Жанр: Фантастика
Забытые Королевства: Тропы Тьмы 1. Незримый клинок
...оих штучек!
- Но он зовет тебя, - возразил Реджис, вытянув руку с рубином подальше и пальцем
другой раскручивая его, так что камень переливался огнями, отражая в гранях
пламя костра.
- Ну и что, - ответил гигант. - Ты мне не нужен.
- Но у меня камень.
- Камень? - повторил гигант. - Что мне какие-то безделушки, когда я слышу голос
Креншинибона?
Все друзья при этих словах изумленно раскрыли глаза, за исключением Реджиса,
которого настолько увлекли манипуляции с камнем, что он даже не понял слов
великана.
- Посмотри же, как он кружится! - самозабвенно восклицал он. - Он зовет тебя,
дорогой мой друг, он велит тебе... - Но тут он визгливо вскрикнул "эй!", потому
что Бренор с такой силой дернул его назад, что ножки хафлинга оторвались от
земли. Он сделал несколько мелких шажков, пытаясь удержать равновесие, но не
устоял и упал в кусты.
Джангер внезапно бросился вперед, замахнувшись так, словно хотел отпихнуть
дворфа, и в тот же миг над его головой просвистела серебряная стрела. Великан
испугался и встал как вкопанный.
- Следующей я снесу тебе голову, - предупредила Кэтти-бри.
Бренор без помех отступил назад.
- Ты безоглядно пошел на ложный зов, - спокойно произнес Дзирт, изо всех сил
стараясь не усугублять положение. Дроу не испытывал особенной любви к великанам,
но к этому бедняге чувствовал почти что симпатию. - Ты сказал "Креншинибон"? Что
такое Креншинибон?
- Ну ты-то хорошо это знаешь, - отозвался гигант. - Лучше всех, темный эльф.
Сейчас ты владеешь им, но Креншинибон не хочет находиться у тебя и выбрал меня в
качестве владельца.
- Все, что я доподлинно знаю о тебе, - только имя, великан, - мягко продолжал
дроу. - Твой народ всегда воевал с расами поменьше, но все же я даю тебе
возможность вернуться к Хребта Мира, домой.
- Так я и сделаю, - хохотнул великан, непринужденно прислоняясь к дереву,
скрестив ноги. - Как только получу Креншинибон. - И в то же мгновение хитрый
великан отломил толстую ветку и швырнул в них, главным образом для того, чтобы
вынудить Кэтти-бри с луком отскочить в сторону. Джангер шагнул вперед, но Дзирт
молниеносно выхватил сабли, бросился к великану и проскочил у него между ног.
Великан развернулся, чтобы схватить дроу, и в этот миг на него ринулся Бренор.
Он рубанул топором по сухожилию на его щиколотке, и тут же шестисотфунтовая
пантера тяжело упала великану на плечи. Джангер покачнулся. Он, быть может, и
устоял бы, но Кэтти-бри всадила стрелу ему в поясницу. Вопя и извиваясь, Джангер
свалился наземь. Дзирт, Бренор и Гвенвивар сразу бросились врассыпную.
- Иди домой! - крикнул Дзирт великану, привставшему на четвереньки.
Джангер с протестующим ревом ринулся на дроу, растопырив руки. Но тут же
отдернул их - из глубоких сабельных порезов с обеих ладоней струилась кровь.
Почти сразу новая стрела Кэтти-бри вонзилась ему в бедро, и он снова скорчился
от боли.
Дзирт все еще надеялся уговорить великана, но Бренору болтовня уже надоела. Он
влез на спину распростертого гиганта, быстро перебирая ногами, чтобы удержаться,
потому что Джангер пытался сбросить его. Гигант стал поворачиваться, но дворф,
перепрыгнув через его плечо на ключицу, нанес удар топором быстрее, чем Джангер
успел вскинуть руки. Топор глубоко вонзился великану в лицо.
Громадные ручищи обхватили Бренора, но силы в них оставалось уже немного.
Гвенвивар прыгнула вперед и когтями и зубами вцепилась в одно из предплечий
великана, своей тяжестью опустив его руку книзу. В другую руку метко выстрелила
Кэтти-бри.
Бренор удержался, схватившись за рукоять топора, и великан вскоре затих.
Реджис вылез из кустов и пнул ветку, которой запустил в них великан.
- Черви в яблоках! - воскликнул он. - Зачем было его убивать?
- А что, имелся выбор? - проворчал Бренор, выдергивая топор из раскроенного
черепа гиганта. - Разве можно договариваться с врагом, который весит пять тысяч
фунтов?
- Я вовсе не рад, что нам пришлось его убить, - согласился Дзирт. Он вытер
клинки о рубаху поверженного чудища и сунул их в ножны. - Для всех было бы
лучше, если бы он просто вернулся домой.
- Рубин мог бы внушить ему это, - запальчиво заметил Реджис.
- Нет, - ответил дроу. - Твой камень обладает большой силой, никто в этом не
сомневается, но он бессилен перед очарованием Креншинибона. - Говоря это, он
открыл мешочек на поясе и вынул легендарный осколок хрусталя.
- Ты его вытащил, и теперь его зов будет только явственней, - хмуро сказал
Бренор. - А у нас впереди еще долгий путь.
- Ну и пусть он созывает чудовищ, - вмешалась Кэтти-бри. - Тем легче нам будет
их убивать.
Всех поразило, с какой ненавистью она это произнесла, но, поглядев на
переливавшийся разными цветами синяк на лице девушки, они тут же вспомнили, в
чем причина ее злости.
- А вы заметили, что эта чертова штука не действует ни на кого из нас? -
спросила она. - Так что, похоже, те, кто послушен ее призыву, вполне достойны
того, чтобы угодить к нам в руки.
- Видимо, власть Креншинибона распространяется лишь на тех, кто уже носит зло в
душе, - согласился с нею Дзирт.
- Поэтому наше путешествие обещает стать еще интереснее, - сказала Кэтти-бри.
Правда, она не добавила, что, принимая во внимание это новое обстоятельство, ей
бы хотелось, чтобы и Вульфгар был с ними. Но остальные думали то же самое.
Они обыскали лагерь великана, а потом повернули обратно, к своему собственному
костру. Учитывая, что хрустальный осколок, возможно, будет пытаться избавиться
от них, взывая ко всем чудовищам в округе, друзья решили впредь удвоить ночные
дозоры - чтобы двое бодрствовали, а двое спали.
Реджису это ужасно не понравилось.
Глава 9. Добиваясь одобрения
Он наблюдал, стоя в тени, как чародей неспешно входит в комнату. В коридоре
раздавались чужие голоса, но Ла Валль, не обращая на них внимания, захлопнул
дверь, прошел к маленькому комоду у стены приемной и зажег на нем всего одну
свечу.
Энтрери стиснул руки, не в силах решить, окликнуть мага или же просто молча
убить за то, что тот не сообщил ему о намерениях Пса Перри.
Ла Валль отошел от комода к большому напольному канделябру, держа в одной руке
чашу, а в другой - тоненькую горящую свечку. С каждой зажженной свечой комната
озарялась все ярче. Энтрери вышел из укрытия и стал за спиной поглощенного делом
чародея.
Его безошибочное чутье воина тут же подало сигнал тревоги. Что-то - вот только
что? - на самом краю сознания обеспокоило его. Может, дело в том, что Ла Валль
слишком уж спокойно себя вел, а может, виной был слабый шум, доносившийся
снаружи.
Тут Ла Валль обернулся и отпрянул, увидев стоящего посреди комнаты Энтрери.
Вновь убийца ощутил укол беспокойства. Чародей не казался особенно испуганным
или удивленным.
- Неужели ты всерьез думал, что Пес Перри победит меня? - с издевкой спросил
Энтрери.
- Пес Перри? - переспросил Ла Валль. - Я не видел его...
- Не лги мне, - оборвал Энтрери. - Я слишком давно знаю тебя, Ла Валль, и ни за
что не поверю в твое неведение. Нет никаких сомнений, что ты наблюдал за Псом
Перри и что тебе известны абсолютно все передвижения абсолютно всех игроков.
- По-видимому, не всех, - сухо ответствовал маг, указывая на незваного гостя.
Энтрери и в этом усомнился, но вдаваться в подробности не стал.
- Ты согласился предупредить меня, когда Пес Перри отправится за мной, - громко
произнес он. Если где-то поблизости были телохранители чародея из гильдии, то
пусть знают о его двойной игре. - Он напал на меня с мечом, а никакого
предупреждения от моего друга Ла Валля я не получил.
Ла Валль тяжко вздохнул, шагнул в сторону и устало опустился в кресло.
- Я действительно знал об этом, - сознался он. - Но я не мог ничего сделать, -
поспешно добавил он, заметив, как грозно сощурился убийца. - Ты должен понять.
Любые контакты с тобой запрещены.
- Сетка из водорослей, - как бы про себя заметил Энтрери.
Ла Валль развел руками.
- Но мне также известно, что Ла Валль редко принимает подобные приказы во
внимание, - продолжал убийца.
- На этот раз все иначе, - раздался чей-то чужой голос. В комнату из кабинета
волшебника вошел худощавый мужчина, хорошо одетый и аккуратно причесанный.
Мышцы Энтрери напряглись; он только что проверял то помещение, как и две другие
комнаты в покоях мага, и был уверен, что там никого не было. Теперь стало ясно,
что его здесь действительно поджидали.
- Глава моей гильдии, - представил Ла Валль, - Квентин Бодо.
Энтрери уже и сам догадался, кто перед ним.
- Приказ о сетке из водорослей исходит не от какой-то одной гильдии, его отдали
три самые влиятельные организации, - пояснил Квентин Бодо. - Нарушить его -
значит самим себя уничтожить.
- Даже если бы я попытался связаться с тобой посредством магии, это все равно
обнаружили бы, - стал оправдываться Ла Валль. Он хихикнул, пытаясь придать более
непринужденный тон разговору: - Но в любом случае я не считал это необходимым,
ведь справиться с Псом Перри для тебя - семечки.
- Если так, то почему ему позволили напасть на меня? - спросил Энтрери,
обращаясь к Бодо.
- Он никогда особенно не подчинялся мне.
- Что ж, пусть это тебя больше не беспокоит, - мрачно заявил Энтрери.
Бодо слабо улыбнулся.
- Ты должен понимать, в каком мы положении... - начал он.
- Я что, должен доверять словам человека, отдавшего приказ убить меня? - спросил
Энтрери, недоуменно подняв брови.
- Я не... - попытался возразить Бодо, но его слова были прерваны еще одним
голосом, женским, донесшимся из кабинета мага.
- Если бы мы считали, что Квентин Бодо или кто-то еще из высоких членов его
гильдии знал о готовящемся покушении и поддерживал его, в этом дворце сейчас уже
не осталось бы в живых никого.
В комнату вошла высокая темноволосая женщина в сопровождении мускулистого
мужчины с черными изогнутыми усами и второго, более стройного, лицо этого
человека было полностью скрыто под капюшоном темного плаща. За этой троицей
показалась пара вооруженных телохранителей, и последний из них закрыл за собой
дверь, но Энтрери догадался, что где-то поблизости должен быть еще кто-то,
скорее всего маг. Невозможно было представить, чтобы даже от очень
невнимательного взора в соседней комнате могло укрыться столько людей без
магического вмешательства. К тому же вошедшие были очень уж благодушны. Пусть
даже все они блестяще владели оружием, вряд ли они могли рассчитывать легко
справиться с Энтрери без чьей-то помощи.
- Я - Шарлотта Веспере, - представилась женщина, и ее колючие глаза вспыхнули. -
Познакомься с Кадраном Гордеоном и Лапой, они, как и я, заместители паши
Басадони. Да, он по-прежнему жив-здоров и рад был узнать, что ты вернулся.
Энтрери знал, что она лжет. Если бы Басадони был здоров, гильдия вышла бы на
него гораздо раньше и при менее опасных обстоятельствах.
- Ты состоишь в гильдии? - спросила Шарлотта.
- Когда я покинул Калимпорт, не состоял ни в одной, а вернулся я совсем
недавно, - ответил убийца.
- Теперь состоишь, - промурлыкала Шарлотта, и Энтрери понял, что возражать
бесполезно.
Что ж, значит, его не убьют - по крайней мере пока. Ему не надо больше быть
настороже ночи напролет, ожидая новых покушений, и иметь дело с наглыми дураками
вроде Пса Перри. Гильдия Басадони заявила права на него, и, хотя ему было
позволено принимать заказы со стороны, когда он не занят делами гильдии,
приходилось подчиняться Кадрану Гордеону, не вызывавшему у него никакого
доверия, и Лапе.
Ему бы радоваться такому повороту событий, думал он, сидя поздней ночью на крыше
"Медного муравья".
Но почему-то Энтрери был не в восторге. Он мог жить теперь так, как раньше, если
бы хотел этого. Обладая непревзойденным мастерством, он мог бы вскоре вновь
вознестись на ту вершину славы, которая однажды уже ему покорилась. Но он
чувствовал, что такой славой уже не удовлетворится. Он легко мог снова стать
лучшим наемным убийцей в Калимпорте, но вряд ли этого хватит, чтобы заполнить
пустоту в его душе.
Просто-напросто он не испытывал никакого желания возвращаться к прежней жизни и
убивать за деньги. Угрызения совести тут были ни при чем - ничуть не бывало! -
просто при мысли о прежней жизни он не ощущал ни малейшего воодушевления.
Однако Энтрери, всегда мысливший трезво, решил, что всему свое время. Он
перемахнул через край крыши, приземлился уверенно и беззвучно, немного прошел по
улице и толкнул входную дверь.
Все взоры обратились на него, но он, никого не удостоив своим вниманием, прошел
через гостиную прямиком к задней комнате. Здесь к нему бросился хафлинг, чтобы
преградить дорогу, но Энтрери лишь взглянул на него, и малютка остановился, а
убийца прошел за дверь.
Снова вид непомерно раздавшегося Дондона неприятно поразил его.
- Артемис! - радостно вскричал Дондон, но от Энтрери не ускользнули напряженные
нотки в его голосе. Впрочем, голос дрожал у любого, если знаменитый наемный
убийца появлялся в доме без предупреждения. - Входи, друг мой! Садись и поешь.
Составь мне компанию.
Энтрери посмотрел на горы недоеденных сластей и на двух размалеванных девиц по
обе стороны раздувшегося хафлинга. Он сел поодаль, не притронувшись ни к одной
из тарелок, и предостерегающе взглянул на одну из девушек, когда та попыталась
подойти к нему поближе.
- Тебе стоит научиться расслабляться и наслаждаться плодами своей работы, -
сказал Дондон. - Говорят, теперь ты снова с Басадони, значит, свободен.
Хафлинг, похоже, не заметил иронии последней фразы, но от Энтрери она не
ускользнула.
- Что хорошего в твоей трудной и опасной работе, если ты не умеешь отдыхать и
предаваться удовольствиям, которые можешь себе позволить? - спросил Дондон.
- Как это случилось? - без обиняков спросил убийца.
Дондон смотрел на него, и на его обрюзгшем лице было написано непонимание.
Энтрери вместо объяснения обвел глазами комнату, блюда, шлюх и громадное пузо
Дондона.
Хафлинг погрустнел.
- Ты же знаешь, почему я здесь, - печально сказал он.
- Я знаю, что ты здесь... скрываешься, и одобряю, это правильное решение, -
ответил Энтрери. - Но к чему все это? - И он снова посмотрел на переполненные
тарелки и девиц. - К чему?
- Лучше уж наслаждаться... - начал Дондон, но Энтрери не стал его слушать.
- Если бы я предложил тебе вернуться к прежней жизни, ты бы согласился?
Дондон тупо смотрел на него.
- Если я сделаю так, чтобы по улицам разнеслось, что Дондону позволено без помех
выходить из "Медного муравья", ты будешь рад? - не отступал Энтрери. - Или же
тебе нравится иметь эту отговорку?
- Ты говоришь загадками.
- Я говорю правду, - осадил его Энтрери, стараясь посмотреть прямо в глаза
хафлингу, хотя эти заплывшие сонные щелки внушали ему отвращение. Невероятно,
что вид хафлинга вызывал в нем такую ярость. Желание выхватить кинжал и вырезать
этому несчастному сердце было почти нестерпимым.
Но Артемис Энтрери не убивал в порыве чувств, поэтому он обуздал свою внезапную
ярость.
- Ты вернешься? - очень внятно повторил он вопрос.
Дондон не ответил, даже не моргнул, и в его молчании Энтрери прочел то, что
боялся услышать.
Дверь в комнату распахнулась, и вошла Двавел.
- Какие-то трудности, господин Энтрери? - любезно поинтересовалась она.
Энтрери поднялся и направился к открытой двери.
- У меня - никаких, - ответил он, проходя мимо нее.
Двавел поймала его за рукав - опасный ход! Но к ее счастью, Энтрери был слишком
занят раздумьями о Дондоне, чтобы проучить ее.
- По поводу нашего соглашения, - сказала Двавел. - Мне могут понадобиться ваши
услуги.
Энтрери долго стоял молча. И без ее нелепых притязаний у него было о чем
подумать.
- А что же ты дала мне взамен тех услуг, которые просишь? - спросил он.
- Сведения, - ответила женщина. - Как мы и договаривались.
- Ты мне сообщила о сетке из водорослей, о чем я и сам уже почти догадался, -
ответил Энтрери. - Если не считать этого, Двавел мне ничем не помогла, так что
расплатиться за это будет нетрудно.
Женщина открыла рот, намереваясь, очевидно, возразить, но Энтрери отвернулся и
вышел в зал.
- Мои двери могут для тебя закрыться! - крикнула Двавел ему вслед.
Собственно говоря, Энтрери это ничуть не тревожило, потому что вряд ли ему
захотелось бы еще раз увидеть жалкого Дондона. Но все же, исключительно ради
эффекта, он обернулся и вперил в женщину грозный взгляд.
- Это будет неразумно, - только и сказал он и вышел из здания на темную улицу,
после чего вновь влез на крышу.
Там, наверху, проведя некоторое время в раздумьях, он понял, почему так
возненавидел Дондона. Он увидел самого себя, как в зеркале. Конечно, он никогда
не раздулся бы до такой степени, потому что обжорства не было в списке его
пороков, но он увидел в хафлинге существо, сломленное гнетом самой жизни,
предавшееся отчаянию. Дондона сломил обычный страх, именно из-за него он
согласился жить под замком, предаваясь похоти и обжорству.
А он, Энтрери? Может быть, его одолеет безразличие?
Он просидел на крыше всю ночь, но так и не нашел ответов на свои вопросы.
В дверь постучали с точными промежутками: два удара, потом три и снова два; и,
выбираясь из постели, он уже понял, что за ним пришли из гильдии Басадони.
Энтрери, как правило, принимал меры предосторожности - и, как правило, не спал
по полдня, - но сейчас он ничего делать не стал, даже не взял свой знаменитый
кинжал. Он просто подошел к двери и, ничего не говоря, открыл ее нараспашку.
Он не знал стоявшего за ней молодого нервного человека с очень коротко
стриженными черными волосами и темными бегающими глазами.
- От Кадрана Гордеона, - сказал парень, протягивая свиток.
- Стой! - окликнул Энтрери парня, который сразу собрался уйти.
Молодой человек обернулся, и убийца заметил, что одной рукой он скользнул под
полу светлого плаща. Там, очевидно, было спрятано оружие.
- Где Гордеон? - спросил Энтрери. - И почему он не пришел сам?
- Прошу вас, дорогой господин, - сказал молодой человек с сильным калимшанским
акцентом, беспрерывно кланяясь. - Мне велено только передать вам это.
- Кадраном Гордеоном? - уточнил убийца.
- Да, - ответил парень, энергично кивая. Энтрери закрыл дверь и услышал топот
парня, со всех ног пустившегося бежать по коридору, а потом вниз по лестнице.
Он постоял, разглядывая свиток. Ясно, почему Гордеон не пришел лично. Этим он
выказал бы ему слишком много уважения. Лейтенанты гильдии боялись его - но не
того, что он их поубивает, а того, что он вознесется выше их. Так что,
воспользовавшись услугами какого-то незначительного гонца, Гордеон пытался
показать, кто есть кто, дать Энтрери понять, что он лишь чуть повыше обычных
исполнителей.
Решительно тряхнув головой, мысленно соглашаясь на эту глупую игру, убийца
развязал бечевку и размотал свиток. Указания были довольно просты: имя человека,
его последний известный адрес и примечание, что убить его нужно как можно
быстрее. Если возможно, этим же вечером, самое позднее - на следующий день.
В самом конце была приписка о том, что этот человек не принадлежит ни к одной
гильдии, не имеет в городе заметного положения, не состоит в охране торговцев, а
также не имеет влиятельных друзей и родственников.
Энтрери внимательно все прочитал. Одно из двух - или ему дали очень опасного
противника, или же, скорее всего, Кадран Гордеон намеренно подобрал для него
слишком простое задание, чтобы унизить. В прежние времена Энтрери нанимали для
убийства глав гильдий, чародеев, знати и капитанов стражи. Видимо, Гордеон и
другие двое лейтенантов считали, что, поставив перед ним такие сложные задачи, с
которыми он, конечно, успешно справился бы, они бы способствовали возвышению
Энтрери. Может быть, они боялись за собственное высокое положение.
Какая разница, решил убийца.
Он последний раз взглянул на указанный адрес - этот район Калимпорта ему хорошо
был знаком - и пошел собирать нужные для работы вещи.
Слышен был плач детей, потому что в лачуге было всего две комнаты, да и то
перегороженные только плотной занавесью. Весьма непривлекательная молодая
женщина склонилась над детьми - Энтрери наблюдал за ней из-за занавески. Она
упрашивала малышей успокоиться и не шуметь, говоря, что скоро придет папа.
Через секунду она вышла из задней комнаты, даже не подозревая, что убийца
притаился за занавеской у бокового окна. Энтрери проковырял в ткани небольшую
дырочку и смотрел, как она принялась за работу. Ее движения были резкими и
нервными - он понял, что женщина на грани срыва.
Еще одна занавесь, заменявшая дверь, отодвинулась, и внутрь вошел тощий человек
с осунувшимся лицом: глаза его глубоко запали, щеки и подбородок заросли
многодневной щетиной.
- Ну что, нашел? - резко спросила женщина. Он удрученно покачал головой.
- Я же умоляла тебя не связываться с ними! - воскликнула женщина. - Я же знала,
что ничего хорошего...
Она не договорила, увидев, что его глаза расширились от ужаса. Глядя через плечо
жены, он увидел, как из-за занавески показался убийца. Мужчина развернулся,
словно намереваясь сбежать, но в этот миг женщина тоже оглянулась и закричала.
Мужчина застыл как вкопанный; он не мог ее оставить.
Энтрери совершенно невозмутимо наблюдал за ними. Если бы мужчина не остановился,
он просто метнул бы в него кинжал и убил еще прежде, чем жертва ступила бы за
порог.
- Только не трогай мою семью, - взмолился несчастный, поворачиваясь и подходя к
Энтрери. - И не здесь.
- Ты знаешь, почему я пришел? - спросил убийца.
Женщина заплакала, однако муж нежно, но твердо взял ее за плечи и подтолкнул к
той комнате, где были дети.
- Я в этом не виноват, - тихо произнес мужчина, когда она вышла. - Я просил
Кадрана Гордеона. Я сказал ему, что как-нибудь сумею раздобыть деньги.
Прежнему Артемису Энтрери это было бы безразлично. Прежний Артемис Энтрери не
стал бы тратить время, чтобы выслушать свою жертву. Прежний Артемис Энтрери
просто выполнил бы задание и ушел. Но сейчас он почувствовал слабый интерес и
поскольку других срочных дел у него не было, не стал спешить.
- Я не причиню тебе неудобств, если ты пообещаешь не причинять вреда моей
семье, - сказал мужчина.
- А ты думаешь, что можешь причинить мне неудобства? - спросил Энтрери.
Его убогий противник беспомощно покачал головой.
- Пожалуйста, - взмолился он. - Я только хотел для них лучшей жизни. Я
согласился и даже рад был переправлять деньги с улицы Портовиков на место,
потому что за эти несложные задания я мог бы получить денег больше, чем за месяц
честного труда.
Все это Энтрери не раз слышал и раньше. Частенько глупцы - их называли
"верблюдами" - вступали в гильдию, выполняя роль мальчиков на побегушках за
плату, казавшуюся им сказочным богатством. Таких "верблюдов" гильдии нанимали
лишь для того, чтобы в соперничающих гильдиях не знали, кто будет перевозить
деньги. Но обычно соперникам все же становились известны и личности "верблюдов",
и маршруты. Груз похищали, а бедняг "верблюдов", если им удавалось ускользнуть
живыми, немедленно убирала гильдия-наниматель.
- Но ты же понимал, как опасно иметь с ними дело, - заметил Энтрери.
Тот кивнул:
- Я хотел выполнить только несколько заданий, а потом бросить.
Энтрери только рассмеялся, услыхав такую бессмыслицу. "Верблюд" не мог просто
прекратить доставлять посылки. Любой, кто соглашался на это дело, сразу узнавал
так много, что гильдия просто не могла отпустить его. Оставалось только два
пути: либо "верблюду" улыбалась удача и он проявлял себя настолько хорошо, что
добивался более высокого положения внутри цеха, либо его (или ее, потому что
женщин тоже нанимали) убивали во время ограбления или позже.
- Умоляю тебя, только не здесь, - снова попросил мужчина. - Не надо, чтобы жена
слышала мои предсмертные крики, а сыновья видели мой труп.
Энтрери почувствовал горечь во рту. Никогда еще он не испытывал такого
омерзения, никогда, казалось, не видел более убогого человеческого существа. Он
вновь обвел взглядом жалкое жилище, где занавеси заменяли двери и стены. В
лачуге была единственная тарелка, из которой ело, наверное, все семейство, сидя
на единственной старой скамье.
- Сколько ты должен? - спросил он, вдруг почувствовав, хотя сам с трудом в это
верил, что не сможет убить этого несчастного.
Мужчина удивленно посмотрел на него.
- Целое состояние, - сказал он. - Почти тридцать золотых.
Энтрери фыркнул и сорвал с пояса кошелек, спрятанный за спиной. Взвесив его на
ладони, он решил, что там, по меньшей мере, пятьдесят монет, но все равно бросил
кошелек мужчине.
Бедняга, совершенно ошеломленный, поймал его и так долго глядел на него, выпучив
глаза, что Энтрери стал опасаться, как бы они у него не вылезли из орбит. Потом
он взглянул на наемного убийцу, но его раздирали настолько противоречивые
чувства, что на лице отражалось только смятение.
- Дай слово, что ты больше не будешь связываться ни с одной гильдией после того,
как выплатишь долг, - сказал Энтрери. - Твои жена и дети достойны лучшего.
Мужчина открыл рот, чтобы ответить, но потом просто бухнулся на колени и стал
кланяться своему спасителю. Энтрери повернулся и вышел из лачуги на грязную
улицу.
Он слышал, как спасенный выкрикивает бесконечные благодарности за его
милосердие. На самом деле никакого милосердия в поступке Энтрери не было. Его
совершенно не волновала судьба ни этого несчастного, ни его уродливой жены, ни
наверняка уродливых детей. Но все же он не мог убить беднягу, хотя и понимал,
что оказал бы ему дружескую услугу, навсегда избавив его от столь жалкого
существования. Нет, Энтрери не хотел тешить Кадрана Гордеона тем, что по его
приказу совершил такое позорное убийство. Такими "верблюдами" должны заниматься
мальчишки лет двенадцати, первый год состоящие в гильдии. Со стороны Кадрана
дать такой заказ мастеру вроде Энтрери было величайшим оскорблением.
И он не собирается с этим мириться.
Энтрери быстро шел по улице к гостинице, где снимал комнату. Там он собрал свои
вещи и немедленно съехал, после чего оказался перед входом в "Медный муравей".
Он хотел силой вломит
...Закладка в соц.сетях
