Жанр: Фантастика
орден 1. Дальняя дорога
...л”. Что-либо объяснять ей было бесполезно.
Да и ясно, что ссылка на масштабы событий была чисто условной. В конце концов,
дружинник осажденной татарами русской крепости и солдат, сидящий с “калашом” в
окопе в Чечне, видящий, как волнами прут на него боевики, чувствуют одно и то
же. Масштаб событий значения не имеет. Каждый умирает в одиночку. “Сюда бы
тебя, родная, — подумал Артем. — Хотя бессмысленно. Здесь бы она только
укрепилась в ощущении, что является самым несчастным существом на свете. А если
бы судьба забросила ее в самую процветающую страну мира, в один из богатейших
ее домов, она все равно нашла бы кого-то, кто живет еще лучше, и опять бы
ощутила себя несчастной. Всегда есть кто-то, у кого что-то лучше, больше,
красивее. Да, несчастным себя делает человек сам, как и счастливым тоже”.
Артем понял, что смертельно устал, и начал искать место для
привала.
Глава 34
Совещание
В просторной зале замка Гатен собрались трое. Гроссмейстер, Великий
Маршал и барон фон Рункель. Атмосфера была более чем напряжённая. Предстояло
выработать дальнейший план действий.
— Если все было действительно так, как вы говорите, господин барон,
— вопрошал Великий Маршал, — то почему вы не позволили мне с моими людьми
выступить из замка и схватить этого мерзавца?
— Как только заговорщики узнали бы о вашем выступлении, они начали
бы действовать, — отвечал барон. — Вчера они расправились с нашими людьми в
городе за несколько часов. После этого они выступили бы против вас и разбили бы
наголову, поскольку перевес у них был бы более чем трехкратный.
— Почему же вы были против того, чтобы Гроссмейстер со своими
людьми выступил в Гатен на объединение? Тогда мы не понесли бы таких потерь.
— Именно так мы и намеревались поступить. Гроссмейстер во главе
верных рыцарей и ландскнехтов должен был выступить из города сегодня на
рассвете, тайно, так чтобы противник не успел ничего заподозрить, собрать силы
и нагнать нас в пути. События опередили нас лишь на день.
— Хватит вам, господа, — прервал их Гроссмейстер, — нам необходимо
сейчас решить, как действовать дальше, а не обмениваться упреками. Я слушаю
ваши предложения.
— Мы должны засесть в осаде в замке, — начал Великий Маршал.
—Великий Кантор за это время соберет наших сторонников в новгородских и
псковских землях и ударит осаждающим в тыл.
— План хорош, — вступил барон, — но вы кое-что забыли. Во-первых,
объединенная мощь наших сил здесь, в замке, и в новгородских и псковских землях
все равно уступает силам, перешедшим на сторону заговорщиков. Во-вторых,
инквизитор вовсе не дурак, как полагаете вы. Он способен оценить ситуацию. Я бы
на его месте запер нас здесь, а с большей частью войска предпринял бы рейд по
остальным землям, громя наших сторонников и не давая им объединиться. Думаю, он
так и поступит. Как бы то ни было, без псковской и новгородской дружин шансы на
победу минимальны. Нам необходимо покинуть замок и объединиться с верными
войсками, пока нас не разгромили по отдельности.
— Но мы же уже разослали приказы посадникам выступить к нам на
поддержку, — сказал Гроссмейстер.
— Я думаю, что действия вашего начальника охраны достаточно ясно
показали, что одной храбрости недостаточно, — быстро ответил барон. — Мало
проку, если они поодиночке будут кидаться на врага. Необходимо, чтобы вы лично
собрали в единый кулак верных вам рыцарей. Что касается русских войск, вы сами
говорили мне, что не доверяете этим дружинам. И если они замыслили
предательство, лучшего момента не предвидится. Вот почему, дабы предотвратить
поражение, я прошу вас хотя бы сейчас применить мой план.
— Стены замка крепки, он обеспечен продовольствием и водой. Мы
можем держать в нем оборону сколько угодно, — вступил Великий Маршал. —
Неразумно покидать столь хорошо укрепленную крепость.
— Сколь долго, господин маршал? — откликнулся Гроссмейстер. — Пока
заговорщики не объединятся с тевтонами и не получат подкрепления из Риги или
Кенигсберга?
— Я еще раз прошу вас, господин Гроссмейстер, — вновь вступил
барон, — подпишите бумаги, которые я передал вам. Это единственный путь к
спасению сейчас.
В комнате воцарилась тишина. Гроссмейстер откинулся на спинку
кресла и погрузился в размышления. Барон тоже откинулся, ожидая решения.
Великий Маршал напряженно переводил взгляд с одного собеседника на другого,
стараясь понять, о каком плане идет речь.
— Сколько у нас времени для того, чтобы принять решение? — наконец
произнес Гроссмейстер.
— Сегодня разведка видела конные разъезды противника вокруг замка.
Думаю, самое позднее завтра вечером нас возьмут в кольцо, — ответил барон.
— Хорошо, — произнес, чуть помедлив, Гроссмейстер, — сегодня после
наступления темноты мы выступим и начнем лавирование с целью соединиться с
войсками, идущими из Новгорода и Пскова. Объединившись, мы дадим сражение
заговорщикам, и да поможет нам Бог. Вы, Великий Маршал, останетесь здесь, с
гарнизоном, и будете держать замок, предпринимая вылазки. Это позволит сковать
часть сил противника. Ваш план, господин барон, должен быть мною еще обдуман.
— Почему ты не доложил мне немедленно? — грозно спросил Великий
Инквизитор.
— Я хотел убедиться, все ли действительно так, — произнес, опустив
глаза, Паоло.
— Идиот, — вспылил инквизитор. — Если бы ты сообщил своевременно, я
бы смог принять необходимые меры. Мы бы привлекли Цильха к аресту этого шпиона.
Чего было ждать, если вторжение неведомой языческой державы так очевидно?
— Но ведь это первый случай. Первый и единственный, — оправдывался
Паоло. — Если действительно имеется разветвленная организация, были бы хоть
намеки. Ведь среди арестованных нами хоть кто-то должен был проговориться, хоть
одна статуэтка могла обнаружиться при обысках, хоть один слуга хотя бы краем
уха должен был слышать.
— Чепуха, — буркнул инквизитор, — значит, плохо искали, мало
пытали, не так спрашивали. Вы займетесь расследованием этого дела с
сегодняшнего дня. Ищите, ройте носом землю, но найдите мне эту организацию.
Узнайте все, что можно узнать об этом таинственном государстве. А я сделаю все,
чтобы найти этого Артема и доставить его в наши пыточные камеры.
Сватовство
Артем достиг Новгорода, когда уже сгущались сумерки. Привязав у
коновязи взмыленную лошадь, он в самых изысканных выражениях принес ей
извинения за то, что столь нещадно гнал ее всю дорогу. Бросив конюху указание
позаботиться о своей спасительнице, Артем поднялся на крыльцо палат посадника,
подняв руку со свитком, запечатанным казенной печатью, и выкрикивая:
— Послание посаднику Святославу от барона Рункеля. Срочно, передать
лично.
Посадник сидел в торце длинного, не то трапезного, не то рабочего,
для совещания, стола, покрытого красной скатертью. Взгляд его, устремленный на
Артема, был хмур. По бокам от него сидели два ратника. По доспехам и оружию
было видно, что принадлежат они к высшей касте воинов Новгорода. Посадник
знаком приказал сопровождающему Артема стражнику удалиться и обратился к
вошедшему:
— Что там у тебя?
— Послание от барона фон Рункеля, — произнес Артем, подавая свиток.
Посадник сердитым и нетерпеливым движением сорвал печать, развернул
свиток и пробежал его глазами. Нахмурился еще больше.
— Это я уже получил сегодня с гонцом от Гроссмейстера. Что еще?
— Барон просил передать, чтобы вы не спешили, — сказал Артем и тут
же поразился перемене, произошедшей с посадником.
— Аи, молодец, — хлопнул себя по ляжкам тот.
От его хмурости не осталось и следа. В глазах засверкали радостные
огоньки, а с плеч как будто свалилось лет двадцать тяжело прожитых лет. Лукавым
взглядом он обвел сидящих при нем ратников, те поднялись, поклонились и вышли.
Да нет, не поклонились, а понимающе кивнули, как показалось Артему.
— Хорошую весть ты мне принес, парень, — произнес посадник. —
Останешься при мне аль дальше поедешь?
— Барон указал следовать с поручениями далее, а после вернуться к
вам и ждать его при вас.
— Добро, но сегодня заночуешь у меня. Приму как лучшего гостя. Да и
проси награду, какую хочешь. Добрая весть, добрая.
— Благодарю вас, но я на службе у барона. Наград мне не надобно.
— Нет, не пойдет так. Проси, не обижай.
У Артема в голове мелькнула шальная мысль.
— Посватай за меня девку, боярин.
— Не промах, парень, — загудел посадник. — Ну, будь по-твоему.
Сегодня же посватаем. За кого просишь?
На следующий день Артем покидал Новгород. На душе было погано.
Вечером того же дня в его комнату зашел сам посадник. Грустный.
— Прости, парень, — произнес он, — не властен я над людьми
митрополита. Я уж так его и эдак. Да только посватался за милую твою купец
богатый. Матвей ни в какую. Слова, говорит, данного не нарушу. Да и сам ты
пойми. Ты же слуга, хоть и барона знатного, а он купец. Один из первых в мясных
рядах... Там у коновязи коня для тебя привязали, с упряжью. Бери его, он твой.
Подарок от меня. Все, чем могу. Не обессудь.
— Когда у них свадьба? — только и спросил Артем.
— Через неделю, — произнес посадник и вышел. ...И вот теперь, кляня
судьбу, Артем подтягивал подпругу на лошади. Рядом нетерпеливо переступал
подаренный посадником конь. Дар был действительно хорош, но и это не радовало
Артема. Если бы ему не надо было сейчас уезжать... Если... “Стой, шалишь, —
мелькнула мысль. — Куда собрался, когда здесь еще дела есть. Сейчас поеду в дом
к Матвею. Кто на пути встанет, сокрушу. Найду ее и спрошу, люб ли ей. Если да,
выкраду, в лагере у князя Андрея спрячу. Была не была”. — “А если не люб?” —
ехидно спросил внутренний голос. “А и черт с ним, поеду в поле удачу искать”, —
ответил Артем, подтянув последний ремешок столь резко, что лошадка повернула
морду и укоризненно посмотрела на него.
Он подъехал к дому ратника, спешился, привязал коня и несколько раз
с силой ударил в ворота. Только лай собаки был ему ответом. Наконец за воротами
произошло некое шевеление, и старушечий голос проскрипел:
— Кого надобно?
— К Матвею Тимофеевичу, — гаркнул Артем.
— Нет его, в кремле он.
— Отвори, я с подворья.
Ворча и гремя засовами, бабка отворила ворота. Не дав ей
опомниться, Артем толкнул створку и вошел.
— Где Ольга? — рявкнул он.
— Куда тебе, охальник, — замахала руками бабка, перегораживая
Артему дорогу.
Артем оттолкнул ее и направился к дому.
— Караул, грабят, — донеслось за его спиной. Артем быстро прошел в
дом, миновал знакомую трапезную и нырнул в дверь, ведущую во внутренние покои.
В этот момент Артем почему-то ощутил себя танком, сметающим все на пути. Ему
встретился младший сын ратника.
— Где Ольга? — грозно произнес Артем, надвигаясь на пацана.
— Там, — мальчишка показал пальцем на узкую лестницу ведущую
наверх. — Стой, там же женская половина, — заорал он увидев, что Артем
направляется к лестнице, но Артем уже его не слушал. Поднявшись по лестнице, в
темноте он увидел три совершенно одинаковые двери. Толкнув наугад ближайшую, он
ворвался в небольшую комнатку, слабо освещенную слюдяным окошком. На него
смотрели испуганные глаза Ольги.
— Ты? — выдохнула она.
— Я, — метнулся к ней Артем. — Ольга, иди за меня замуж.
— Что ты, батюшка не велит, — зашептала она.
— Мне плевать, не один Новгород на свете. Пошли со мной.
Из-за двери донесся густой бас:
— Где разбойник? Где убивец?
Ольга сжалась. По лестнице прогрохотали тяжелые сапоги, и в комнату
ворвался огромный мужик. Его борода была всклокочена, глаза расширены, меховой
тулуп расстегнут, а в правой руке сверкал топор. Увидев Артема, он перехватил
топор двумя руками, поднял над головой и с ревом направился на противника.
Артем чуть уклонился, и топор с хрустом врубился в бревенчатую стену.
Одновременно Артем нанес ему мощный удар коленом в пах. Топор так и остался в
стене, а мужика согнуло пополам. Не давая ему выпрямиться, Артем захватил
правую руку противника, выпустившую топор, выкрутил, используя как рычаг,
развернул мужика, подвел к двери, чуть подтолкнул и, дав хорошего пинка ногой
под пятую точку, выпроводил из комнаты. По донесшимся звукам он понял, что
мужик не только долетел до лестницы, но и пересчитал все ступени. Он снова
повернулся к Ольге:
— Пошли со мной.
— Нельзя, нагонят нас, меня в монастырь постригут, тебя убьют.
— Скажи, любишь меня или нет? — выпалил Артем.
— А ты? — вопросом на вопрос ответила она.
— Мне без тебя не жить, — неожиданно для себя произнес Артем.
Ольга метнулась к нему, обняла, покрыла его лицо поцелуями.
— И я без тебя не могу, любимый мой, — горячо зашептала она, — люб
ты мне. Но нельзя нам так бежать. Ратники нагонят, батюшка и братья везде
найдут. По какой дороге ехать тебе надобно?
— По тихвинской, — ошалело произнес Артем.
— Беги и на первом постоялом дворе затаись. День обожди. Коли
вестей от меня не будет, езжай своим путем и поминай суженую свою.
— Я без тебя...
— Молчи, — она закрыла его рот своей ладошкой, — иначе меня и себя
погубишь. Сейчас народ сбежится. Беги.
Она отняла ладошку и подарила ему длинный поцелуй, потом снова
прошептала:
— Беги, — и, напрягая все силы, толкая, как тяжелый камень,
упираясь ладошками в Артемову грудь, вытолкнула его в дверь.
Выйдя на лестницу, Артем обнаружил, что давнишний мужик, тяжело
шатаясь, держась обеими руками за стены, снова поднимается наверх. Увидев
Артема, он зарычал, как медведь, и прибавил шаг. Артем спокойно спустился
навстречу ему на несколько ступенек и нанес, с замахом, мощный удар в челюсть,
как в зале по мешку. Мужик не успел отреагировать, в нем что-то булькнуло, и
он, мягко осев, рухнул на ступеньки без сознания.
Выйдя в трапезную, Артем увидел пятерых мужиков, не считая младшего
сына ратника. Все они были чем-то вооружены. В Артема целили два копья и вилы.
Младший сын ратника и один из мужиков стояли с топорами, а у другого мужика был
обычный кол. Артем вынул меч и ровным голосом произнес:
— Ольга цела и невредима. Я не причинил ей зла, не взял ничего.
Пропустите подобру.
Последняя фраза звучала скорее как приказ.
— Положи меч, — сказал один из мужиков, — ты разбойник и будешь под
судом посадника.
— Так или иначе я выйду отсюда, — произнес Артем и шагнул вперед.
Одно из копий метнулось в него. Уклонившись, он рубанул по древку,
разрубив его пополам, и тут же двинулся к атакующему, нанеся удар рукоятью ему
в зубы. Сдавленный стон — и мужик отлетел и упал, опрокидывая стол. В тот же
миг Артем вертикально выставил меч и попал точно между зубьев направленных в
него вил. Отклонив оружие вправо, он подшагнул вперед и ногой ударил
нападающего в живот. Тот полетел назад, развернувшимися вилами увлекая за собой
еще двух мужиков. Около плеча Артема что-то просвистело, и в стену за спиной
вонзилось копье. Метнувший его мужик, потеряв таким образом оружие, в ужасе
бросился от меча Артема в дальний угол.
— А-а-а-а! — С диким криком, держа топор двумя руками над головой,
на Артема рванул младший брат Ольги. Артем просто отступил в сторону, пропустил
пацана и влепил ему пендаля под пятую точку. Получивший такое ускорение,
мальчишка с силой влетел лбом в бревенчатую стену. Выпустив топор, он схватился
за ушибленное место и захныкал. Артем выставил перед собой оружие и повернулся
к мужикам.
— Не заставляйте меня лить кровь там, где можно этого не делать, —
грозно произнес он. Мужики подались назад.
Пятясь, Артем отошел к входной двери, распахнул ее и выскочил во
двор. Уже на улице он вложил меч в ножны, прыгнул на коня и поскакал к
городским воротам.
Похищение невесты
Весь день Артем провел в ближайшем постоялом дворе на тихвинской
дороге. Ни опасность преследования, то, что, ворвавшись в чужой дом, без
разрешения проникнув в опочивальню к незамужней девице, он совершил достаточно
серьезное, по местным меркам, преступление, не беспокоило его. Сейчас он думал
только об Ольге. Он мечтал о ней, хотел видеть сейчас, срочно, немедленно. Он
беспокоился, что оставил ее в отчем доме, и теперь у нее могут быть большие
неприятности. Артем то вскакивал и порывался скакать в Новгород, то снова
садился, решая ждать вестей от Ольги. Однако часы тянулись, а ничего не
происходило. По дороге ехали купцы, шли прохожие, заходили во двор с мороза,
заказывали еду и выпивку, грелись у печки. Так прошел день. Артем не сомкнул
глаз и ночью, но никто не зашел на постоялый двор. Даже собаки на улице не
лаяли.
Наутро, еще до того, как забрезжил рассвет, Артем принял решение.
“Еду в Новгород, — подумал он с холодной решимостью, — будь что будет, но без
Ольги я оттуда не уеду”. Он спустился в конюшню и начал спешно седлать коня.
— Парень, а, парень... — За его спиной вертелся какой-то подросток.
— Чего тебе? — зло бросил Артем.
— Аль не признал? — Насмешливый голос заставил резко обернуться.
А обернувшись, он остолбенел. Перед ним стояла Ольга. Правда, в
мужской, не по размеру, одежде, в большой шапке, постоянно наезжающей на глаза,
и без косы.
— Ты как здесь? — еле выдавил Артем.
— Сбежала я, — озорно блеснули глаза, — аль сватать передумал?
— Да я... нет... я только...
— Ну, ты прям как язык проглотил. — Озорные огоньки плясали в
глазах.
— Так ты все-таки решила за меня замуж? — наконец произнес Артем.
— Любо мне, когда сватают так, что двери с петель слетают. Пойду за
тебя, — гордо произнесла девушка. — Куда путь держишь?
— Далече, да ты на коне ездить умеешь ли?
— Не хуже тебя, — бросила Ольга, взлетая в седло второй лошади,
которую подарил Артему посадник, так, будто всю жизнь только и занималась
выездкой коней. — Мой-то конь устал, во весь опор сюда гнала, да в ночи. Ну да
я на этом твоем поеду, а мою пока в поводу поведем. Ну, едем, что ли, коль не
передумал? А то отец с братьями хватятся, искать начнут. У отца рука, ой,
крепкая.
— Коса-то твоя где?
— Во чудной. Где же ты парня с косой видел? Срезала. Так едем?
— Едем. — Артем вскочил в седло и натянул поводья.
Еще в дороге они договорились, что лучше подольше выдавать ее за
мальчика, еще одного слугу барона. Правда, Артем заверил, что всегда сможет
защитить ее. “К чему драться там, где можно и так спокойно проехать”, — хитро
улыбнувшись, заметила Ольга.
Первую “брачную” ночь они провели на первой же ночевке. Въехав в
деревню, Артем выбрал избу поприличнее, но не из самых богатых, и попросился на
ночлег в баньке. Предложенная им плата настолько воодушевила хозяев (возможно,
здесь на эти деньги можно было купить не только баньку, но и сам дом), что
гости были мгновенно накормлены царским (с точки зрения небогатых крестьян)
ужином, банька истоплена, а кони накормлены и ухожены.
Оставшись одни, они бросились в объятия друг к другу. Помогая
раздеться своей возлюбленной, Артем поражался тому, как из мешковатых мужских
одежд будто выплывает белым лебедем совершенное тело той, о ком он мечтал так
долго. Ольга была девственна, прекрасна, желанна. Артем оказался наверху
блаженства, обретя предмет своей страсти. Никогда еще он не был так счастлив,
обладая женщиной. Ольга, также обретя возлюбленного, казалось, не желала от
жизни ничего большего. Только под утро они уснули в объятьях друг у друга.
Дальнейшее путешествие проходило спокойно. Кому есть дело до двух
слуг знатного господина, едущих куда-то по делам? Только Ольга очень смущалась
своих коротких волос, никак не понимая, почему Артем придает этому столь малое
значение. Конечно, она была настоящей женщиной. Хотя на людях разыгрывала роль
мальчишки-слуги весьма искусно. В ней, похоже, пропадал талант актрисы.
Позже Артему была поведана тайная история девичьей любви.
Оказывается, глянулся он ей с первого часа, как увидела. И страшно была
обрадована, узнав, что он не католик, а православный. Стало быть, препятствий к
браку не было. Вернее, ей казалось, что не было. Поведанная маменьке девичья
тайна, после того как Артем проводил ее из кремля, понимания не нашла. В
“популярной форме” ей было разъяснено, чтобы глаза свои бесстыжие на немцев не
пялила. И что если он по рождению не немец, это вовсе ничего не значит. Раз
бороду бреет, немцам служит, стало быть, немец и есть. В итоге девушка осталась
под домашним арестом, за рукоделием, которое все время орошалось слезами
неразделенной, как казалось, любви. После второго визита Артема в их дом
отважилась сознаться отцу, что “замуж за воина немецкого мечтает”. Была
оттаскана за косу и услышала самое страшное: “Ужо я тебе жениха пристойного
найду, чтоб дурью не маялась”. Еще страшнее было, когда — то ли по результатам
батюшкиного поиска, то ли просто так сложилось — ее посватал купец с мясного
торга. Жених был не молод, первую жену схоронил два года назад и имел двор на
правом берегу Волхова, нескольких детей от первого брака и приличный доход.
Последнее, безусловно, окончательно убедило ее родителей в правильности выбора.
Приговор был объявлен и день свадьбы назначен. Ольга погрузилась в печаль и
плакала ночи напролет, считая свою жизнь погубленной навеки.
И тут в их дом заявился посадник со своими людьми. Долго они
толковали с отцом, но ратник был непреклонен. Не променяет он такого зятя на
худородного, у немцев в услужении. Ну и что с того, что девку от насилия спас?
Он за то его отблагодарил. Ну и что с того, что посаднику службу сослужил? Он,
ратник Матвей Тимофеевич, своей дочерью за долги посадника перед немчурой
платить не намерен. О разговоре Ольга узнала от младшего брата Васьки,
подслушивавшего под дверью. Тут ей стало еще горше. Она стала обдумывать: либо
сбежать из отчего дома, либо утопиться. Поразмыслив, стала склоняться к побегу,
здраво рассудив, что утопиться всегда успеет. Однако с побегом не получалось,
поскольку бабка Ефросинья, та самая, которую Артем отшвырнул у входа, следила
за воспитанницей зорко.
И тут к ней в горницу ворвался Артем и сделал “предложение, от
которого невозможно отказаться”” По ее словам, не пошла она с ним тогда только
потому, что поняла, что за ними снарядят погоню, уйти от которой будет
практически невозможно. После ухода Артема она очень беспокоилась за него, но
потом по крикам в доме и на улице поняла, что он благополучно скрылся.
Ольга заперлась в горенке и отворила только батюшке, срочно
приехавшему со службы. Матвею Тимофеевичу было сообщено, что Артем приходил,
чтобы похитить ее, но она, как верная дочь своего батюшки, бежать с ним не
посмела. Любит она Артема, правда это, но коли батюшка велит, то она готова
пойти за того, за кого он, батюшка Матвей Тимофеевич, велит, на том и весь
сказ. И потому Артем, жених нечаянный, отправлен был вон не солоно хлебавши, а
она, Ольга, ждет приговора батюшки своего. Далее Матвей Тимофеевич лицезрел
бурные потоки девичьих слез и был вынужден долго утешать дочку. Глядя на то,
как, закатывая глаза и блестя белоснежной улыбкой, Ольга в лицах рассказывает о
происходившем, Артем подумал, что не родился еще мужчина, которого не могла бы
обвести вокруг пальца женщина.
Погоню решили не снаряжать, раз уж все так счастливо кончилось.
Очевидно, Матвей Тимофеевич все же опасался сильно конфликтовать с человеком,
обласканным посадником. Однако жалобу Святославу все-таки написать решили.
Возбужденные люди колобродили по дому весь день и только к вечеру успокоились.
Ольга поняла, что лучшего шанса сбежать не будет. Понятно, что девушка, в
одиночестве выезжающая за городские ворота, должна вызвать подозрения. Кроме
того, похитить возок было невозможно, а ехать верхом в девичьем платье — весьма
неудобно. Решение напрашивалось само собой. Похитить одежду среднего брата,
Глеба, было делом несложным. Коса упала на пол, уступая напору ножниц.
“Прощайте, папенька, прощайте, маменька”, — во
...Закладка в соц.сетях
