Жанр: Фантастика
Забытые Королевства: Тропы Тьмы 1. Незримый клинок
...ься туда просто ради того, чтобы доказать Двавел, насколько
нелепа была ее угроза закрыть для него двери заведения. Но после передумал и
пошел прочь. У него не было настроения иметь дело ни с Двавел, ни с кем бы то ни
было еще.
В другом конце города он обнаружил маленькую таверну без вывески и снял комнату.
Вероятно, он оказался на территории другой гильдии, и если они узнают, кто он
такой и с кем связан договором, неприятности не замедлят себя ждать.
Но ему было все равно.
День не принес с собой никаких событий, но Энтрери не почувствовал себя
спокойнее. Он понимал - что-то готовится. У него было достаточно и средств, и
искушенности в тайных делах, чтобы выйти на улицу и все вызнать, но не было к
тому никакого желания. Он решил пустить все на самотек.
Вечером второго дня он спустился в обеденный зал маленькой таверны, заказал ужин
и сел в дальнем углу, решив поесть в одиночестве. Он не прислушивался к
разговорам, ведшимся за столами, однако заметил, как в таверну вошел необычный
гость - хафлинг, которых редко можно было встретить в этой части города. Вскоре
хафлинг пробрался к нему и сел на длинную скамью по другую сторону стола.
- Добрый вечер, господин хороший, - сказал коротышка. - Что, вкусный у вас ужин?
Энтрери внимательно оглядел хафлинга, понимая, что его еда того вовсе не
волнует. Он посмотрел, нет ли у него оружия, хотя и подумал, что вряд ли Двавел
набралась бы достаточно смелости, чтобы подослать кого-нибудь к нему.
- Можно ли мне попробовать? - довольно громко спросил хафлинг, обходя стол.
Энтрери, поняв намек, зачерпнул полную ложку размазни из своей тарелки, но не
стал протягивать ее хафлингу, дав ему возможность подойти поближе, не вызывая
подозрений.
- Меня послала Двавел, - негромко сказал малыш. - Тебя разыскивает гильдия
Басадони, они просто в бешенстве. Они знают, где ты, и получили разрешение от
Рейкерсов прийти и схватить тебя. Жди их сегодня ночью. - Договорив, хафлинг
съел немного и снова сел за стол, потирая животик.
- Передай Двавел, что теперь я у нее в долгу, - сказал Энтрери.
Коротышка, едва заметно кивнув, пошел к стойке и заказал тарелку размазни.
Ожидая заказ, он затеял разговор с трактирщиком, а потом съел свою размазню, не
отходя от стойки, предоставив Энтрери обдумать сказанное.
Убийца прикинул, что мог бы сбежать, но ему не хотелось. Нет, решил он, пусть
приходят, и будь что будет. Он рассчитывал, что они все равно не собираются
убивать его. Закончив есть, Энтрери вернулся в свою комнату, чтобы все как
следует подготовить. Сначала он отодрал одну из досок внутренней обшивки стены,
выходившей на улицу, опустил руку в пространство между ней и наружной обшивкой,
дотянулся до балки, державшей пол его комнаты, и положил на нее свой знаменитый
кинжал и кошелек. Потом он аккуратно вставил доску на место, а на пояс вместо
кинжала повесил другой клинок из своего арсенала, немного на него похожий, но не
обладавший никакой магической силой. Затем, скорее не ради безопасности, а для
того, чтобы не вызвать подозрений, он сделал простейшую ловушку и сел на
единственный в комнате стул. Он достал кости и стал бросать их на маленький
ночной столик, убивая за игрой время.
Была уже поздняя ночь, когда послышались первые шаги по лестнице наверх -
человек, судя по всему, пытался идти крадучись, но создавал больше шума, чем
если бы Энтрери шел нормальным шагом. Звук шагов стих, убийца стал напряженно
вслушиваться и уловил тихий скрежет металлической пластинки, вставленной между
дверью и косяком. Опытный вор одолеет эту ловушку за пару минут, поэтому он
скрестил руки на затылке, откинулся спиной к стене и стал ждать.
Шум прекратился, и повисла долгая напряженная тишина.
Энтрери принюхался: где-то что-то горело. На какой-то миг он решил, что они
могли подпалить все здание, но пахло горелой кожей. Он перевел взор вниз и тут
почувствовал жгучую боль в области ключицы. Цепь ожерелья на его шее - в котором
были хитро замаскированы несколько отмычек - соскользнула с рубашки на голое
тело.
И только тогда убийца понял, что все металлические предметы на нем раскалились
докрасна.
Энтрери вскочил и сорвал цепь с шеи, потом одним движением сбросил на пол пояс с
раскаленным кинжалом.
В тот же миг дверь распахнулась, к нему подскочили два солдата Басадони, а
следом влетел третий, нацелив на него арбалет.
Однако стрелять он не стал, как не бросились на него и остальные, хоть и держали
мечи наготове.
Следом за стрелком вошел Кадран Гордеон.
- Можно было бы и просто постучать, - зло сказал Энтрери, глядя на свои
полыхавшие жаром вещи. От раскаленного кинжала доски пола уже начали дымиться.
В ответ Гордеон швырнул к ногам Энтрери странную золотую монету с изображением
головы единорога.
Энтрери взглянул на Гордеона и только повел плечом.
- "Верблюда" нужно было убить, - сказал Кадран.
- Слишком большая честь для него.
- Разве тебе это решать?
- Не бог весть какое решение, сравнительно с тем, что я когда-то...
- Ах, вон что! - перебил его Кадран театральным восклицанием. - В этом и
заключается ваше заблуждение, господин Энтрери. Понимаете ли, то, что вы когдато
знали, делали или же должны были сделать, совершенно не важно. Ты не глава
гильдии, не лейтенант и даже пока не полноправный солдат, и я сомневаюсь, что
когда-нибудь им станешь! - продолжал он другим тоном. - Ты потерял самоконтроль
- этого я и ожидал. Все, что тебе надо было, - заслужить одобрение, и если бы ты
заслужил его в тот раз, то, возможно - только возможно, - снова мог бы вступить
в гильдию.
- Заслужил одобрение? - со смехом переспросил Энтрери. - Уж не твое ли?
- Взять его! - скомандовал Гордеон двум солдатам, ворвавшимся в комнату первыми.
Они с опаской двинулись к убийце, а он добавил: - Человек, которого ты пытался
спасти, казнен, равно как его жена и дети.
Энтрери слушал вполуха, да его и не слишком волновала судьба тех несчастных,
хоть он и понимал, что Гордеон отдал приказ об уничтожении всей семьи лишь
затем, чтобы уязвить его. Теперь перед ним стояли гораздо более важные вопросы.
Следует ли ему сдаться Гордеону и позволить вернуть себя в гильдию, где ему, вне
всякого сомнения, назначат физическое наказание, а затем отпустят.
Нет, он не потерпит такого обращения ни от этого человека, ни от какого-либо
другого. Он напряг мускулы великолепно тренированных ног, хотя двум подходившим
солдатам казалось, что он стоит опустив руки с раскрытыми ладонями, словно в
доказательство того, что не представляет для них никакой угрозы, и совершенно
расслабился.
Они хотели ухватить его за руки, зайдя сбоку с обнаженными мечами, а третий тем
временем держал под прицелом грудь наемного убийцы.
Мощным прыжком Энтрери взлетел в воздух, подобрал ноги под себя, а потом,
раскинув их, нанес ошеломленным солдатам по сокрушительному удару, и они
разлетелись в разные стороны. Приземлившись, он схватил того, что справа, и
мигом притянул к себе, чтобы заслониться от стрелка. И как раз вовремя. Потом
толкнул застонавшего солдата на пол.
- Первая ошибка, - сказал он Гордеону, вытаскивавшему устрашающего вида саблю.
Другой солдат уже поднимался на ноги, но тот, в чьей спине глубоко засел дротик
из самострела, лежал не шевелясь. Стрелок спешно перезаряжал оружие, но Энтрери
больше тревожился о том, что где-то поблизости должен быть маг.
- Не приближайся, - велел Гордеон солдату. - Я сам его прикончу.
- Чтобы заработать себе имя? - спросил Энтрери - Но я же безоружен. Представь,
как к этому отнесутся в городе?
- После того как ты умрешь, мы вложим тебе в руку оружие, - заверил его Гордеон
со злорадной ухмылкой. - А мои люди подтвердят, что это была честная схватка.
- Вторая ошибка, - почти неслышно вымолвил Энтрери, потому что схватка
действительно была даже честнее, чем лейтенант мог себе вообразить. Подчиненный
Басадони сделал прямой выпад, и Энтрери выставил вперед локоть, чтобы упредить
удар, намеренно промахнулся, зато в то же время чуть отступил назад, вне
пределов досягаемости Кадрана Лейтенант стал кружить, Энтрери повторял его
движения. Потом убийца ринулся вперед, но взмахом сабли Кадран Гордеон заставил
его отступить, хорошо удерживая защиту.
Однако Энтрери не собирался принимать его игру. Он сделал это обманное движение
лишь затем, чтобы передвинуться относительно противника и подготовиться для
следующего удара.
Гордеон стал наступать, и Энтрери отскочил. Кадран еще приблизился, и убийца
сделал резкий шаг вперед, вовлекая его в хитрый и опасный ответный маневр. Но
тут же остановился, потому что наконец встал на нужное место и, к удивлению всех
присутствовавших, с силой топнул ногой.
- Что такое? - спросил Гордеон, мотая головой и оглядываясь, потому что
посмотреть вниз он не додумался и не видел, что от сотрясения раскаленная цепь
чуть подскочила в воздух, и Энтрери сумел подцепить ее носком.
В следующее мгновение Кадран ринулся вперед, рассчитывая, что уж теперь он точно
убьет соперника. Энтрери сделал взмах ногой, и цепь полетела лейтенанту в лицо.
К чести Гордеона, он успел перехватить летящее нечто рукой - как и рассчитывал
наемный убийца - и тут же взвыл. Цепь намоталась ему на руку, прожигая на коже
алые полосы.
Энтрери в мгновение ока очутился рядом с ним. Он выбил меч из руки лейтенанта, и
оружие отлетело далеко в сторону. Сжав кулаки и чуть выпятив средние костяшки,
он ударил противника одновременно в оба виска. В глазах у Гордеона потемнело, он
безвольно уронил руки, а Энтрери с силой ударил его лбом в лицо. Гордеон стал
заваливаться назад, но убийца поймал его и повернул спиной к себе, потом
пропустил руку у него между ног и ухватил за запястье. Чуть повернув его так,
чтобы он оказался вровень со стрелком, Энтрери изо всех сил толкнул лейтенанта
прямо на перепуганного солдата с самострелом. Гордеон так тяжело ударился об
оружие, что разрядил арбалет.
Оставшийся в живых солдат бросился на Энтрери сбоку, но он был не особенно
умелым воином, даже по меркам Кадрана Гордеона. Наемный убийца без труда
уклонился от его неуклюжего выпада, а потом сделал быстрый шаг вперед, даже не
дав солдату возможности отдернуть клинок назад. Ухватив его за запястье руки,
державшей меч, он высоко поднял ее, шагнул вперед и вывернул солдату запястье
так, что тот от боли уже не мог ничего сделать.
Солдат начал отбиваться свободной рукой. Энтрери взялся ладонью за лезвие меча
и, пока парень не сообразил, что он делает, отклонил его назад через запястье,
отчего невыносимая боль волной прошла по всему телу солдата. Чуть передвинув
руку, Энтрери легко вынул меч из пальцев противника и быстро повернул его.
Потом убийца отдернул назад руку и всадил меч снизу вверх в брюшину солдата,
пропоров ему и живот, и легкие.
Молниеносным движением, не озаботившись даже вытащить меч, он развернул
умиравшего, намереваясь и его толкнуть на стрелка. И в самом деле, упорный
стрелок уже прилаживал новый дротик. Но в дверях появился куда более опасный
враг - чародей в развевающихся одеждах. Энтрери заметил, что он поднял какой-то
тонкий прутик - очевидно, волшебную палочку, - но в следующий миг можно было
различить только мелькание рук и ног, потому что он толкнул на мага убитого
солдата, и оба отлетели прочь.
- Разве я еще не заслужил твоего одобрения? - прокричал Энтрери оглушенному
Кадрану Гордеону, при этом стремительно перемещаясь, потому что стрелок не
спускал его с прицела, а магу почти удалось подняться на ноги. Убийца
почувствовал жгучую боль в боку - туда угодил дротик, но стиснул зубы и с ревом,
заслонив руками лицо и подтянув под себя ноги, выпрыгнул в окно, проломив
переплет, и пролетел десять футов до тротуара. Едва коснувшись земли, он
оттолкнулся и сделал боковой кувырок, а потом еще один, чтобы погасить силу
удара. Потом вскочил и бросился бежать, а в стену совсем рядом с ним вонзился
дротик, пущенный из самострела вслепую.
Все вдруг пришло в движение, потому что отовсюду, из всех мыслимых укромных
уголков стали появляться солдаты Басадони.
Энтрери пустился бежать по какому-то переулку, перескочил через верзилу,
наклонившегося, чтобы ухватить его поперек туловища, и резко свернул за угол.
Быстро, как кошка, он полез на крышу, пробежал по ней, перепрыгнул через другой
переулок на крышу противоположного дома и помчался дальше.
Он спустился на широкую улицу, потому что понимал: преследователи будут
поджидать его в переулках. Он стремительно взобрался на стену какого-то здания,
руками и ногами уцепившись за едва заметные шероховатости, и замер,
распластавшись так, что совершенно слился со стеной.
Вокруг раздавались крики "Взять его!", прямо под ним пробегали солдаты, но, к
счастью для Энтрери, крики постепенно стихали и становились все реже. Он
чувствовал, что полученное ранение серьезно, вероятно даже смертельно, хотя
кровопотеря и была небольшой. В конце концов он с трудом сполз по стене, сил
едва оставалось на то, чтобы держаться на ногах. Положив ладонь на бок, он
ощутил, что толстый плащ насквозь пропитан горячей кровью, и при этом нащупал
самый кончик глубоко засевшего дротика.
Теперь он едва дышал. А что это могло означать, он хорошо понимал.
Однако удача сопутствовала ему, потому что, когда он вернулся к харчевне, солнце
еще не взошло, а на улице почти не осталось солдат Басадони, хотя наверняка
внутри они были. По обломкам на тротуаре Энтрери легко разыскал свое окно и
прикинул высоту, на которой находился его тайник. Нужно было пробраться туда
неслышно, как тень, потому что он слышал доносившиеся из его комнаты голоса, в
том числе и голос Гордеона. Энтрери полез вверх, находя надежные зацепки и изо
всех сил стараясь не стонать, хотя на самом деле ему хотелось вопить от боли.
Он терпеливо и тихо расковыривал старое, подгнившее дерево. Наконец ему удалось
оторвать обшивку и вытащить кинжал и маленький кошель.
- Не иначе как он воспользовался магией, - едва не переходя на визг, кричал
Гордеон. - Проверь-ка еще!
- Никакого волшебства нет, господин Гордеон, - послышался другой голос, видимо,
чародея. - Если у него и были какие-то магические предметы, вероятно, он продал
их еще прежде, чем попал сюда.
Несмотря на боль, Энтрери улыбнулся, услышав, как Гордеон громко заскрипел
зубами и что-то с досады пнул ногой. Маг был прав, но ведь они изучили только
его комнату, а перекрытия не проверяли.
С кинжалом в руке наемный убийца плелся по все еще безлюдным улицам. Он
надеялся, что наткнется на какого-нибудь солдата Басадони, чтобы обрушить на
него накопившуюся ярость, хотя сомневался, что у него сейчас хватит сил даже на
зеленого новичка. Вместо солдат он набрел на пару пьянчуг, один из которых спал,
приткнувшись к стене дома, а другой разговаривал сам с собой.
Беззвучно, как смерть, убийца приблизился. Его драгоценный кинжал обладал на
редкость полезной особенностью - он мог высасывать жизненные силы из жертвы и
переливать их в тело владельца.
Сперва Энтрери расправился с болтавшим пьяницей, а потом, почувствовав себя
значительно сильнее, закусил складку плаща и выдернул дротик, чуть не потеряв
сознание от невыносимой боли.
Но он взял себя в руки и занялся спящим.
Вскоре он вышел из переулка, и никто не смог бы поверить, что этот человек
недавно получил серьезное ранение. Он снова чувствовал себя полным сил и почти
надеялся на то, что Кадран Гордеон все еще поблизости.
Однако он понимал, что противостояние только началось, и, хорошо зная, насколько
велики возможности гильдии Басадони, был уверен, что они значительно превосходят
его силы. И даже его исключительного мастерства может оказаться недостаточно.
Они наблюдали за тем, как люди, жаждавшие его убить, вошли в таверну. Они
видели, как он в прыжке проломил окно, а потом помчался по улице. Их глаза были
зорче глаз солдат Басадони, и они видели, как он пережидал, распластавшись на
стене, и беззвучно рукоплескали мастерскому трюку. И теперь, понимая, что их
главарь сделал мудрую ставку, они с облегчением смотрели, как он выходит из
переулка. И даже сам Артемис Энтрери, лучший убийца из всех наемных убийц, не
подозревал, что они где-то поблизости.
Вульфгар шел вдоль линии предгорий Хребта Мира, искренне надеясь, что па него
бросится какое-нибудь чудовище и он сможет высвободить клокочущую внутри ярость.
Несколько раз он набредал на какие-то следы и пытался следовать им, но
следопытом он был плохим. Хоть он отлично переносил суровый климат, его умение
идти по следу нельзя было даже сравнить с мастерством дроу. Равно как и его
способность ориентироваться.
Когда на следующий день он поднялся на утес и огляделся, то неожиданно для себя
обнаружил, что пересек по диагонали край горного хребта и все южные земли широко
расстилаются перед ним как на ладони. Вульфгар оглянулся назад, думая, что в
горах больше вероятности ввязаться в битву, но помимо воли его взгляд снова
обратился к открытым полям, темным островкам леса и множеству длинных и
неведомых дорог. Он почувствовал, как забилось сердце, как проснулась в нем
жажда открытого пространства, желание вырваться за границы замкнутого мира
Долины
Ледяного Ветра. Может, в большом мире ему удастся испытать нечто такое, что
затмит бесконечный мучительный морок образов в его голове? Может, отрешившись от
знакомого окружения, одного и того же день ото дня, он избавится и от ужасов
Абисса?
И Вульфгар двинулся вниз, в южные земли. Часа через два он натолкнулся на новые
следы - скорее всего орков, - но теперь прошел мимо. Когда солнце скрылось, горы
уже остались позади. Он стоял и смотрел на закат. В подбрюшьях темных облаков
собиралось рыжее и красное пламя, и небо на западе казалось исчерченным сияющими
полосами. Выше, в нежной голубизне небес, в просветах облаков проглядывали
редкие бледные звездочки. Он стоял и смотрел, а между тем все цвета погасли, из
полей в небо поднималась тьма, и над его головой понеслись рваные облака. Звезды
мерцали. Вульфгар решил, что это миг его возрождения. Начало новой жизни - жизни
человека, одинокого посреди большого мира, человека, полного решимости думать о
настоящем, а не о прошлом, и предоставить прошлое самому себе.
Он сделал привал на равнине, под раскидистыми ветвями ели. Однако, несмотря на
всю его решительность, кошмары преследовали его и здесь.
Тем не менее на следующее утро Вульфгар шел, покрывая размашистым шагом милю за
милей, следуя за направлением ветра, полетом птицы или прихотливыми изгибами
ручейка.
Дичи было вдосталь и ягод тоже. С каждым днем ему казалось, что прошлое все
меньше цепляется за него и меньше сковывает шаг, а каждую ночь ужасные сны как
будто терзали его чуточку слабее.
Однажды он набрел на удивительный тотем. Невысокий столб, вкопанный в землю, в
верхней части которого было вырезано подобие крылатого коня, внезапно перенес
Вульфгара в далекое прошлое. В его памяти вспыхнуло воспоминание о случае,
произошедшем много лет назад, когда они с Дзиртом, Бренором и Реджисом
отправились на поиски родины предков дворфа, Мифрил Халла. Какая-то часть души
Вульфгара хотела уйти подальше от этого тотема, бежать прочь, но внутренний
голос настойчиво требовал отмщения. Почти не отдавая себе отчета в том, что
делает, Вульфгар нашел свежий след и пошел по нему. Вскоре он подошел к
пригорку, с вершины которого увидел стоянку - несколько разбросанных шатров из
оленьих шкур, вокруг которых занимались своими делами высокие сильные люди с
темными волосами.
- Небесные Кони, - пробормотал варвар, вспомнив название племени, оказавшего им
помощь в бою, который он и его друзья вели с отрядом орков. После того как орки
были разгромлены, Вульфгара, Бренора и Реджиса взяли в плен. Обращались с ними с
должным уважением, и Вульфгару было даже предложено принять участие в состязании
в силе. Он легко победил в нем самого сына вождя. И тогда, следуя традициям
чести варваров, ему предложили стать членом племени. Но к несчастью, в качестве
испытания верности Вульфгару приказали убить Реджиса, чего он, конечно, сделать
не мог. С помощью Дзирта друзья сбежали, но потом шаман по имени Вальрик Зоркий
Глаз, прибегнув к черной магии, превратил Торлина, сына вождя, в ужасного
призрака и послал его в погоню.
Друзьям удалось победить призрака. Когда после смерти Торлин вновь принял свой
облик и у ног Вульфгара осталось лежать его израненное тело, варвар поклялся
отомстить Вальрику Зоркий Глаз.
Пальцы Вульфгара бессознательно сжали рукоять могучего боевого молота. Он
вглядывался в даль, взор его блуждал между палатками и наконец различил сухую
подвижную фигуру, прошедшую мимо одного из шатров, - это вполне мог быть
Вальрик.
Но тут же Вульфгар напомнил себе, что шамана может не быть в живых, потому что
тот уже много лет назад был довольно стар. И вновь он почувствовал желание
сбежать с этого холма и броситься прочь, прочь от всего, что могло бы напомнить
о его прошлом.
Но образ Торлина, его растерзанное тело - наполовину человека, наполовину
крылатого коня - так ясно стоял у него пред глазами, что он не смог уйти.
Целый час он рассматривал стоянку с более близкого расстояния, откуда мог
различать лица людей.
И понял, что Небесные Кони переживают не лучшие времена. Похоже, они выдержали
нелегкие битвы, потому что повсюду виднелись раненые, а число шатров и людей
было значительно меньше того, что он помнил по старому времени. Большинство в
лагере составляли женщины, старики и мальчишки. Объяснением могла служить
цепочка из четырех десятков столбов, уходивших к югу, на которых были насажены
головы орков. Время от времени стервятники спускались на них, устраивались в
спутанных волосах тварей и с удовольствием клевали их глаза и носы.
Вульфгару больно было видеть, что Небесные Кони так пострадали, потому что,
несмотря на клятву отомстить их шаману, он считал само племя гордым и достойным
народом, очень похожим на его собственный по традициям и укладу. Он подумал, что
надо бы оставить их в покое, но, когда уже повернулся, чтобы уйти, заметил, как
откинулся полог, закрывавший вход в один из шатров, и наружу выскочил тощий
старик. Он был совсем древний, в белом одеянии, сшитом так, что, когда он
поднимал руки, за его спиной как будто появлялись крылья, но главное - у него на
глазу была повязка с огромным изумрудом. Когда старик проходил мимо, варвары
почтительно склоняли головы; один ребенок даже метнулся к нему и поцеловал ему
руку.
- Вальрик, - пробормотал Вульфгар, потому что ошибки быть не могло - это
действительно был шаман.
Вульфгар пошел вперед неспешной уверенной походкой, поигрывая Клыком Защитника.
Уже одно то, что он вступил на территорию стоянки и никто не преградил ему путь,
говорило о том, в каком упадке и унынии находилось племя, ведь варварские
племена никогда не позволяли себе такой беспечности.
А Вульфгару удалось пройти мимо первых шатров и даже приблизиться к Вальрику
Зоркий Глаз. Шаман изумленно воззрился на него, потом старика заслонил высокий
воин среднего возраста, сильный, но очень худой.
Ничего не сказав, воин сразу замахнулся на пришельца тяжелой дубиной. Однако
Вульфгар быстрее, чем того ожидал противник, сделал шаг вперед, перехватил
дубину свободной рукой и с силой, превышавшей всякое воображение, вывернул воину
запястье и выдернул дубину из его руки, а потом отбросил ее далеко в сторону.
Воин взревел и бросился на незнакомца. Но Вульфгар выставил вперед руку и
отпихнул его назад.
Тут же из шатров повыскакивали все мужчины племени, хотя их было значительно
меньше, чем когда-то, и встали вокруг Вальрика, заслонив шамана от пришельца.
Вульфгар ненадолго отвел глаза от ненавистного Вальрика и, осмотрев отряд,
увидел, что все это не очень сильные воины. Большинство были или слишком молоды,
или слишком стары. Совершенно очевидно, что недавно Небесные Кони выдержали
жестокую битву и еще не оправились от нее.
- Кто ты, пришедший незваным? - спросил один из мужчин, большой и крепкий, но
уже начинавший седеть.
Вульфгар пристально вгляделся в него, в его проницательные глаза, лохматую гриву
темных с проседью волос, довольно густую для человека его возраста, в твердый,
гордо очерченный рот. Он был похож на одного воина из племени Небесных Коней,
которого Вульфгар знал когда-то давно, храброго и честного человека.
Правильность догадки Вульфгара подтверждалась и тем, что человек заговорил
прежде всех остальных, не дав сказать слова даже Вальрику.
- Отец Торлина, - вымолвил варвар, поклонившись ему.
Человек взглянул на него с удивлением. Похоже было, он не знает, что сказать.
- Ерик Убивший Волка! - пронзительно выкрикнул Вальрик. - Это вождь Небесных
Коней.
А кто ты, что пришел незваным? Кто ты, говорящий о давно пропавшем сыне Ерика?
- Пропавшем? - недоверчиво повторил Вульфгар.
- Его взяли боги, - ответил Вальрик, размахивая покрытыми перьями рукавами. -
Для божественного преследования, священной погони.
Вульфгар понял, что столкнулся с давней чудовищной ложью. Торлина, превращенного
в отвратительного призрака, Вальрик послал в погоню за Вульфгаром и его
спутниками. Молодой воин умер страшной смертью у них на руках, в чистом поле. Но
Вальрик, видно, решил скрыть ужасную правду от Ерика и придумал эту историю,
чтобы не лишать вождя надежды. Священную погоню вдохновляли боги, и она могла
длиться много десятков лет.
Вульфгар понимал, что ему следует быть предельно тактичным, потому что любым
неосторожным или резким замечанием можно было вызвать гнев Ерика.
- Священная погоня продолжалась недолго, - сказал он. - Потому что боги - мои
боги - увидели, что она не ведет к добру.
Вальрик широко открыл глаза, видимо начиная что-то смутно припоминать.
- Кто ты? - снова спросил он, и голос его едва заметно дрогнул.
- А ты разве не помнишь, Вальрик Зоркий Глаз? - спросил Вульфгар, двинувшись к
нему, но и воины сразу же сомкнулись вокруг шамана- Неужели Небесные Кони так
скоро забыли лицо Вульфгара, сына Беарнегара?
...Закладка в соц.сетях
