок нашел еще несколько
корчаг, от которых к поверхности вели глиняные трубы. Именно из этих труб и вырывался
огонь. А подожгли его божьи ближники. Следы недавнего пребывания здесь людей Искар тоже
отыскал без труда.
Судя по тому, как небрежно ведуны замаскировали вход, возвращаться сюда они не
собирались. Искар решил использовать ямы под братские могилы. Сначала он хотел
похоронить только павших славянской внешности, но потом изменил свое решение. В конце
концов, все люди кланяются каким-то богам, и долг живых похоронить павших. Пусть боги
сами разбираются, кто из убитых достоин Страны Света, а кто нет, что же до Искара, то он не
судья и не ведун, а потому и почести воздаст всем одинаковые.
Похоронить полсотни убитых оказалось делом непростым, и Искар провозился до
полудня. Но о потерянном времени не сожалел. Три обширные ямы он наполнил телами и
присыпал сверху землей. И рядом с каждым холмиком он возжег поминальный огонь. Тризна
вышла небогатая, а жертв Искар не вправе был приносить ни богам, ни щурам погибших. Ибо
не был он ни ведуном, ни старейшиной рода, к которому принадлежали павшие.
Закончив работу, Искар уже собирался уходить с поляны но тут его взгляд упал на
предмет, лежавший на дне четвертой ямы, так и оставшейся неиспользованной. Судя по блеску,
монета была золотая. Монета выпала из глиняного горшка, а сам горшок лежал поодаль и
хранил в себе еще немало разных интересных вещей. Искар долго пересчитывал золотые и
серебряные монеты и пришел к выводу, что доставшееся ему богатство оценить можно никак
не менее чем в сто гривен. Вдобавок к монетам в глиняном горшке лежала еще и золотая
пластина с изображением вставшего на задние лапы медведя. Пораскинув мозгами, Искар
пришел к выводу, что Горелуха, скорее всего, не ошиблась и совершенно точно вывела Искара
к схронам Листяны Колдуна, вот только божьи ближники побывали здесь значительно раньше
и вынесли отсюда все, что только можно было унести.
Звериная тропа неминуемо должна была вывести Искара к реке, и не худо было бы
добраться до воды еще засветло, чтобы смыть с себя грязь тяжело прожитых ночи и дня. Следы
уходящей Драгутиновой рати Искар читал без труда. Выйдя к реке, эта рать распалась на две
части - одни пошли вверх по течению, другие - вниз. Те, что пошли вверх, были числом
много менее. Искар пошел именно за этой группой, поскольку она гнала перед собой
захваченных в битве лошадей. Среди коней вполне мог оказаться и Искаров вороной, взятый им
из-под убитого хазара еще у Торусова городца. Хороший был конь, и Искару не хотелось его
терять. Отрок нисколько не сомневался, что даже пешим без труда настигнет Драгутиновых
ратников, ибо тем придется ночью останавливаться на привал. Да и двигались они неспешно и
открыто, никого, видимо, в этих местах не опасаясь.
Искар умел ходить лесными тропами, покрывая за короткий срок такие расстояния,
которые иному верховому не по силам. В лесу вырос Данборов сестричад, а потому чувствовал
себя под зелеными кронами как под родной крышей. К реке он вышел даже раньше, чем там
появились Драгутиновы ратники. Точнее, мог бы выйти, но неожиданно натолкнулся в
полумраке на двоих всадников. Сначала Искар услышал хруст ломающейся ветки и затаился в
тени ближайшего дерева, а уж потом на поляну выехали эти двое. Один из всадников был в
хазарской шапке, а второй с непокрытой лохматой головой. По этим светлым патлам Искар
опознал Глузда, мечника из дружины малого Будимира, которого видел несколько раз в
Берестене, и очень удивился, что обнаружил городского обывателя в лесных дебрях.
Всадники выслеживали добычу, и целили они, похоже, на тех же раззяв, что и отрок. А
что Драгутиновы мечники раззявы, Искар уже успел убедиться собственными глазами. Ну кто,
скажите, располагается в чужом лесу столь широким станом, что крайние дозорные друг друга
и на свету не увидят, не говоря уже о поре ночной. Всего мечников было не более двух
десятков, а под рукой у них собралось до полусотни коней и более дюжины полоненных, среди
которых Искар опознал Щека и Раду.
Поначалу Искар держался в стороне от Глузда и хазара, которые, хоронясь за стволами
деревьев, тоже пристально наблюдали за суетой готовившихся к отдыху мечников. Благо
следить за ними было одно удовольствие, поскольку костры они разложили чуть не до самого
неба. А дозорные, сидя по краям поляны, просто дремали. По громким голосам и размашистым
жестам сидящих у костров Искар без труда определил, что мечники уже успели отпраздновать
победу. Ни бояр, ни боготуров среди них не было, а потому и чувствовали они себя вольготно
без начальственного догляда. Судя по выговору, мечники были радимичами, а пленных они,
скорее всего, везли к князю Всеволоду для суда. Коня своего Искар заприметил сразу,
захмелевшие мечники хоть и стреножили вороного, но расседлывать не стали, ибо коней было
много, а на поляне собрались не те люди, которым труд в радость. Да и какое им дело до чужих
коней, которые предназначались для княжьей казны.
Искар не захотел рисковать. Опасался он не столько мечников, сколько Глузда и хазара,
которые запросто могли снять его стрелой из зарослей. Поразмыслив, Искар пришел к выводу,
что с Глуздом можно договориться.
Лазутчиков Искар захватил врасплох, вынырнув из-за дерева в шаге от них с мечом в
руке. От неожиданности Глузд открыл рот, но не издал при этом ни звука. Его товарищ
потянулся было к кинжалу, но Искар столь выразительно чиркнул ладонью по горлу, что у
хазара сразу же пропала охота к сопротивлению. Место для разговора было неподходящим
поэтому Искар указал рукой в сторону от стана. Глузд с хазаром без споров подчинились.
Отошли, впрочем, недалеко и устроились под развесистым деревом. Глузд уже пришел в себя и
с интересом теперь поглядывал на Искара.
- А мы думали, ты с ними. - Мечник кивнул в сторону стана.
- Я сам по себе, - ухмыльнулся Искар.
Лица своих собеседников он видел плохо, но в их поведении не чувствовалось ни страха,
ни растерянности. Люди, судя по всему, были бывалые.
- А зачем ты тогда выслеживаешь Всеволодовых мечников? - спросил хазар.
- Коня они у меня украли, хочу назад его получить. А вы что здесь делаете?
- Мне надо освободить товарища, - сказал Хвет. - Ты должен помнить Гудяя.
Гудяя Искар действительно помнил, ибо тот был одним из самых ближних к Горазду
хазар и всю дорогу старался держаться подле отрока.
- А зачем Гудяй с вилявой женкой связался? Она ведь с колдуном Хабалом дружна.
- Так мы и не связывались, - возмутился Глузд. - Мы по своим делам ехали. Садко,
мечник Торусы, вызвался нас проводить до стольного града. Но мы заблудились в лесу. А как
Гудяй вместе с Радой оказался - ума не приложу.
Конечно, Глузд мог и соврать, но в любом случае Искар не желал Гудяю зла и готов был
помочь озабоченным людям в его освобождении. К тому же ему нужно было выручать Раду и
Щека. К последнему у Искара накопилось много вопросов.
- Я вам помогу, но и вы не оплошайте.
Задумка у Искара была простая, Глузд с Хветом с ней согласились, хотя мечник честно
предупредил отрока:
- Снимет тебя стрелой какой-нибудь торопыга, если начнешь гарцевать у всех на виду.
- Меня стрелой не взять, даром, что ли, я сын Шатуна.
Искар сам не знал, правду он сказал или пошутил. Во всяком случае, пока он стрелу телом
не почувствует, все сказанное - правда. Мечом Искара, правда, уже рубили, и это было очень
неприятное воспоминание.
До своего коня Искар добрался с легкостью, перере
...Закладка в соц.сетях
