Жанр: Фантастика
Самозванцы
...вступил Крапивин. - Канал номер один - тот, который ведет
в мир, где мы сейчас. Ну ты здесь, по-моему, сам определился. Аккурат время Батыева
нашествия. Канал второй - царствование Ивана Третьего. Новгород там, кстати, еще
самостоятельная республика. Третий - начало царствования Ивана Грозного. Казань там еще
не взята. Четвертый канал - это наш с тобой. Во времена Годунова он ведет. Пятый - это
начало царствования Петра Первого. Но царевна Софья там еще у власти. Шестой - это конец
восемнадцатого века. Как раз на поминальный молебен по Екатерине Второй попали. Седьмой
- это уже век девятнадцатый. На престоле Александр Второй. В Москве только и разговоров,
что о войне с Турцией. Восьмой - это начало двадцатого века. Тысяча девятьсот восьмой год,
если точно. Правление Николая Второго. Девятый - тридцать пятый год. Иосиф
Виссарионович у власти. Ну, и десятый, не поверишь, - семидесятый. Только что бои за
Даманский закончились. Чехи на нас все еще за август шестьдесят восьмого дуются.
- Так, так, так, - Чигирев быстро растирал себе виски. - А других каналов не открыли?
- Нет, - ответил Алексеев. - Разный диапазон пробовали. Только эти.
- Интересно, - причмокнул Чигирев, - и странно. Если бы не было девятого и десятого
канала, я бы вообще мог подумать, что их специально для меня делали. Вернее, под мою
теорию.
- Что ты имеешь в виду? - насторожился Крапивин.
- Да так, личные соображения, - отмахнулся Чигирев. - А более детально вы эти миры
не исследовали? Они точно соответствуют нашей истории, или есть отклонения?
- Селиванов приказал лишь собрать первичную информацию. Все силы он бросил на
четвертый канал, - ответил Крапивин.
- Теория - это, конечно, хорошо, - заметил Басов, - но нам надо все же определяться
с местом проживания. Где обоснуемся? Я думаю, этот мир не рассматриваем. Я бы и сейчас из
него с удовольствием побыстрее убрался. Не ровен час какой-нибудь мурза со своим отрядом
нагрянет. Оно, конечно, отобьемся, с автоматическим оружием-то. Но надо ли нам это?
- Согласен, - сказал Крапивин. - Надо уходить.
- У меня в годуновской Москве семья, - неожиданно сообщил Чигирев. - Да и дела у
меня там есть незаконченные. Я бы туда хотел вернутся..
- Да и я бы туда вернулся, - после небольшой паузы поддержал его Крапивин. - Там
мы уже начали. Надо предотвратить смуту.
- Ну что ж, четвертый так четвертый, - хмыкнул Басов. - В конце концов, я по пани
Ядвиге тоже соскучился... и по Беате, и по Мажене.
- Погодите, друзья, погодите, - подал голос Алексеев. - А мне-то что в вашем
семнадцатом веке делать? Я же специалист по высокочастотным радиопередающим
устройствам! Я со скуки в этой вашей годуновской Москве загнусь. Мне еще исследовать и
исследовать природу открытого нами явления. Но для этого нужны соответствующие условия.
Да и аппарат для перехода по мирам может работать автономно не более шести часов. А потом
подзарядка нужна. Где я в семнадцатом веке источник питания найду? Или вы решили навсегда
остаться в Средних веках? Не раскаетесь ли?
- Успокойтесь, Виталий Петрович, - остановил его Басов. - Условия для работы я вам
создам. Терять возможность для перехода по мирам действительно бы не хотелось. Смех
смехом, а элементарный аспирин или антибиотик время от времени любому может
понадобиться. Нет смысла загибаться от дурной средневековой болезни.
- Это в Москве Бориса Годунова вы мне условия создавать вознамерились? - не
унимался Алексеев.
- В Ченстохове Сигизмунда Третьего, - поправил его Басов.
- Игорь, так ты в свою Польшу возвращаться решил? - удивился Крапивин.
- Пока я решил помочь Сергею найти семью. Там, заметь, уже месяца четыре прошло с
того момента как он пропал. Мало ли что могло случится.
- Правильно, - Чигирев вскочил на ноги. - Давайте скорее возвращаться в ту Москву.
- Давайте, - безразлично пожал плечами Басов.
ГЛАВА 18
Разборки в средневековом стиле
Внешне лес за "окном" ничем не отличался от леса, в котором стояли беглецы. Те же
березки с молодой листвой, та же мягкая зеленая трава, тот же льющийся с безоблачного неба
мягкий солнечный свет.
- Мы же вроде из ранней весны уходили, - заметил удивленный Крапивин.
Алексеев склонился над монитором.
- Параметры введены точно. Канал четыре. Это должен быть март тысяча шестьсот
второго года. В крайнем случае апрель.
- Не похоже что-то на апрель, - заметил Басов.
- Что будем делать? - спросил Чигирев.
- Идти, - спокойно ответил Басов. - Как я понимаю, если канал открыт в
определенный момент времени, то в более ранние события нам уже не попасть.
- Совершенно верно, - подтвердил Алексеев.
Беглецы переглянулись и двинулись в открытое перед ними "окно". Когда они прошли
через него, Алексеев закрыл проход.
- Как я понимаю, где-то здесь мы оставляли наших лошадей, - заметил Басов.
- Точно здесь, - кивнул Крапивин. - Вон овраг. А вон дуб, который я приметил. А вон
у той березы, стало быть, коней привязывали.
- Дуб почти такой же, хоть это радует, - проворчал Басов.
Вчетвером они двинулись в том направлении, где должна была находится дорога на
Москву. Вскоре они вышли на нее. В отдалении виднелась церковь на холме, как раз та, мимо
которой Басов с Крапивиным проезжали по дороге в усадьбу Селиванова.
- Похоже, все-таки в точку вышли, - проговорил Крапивин. - Может, только на
несколько месяцев сбились. Такое бывало.
- Возможно изменение воздействия в связи с перемещением исходной точки, -
пробурчал Алексеев. - Хотя программу я вроде бы настроил правильно.
- Значит так, - взял на себя командование Басов, - надо идти в Москву и выяснять
обстановку. Только вот Виталию Петровичу там, пожалуй, делать нечего. Одежда - полбеды.
Он совершенно не готов играть человека из Средних веков. Кроме того, не хотелось бы идти
туда с этими штуками, - он тряхнул автомат на плече. - Следовательно, надо разделяться.
Вадим с Виталием Петровичем остаются здесь, с автоматами. Мы с Сергеем идем в город.
Вадим, отдашь Сергею свою саблю. Возражений нет?
- Возражений нет, - эхом откликнулся Крапивин.
По мере того как Басов с Чигиревым приближались к Москве, им все больше становилось
ясно, что попали они именно туда, куда хотели. Одежда встречных путников, придорожные
строения - все указывало на то, что перед ними Русь начала семнадцатого века. Они
пообедали в придорожном трактире, и там у них с удовольствием приняли предложенный
Басовым к оплате флорин, благо во всех странах принимали к оплате монеты других
государств, поскольку ценился не столько денежный номинал, сколько стоимость металла, из
которого они были изготовлены. Чигирев явно нервничал и озирался по сторонам. На одной из
окраин города он уверенно сказал:
- Да, все так и было. Похоже, мы по адресу.
- А что ты так нервничаешь? - спросил Басов. - Ну, закинуло нас на несколько
месяцев позже. Что такого? Здесь надольше люди исчезают, а потом появляются.
- Не знаю, - пожал плечами Чигирев, - У меня нехорошее предчувствие.
Увидев на обочине постоялый двор, Чигирев бросил:
- Подожди, я зайду поспрашиваю. Скажу, что долго в Москве не был.
- Поспрашивай, - безразлично откликнулся Басов. - Я тебя здесь подожду.
Чигирев тут же двинулся внутрь постоялого двора. Через четверть часа он вышел оттуда
совершенно бледный.
- Что случилось? - тревожно спросил его Басов.
- Четвертый год...
- Что четвертый?
- Тысяча шестьсот четвертый. Сейчас конец июня. С того момента, как меня отсюда
забрали, прошло уже два с половиной года.
- Ну дела, - присвистнул Басов.
- Пошли, надо узнать, как мои, что с ними, - схватил Чигирев за руку Басова.
- Да не беги ты, - яростно шепотом попытался утихомирить его Басов. - Не надо
привлекать к себе внимания.
Но Чигирев его не слушал. Он почти летел вперед. Мимо мелькали дома, пешеходы,
всадники. Он не обращал на них внимания. Басов еле поспевал за ним. Вот и дом. Чигирев с
силой постучал в калитку. Из-за забора залаяла собака.
- Эй, есть кто дома?! - что есть мочи заорал Чигирев.
- Иду, касатик, иду, миленький, - проскрипел ему в ответ старушечий голос.
Вскоре калитка приоткрылась, и в образовавшуюся щель просунулась хитрая старушечья
мордочка.
- Чего тебе?
- Семья подьячего Чигирева здесь живет? - задыхаясь от волнения, выпалил Чигирев.
- Жила, - старуха пристально и с недоверием осмотрела спрашивающего. - А ты кто
им будешь? Сродственник?
- Брат я Сергею, - соврал Чигирев. - Пять лет не видал.
- Сгинул брат твой года три тому, - сочувственно проговорила старуха. - Токма я того
не видала. Я с женой его зналась, когда она в клетях жила.
- В клетях? - вздрогнул Чигирев. - А что с ней нынче?
- Померла.
У Чигирева подкосились ноги. Он непроизвольно ухватился за столб ворот.
- Как? Когда?
Старуха побольше высунулась из калитки и, явно гордая тем, что может поведать гостю
необычную историю, сообщила:
- Как сгинул муженек-то ее, братец твой то есть, так повадился к ней дворянчик один
ходить. Боярина Василия Голицына человек. В летах. Статный такой мужчина. Домогался ее
явно. Все звал к себе в услужение. Только Дарья ни в какую. Я, говорит, мужняя жена, о том,
что супружник мой помер, вестей-де нет, и ждать его буду до самой смерти. А дела ее плохи
тем временем стали. Приказ-то за мужнину службу денег ей не платил. Дьяк ей сказал, что
переметнулся ее муженек к ляхам и за измену казнен будет, ежели его схватят. А ей указал по
приказам не ходить и царевым людям понапрасну не докучать. Пригрозил, что кнутом за это
накажут. А у ней ребеночек тогда на руках был, совсем еще малый. Ванька, племянничек твой,
значит. И стало ей, голубке, совсем тяжко. Тогда-то она в клети и перебралась, а мы с сыночком
моим, невесткой и внучатами в доме тогда же и поселились. Дарья тогда чуть по миру не
пошла. А дворянчик, который за ней ухлестывал, возьми и денег предложи, на прокорм дитяти
значит. Раз дал, два дал. А по осени возьми да и потребуй долг. А Дарьюшке денег-то откуда
взять? Вот она с сыночком в холопы к дворянчику тому и попала. Только долго там не
прожила. Схоронили ее через неделю. Сказывают, - старуха понизила голос, - что дворянчик
тот ее снасильничать хотел, а она его кочергой огрела, так что левый глаз выбила. Что правда,
то правда. Окосел тогда дворянчик этот. А ее, голубку, после того на конюшне и запороли.
Так-то.
- А сын ее, Ваня, где? - еле шевеля губами, спросил Чигирев.
- Где ж ему быть? В холопах у того боярина ходит. Мал он еще, так сказывают, в
людской живет.
- У какого боярина? - вступил в разговор молчавший всё это время Басов.
- Так я же не сказала! - замахала руками старуха, - Дворянчик-то тот в большие люди
вышел, боярином стал. Государь самолично ему чин окольничего в прошлое лето жаловал.
- Где этот боярин? Как звать его? - с трудом сдерживался Чигирев.
- Андрей Селиванов. Да он недалече живет, я покажу.
Рука Чигирева непроизвольно потянулась к сабле, но тяжелая длань Басова тут же легла
ему на плечо, предостерегая от опрометчивых действий.
- Я пойду туда, Игорь, - с напором сказал Чигирев.
- Хорошо, навестим раба божьего Андрейку, - холодно произнес фехтовальщик, -
Тока раньше времени не ори. По дороге остановят.
Дом Селиванова в Китай-городе выделялся среди остальных. За высоким бревенчатым
забором возвышались богатые хоромы, украшенные затейливой резьбой. Сразу было видно, что
поселившийся здесь человек не только любит жить роскошно, но и стремится
продемонстрировать свое превосходство над окружающими. Басов остановился перед воротами
и сделал приглашающий знак историку:
- Прошу, подьячий.
- А ты? - удивился Чигирев.
- Это не мои проблемы. Селиванов меня убивать не приказывал и мою жену не
насиловал. Мне до него дела нет.
- Ладно, - с холодной решимостью сказал Чигирев, - я и сам справлюсь. Я его зубами
порву.
- Твои дела, - бросил Басов. - Я тебя здесь подожду.
Чигирев хотел еще что-то сказать, но передумал, повернулся на каблуках, подошел к
воротам и с силой постучал в них.
- Кого там черт принес? - донесся из-за забора недовольный голос.
- К боярину со срочным разговором дворянин Сергей Чигирев, - крикнул Чигирев.
В воротах открылось окошечко, и на Чигирева взглянула удивленная бородатая личность.
- Погодь, доложить надо, - сообщила личность и закрыла окошечко.
Чигирев оглянулся. Басова на улице уже не было. "Ну, черт с ним, - подумал историк. -
Ишь, нашелся философ-одиночка. Сдрейфил, скотина. Без него справлюсь".
Ждать пришлось долго, около четверти часа. Наконец калитка рядом с воротами
приоткрылась, и появившаяся в ней давешняя личность проворчала:
- Ну, проходи.
Как только Чигирев прошел во внутренний двор, его немедленно окружили пятеро
вооруженных саблями стражников: руки на рукоятях сабель, лица напряженные.
- Боярин примет тебя, - сообщил привратник. - Только обыскать тебя повелел да
оружие забрать.
- Бери, - надменно бросил Чигирев, отстегивая от пояса саблю.
Привратник быстро обыскал его, забрал висевший на поясе кинжал и махнул рукой:
- Пошли.
Двое из стражников двинулись следом за Чигиревым и привратником. Вместе они
поднялись по лестнице, ведущей от крыльца на второй этаж, и прошли в большую комнату,
очевидно, служившую приемной. Привратник положил на одну из лавок саблю и кинжал
Чигирева, открыл дверь в боковой стене и спросил:
- Пускать, что ли?
- Давай, - услышал Чигирев голос Селиванова.
Привратник повернулся к историку и молча указал ему на дверь. Чигирев быстро оценил
расстояние до своей сабли. Далеко. Да и один из стражников, как назло, встал на пути. Не
успеть, зарубит. "Черт с ним, - подумал Чигирев, - руками порву", - и шагнул в кабинет.
Дверь за ним закрылась, на историка из-за конторки, отложив большое гусиное перо,
взглянул Селиванов. Выглядел бывший генерал в полном соответствии с эпохой. На его лице
была густая борода, одежда состояла из красной рубахи, шитого золотом кушака и широких
бархатных портов, а на ногах красовались сафьяновые сапоги. Чигирёв обратил внимание на
чёрную повязку, закрывавшую левый глаз. Она придавала внешне респектабельному боярину
вид бандита с большой дороги. Не без удовольствия Чигирев отметил, что оружия у генерала
нет.
- Ба, какие люди, - деланно улыбнулся генерал. - Как ты здесь?
Чигирев медленно двинулся на него. Не говоря больше ни слова, Селиванов быстро
приоткрыл конторку, вытащил оттуда пистолет и прицелился в историка. Чигирев остановился.
- Ну вот, видишь, как все просто? - усмехнулся Селиванов. - Не горячись. Лучше
ответь мне на два вопроса. Куда делся канал? И как ты здесь оказался?
- Ты убил мою жену, - глухо произнес Чигирев.
- Я? Нет, - в голосе у генерала появилось изумление. - Тебе сказали неправду. Я хотел
спасти ее. Она умерла. Здесь совсем не умеют лечить болезни. Если бы был канал, я мог бы
достать лекарства, помочь ей. Скажи, куда делся канал? Он исчез два с лишним года назад, и я
остался здесь один.
- Это она тебе выбила глаз? - Чигирев указал на повязку на лице Селиванова.
- Глаз?! Ты что? Это на уроке фехтования. Я здесь фехтованием много занимаюсь. Надо
соответствовать, знаешь ли. Как дурак, напоролся на саблю противника. Послушай, Сергей, как
ты сюда попал?
- Зачем ты приказал убить меня?
- Убить?! С какой стати? Кто тебе это сказал? Я действительно решил депортировать
тебя в другой мир, потому что ты начал свою игру. Ты должен понимать, в нашем деле такого
не прощают. Я действительно должен был убить тебя. У меня были такие полномочия и
соответствующий приказ. Но я решил спасти тебе жизнь. Я рассчитывал забрать тебя оттуда в
ближайшее время, но сам оказался отрезанным от своего мира. Кто-то напал на охрану у
"окна", и канал прервался. Эти идиоты твердят о десятке жутких разбойников, а с той стороны
нет вестей. Кто тебя вытащил?
- Из сожженной татарами Москвы? Это так ты меня спасал? Под татарские сабли
послал?
- Тому были причины, - спокойно ответил Селиванов. - Я не сомневался, что ты
выживешь. Так все-таки, кто тебя вытащил?
- Почему ты превратил мою жену и сына в холопов? - почти прокричал Чигирев.
- Успокойся. У меня не было другого выхода. Дарья совершала глупость за глупостью.
Они все равно были бы проданы в холопы, и я решил, что лучше мне взять их к себе и
приберечь для тебя. Но канал был закрыт, и я не мог тебя вытащить. Так кто же все-таки вышел
на тебя? Скажи, в конце концов.
- Ты приказал убить меня, не ври, - Чигирев сделал небольшой шаг к Селиванову.
- С чего это ты взял?
- Мне сказал сам Крапивин.
- Когда? - Селиванов напрягся.
- Несколько часов назад, - еще шажок.
- Так это он тебя вытащил? Где он?
- Я тебе ничего не скажу, пока ты не ответишь на все мои вопросы.
- Я ответил тебе. Это ты не хочешь мне ничего рассказывать.
- Ты все врешь. Ты убил мою жену. Ты взял в холопы моего сына! - прокричал Чигирев
и сделал большой шаг вперед.
И тут же Селиванов вскинул пистолет. Теперь дуло было нацелено точно между глаз
историка.
- Ты, кажется, неправильно понимаешь ситуацию, мальчик, - насмешливо произнес
генерал. - Нас разделяет метра три, и прежде чем ты успеешь сделать еще шаг, я изрешечу
тебя. Я не стану отвечать тебе, а вот ты у меня заговоришь, как миленький. Выкладывай
немедленно, кто привел тебя сюда. Куда исчез канал? Почему Крапивин не выполнил приказ?
- Так значит был приказ убрать меня, - тихо произнес Чигирев.
- Черт, - по лицу генерала пробежала гримаса гнева. - Дурак ты, Чигирев. И жена твоя
была дура и сука, - он потрогал левой рукой закрытый повязкой глаз. - Но мы теперь с тобой
по-другому поговорим. А ну к стене!
Чигирев не шелохнулся.
- К стене лицом, или убью, зараза! Ителлигентишка паршивый, демократ засранный!
Почувствовав, что в случае дальнейшего неподчинения Селиванов выстрелит, Чигирев
отошел к стене и повернулся к ней лицом.
- Руки за голову, - последовал приказ.
Чигирев подчинился.
Спрятав руку с пистолетом за спину, Селиванов громко позвал:
- Эй, Семен!
Никто не отозвался. Генерал тихо матюгнулся и снова гаркнул:
- Семен, Василий, уснули, что ли?
Вновь тишина была ему ответом.
Раздраженно матерясь, но не спуская глаз с Чигирева, генерал подошел к двери,
распахнул ее... и лицом к лицу столкнулся с Басовым.
- Ты?! - выдохнул Селиванов, отступая в глубь комнаты.
- Я, - улыбнулся Басов, делая шаг вперед.
- Как?
Генерал отступил еще на шаг.
- Отдай оружие, - потребовал Басов, шагая следом.
Генерал поднял пистолет, но фехтовальщик неожиданно мягким и проворным движением
отобрал его у генерала с легкостью, с какой взрослые мужчины отбирают игрушечный пистолет
у расшалившегося восьмилетнего малыша.
- Игорь, что ты задумал? - генерал отступил ещё на два шага назад, но Басов больше не
преследовал его.
Он вынул обойму, передернул затвор, удаляя патрон из патронника, щелкнул спусковым
крючком и спрятал разряженное оружие в карман. Чигирев развернулся и сделал пару шагов от
стены. Через открытую дверь он увидел, что в приемной на полу лежат трое стражников. Двое
даже не успели вытащить оружие, и было непонятно, убиты они или нет, а вот третий лежал с
обнаженной саблей в руке. У него было перерезано горло.
- Нехорошо так, Андрей, - наставительно произнес Басов, исподлобья разглядывая
генерала. - К тебе человек, можно сказать, по душам поговорить пришел, а ты в него
пистолетом тычешь.
- Игорь! Зачем? Как? - с трудом выговорил Селиванов.
- Я не люблю, когда совершаются подлости, Андрей, - спокойно объяснил Басов. - Ты
наносишь обиду Сергею, а когда он приходит требовать сатисфакции, пользуешься своим
преимуществом и зовешь охрану. Здесь это считается трусостью.
- Игорь, это все неправда! - выкрикнул Селиванов.
- Кому другому расскажи, - усмехнулся Басов.
- Игорь, я не знаю, что у тебя на уме, - сглотнув пересохшим горлом, выдавил из себя
Селиванов, - но поверь, с этими, - он показал на Чигирева, - связываться глупо. Один
демократию в Средние века протащить хочет. Другой до седых волос дожил, в подполковники
вышел, а все в казаки-разбойники играет. Мы-то с тобой реалисты. Мы знаем, что надо брать от
жизни. Я здесь многого добился. Ты, я думаю, тоже зря времени не терял. Давай объединимся.
Мы знаем, как будут развиваться события. Ты - потрясающий боец. Я знаю, как работать с
теми, кто у власти. Пока на троне Годунов, шансов немного. Но скоро начнется смута, во время
которой откроются потрясающие возможности. Это как революция в семнадцатом, когда любой
слесарь или суконщик мог стать генералом или министром. А мы-то с тобой поумнее будем.
Вместе мы можем дойти до вершин власти. Потом захватить Польшу. Я выяснил, это реально.
А дальше...
- Меня не интересуют твои прожекты, - прервал его Басов. - Я просто не хотел, чтобы
ты зазря погубил еще одного человека. Может, он и глуп, но не подонок, это точно.
С этими словами Басов повернулся на каблуках и вышел в приемную. Взяв с лавки
оружие Чигирева, отстегнул от пояса одного из стражников саблю и вернулся в кабинет.
- Раз уж залезли в Средние века, то ведите себя соответственно, - произнес он, кидая
первую саблю к ногам историка, а вторую генералу. - Не буду вам мешать.
После этого он вышел из кабинета и плотно закрыл за собой дверь.
Чигирев исподлобья посмотрел на генерала.
- Сергей, это же бред, средневековье, дикость, - произнес Селиванов. - Давай
поговорим как цивилизованные люди.
Историк медленно обнажил клинок и двинулся на генерала.
- Сергей, не иди на поводу у этого сдвинувшегося на самураях идиота! - взвизгнул
Селиванов и упал на колени. - Мы можем договорится, мы можем сотрудничать. Клянусь, не
убивал я твоей жены! Все это наветы моих врагов. Единственно, чего я хочу, это предотвратить
смуту. Я знаю, ты тоже хочешь этого. Мы должны быть вместе!
Чигирев остановился в полутора метрах от противника. Еще минуту назад он готов был
растерзать его, но теперь не мог нанести решающего удара, настолько был жалок и ничтожен
стоявший перед ним на коленях человек.
И в этот момент Селиванов ударил. Невероятно ловким движением он поднял лежащую
перед ним саблю, выхватил ее из ножен и, привстав на одном колене, сделал молниеносный
выпад. Только интуиция и великолепно усвоенный на занятиях по фехтованию рефлекс
позволили историку парировать выпад. А генерал уже стоял на обеих ногах и снова атаковал,
отбросив в сторону ножны. Рубящий удар слева, колющий выпад в живот, рубящий сверху в
голову, показ укола в пах и тут же атака в область сердца... Да, Селиванов хорошо освоил
фехтование за прошедшие годы. Чигирев отступал, оборонялся, с трудом уходил от
опаснейших и коварных выпадов противника. Внезапно он наткнулся на что-то твердое. Стена.
Чигирев быстро присел, пропуская над собой саблю противника, нырнул влево и полоснул по
животу. Генеральская сабля ударила в дерево, но и оружие историка просвистело в воздухе, не
причинив противнику никакого вреда.
Теперь оба противника стояли друг напротив друга.
- Подлец, - сквозь зубы процедил Чигирев.
- Салага, - огрызнулся генерал.
Чигирев сделал выпад, генерал отразил его и контратаковал. Теперь противники кружили,
обмениваясь ударами. Звон сабель заполнил комнату. Враги то сближались, то расходились.
Если бы в этот момент в комнате присутствовал ценитель исторического фехтования, он
заметил бы, что уровень обоих соперников примерно одинаков и лишь случай должен решить, в
чью пользу склонится чаша весов.
Внезапно во время одной из атак Чигирева Селиванов как-то странно присел, отражая
выпад, и тут же историк ощутил острую боль в правом боку. От неожиданности он даже
выронил ножны и освободившейся рукой схватился за раненное место. Пальцы ощутили
теплую жижу. Быстро отступив, Чигирев увидел, что генерал стоит, сжимая в левой руке
окровавленный кинжал, который, очевидно, только что вытащил из голенища, и злорадно
улыбается.
Издав яростный вопль, Чигирев снова атаковал, он все бил и бил по ускользающей,
подобно тени, фигуре противника и все никак не мог дотянуться до него своим оружием.
Генерал легко уклонялся, лишь парируя атаки и не предпринимая никаких попыток
контратаковать. Рана в боку саднила и отдавала при каждом движении. В конце концов,
утомленный безрезультатными атаками и измученный болью, Чигирев остановился. Селиванов
застыл в двух метрах от него. Плотоядно оскалившись, он произнес:
- Ты скоро умрешь. Просто истечешь кровью, истратишь силы в бесполезных атаках. А
потом я тебя прирежу, как теленка на бойне. И никакой Басов тебе не поможет, - он быстро
скользнул к двери и задвинул засов. - Мне бы только до оружейной добраться и взять АКМ.
Ни один каратист в мире не прыгнет с места на десять метров, а я с того же расстояния не
промахнусь, уж поверь. Таков конец всех этих дурачков, играющих в благородство. Их просто
пристреливают. Но ты... Я приготовил для тебя особый сюрприз. Ты будешь умирать в муке и
бессильной злобе. Я расскажу тебе, как визжала под кнутом твоя жена. Я расскажу тебе, как я
наслаждался, когда видел ее агонию, потому что никому не позволено безнаказанно
противиться мне. А еще, умирая, ты будешь знать, что твой сын навеки останется моим
холопом. Он будет подавать мне сапоги, и я буду пороть его на конюшне за малейшую
провинность. Но он будет благодарен мне за это. Он будет боготворить меня. Все холопы с
радостью целуют плеть строгого хозяина - таков их удел. Но ты этого не увидишь. Ты только
умрешь, зная, что так будет. А сейчас я тебе расскажу, как умирала твоя жена. После того как
она выбила мне глаз, я приказал двум конюхам привязать ее к лавке...
- Мне плевать, - процедил Чигирев. - Наверное, я умру, мне это безразлично. Но и ты
не будешь жить. Потому что такие, как ты, не должны жить: ни сейчас, ни до, ни после.
Он медленно двинулся на противника. Селиванов ухмыльнулся и отступил чуть назад,
готовый отражать атаки. Но удара не последовало. Чигирев просто шел вперед. Улыбка сползла
с лица генерала. Он сделал выпад, но историк легко отразил его, не останавливая своего
движения. Селиванов снова атаковал, сабли скрестились, родив сно
...Закладка в соц.сетях
