Жанр: Фантастика
Монеты на твоей ладони
...мотал он, отворачиваясь. Ага, один из влиятельных
оборотней в Семье Кошек. То, что нужно.
- Алан, - начала я, прежде чем заметила, что обращаюсь к спине, причем быстро от
меня удаляющейся.
- Уходи, - плаксиво буркнул он, не оборачиваясь.
Меня еще и не узнали. Я передернула плечами. Адовы плюшки, все-таки не повезло.
Преобразование достигло мозга, значит ни на что, выходящее за пределы понимания
трехлетнего ребенка, рассчитывать не приходится. Я встала и прислушалась. Ничего
подозрительного слышно не было, из чего мы делаем вывод, что били Алана. Вопрос: кто и
почему? Очень насущный вопрос, я бы сказала... Однако момент упущен, этого в ближайшую
неделю не выяснишь.
Снег все падал и падал, большими пушистыми хлопьями оседая на волосах, холодком
задевая лицо. Необходимо срочно поговорить с Серебряным, иначе... бочка взорвется у меня в
руках.
Я бездумно смотрела сквозь снег, хотя белая пелена скрывала даже вытянутую вперед
руку. Потом встряхнулась и сделала еще одну попытку украдкой разведать точную обстановку.
Очень, очень осторожно. И внимательно прислушиваясь. Я направилась к самому сильному
источнику шума, не слишком надеясь на успех. Через десяток метров я уже различала
отдельные выкрики. Что?... Я ринулась вперед, наплевав на вероятность переломать ноги. Но,
тем не менее, опоздала.
На широкой прогалине оборотни сцепились с магами.
Я привалилась к толстому стволу варины, устало закрыв лицо ладонями. Грань стала
слишком тонкой. И это страшно. Во мне не горит тот огонь, что служит путеводной звездой
миллионам. Хранитель, приходит твое время, и я вижу, как катятся вниз последние песчинки
твой жизни. Дальше будет только чужая жизнь. Жизнь во служение. До конца...
Я могу сейчас разнять две бушующие толпы. Но... не сделаю этого. Выпустить пар сейчас
безопаснее, чем нагнетать его к пороху. Да, я лиан. И я сказала - так лучше. На время. На
очень, очень малое время...
Я резко обернулась - темное пятно мелькнуло и пропало за повалившим стеной
снегом... Снег падал и сразу же таял, смешиваясь с черной жирной землей, превращаясь в
грязь. Рубашка на плечах промокла и липла к телу, сапоги по щиколотку увязли в топкой жиже.
Я смотрела сквозь снег, хотя сквозь белую пелену ничего и не было видно. Ничего? Разве?...
На той стороне прогалины я видела пятно светлых волос и пронзительные глаза, которые, я
знала это, хоть и не видела, были зелеными. В груди вдруг, так некстати, поднялась жгучая
волна из злости и горечи, и прежде, чем я смогла это осознать, рука вскинулась, импульс
прошел по нервам, и в темную фигуру полетел заряд чистой энергии мощностью во всю мою
ненависть к этому...человеку. Я испугалась только потом, когда заряд прошел мимо и угодил в
варину. "Я могла его убить" - эхом отозвалось в пустующей душе. И жаль, что не убила.
Жесткая мысль испугала меня саму.
Воздух пропитан истерией, и, кажется, он начал туманить и мою голову. Все, уходить.
Немедленно. Пока не наделала глупостей, о которых будешь жалеть. Я подняла глаза. Вампир
все еще стоял напротив, почти невидимый за пеленой снега, но я чувствовала его каждым
нервом. И каждый из этих нервов колотило от злости. Да, я лиан. Но я и Страж. И это -
прежде всего. И только потому я не пойду выбивать информацию из тебя сейчас . Иначе убью.
Без всяких сожалений и угрызений совести. А такой ценный источник сведений нельзя терять.
Глаза на той стороне тоже что-то решили. Решили и пропали в зарождающейся вьюге.
Глава 21
По Закону Джунглей за убийство у водопоя полагается смерть, если
перемирие уже объявлено.
Р. Киплинг.
Не понимаю, черт подери! Опять ничего не понимаю... Снег хлестал в лицо, таял и стекал
за воротник. Я бежала через лес, и корявые, мертвые руки рассыпающихся в прах деревьев
хватали за рукава, подставляли подножки. Блеклый свет луны бил в глаза, слепил и сбивал с
пути. Но что это за путь...
Жесткий импульс пощечиной прошелся по сознанию. Я дернулась и схватилась за руку:
на среднем пальце багровел немилосердно саднящий ожог. Кольцо горело так, что глазам было
больно, не говоря уже о коже. Я глубоко вздохнула и сдернула его с пальца. Переждала
вспышку боли и надела на средний палец другой руки.
Ветер швырял влажные хлопья под ноги, на куртку, в лицо, за шиворот. Я подняла
воротник и, сунув руки в карманы и опустив голову, побрела по щиколотку в грязи. Резкие
порывы ветра трепали волосы, хватали за полы куртки. И бросали, бросали нескончаемый снег.
- Вель! - я почти побежала к поляне Совета, где, как мне показалось, мелькнула рыжая
макушка и послышался знакомый голос. Низко висящие ветки хлестнули по лицу, узкие листья
замельтешели перед глазами, но на выжженной поляне никого не было. Уже не было. Взгляд
заметался, выискивая за пеленой снега и тумана столь необходимого мне сейчас темного, и
нашел его, спешно удаляющегося в противоположном от меня направлении.
- Вель, подожди!!! - я бросилась следом, не слишком удачно лавируя между варин.
Бесполезно. Он исчез так же внезапно, как и появился. Черт, черт, черт!!! Я зарычала и пнула
ближайший ствол. Он мне так был нужен!...
Что же теперь... А, Бездна! Я с размаху села на полуповаленый ствол и сжала голову
руками. Что делать? Что-что-чточточто... За чьи дела хвататься в первую очередь? Кто я -
Страж, лиан? Мой народ до небес вопит о помощи, а Лис сейчас в безопастности... Но.
Посмотрим правде в глаза. Я могу утихомирить вражду? Да. Но смогу ли я ответить на
следующий ход ?... Боюсь, что нет. Игра вырывается из моих рук уже сейчас. Значит...
Найдем третий выход. Как всегда.
Значит, буду рвать горло, но Лойон расскажет мне все, что знает. А не поможет -
расскажут те, кто знает больше. И Мастер его, и участвовавшие в облавах. И тогда уж,
Вайскопф, получше прячь свою задницу, потому что я тебя убью. Будь я проклята, если за этим
стоишь не ты, и истерзанная душа Кая не на твоей совести. И еще много, много душ,
отправленных в Бездну одной дождливой ночью.
И вот потом... Мы сыграем. Хотя бы на первый ход.
Я подняла голову и решительно встала. Изо рта вырвался пар, холод тонкими струйками
пробрался под заиндевевшую одежду. Ветер стих, снег снова падал сплошной, отвесной стеной,
растворяясь в тумане. Я сделала несколько шагов и остановилась. Что-то было не так, но что?...
Я подышала на руки и сунула их в карманы. Бездна, ну и холод... И тишина...
Вот оно - тишина. Я прислушалась. Ни шороха снега, ни поскрипывания варин, ни
приглушенных голосов вдалеке. Ничего. Только падает и падает мягкими хлопьями снег,
бесшумно ложась на землю, только крепчает и крепчает с каждой минутой мороз, превращая
воду в лед. И неестественная, будто разом оглохла, тишина.
Я медленно, почти спокойно повернулась вокруг своей оси. Напряженно вглядываясь и
вслушиваясь, с натянутой до предела струной внутри. Тишина... И снег, снег, снег без конца,
сплошная белая пелена, укрывающая не хуже морока...
Удар. Еще удар. Это сердце. Гулкий звук отдается в ушах эхом, будто бьется оно не в
груди, а в собственных руках. Вздох. Медленный, глубокий. Удар. Удар. Вздох.
Тревога ядом проникает в сознание, тишина закладывает уши. А с бездонных небес
валится снег, засыпая глухой мир толстым одеялом...
Шаг, другой. Я пятилась под защиту дерева, пока не почувствовала лопатками надежный
шершавый ствол. Я трусливо бежала от тишины, ибо мне (мне!) было страшно. Подумала и
только потом осознала, ЧТО подумала. Неужели... Сердце подскочило и заколотилось в горле.
Я вытянула вперед руку. Пальцы уже терялись в снежной мгле, я едва могла различить
собственное кольцо.
Пронеси, Господи...
Все богатства мира за чужое плечо рядом, полжизни за то, чтобы я ошиблась. Пусть рядом
я увижу злые зеленые глаза, пусть на меня пойдет орда демонов Бездны, но, пожалуйста, пусть
я окажусь не права.
Рукоять Осколка скользнула в ладонь.
Цок-цок-цок. Цок. Цок. Цок... Синие звезды зажглись в белизне. Цок. Цок. Она белесым
призраком вырастала из снежного тумана. Размытые серые мазки, бесцветной кляксой
расплывшаяся грива. Лошадь.
Лошадь с глазами синими и мертвыми, как вздувшийся труп. Из распоротого живота
толстыми, заиндевевшими на морозе змеями свисали почерневшие кишки, волочащиеся по
земле. Цок. Негнущиеся ноги сделали шаг. Кишка зацепилась за корень и лопнула.
Цок. Она шла. И несла наездника. Я подняла глаза. Лишь на гран плотнее вьюги,
сотканный из могильной тишины и мертвенно-белого снега, с прожигающими насквозь
холодом синими осколками звезд в слепых глазницах.
И их свет обратился на меня. Накатила, бросила на колени и накрыла с головой волна
лютого мороза. Не дающего вздохнуть, сжигающего легкие, останавливающего сердце. Кожа на
пальцах лопнула, багровые нити расчертили руку, замерзая и рассыпаясь ледяной крошкой еще
до того, как капли успевали запятнать снежную белизну. Взгляд безвольно обежал круг.
Сознание безучастно наблюдало, как вокруг вспыхивали все новые и новые синие икры, как из
снежной мглы выступали призрачные тела. Ледяные пальцы смертельно колючего взгляда
впились в душу, выпустили когти и начали рвать, рвать, рвать...
Алекс.
Бледный свет Путей над головой не тускнел даже ночью. Но ни звезд, ни луны.
По затекшим ногам побежали мурашки. Я посидел еще немного и поднялся. Походил
немного вдоль речушки, размял ноги и снова сел. Я изнывал от безделья, но спать не мог -
слишком короткие сутки по сравнению с теми, к которым я привык.
Сказать, чтобы я беспокоился, было нельзя, но неизвестность была...раздражающей. Мне
почти физически требовалась информация. В голове с четкостью кристаллической решетки
выстраивалась картина происходящего, и недостаток информации оставлял ячейки этой
решетки пустыми. Последствия и первопричины искажались, выпадали и были попросту
фрагментарными, не просчитываясь в полной мере только от банального незнания того, что
сейчас происходит в мире. Это раздражало. Но не бесило. Спокойное, отстраненное
раздражение ученого, которому не хватает пары колб, чтобы сделать открытие, но, однако,
прекрасно знающего, что достаточно выйти за ними в магазин, и проблема испариться.
Своим чувствам и мыслям я временами изумлялся не меньше, чем чужим, но в последнее
время делал это все реже и реже. Видимо, разучился удивляться. Или изменился, наконец,
настолько, насколько от меня требовали. А может, даже больше? И, пожалуй, сожаления по
этому поводу я не чувствую.
Нет, определенно не чувствую. Я поднялся и зашагал обратно в дом. Дверь распахнулась с
визгливым скрипом. За стеной по-прежнему, с самого заката, нервно мерял шагами комнату
Хан. Уже закрывая дверь, я заметил, как начало светлеть небо. Нет, не на востоке - со всех
сторон. Со всех, со всех сторон... Простенькая прилипчивая мелодия засела в голове и
прокручивалась, наверное, уже по двадцатому разу. Спать не хотелось по-прежнему, поэтому я
со вздохом отодвинул стул из-за большого квадратного стола и сел. Стол находился как раз под
незастекленным окном, поэтому я видел, как небо окрашивалось сначала в розоватый, а потом и
в голубой цвет. Скоро станет достаточно светло для того, чтобы читать, и можно будет наконец
прекратить изнывать от скуки.
За спиной скрипнула дверь.
- Ничего не слышно? - в комнату вошел Хан, бледный, с запавшими за ночь глазами, -
Что-то неладно, совсем неладно...
- А что в последнее время было ладно? - я пожал плечами. Поменял местами два
подсвечника на столе и поднял голову. - Ничего с ней не случиться. Стражи, они в огне не
горят и в воде не тонут. Просто андроиды последнего поколения, а не люди.
- Ничего ты еще не видел в этой жизни. И вода может гореть, и огонь - замораживать.
- Возможно, - покладисто согласился я. - В любом случае, сидя здесь, навряд ли мы
можем на что-то повлиять.
- Она же твой Страж. Тебе что, на самом деле все равно? - Хан странно посмотрел на
меня.
- О-о-о, мне отнюдь не все равно. Если Скай не вернется, далеко не факт, что я смогу
отыскать нужный портал, не говоря уже о том, чтобы пройти в него, - Хан одарил меня далеко
не дружелюбным взглядом. Я передернул плечами. - Ладно, уже пошутить нельзя?
- Что-то не уверен я, что ты шутил, - тихо сказал он. Помолчал, и уже другим тоном
добавил: - Есть будешь?
- Буду. Но только если в моей порции совершенно случайно не окажется крысиная
отрава.
- Не смешно.
- Надеюсь.
Он покачал головой и вышел. Я неторопливо встал и заглянул в комнатенку, больше
напоминающую платяной шкаф. Ее стены были густо увешаны полками неожиданного в такой
хибаре промышленного литья, но и их не хватало - пухлые томики стопками громоздились на
полу. Я подхватил первую попавшуюся под руку книгу и вышел из комнатки. Потом снова
устроился за массивом дуба, по какому-то недоразумению носящему название стола, и открыл
первую страницу. За окном окончательно рассвело, а вот Пути днем как-то поблекли. Может,
по контрасту.
Хлопнула дверь. Вернулся Хан с объемистой корзиной и начал выкладывать ее
содержимое на стол. Так, очевидно, завтрак будет исключительно вегетарианским.
- А что-нибудь посущественнее есть?
- Нет. Мы тут живем просто, натуральным хозяйством. Если есть желание посидеть с
удочкой - прошу.
Желания не было. Да и умения, если уж на то пошло. Поэтому я, смирившись с
отсутствием белков, захрустел фруктами. В кармане обнаружилась пара сухарей,
разнообразивших рацион, но через полчаса, когда я встал из-за стола, мяса все равно хотелось
невыносимо. На худой конец, концентратов, которыми приходилось питаться в последнее
время.
Я захватил начатую книгу и вышел из дому. Взяться за обыкновенную бумагу было
удивительно приятно после всех этих технологических изысков. Я и раньше не особенно любил
читать с экрана, но потом других вариантов просто не осталось.
Я устроился все под тем же деревом, под которым просидел всю ночь и уложил увесистый
томик на колени. Это были "Хроники" Иллири, очередной летописный шедевр, призванный
увековечить историю Безымянной. Смертельно занудная для обычной жизни вещь, но в
сложившихся обстоятельствах она неплохо убивала время, а так же убаюкивала и служила
отличной мухобойкой. Я углубился в описание Последней Войны (какой оптимизм, а?),
последнего конфликта, потребовавшего руководящей роли Хранителя и отстоящего, насколько
я разобрался в хронологии, тысячи эдак на две годков от данного момента. Я уже не первый раз
начинал изучать эту историю, но меня постоянно отрывали от занимательного чтива. Так вот,
Хранитель был из ременов (ну, оказывается, и такое бывает), и...
Трава под соседним деревом зашуршала - очевидно, Ворона тоже потянуло на природу.
Я украдкой глянул в его сторону. Хмурится, кусает губы. Что же ему сказала Скай, что он
настолько дергается? Может и мне стоит поволноваться? Хотя бы приличия ради, иначе он
меня живьем съест. Я отмахнулся от мелкой мошки и попытался с головой уйти в книгу. Честно
говоря, получалось не слишком. Мелкие валлирийские буковки-змейки на редкость
заковыристого почерка переписчика прыгали перед глазами, норовя завязаться в шипящий узел.
Я сощурился. Узел развязался, но змейки попадали со строчек и начали ползать по всей
странице. Встречаясь, они норовили друг друга удушить, шкворча, как сало на сковородке, и
плюясь ядом. В конце концов они все скатились в одну большую кучу-малу в центре страницы,
живую, шевелящуюся, кишащую змеями и чернилами. Я вгляделся в центр этого черного
переливающегося пятна и оно вдруг распалось на четко выстроенные, как на конном параде,
ряды. Все змеи разом оторвали тяжелые головы от пергаментной страницы и зашипели.
А потом бросились на меня.
Я вздрогнул и проснулся. Сколько я спал? Мышцы затекли, книга валялась на траве,
перевернутая переплетом вверх. Я неловко поднял ее, стряхнул несколько прилипших к
страницам травинок и положил обратно на колени. Вот тебе и усыпляющая книжечка. В голове
постепенно прояснялось. Я огляделся. Хан все так же сидел под соседним деревом, записывая
что-то в Летописи, небо было все таким же пронзительно-голубым, Пути были все... Я
изумленно вскинул глаза. Пути были НЕ... Я закрыл глаза, посчитал до десяти и снова их
открыл. Нет, они определенно не такие, какими были ночью. Или кажется?
- Хан! - позвал я.
- Что?
- Пути не меняются в течение суток? По яркости?
- Они не меняются в течение миллионов лет. Никак, - отрезал он, не отрывая глаз от
Летописи. - Это единственное, что здесь вообще есть постоянного. С чего это тебя вообще
начало волновать?
- А ты голову подними вверх. Хоть раз, - довольно-таки ядовито ответил я. Он поднял.
Изумленно вскинулись брови, ладонь взлетела к глазам. Через секунду он уже вскочил на ноги.
Значит, это не от контраста. Пути действительно потускнели.
- Они не просто потускнели, - странно ровно ответил Хан на мои мысли (откуда?...). Я
почти физически чувствовал волну исходящей от него тревоги. Всмотрелся в его лицо и
беззвучно ахнул - он был бледен, как мертвец. - Они исчезают.
Скай.
Осколок выскользнул из окровавленных пальцев вместе с лоскутами почерневшей кожи.
Я попыталась его поднять, но руки тряслись, тряслись так, что не я смогла даже нашарить меч в
снегу. Я подняла к лицу десять дрожащих, абсолютно не подчиняющихся мне пальцев. Жалких
пальцев цвета свежеободранной туши.
Что ж, можно ждать и армию демонов, и прочих приятностей. Я ошиблась, слава богам.
Распрямилась, сделала шаг, другой. Сведенные судорогой плечи и спину стало понемногу
отпускать, но вот ноги держать не хотели, и рук я по-прежнему не чувствовала. Я зло сплюнула
в снег и оперлась на варину.
Внутри было гадко, и где-то там, глубоко-глубоко, увязли остатки обломанных когтей,
которые еще дадут о себе знать, нагнаиваясь, продираясь еще глубже. Но это будет потом.
Никто еще не придумал, как спасти от гноя и нарывов душу, но я ее отбила.
Аллилуйя. Может, первопроходцем в этой области буду я. Однако до этого нужно еще
дожить. Я огляделась. Снег... Порошит мелкими, как пыль, снежинками. Туман спал, стелится
по колено и (о, радость! о, восторг!) наконец-то я перестала ощущать себя оглохшей.
С усилием, словно на сломанных (не удивлюсь) ногах я неуклюже сделала несколько
шагов. Нагнулась, чуть ли не зубами вырыла из присыпанной снегом ямки Осколок, сложила
его и сунула в карман - в ножны в таком состоянии я попасть бы не смогла даже под угрозой
смерти Хранителя. Хромая, пыхтя и тихо матерясь, я поковыляла прочь с обоженной поляны.
Позади себя я оставляла...всего лишь снег. Они рассыпались им когда... умирали? Или
все же нет?
Нога под слоем снега наткнулась на что-то твердое и в то же время странно упругое. Под
носком сапога неопознанный предмет поддался и проволокся перед ним по прелой
слежавшейся листве с влажным плюхающим звуком. Я снова наклонилась (хорошо, уже почти
научились наклоняться. Ура мне.) и попыталась разогнать рукой туман. Туман лип к влажной
почве и снегу, разлетаясь нехотя, дробясь и закручиваясь вихрями вокруг дрожащих (все еще!)
пальцев. Наконец он поредел настолько, чтобы я смогла разглядеть... Ну, естественно, труп.
Что еще я могу найти в этой чертовой Роще?!
Алан лежал на боку, застывшие глаза хрустальными пуговками уставились в землю. Надо
было бежать быстрее. Может быть, тогда бы разминулись. Из распоротой грудины виднелось
сердце, какое-то жалкое и сморщенное. Ребра кое-где пробили кожу и острыми переломанными
дугами торчали из бока. Значит, сначала был удар. Взгляд сместился чуть ниже. Живот, в
отличие от груди, разодрали одним ударом, мощным и расчетливым, от диафрагмы до паха.
Следы от когтей можно было проверять по линейке - изумительно прямые, с ровными краями
(однако это не помешало кишечнику вывалиться наружу, а печени - стать безобразно
развороченной). А вот руку, похоже, задели случайно, на излете - предплечье, висевшее на
полуперебитой локтевой кости, зияло рваной раной. И именно на него я чуть не наступила.
Я медленно обошла вокруг полузамороженного тела. Да, именно замороженного - это не
естественное окоченение. Не так уж много времени прошло, в конце концов. Хотя... Я присела
на корточки. Да, пожалуй, создается впечатление, что убили его довольно давно, но я-то
совершенно точно могу сказать, когда он был еще жив. А именно, когда его встретила. Одного
не могла я понять - почему труп кажется гораздо менее свежим, чем есть. Холод должен
оказать обратное действие.
Я встала и позвала . Серебряные крылья явился через несколько минут. Слишком занят,
чтобы появляться мгновенно. Чем занят? Волнуются. Еще бы не волновались. Я нахмурилась и
молча кивнула на тело.
Разворачиваюсь и ухожу. Серебряный доставит его в Спящий Овраг. Это тоже было
нашей договоренностью. А о том, что произошло, я...промолчала. Слишком многое в этой
истории завязано гораздо выше, чем можно было предположить. Слишком много незыблемых
аксиом оказались ложными.
Теперь я доверяю только одному - мертвецам. И они отвечают мне взаимностью.
Более того - дают показания. Ралл Талли, сержант десанта, что скажешь ты? Двигаться
начали от периферии. Алан Веттель, твое слово. Дошли сердца нашего, Меркалы. Скайлин
Фар-Аттуру, на гран не состоявшийся труп, ты что видела? Исполнителей. Кто остался? Игрок.
Я с глухим стоном уронила голову на грудь. Усталый мозг отказывался соображать, как и
измотанное тело - двигаться. Воистину, мир сходит с ума. Не хотелось ничего делать, ни о чем
думать. Просто упасть и лежать, пока все не закончится. Но я брела дальше. Брела по
щиколотку в снегу, по колено в тумане.
Вот и приметная варина с глубоким шрамом через весь ствол. Маленький, совсем
маленький шажок за дерево... А потом еще лаких-то пять-шесть шагов... И все. Я позволила
себе упасть на спину и закрыть глаза. Хорррошшо...
Огромное теплое одеяло накрыло с головой, горячий ветер коснулся лица. Снежинки на
ресницах превратились в воду и медленно потекли по щекам. Жар превратил задубевшую
одежду в мокрую тряпку, потом пробрался под нее и коснулся тела... Я слабо охнула. Какие же
мне иногда в голову приходят "гениальные" идеи.
Судя по тому, что болело ВСЕ, я получила просто гигантскую дозу обморожений. Зато,
кажется, начали побаливать руки. Значит, если постараться, их можно еще спасти. В ожидании
момента, когда организм оттает окончательно, я решила поработать единственным не слишком
отмороженным органом - мозгом. (Ха. Ха. Ха.)
Паутина, плотно охватывающая наш мир, приобрела очертания. Но и плетущий ее стал
виден лучше своего творения. Он высоко. Очень высоко. Мне не долететь. Хранитель, ты птица
седьмого неба, лететь - тебе. Значит, сейчас твоя чистая дорога важнее, чем все драки
Меркалы - потом может быть поздно. И эту дорогу я могу тебе расчистить.
Я слабо пошевелилась, обнаруживая, что тело превратилось в желе. Зверски ноющее и
саднящее желе. Лучи маленького яркого солнца слепили глаза, отражались от бескрайнего
океана белого песка и летели обратно в неестественно яркое синее небо. Большая-большая
пустыня - все, что нужно лиану для счастья. Взгляд взбежал на гребень огромной дюны,
прикрывающей меня от посторонних глаз своей мощной спиной. Под моей же спиной
колосилась чахлая оливковая травка, а у ног плескалась солоноватая лужица, пускающая пар.
Горячие источники в пустыне, каково, а?
Я осторожно села, подтянув ноги к подбородку и приступила к самолатанию, благо
лианский пост позволял маленькие шалости с Силой в пределах Безымянной.
Однако же... В меня вцепились со знанием дела и очень, очень оперативно. Особое
задание - обезглавить вражескую оборону?... Не моя бы благоприобретенная на посту Стража
устойчивость к холоду - не успела бы даже Осколок поднять. А уж им убьешь все, что угодно.
Что отнюдь не означает, что это было легко. Их было много. И нападали они разом. А...
Нет, вспоминать не буду. Тошно. Но когда в душу вцепилось мертвой хваткой полсотни когтей,
это... Сопротивляться... трудно. И они об этом знали. И с отвратительной самоуверенностью
даже не пошевелились, чтобы обезвредить, лишить оружия. А ведь могли. Но... не сделали.
Стояли, смотрели и, похоже, думали, одних когтей им хватит с лихвой для столь ничтожной
добычи. Одного они не знали - один вид таких презрительно-самоуверенных физиономий
даже на пороге смерти вызывает у меня желание ткнуть оные в их неправоту расквашенным
вдребезги носом. Назовите это детским комплексом, но он спас мне жизнь.
И...было хуже. Только очень-очень давно. Но было. Выжили тогда, выживем сейчас.
Боль постепенно уходила. Пальцы медленно обрастали новой кожей. Я пошевелила ими.
Пока абсолютно негибкие, но хотя бы не придется ампутировать. Ладно, двигаемся дальше. У
нас сегодня масса дел. Огромная такая и довольно противная масса. Я поднялась и
целеустремленно зашагала вперед. Безымянная, подожди всего пару дней. И я займусь тобой,
займусь и кланами, и соберу Совет, чтобы разобраться с этой новой угрозой. Или разбираться
будет уже кто-то другой. Но - будет, будет обязательно. (Ладно, ладно, Летт вовсе не плохой
лиан. Даже лучше, может, чем я сама.) А пока... Слишком много зависит от того, насколько
быстро я смогу вытрясти все необходимые мне сведения.
Шаг - и вот уже ослепительный огненный шар не торопясь прячется за темной грядой.
На лазурном небе распласталось только одно облако, темное, как фрегат, важно шествующий
по морю. Стайка легких белых облачков, словно чайки, кружили вокруг гордой фигуры,
грозящей закрыть полнеба. Пустыню сменили светло-песочные клыки карстовых скал,
причудливо искореженные водой и ветром, мешающиеся с многотонными округлыми валунами
цвета гальки. Пространства между оснований скал не хватало даже на то, чтобы как следует
поставить ногу, поэтому я предпочитала скользкие, но широкие валуны. Чем дальше я
продвигалась, тем больше становилось валунов, скалы же отступали вместе с горами. Так,
где-то тут была... Ага! Метрах в пятидесяти левее, на скале была намалевана зеленая "F" -
Fotvv - "проход". Этими "фками" в свое время замалевал всю Безымянную Элдрик Путейник,
поскольку тогда, как и сейчас, Серебряный
...Поділитися у соцмережах
