Жанр: Фантастика
Шатун
...риваться по
сторонам, дабы какой-нибудь злодей не подобрался близко. Первым заступил Клыч, а к средине
ночи его сменил Садко.
- Осташа разбудишь перед утром, - кивнул Клыч на спящего отрока.
- Веры у меня к нему нет, - покачал головой Садко. - Пожалуй, я сам до утра
посторожу.
- Как знаешь, - легко согласился Клыч. - Вот тебе корчажка, чтоб не скучно было.
Корчажку ту ополовинили еще вчера. Брага у Макошиных ведуний крепостью не
отличалась, а потому Садко допил остатки без опаски, дабы утолить жажду. Не полагаясь на
слова товарища, мечник обошел вокруг стана, но ничего подозрительного не обнаружил.
Стреноженные кони вели себя смирно, не чуя звериного запаха. Садко слегка поуспокоился
душой, но к костру возвратился не сразу, а какое-то время постоял в тени развесистого дуба.
Ночной лес был наполнен шорохами и звуками, в которых выросший в городе Садко
разбирался плохо, а потому и реагировал часто без нужды, откликаясь то на вскрик ночной
птицы, то на треск гнилой ветки, ломающейся под собственной тяжестью и порывом ветра.
Бесцельные метания по ночному лесу быстро утомили Садко, он вернулся к костру, почти
уверенный, что до рассвета больше ничего существенного не случится.
А поутру вдруг выяснилось, что зеленоглазая ведунья Ляна пропала, словно растаяла в
воздухе. Клыч хмурился и вопрошающе смотрел на растерявшегося сторожа, но Садко в ответ
лишь разводил руками.
- Да спал он, - усмехнулся Осташ. - Какой с него теперь спрос.
Садко пыхнул было на отрока гневом, но быстро остыл. Как ни крути, а он кругом
виноват, ведунья-то пропала.
- Может, она сама ушла? - предположил Осташ. - Мало ли какие заботы могут быть у
Макошиной ведуньи?
- Не могла она уйти, не предупредив нас, - возразила Синильда. - Наверняка ее
похитили.
- Кто же ее мог похитить, если вокруг на десятки верст ни одной живой души, - пожал
плечами Осташ.
Легкомыслие Осташа Клычу не понравилось. Вспомнился рассказ Садко о заржавшем
прошлой ночью жеребце. Да и зайчонок этот, стоивший Клычу двух гривен серебром, не с
ветру же взялся. К Садко у мечника тоже не было полного доверия. Как-никак, а прежде он
служил князю Твердиславу, мечники которого переметнулись к гану Горазду. Вполне могли
хазары подослать этого Садко к боготуру Торусе. Но как бы там ни было на самом деле, а спрос
за пропажу ведуньи будет с Клыча.
Поиски вокруг стана результата не дали. Клыч сам осмотрел чуть ли не каждый ближний
кустик, но не обнаружил нигде ни человеческого следа, ни сломанной ветки. Словно неведомая
сила подняла на воздух ведунью и унесла с глаз долой.
- Сама ушла, - стоял на своем Осташ. - Никто не мог сюда прийти, не потревожив нас.
Обязательно кто-нибудь да проснулся бы.
- Может, кто-то и проснулся, да глаза прижмурил, - зло ответил ему Садко.
- Это ты о себе? - криво усмехнулся Осташ.
- Это я о тебе. Даром, что ли, ты всю дорогу насвистывал, подавая кому-то сигнал.
- Ты тень на плетень не наводи, - рассердился Осташ. - "Насвистывал"! Проспал
девку, сторож, а вину на других норовишь свалить.
- Кончай лай, - оборвал обоих Клыч. - Вернемся в городец, боготур Торуса воздаст
всем и по вине, и по заслугам.
Ничего не оставалось делать, как продолжать прерванный путь. Повздыхав о пропавшей
товарке, ведуньи согласились с Клычем. Искать человека в лесу, тянущемся на сотни верст,
было делом совершенно бесполезным.
- Не иначе как лешему поглянулась наша ведунья, - хмыкнул Осташ.
- А может, шатуненку? - прищурился в сторону отрока Садко.
Клычу показалось, что Осташа слегка смутил этот в лоб заданный вопрос, однако
хитрован быстро оправился и лишь присвистнул в ответ. Очень может быть, что Садко попал с
точку. Непонятно только, зачем шатуненку понадобилась Макошина ведунья?
Синильда, как успел заметить Клыч, тоже косилась в сторону Осташа с подозрением, но
от вопросов пока воздерживалась. И вообще, ведуньи хоть и выказывали озабоченность по
поводу исчезновения подруги, но страха на их лицах почему-то не было. Очень может быть, что
исчезновение Ляны не явилось для них такой уж неожиданностью
Глава 22
ХАЗАРЫ
Боготур Торуса лично вышел встречать Макошиных ближниц. От его услуг ведуньи не
отказались, а Синильда даже повисла у боготура на шее, к большому неудовольствию
ключницы Дарицы. Торуса на ногах удержался и осторожно поставил немалую весом женщину
на землю. По словам боготура, боярин Ратибор оправлялся от ран с невиданной быстротой, что,
конечно, не могло происходить без участия высших сил. Ведуньи кивали головами и почему-то
вздыхали, хотя слова Торусы должны были их скорее радовать, чем огорчать.
- Ведунья у нас одна пропала по дороге, - разъяснил состояние гостий Клыч. - Такая
вот получилась незадача.
- Как - пропала?! - побагровел от гнева Торуса. - А вы куда смотрели?
Оставив Макошиных ближний на попечение Дарицы, Торуса повел мечников в гридню
чинить спрос. Дело, что ни говори, было неслыханным и грозило боготуру большими
неприятностями.
Клыч рассказал все в подробностях, ничего не утаив. Торуса слушал своего мечника с
большим вниманием, но так и не понял, каким образом исчезла из охраняемого стана
зеленоглазая ведунья. Клыч в ответ на поставленный в лоб вопрос только руками развел и
сослался на Садко, который стоял на страже.
- Не спал я, - обиделся Садко. - Глаз со стана не спускал.
- А вас случайно в Макошином городце медами не угощали?
- Не только угощали, но и на дорогу дали, - расплылся в улыбке Осташ. - Целую
корчажку.
- Корчажку до городца вы, конечно, не довезли?
- Так как ее довезешь? - удивился Осташ. - Пылища кругом. Приложились по дороге.
- Не спал я, - упрямо повторял свое Садко, но Торуса после Осташевых откровений ему
не поверил.
Садко уже и сам в себе начал сомневаться. Осташ ведь сказал правду, как ни крути.
Выпили они весь мед из той корчажки, а остатки Садко допивал, когда стоял на страже.
- Да сколько того меду было! - запротестовал Клыч. - Не мог он нас из памяти
выбить.
- Так, может, брага была непростой, - задумчиво протянул Осташ, - подсыпали в нее
сон-травы ведуньи.
- Несешь невесть что, - махнул на него рукой расстроенный Торуса.
- Он пропавшую ведунью обзывал нечистой и скалил зубы по поводу ее пропажи, - не
выдержал Садко. - Как хочешь, боготур, но я ему не верю. А сон-траву он сам мог в брагу
подмешать и нам с Клычем подсунуть. Корчага была приторочена к его седлу.
- Вот человек! - возмутился Осташ. - Только бы свою вину замазать! То он глаз,
видишь ли, не сомкнул, то теперь, выходит, спал без просыпу от подмешанной в брагу
сон-травы. Ты лучше скажи, почему не разбудил меня на подмену, как тебе велел Клыч? Если б
я был на страже, то ведунья не пропала бы. А ты как присел под дубок, так и проспал до самого
утра. Тут не только ведунью, а и всех нас могли повязать и уволочь.
У Садко от обиды даже задрожали губы. Вот ведь гад вилявый! Ни одного слова правды
не сказал, а концы с концами у него сошлись. И как ни оправдывайся теперь, все равно
останешься в подозрении. Ну, дайте срок, выведет Садко этого хитрована на чистую воду.
Теперь-то он точно знает, что ведунью украли с помощью Осташа.
Хмурый Торуса объяснений больше слушать не стал и махнул рукой, отпуская мечников.
Довольный Осташ покидал гридню насвистывая. А Садко от этого свиста разъярился еще
больше. Яснее ясного ему было, что у боготура Торусы доверия к нему больше не будет. Садко
еще не избавился от чувства вины за смерть князя Твердислава, которая свершилась не в
последнюю очередь из-за его промаха, а тут ведунью из-под носа увели. Какое тут может быть
доверие к мечнику-растяпе?
- Как хочешь, Клыч, а без Осташа здесь не обошлось, - сказал Садко. - Я этого
вилявого отрока на чистую воду выведу. Иначе вина за пропавшую ведунью будет висеть на
мне.
- Как ты его выведешь, он же как налим выскальзывает из пальцев?
- В этом деле не обошлось без участия шатуненка, и Осташ, помяни мое слово, скоро
отправится на встречу с братаном. Неспроста они ведунью украли, она им зачем-то
понадобилась. Сдается мне, что они нацелились на Листянины схроны.
- А ты откуда про Листянины схроны знаешь?
- На постоялом дворе в Берестене о них было много разговоров.
- Ладно, - согласился Клыч, - покрутись вокруг городца, может, выйдешь на след
шатуненка.
Озаботившись припасом на пару-тройку дней, Садко выехал со двора. День уже клонился
к вечеру, но мечника это обстоятельство не слишком заботило. Ночь была ему только на руку.
Вдруг потерявший осторожность шатуненок вздумает развести костер. Как-никак у него
девушка на руках. Путь свой Садко держал вдоль реки, по знакомой тропинке, зорко при этом
поглядывая по сторонам. Направлялся он к холму, с которого на все четыре стороны был
прекрасный обзор. Оттуда и Торусов городец хорошо просматривался. Ночью Осташа не
выпустят из городца, а с рассветом путь отрока будет у Садко как на ладони.
К удивлению Садко, над холмом вился дымок. Если это шатуненок, то надо признать, что
сын оборотня ведет себя с вызывающей наглостью. Дым с холма виден всей округе. Боготур
Торуса собирался здесь поставить сторожевую вышку, да пока руки не дошли.
Оставив коня у подножия, Садко, осторожно ступая, двинулся по откосу холма.
Несколько раз под его ногой предательски хрустели ветки, но, к счастью, все обошлось. От
костра слышались громкие, уверенные голоса, а на крадущегося человека никто не обращал
внимания. Голоса были мужскими, и принадлежали они, скорее всего, шалопугам. Тем не менее
Садко все-таки подобрался к костру почти вплотную и осторожно выглянул из-за толстого
ствола. Возле огня сидели давние его знакомцы Глузд и Брех, с которыми мечнику не раз
доводилось пить из одной братины. Обида на бывших товарищей еще сидела в его сердце
занозой, но это была не та обида, за которую льют кровь. Непонятно было Садко только одно
- каким ветром занесло Глузда и Бреха в эти глухие края, да еще в компании двух неизвестных
в бараньих шапках. Таиться далее не имело смысла, а потому Садко смело шагнул к костру:
- Принимайте гостя.
"Хозяева" мгновенно вскочили на ноги и схватились за рукояти мечей. Свет костра
выхватил из темноты настороженные злые лица.
- Садко, - облегченно вздохнул Глузд.
- Он самый, - усмехнулся мечник. - Похлебкой угостите?
- А ты один? - спросил осторожный Брех.
- Один. Решил проверить, кто это среди ночи разложил костер на виду у Торусова
городца.
- Мы худого твоему боготуру не желаем, - хмуро сказал Глузд, усаживаясь рядом с
гостем, - так что и прятаться нам незачем.
- А разве вы не гану Горазду служите?
- Отслужили уже. - Брех плюнул в костер. - Берестень мы потеряли из-за
предательства щенка Осташа. А осерчавший ган не стал разбираться, кто прав, кто виноват.
Подстриг всех под одну гребенку.
- Осташ уже в боготуры нацелился, - поведал Садко. - Погодите, он вас еще в свою
дружину будет звать.
- Кол в глотку тому щенку, а не боготурство, - со злобой выдохнул Брех.
- Решать будут волхвы, а не мечники, - сказал смурной хазар, сидевший ошуюю
Глузда. - Плохо, когда заведенный щурами ряд рушится в угоду пустой блажи. Нельзя ставить
смердов выше хазар и мечников.
- Так ведь каган Битюс стал первым рушить тот ряд, - напомнил Садко. - И чужого
бога позвал себе на подмогу.
- Я кагана не одобряю, - сказал смурной хазар, которого звали Гудяем, - и чужому
богу не кланяюсь. Жертвую только славянским богам: Даджбогу - на процветание семьи и
рода, Перуну - на воинскую удачу, Велесу - на скотий приплод, Стрибогу - на легкую
дорогу. Зачем простому хазару пришлый бог?
- А зачем вы на боготура ополчились, коли почитаете Велеса-бога?
- Торуса не бог, - усмехнулся второй хазар, - а всего лишь Велесов ближник. А
ведуны тоже вовсю щиплют хазарских ганов. Боготур Рогволд грабил купцов, Торуса тоже
оседлал реку неспроста, того и гляди начнет щипать торговых людей.
- Больно много вы, хазары, берете дани, - заупрямился Садко. - Вас не прокормишь.
- Где же много! - возмутился Гудяй. -Я с малых лет в седле, и Хвет тоже. Во многих
сечах побывали, прикрывая рубежи. Не будет хазар - степняки хлынут на славянские города.
Золото вы свое считаете хорошо, а хазарской крови вам не жаль.
- Можно подумать, что я мало ратился в своей жизни, - нахмурился Садко. - И со
степняками бился, и с нурманами, и с поморами, и с иными племенами. А ваш каган отдал
славянские грады ростовщикам на разграбление. Где это видано, чтобы, дав гривну, требовать
три.
- Порядка нет, - кивнул головой Хвет. - Ныне родовая старшина гребет все под себя.
Ганы службы от простых хазар требуют, а ущерб семье за потерянную жизнь возмещать
отказываются. Потому и уходят из рода люди, живут наособицу. Я вот тоже ушел от своего
гана и пристал к Горазду, хотя он мне не родович. Но ведь и ты боготуру чужой?
- Моя семья давно уже откололась от рода, - вздохнул Садко. - Служим тому, кто
больше заплатит.
- Рушим порядок, заведенный богами, - подхватил Хвет. - И мечники рушат, и хазары
рушат, и ганы, и божьи ближники. А что до кагана Битюса, то он других не умнее. Власти и
золота возжелал каган, потому и поклонился пришлому богу. Мы не одобряем кагана, мечник,
но и ведунов тоже благодарить не за что.
- Своим умом надо жить, - сказал Глузд, внимательно слушавший спор Садко с
хазарами. - Но для хорошей жизни одного ума мало. Без серебра быстро протянешь ноги. Я
бы, может, осел в городе и семьей обзавелся, да мошна пуста. Остается либо в бродяги идти,
либо в ушкуйники. Вдруг улыбнется удача.
- Скорее голову потеряешь, - усмехнулся Садко.
- А куда деваться, - Глузд развел руками, - я ведь с младых ногтей мечник.
Земледельца из меня не получится, ремеслам не обучен. Вот и думай тут. Хотел к гану Горазду
пристать, но видишь, как все обернулось.
- Горазд сам виноват, - сказал Садко, - пошел по чужую шерсть, а вернулся
стриженым.
- Да какая на твоем Торусе шерсть, - махнул рукой Брех.
- Не в Торусе дело, - понизил голос Садко, - просто из его городца тянется тропка к
Листяниным схронам. А богаче Листяны Колдуна не было человека в округе.
Хвет вопросительно глянул на Глузда и Бреха, ожидая объяснений. По лицу хазара было
видно, что его заинтересовали слова Садко.
- Слышал я о Листяниных схронах, - почесал затылок Глузд, - приказный Сорока
обмолвился как-то. Но мы с Брехом решили, что все это глупости.
- А шатуненок, это тоже глупости? - рассердился Садко. - Почему тогда в него так
вцепились ган с купцом? И зачем Горазд привечал братана шатуненкова?
- Какого братана? - не понял Хвет.
- Осташа, - пояснил Садко. - Только этот хитрован обвел вокруг пальца и ганов, и
купцов, и боготуров и сам нацелился на Листянины схроны.
- Найдется управа и на Осташа, - пообещал недобро Глузд. - Всех не обманет.
- Тут не в Осташе дело, а в его братане, - пояснил Садко. - Шатуненок - сын
оборотня и тесно связан с нечистыми.
- А без шатуненка нельзя добраться до тех схронов? - спросил Хвет.
- Как ты до них доберешься, если дороги туда никто не знает, - усмехнулся Глузд.
- Выследить их надо, - сказал Садко, - они нас выведут к схронам.
- Рискованное дело - связываться с нечистыми, - покачал головой Глузд.
- Зато в случае удачи золота нам хватит на всю оставшуюся жизнь, - проговорил
задумчиво Брех.
- Тогда и думать нечего, - встрепенулся Хвет. - Проследим отроков, а там увидим, что
получится.
Хвету никто из товарищей не возразил, а Садко и вовсе обрадовался, что приобрел
надежных союзников. Договорились, что следить за Осташем будут с трех сторон, стараясь с
ним не сближаться, ибо отрок хорошо знал всех пятерых и мог, заподозрив слежку, принять
необходимые меры.
Довольный Садко не стал ждать рассвета, а отъехал еще потемну, решив сесть в засаду
вблизи городца. Глузд молчал до тех пор, пока у подножия холма не раздался топот копыт, а
потом сказал, качая головой:
- Каким был Садко простаком, таким и остался. Головы бы нам не потерять, гоняясь за
оборотнями и их кладами. По мне, лучше синица в руках, чем журавль в небе.
- Осташ от нас никуда не уйдет, - возразил товарищу Брех. - Похоронить его мы
всегда успеем. А если до схронов доберемся - в золоте будем купаться.
Глузд хоть и сомневался, но чувствовалось, что и его захватил азарт охоты за схронами.
Когда еще такая возможность представится, чтобы одним махом обеспечить себя на всю
оставшуюся жизнь. Доля, что у хазара, что у мечника, незавидная: если не сложишь в битве
голову, то будешь доживать жизнь в бедности, мучаясь от ран. Сколько таких незадавшихся
судеб у всех сидящих у костра людей на памяти - не пересчитать.
- Двум смертям не бывать, а одной не миновать, - тряхнул кудрями Хвет. - Хоть знать
буду, что умер за свою удачу, а не за ганскую.
Хвет был человеком отчаянным и, несмотря на молодость, много чего повидавшим в
жизни. По слухам, ходил он в набеги и с ушкуйниками, и с печенегами. Словом, изгой,
перекати-поле. Немало таких сейчас собралось вокруг кагана и ближних к нему ганов. Верить
Хвету, конечно, можно, но Гудяй предпочел бы сейчас иметь под рукой родовича. В станице у
Гудяя осталась жена и малые дети, которых сиротить не было резону. Конечно, братья и
братаны не оставят Гудяевых детей в бросе, но и в сиротстве хорошего мало. Отец хазара пал в
сечи, когда тому было десять лет, а все нажитое семьей ушло, как вода сквозь пальцы.
Пришлось Гудяю работать за кусок хлеба на дальних родовичей. Спасибо гану Горазду, дал он
хазару доброго коня и справу, но и Гудяй своего гана ни разу не подвел. С ганской службы
появился у Гудяя нажиток, и в родной станице его встречали уже по-иному. Так-то вот. А если
бы не родовичи и ган Горазд, то давно бы уже сгинул хазар Гудяй. За своих держаться надо
крепко. А жить, как Хвет, среди чужих Гудяй не смог бы.
- Давайте разделимся, - сказал Глузд. - Я пойду вниз с Хветом, а ты, Гудяй,
останешься здесь с Брехом. Следите за тем, куда Осташ путь держать будет. Если мы потеряем
его след, то вы нам подскажете.
- А где встретимся?
- Если совсем потеряемся, то здесь на холме, а если не оплошаем, то на хвосте у Осташа.
Светало, и Торусов городец был виден как на ладони. Ворота городца пока были закрыты
наглухо. А на выселках, что расположились в двух верстах от логова боготура, уже копошились
смерды. Место вокруг городца было чистое, лес начинался далее и шел сплошняком насколько
хватало глаз. Затеряться в этих непролазных дебрях было несложно, и Гудяй сомневался, что
им удастся отыскать след отрока. Глузда с Хветом хазар видел время от времени, когда они
выезжали из зарослей на открытые глазу поляны, а вот где затаился Садко, он сказать не
брался.
- Осташ! - крикнул сидевший на соседнем дереве Брех.
- Ты уверен, что это именно он?
- А кто еще в Торусовом городце будет носить хазарскую шапку?
Всадник в хазарской шапке не спешил. Довольно долго он ехал вдоль берега, пока не
скрылся в зарослях в версте от холма.
- Вот он, через реку переправляется.
- Слезаем? - спросил Гудяй у Бреха.
- Посмотрим сначала, в какую сторону он повернет.
Осташ повернул вправо, и Гудяй поспешил вслед за Брехом спуститься с дерева.
Застоявшиеся кони пошли с места рысью. Окрестные тропинки были знакомы Гудяю, а потому
именно он сейчас ехал впереди. Переправляться через реку решили не доезжая до городца,
чтобы не мозолить глаза Торусовым мечникам. Почти у самой воды столкнулись с Садко,
который тоже искал место для переправы.
- Осташ, как только переплыл реку, сразу повернул направо, - объяснил мечнику
Гудяй.
- Я так и думал, - удовлетворенно кивнул головой Садко. - Он подался к старым
схронам, где прятался боготур Рогволд со своими шалопугами.
Приученные ко всему кони послушно вошли в воду. Переправа не заняла много времени,
да и вода была теплой, как парное молоко. Гудяй оглянулся назад, но на противоположном
берегу все было спокойно. Их переправа, похоже, не встревожила никого, кроме лесных
пташек.
- Глузда с Хветом что-то не видно, - сказал Брех, озираясь по сторонам.
- Догонят, - отозвался Садко. - Наверняка они видели, как мы переправляемся.
Садко уверенно вел своих спутников по знакомой тропе. Не было сомнений, что здесь
совсем недавно проехал всадник. Осташ, видимо, не боялся слежки, а потому ехал не таясь.
Даже не привыкший к лесу Гудяй без труда читал его следы, не говоря уже о Брехе, который,
по его же собственным словам, был не последним следопытом. Гудяй надеялся, что эта
извилистая тропа не оборвется в Стране Забвения, а выведет его если не к богатству, то к
достатку. Должны же славянские боги помочь хазару в нелегком противоборстве с оборотнями
и нечистыми.
ЗАКЛЯТИЕ КОЛДУНА
Столь удачно похищенная из-под носа Торусовых мечников Ляна никак не хотела
просыпаться. Видимо, Осташ перемудрил с сон-травой. Спала зеленоглазая без просыпу уже
более суток, и Искар начал уже опасаться за ее душу. Случается, что нечистые ловят душу
спящего человека, заводят ее в места чужедальние и мешают вернуться в тело к положенному
сроку.
Только под самое утро Искар все-таки добудился до ведуньи. Глаза она открыла, но
смотрела на отрока не узнавая. Искар испугался не на шутку, душа у Ляны явно была не на
месте. Вот ведь еще напасть не ко времени. А ведь все, кажется, Искар с Осташем
предусмотрели - и ведунью похитили, и с Горелухой договорились. Осталось только
добраться до Листяниных схронов и снять заклятие.
У входа в пещеру послышался свист, и Искар поспешил навстречу подъехавшему братану.
- Ляна проснулась? - спросил первым делом Осташ.
- В том-то и дело, что нет. - Искар зло сплюнул. - А ты ничего не перепутал?
Осташ в ответ даже зашипел от возмущения. Вот ведь недоверчивая душа этот Искар!
Осташ уже раз десять рассказывал братану, как пошел утром по его следу в медвежье капище и
видел собственными глазами, как Шатун меняет личины, и слышал собственными ушами, как
тот беседует с духами.
- Так и сказал, - повторил в который уже раз Осташ, - пути, мол, этих двоих отныне
неразделимы. И указал пальцем на тебя и колдунью. А дух ответил седобородому Шатуну, что
Слово Листяны Колдуна, бывшее Словом раздора, усилиями этих двоих, то есть тебя и Ляны,
станет Словом согласия. И в ваших потомках соединятся богиня Макошь и Лесной бог урсов. Я
сразу смекнул, что до тех схронов нам без зеленоглазой не добраться. Только вашими
совместными усилиями можно снять заклятие Листяны Колдуна.
Говорил Осташ уверенно, и у Искара не было причин не доверять братану. Хоть Осташ и
выдумщик и бакуня, но в таком важном деле он не стал бы лгать. Тут ведь запросто не только
головы, но и души можно лишиться. Не мог он выдумать седобородого Шатуна, которого
Искар видел уже трижды: один раз в медвежьем капище, другой раз в Макошином городце при
помощи кудесницы Всемилы, а третий раз в лесу, когда пробирался с Щеком к Листянину
городцу. Правда, Искар не был уверен, что Шатун попеременно примеряет личины то старца,
то боярина Драгутина. Очень может быть, что Шатунов двое, и они действуют в согласии друг
с другом.
- Горелуха будет ждать нас в условленном месте, как только начнет смеркаться, -
сказал Осташ. - До Листяниных схронов мы должны добраться этой ночью. С завтрашнего
дня луна пойдет в ущерб, придется потом целый месяц ждать.
- Луна-то ей зачем? - спросил с досадой Осташ.
- Откуда мне знать?! - хмыкнул Осташ. - Темнит старуха, цену себе набивает.
- А что с Ляной делать будем?
- Возьмем с собой, очухается по дороге.
Осташу было не по себе - дело они с Искаром затеяли весьма рискованное. Зато в случае
удачи можно было освободить душу Искаровой матери из Страны Забвения. Щуры не простили
бы Осташу, если бы он дрогнул сердцем перед нечистыми, когда речь идет о спасении родной
души. И Данбор осудил бы его за робость. Да и мысли о боготурстве придется тогда оставить,
что это за ведун, который испугался злых духов.
Осташ, занятый своими мыслями, не смотрел по сторонам. В ином состоянии он, скорее
всего, заметил бы слежку, но в этот раз даже треск ветки слева от тропы не заставил его
вскинуть голову и повернуть на звук коня.
Брех втихомолку обругал себя последними словами за неосторожность, но, к счастью, все
обошлось. Ни шатуненок, ни Осташ не обратили на шум внимания. Дождавшись, когда они
скроются с глаз, Брех крадучись вернулся к своему коню и поскакал в противоположном
направлении.
Гудяй и Садко с нетерпением поджидали его у оврага. Оба подняли головы на цокот
копыт, а вместе с головами поднялись и луки.
- Только что проехали, - сказал Брех. - Думаю, в ближайшее время они от реки не
отвернут.
- Ведунья с ними? - спросил Садко.
- На руках у шатуненка, - подтвердил Брех. - Только квелая она какая-то, словно
никак не может проснуться.
- Опоили, оттого и квелая, - вздохнул Садко.
Ехать вслед за шатуненком и его беспутным братаном на коротком расстоянии было
опасно. Конь ли заржет, металл ли брякнет - звук по лесу разносится далеко. А спугнуть
преследуемых отроков раньше срока значит испортить все дело.
Но и отставать нельзя, свернут братаны в заросли, и ищи их потом по бескрайнему лесу.
- Не торопятся они, - сказал Гудяй, трогая коня с места. - Может, ждут кого-то?
- А кого они могут ждать? - удивился Брех.
Садко с Гудяем переглянулись. Полной уверенности у них не было, но обоим показалось,
когда они поджидали у оврага возвращения Бреха, что за ними следят чьи-то глаза.
- Может, зверь прошел и потревожил сорок.
- Я попробую стороной проехать, - предложил Садко. - Вдруг увижу что-нибудь
интересное.
Гудяй с Брехом не возражали, и Садко не раздумывая свернул на едва приметную
тропинку. Тропинка была давно уже нетоптанной и успела зарасти кое-где подлеском, но вела
она, похоже, в ту самую сторону, куда сейчас направлялись братаны. Во всяком случае,
какое-то время Садко так казалось, но с каждым шагом коня в нем усиливалось беспокойство.
Тем более что тропинка порою совсем исчезала с глаз и появлялась опасность заблудиться в
непролазной чащобе. Садко, пожалуй, повернул бы коня, если бы в эту минуту не разглядел
...Закладка в соц.сетях
