Жанр: Фантастика
Квинтет Клирика 1. Церковная песня
...лянуть внутрь. В огромном черном сапфире он узнал камень
некроманта и быстро закрыл прикрывающую его ткань. Если такой камень полностью
открыть, то он пошлет зов мертвым, вызывая призраков или гулей или еще какую
нежить оказавшуюся поблизости.
Похожими магическими свойствами обладал небольшой керамический пузырек, который
Друзил осмотрел в следующую очередь. Он снял крышку и понюхал, чихнув, когда в
его широкий нос попало немного пепла.
- Прах? - с любопытством прошептал имп, заглядывая внутрь. Под черной тканью
запульсировал камень некроманта и Друзил все понял. - Давно мертвый дух, -
пробормотал он, быстро закрыв пузырек.
Больше ничего интересного там не было, так что Друзил аккуратно все свернул и
уложил вещи на их старые места. Он запрыгнул на удобную кровать, спокойный со
своей невидимостью, и расслабился, взвешивая все, о чем узнал. Этот Барджин был
разносторонним человеком - священник, маг, генерал, занимающийся волшебством,
некромантией и ни за что не догадаешься чем еще.
- Да, очень находчивый человек, - решил Друзил. Он уже так не волновался за
судьбу Проклятия Хаоса. Он на мгновение телепатически связался с Абалистером,
просто чтобы убедиться, что собрание было в разгаре, затем поздравил себя со
своей хитрой выходкой и заложил пухлые лапки за голову.
Скоро он уже крепко спал.
* * * * *
- У нас есть только одна подходящая бутылка, - сказал Абалистер, представлявший
волшебников. - Вечно дымящиеся устройства очень трудно создать, это требует
редких камней и металлов, и мы все знаем, как дорого было сварить даже небольшое
количество зелья. - Он почувствовал сверлящий его взгляд Барджина при упоминании
денег.
- Не говори о Смертельном Ужасе, как о простом зелье, - повелел предводитель
жрецов. - Может когда-то он и был просто зельем, но сейчас он - гораздо большее.
- Туанта Квиро Минакай, - благоговейно произнесли два других священника,
изуродованные шрамами люди, каждый дюйм кожи которых был покрыт корявыми
татуировками.
Абалистер тяжело вернул взгляд. Ему очень хотелось указать на лицемерие
Барджина, подбить других священников на действия против него, но Абалистер мудро
сдержал кипевшую в нем ярость. Он знал, что обвинения против Барджина дадут
совершенно противоположные результаты, и он сам станет объектом "праведного"
гнева. Абалистер должен был признать, что оценка священника Друзилом была
верной. Он действительно забрал всю власть.
- Смешивание Смертельного Ужаса, - уступил Абалистер, - Исчерпало наши ресурсы.
Начать все сначала и сварить еще, а также найти новую бутылку, может оказаться
невозможным.
- Зачем нам все эти склянки? - прервал его Рэгнар. - Если эта болтанка так
хороша, как ты говоришь, тогда... - Ответ Барджина последовал немедленно.
- Смертельный Ужас - всего лишь посланник Талоны, - спокойно объяснил
священник. - Сам по себе он не бог, но поможет подчинить нам других
последователей Талоны.
Глаза Рэгнара опасно сузились. Было ясно, что далеко не безграничное терпение
огриллона только что иссякло.
- Все твои последователи принимают Туанта Квиро Минакай, - напомнил Барджин
Рэгнару. - Принимают всем сердцем. - Рэгнар откинулся обратно на кресло и
вздрогнул, поняв намек.
Абалистер некоторое время пристально разглядывал Барджина, пораженный тем, с
какой легкостью он успокоил огриллона. Барджин был высоким, сильным человеком,
но он не шел ни в какое сравнение с Рэгнаром. Обычно, для огриллона имела
значение только физическая сила, так что он проявлял к священникам и магам еще
меньше уважения, чем к рядовым солдатам. Впрочем, Барджин был исключением;
особенно в последнее время, Рэгнар не придирался к нему по любому поводу.
Все это озадачило, но не удивило Абалистера. Он знал, что могущество Барджина
простиралось далеко за пределы его физической оболочки. Барджин был очень
обаятельной личностью, тонким стратегом, прежде всего взвешивающим настроения
своих оппонентов, пользующийся заклинания так же часто, как и просто
подвернувшимися обстоятельствами, чтобы повлиять на тех, кого хочет уничтожить.
Всего несколько недель назад в злом братстве был раскрыт заговор. Единственный
пленник, несмотря на страшные пытки, не отвечал на вопросы Рэгнара, а Барджин
разговорил изуродованного человека уже через час и тот с радостью выложил все,
что знал о заговорщиках.
Ходили слухи, что несчастный действительно верил, что Барджин был его другом, до
того самого момента, когда священник разбил ему голову. Абалистер не сомневался
в правдивости этих слухов и не был удивлен. Вот как работал Барджин: немногие
могли противостоять его обаянию. Абалистер знал немного о бывшем боге Барджина,
потерянного в бесплодных землях Ваазы, но заклинания, видимые им в исполнении
изгнанника, далеко выходили за пределы доступных священникам. Абалистер снова
обратился к слухам в поисках ответов: по углам шептались, что Барджин занимался
не только жреческой, но и колдовской магией.
Когда задумавшийся Абалистер снова обратил свое внимание к собранию, Барджин все
еще с почтением говорил о зелье. Его болтовня держала в благоговейном ужасе двух
других священников и бойцов Рэгнара. Абалистер покачал головой, но не осмелился
прервать его. Он снова задумался о пути, по которому сейчас шел, о том, как
аватар привела его к Друзилу, а тот дал ему рецепт. Затем аватар привела
Барджина в Замок Троицы. Эту часть головоломки он никак не мог понять. После
года наблюдений за священником у Абалистера осталось убеждение, что Барджин не
был верным последователем Талоны. Он снова напомнил себе, что Барджин, искренен
он или нет, значительно способствует делу Талоны, и именно благодаря кошельку и
влиянию Барджина вся округа может скоро быть объявлена владениями его богини.
Абалистер тяжело вздохнул; таковы были парадоксы хаоса.
- Абалистер?- спросил Барджин.
- Рэгнар интересуется необходимостью бутылок, - вежливо пояснил он.
- Ах, да, бутылки... - запинаясь, начал Абалистер. - Зел... Смертельный Ужас силен и
без них. Для того, чтобы подействовало, нужно незначительное количество
эликсира, но и эффект продлится недолго. С вечно дымящейся бутылкой дым будет
идти все время. Мы создали всего несколько капель, но, я полагаю, этого
достаточно, чтобы поддерживать испарение в течении месяцев, может быть лет, если
пропорции соблюдены верно. - Барджин посмотрел вокруг и обменялся кивками со
своими компаньонами.
- Мы решили, что посланник Талоны готов, - провозгласил он.
- Вы, чего... - не веря своим ушам, пробормотала Дориген.
Абалистер долго и тяжело смотрел на Барджина. Он намеревался сам руководить
собранием и сообщить, к чему клонил священник; но опять тот был на шаг впереди
его и испортил неожиданность.
- Мы представители Талоны, - холодно ответил Барджин ошеломленной Дориген. Его
компаньоны тупо наклонили свои головы.
Сжатые пальцы Абалистера чуть не раздавили дубовый подлокотник.
- Наша богиня говорила с нами, указала нам свои желания, - самодовольно
продолжал Барджин. - Наши завоевания скоро начнутся! - Рэгнар грохнул по столу
кулаком, выражая свое согласие; вот теперь священник говорил понятно для него.
- И кому же вы хотите дать нести бутылку? - напрямую спросил он.
- Я понесу, - быстро отозвался Абалистер. Услышав свои слова, он понял, что его
требование было жестом отчаяния, последней попыткой спасти свою власть.
Барджин одарил его скептическим взглядом.
- Это я встретил аватара Талоны, - настаивал Абалистер, - Именно я нашел рецепт
Проклятия Хаоса.
- За это мы благодарим тебя, - отметил священник снисходительным тоном.
Абалистер начал протестовать, но вскоре сник, услышав магическое послание. Не
доводи до греха, маг,тихо предупредил Барджин.
Абалистер понимал всю ответственность момента. Если он поддастся сейчас, то,
возможно, ему уже никогда не восстановить свое положение в Замке Троицы. Но если
он сейчас начнет препираться с Барджином, то, учитывая все религиозное рвение,
которое тот разбудил в людях, он наверняка расколет орден и вряд ли соотношение
сил будет в его пользу.
- Само собой, бутылку понесут жрецы Талоны, - ответил Барджин Рэгнару. - Мы ее
истинные последователи.
- Вы всего лишь часть правящего триумвирата, - осмелился напомнить ему
Абалистер. - Не стоит приписывать себе все заслуги. - Но Рэгнар видел все это в
совсем другом свете.
- Оставь это священникам, - потребовал он.
Удивление Абалистера испарилось, как только он понял, что с недоверием
относящийся к магии воин был очень рад, что ему не придется нести бутылку.
- Согласен, - встрял Барджин. Абалистер собрался, было говорить, но Дориген
накрыла его руку своей и взглядом умоляла его молчать.
- Тебе есть что сказать, дорогой волшебник? - спросил Барджин.
Абалистер помотал головой и заерзал в своем кресле, погружаясь в пучину
отчаяния.
- Вот и договорились, - сказал Барджин. - Проклятие Хаоса обрушится на наших
врагов, принесенное моими помощниками, - он по очереди кивнул двум сидящим рядом
с ним священникам.
- Нет! - вскрикнул Абалистер, видя возможность получить выгоду из сложившейся
ситуации. Все взгляды обратились на него; волшебник увидел, как Рэгнар положил
руку на эфес меча. - Твои помощники? - спросил волшебник, и сейчас уже его голос
звучал скептически.
- Разве это не прямой посланник нашей богини? - говорил он. - Разве это не
объект наших стремлений? Нет, только Барджин подходит для такой ответственности.
Только он может принести господство хаоса. - Собрание как один обернулось к
Барджину, и Абалистер вернулся на свое место, полагая что, наконец, перехитрил
пронырливого жреца. Если ему удастся убрать Барджина на время из Замка Троицы,
он мог бы восстановить свое положение главного спикера братства. Неожиданно
священник не стал спорить.
- Хорошо, я понесу, - сказал он. Посмотрев на двух других обескураженных жрецов,
он добавил: - И я пойду один.
- Все веселье тебе? - пожаловался Рэгнар.
- Всего лишь первая битва этой войны, - ответил Барджин.
- Мои воины хотят сражаться, - продолжал Рэгнар. - Они жаждут крови!
- Этого вам хватит, и еще останется! - фыркнул Барджин. - Но я пойду первым и
ослаблю врагов. Когда я вернусь, Рэгнар поведет второй штурм.
Кажется это удовлетворило огриллона, и Абалистер понял хитрый замысел Барджина.
Уйдя один, священник не только оставит армию своих верноподданных жрецов
присматривать за всем, но он так же оставит Рэгнара с его солдатами. Жаждущий
власти огриллон, подначиваемый оставшимися священниками не даст Абалистеру и
магам твердо встать на ноги.
- Где же все начнется? - спросил Абалистер. - И когда?
- Следует приготовиться перед отходом, - ответил Барджин, - Сделать вещи,
которые только священник, истинный последователь, сможет понять. Что же до
места, пусть это тебя не тревожит.
- Но... - начал Абалистер, но его тут же прервали.
- Только Талона может мне сказать, - решительно заявил Барджин.
Абалистер бросил на него яростный взгляд, но ничего не сказал. Барджин был
скользким оппонентом; каждый раз, как Абалистер загонял его в угол, он всего
лишь называл имя своей богини, как будто это было ответом на все вопросы.
- Решение принято, - не слыша возражений, продолжал Барджин. - Собрание
окончено.
* * * * *
- Ой, да уйди ты, - промямлил Друзил и телепатически, и вслух. Абалистер искал
его, пытаясь пробраться в его мысли. Друзил улыбнулся от сознания своего
превосходства в этом виде общения и лениво перевернулся на другой бок.
Затеи имп понял, что мог означать зов Абалистера. Он быстро вскочил и заглянул в
мысли Абалистера только чтобы понять, что тот уже вернулся в свою комнату.
Друзил не намеревался задерживаться так долго и хотел быть подальше отсюда,
когда собрание закончится.
Друзил сидел очень тихо, пока не открылась дверь, и в комнату не вошел
Абалистер.
Будь он чуть повнимательнее, священник наверняка бы заметил невидимое
присутствие. Но у Барджина голова была занята другими вещами. Он бросился к
кровати и Друзил отшатнулся, подумав, что он собирается напасть на него. Но
Барджин упал на колени и потянулся к своему мешку и зачарованной булаве.
- Ты и я, - сказал Барджин оружию, держа его перед собой, - Мы прославим имя их
богини и пожнем награды хаоса. Слишком давно ты не пила людской крови, милая
моя, слишком давно. - Булава, конечно, не могла ответить, но ему показалось, что
улыбка на хорошенькой девичьей головке стала шире.
- А ты, - сказал Барджин в свой мешок, насколько Друзил мог судить -
керамическому флакону. - Принц Халиф. Может, настало тебе время снова ступать по
земле. - Барджин захлопнул рюкзак и разразился таким искренним смехом, что
Друзил чуть к нему не присоединился.
Имп напомнил себе, что он и Барджин не были еще официально представлены, а
Барджин наверняка окажется серьезным противником. К счастью для импа Барджин в
спешке забыл закрыть дверь. Друзил сполз с кровати, используя смех Барджина как
прикрытие, и выскочил за дверь, не забыв произнести пароль для глифов.
* * * * *
Барджин покинул Замок Троицы пять дней спустя, неся с собой Проклятие Хаоса. Он
путешествовал с небольшим конвоем воинов Рэгнара, но они должны проводить его
только до человеческого поселения Карадон, возле озера Импреск, на юго-восточных
отрогах Снежных Гор. Оттуда Барджин пойдет один, но куда - он и другие
священники отказались открыть лидерам Замка Троицы.
В самой крепости Абалистер и другие священники терпеливо ждали, уверенные, что
их время настанет. На войска Рэгнара такой терпимостью не отличались. Огриллон
хотел битвы, хотел начать наступление прямо сейчас. Впрочем, Рэгнар не был таким
уж дураком. Он знал, что его маленькая армия, всего в несколько сотен человек,
если только он не убедит соседние племена гоблинов присоединиться, не сможет
завоевать озеро, горы и лес.
И все-таки, несмотря на все увещевания, Рэгнар был голоден. Со своего первого
дня пребывания в Замке Троицы он поклялся отомстить лесу Шимиста, отомстить
эльфам, которые разбили его племя и выгнали его и других беженцев из леса.
Каждый обитатель Замка Троицы, начиная рядовыми солдатами и кончая волшебниками
и жрецами, говорили о том дне, когда они вылезут из своих нор и обрушатся на
окрестности. Теперь все затаили дыхание, ожидая возвращения Барджина, ожидая
подтверждения, что завоевания начались.
Глава 6. Пыль и вода
Фигура с надвинутым на лицо капюшоном медленно надвигалась на Данику. Полагая,
что это представитель одной из мрачных и загадочных сект, - а такие монахи
обычно были враждебны и опасны, желая испробовать свои навыки борьбы против
любых других встреченных ими монахов, - женщина быстро собрала пергаменты,
которые изучала, и быстро отошла к другому столу.
Высокая фигура, лицо которой было совершенно невидно, пошла за ней, шаркая по
полу ногами.
Даника огляделась. Было уже поздно; этот читальный зал на втором этаже
библиотеки был почти пуст, и Даника решила, что настало время и ей удалиться.
Она поняла, что была слишком измотана, и, возможно, воображение ее разыгралось.
Фигура приближалась, медленно, угрожающе, и Данике подумалось, что никакой это
вовсе не монах. Какие ужасы может скрывать этот капюшон? Она снова собрала
пергаменты, и смело направилась к главному проходу, хоть это и означало пройти
мимо странной фигуры.
Рука поймала ее за плечо. Даника задохнулась, так и не сумев закричать, и
прыгнула, чтобы встретиться лицом с тенью под капюшоном, потеряв при этом почти
все свои свитки. Когда она смогла рассуждать здраво, то поняла, что вовсе не
костлявая длань мертвеца держит ее ледяной хваткой. Это была рука человека,
теплая и мягкая, а возле ногтей можно было увидеть чернильные пятна.
Рука переписчика.
- Не бойся, дитя, - проскрежетал призрак.
Даника слишком хорошо знала этот голос, чтобы ее можно было провести, слегка
изменив его. Она нахмурилась и скрестила руки на груди. Поняв, что шутка
кончилась, Каддерли убрал руку с ее плеча и быстро сдернул капюшон.
- Приветик! - сказал он, улыбаясь так широко, как будто мог заразить своей
улыбкой хмурую Данику. - Я подумал, что найду тебя здесь.
Молчание Даники не предвещало ничего хорошего.
- Тебе нравится мой наряд? - продолжал Каддерли. - Я должен был выглядеть
внушительно, чтобы пробраться мимо шпионов Авери. Они повсюду, а Руфо теперь,
когда нам обоим хорошенько досталось, еще пристальнее следит за мной.
- Поделом вам обоим! - бросила Даника. - После того, что вы натворили в большом
зале.
- Ну, теперь мы моем полы, - согласился Каддерли, смиренно пожав плечами. -
Везде, каждый день. Прошло уже две очень долгих недели, а впереди еще две.
- Даже больше, если учитель Авери поймает тебя здесь, - предупредила Даника. -
Каддерли помотал головой и воздел руки.
- Я мыл кухню, - объяснил он. - Иван и Пикел выкинули меня оттуда. "Эт' моя
кухня, парень!" - сказал Каддерли, имитируя голос дварфа, упершись руками в
бедра и раздувая грудь. - Если что надо почистить, справлюсь и без тебя. Мне не
нужен какой-то...
Даника напомнила ему вести себя потише и увлекла его в сторону, под прикрытие
книжных шкафов.
- Это был Иван, - сказал Каддерли. - Пикел все больше молчал. Так что если кухню
когда-нибудь и почистят, то это сделают дварфы. И это есть хорошо. Час работы
там отобьет аппетит у меня очень надолго.
- Это вовсе не освобождает тебя от работы, - возразила Даника.
- А я работаю, - притворно возмутился Каддерли. Он отогнул полу своего тяжелого
шерстяного плаща и предъявил некий гибрид сандалия и половой щетки. - Каждый
сделанный мною шаг делает библиотеку чуточку чище.
Данике нечего было возразить на такое. На самом деле она была рада, что Каддерли
пришел навестить ее. Она его редко видела последние две недели и обнаружила, что
очень по нему скучает. А также, если подходить с практической стороны, она никак
не могла разобрать некоторые пергаменты, а Каддерли был как раз тем человеком,
который мог ей помочь.
- Не поможешь мне с этим? - спросила она, поднимая упавшие свитки.
- Мастер Пенпанг Д'Ан? - спросил ничуть не удивленный Каддерли. Он знал, что
Даника пришла в библиотеку изучить собрание работ Пенпанга Д'Ана из Аманата,
монаха, достигшего вершин мастерства и умершего пятьсот лет назад. Орден Даники
был маленьким и скрытным, и немногие в этой части Королевств знали о Пенпанге
Д'Ане, но те, кто изучал методики борьбы и концентрации, были всецело захвачены
его философией. Каддерли видел лишь небольшую часть заметок Даники, но они
заинтриговали его, и уж тем более ему не приходилось сомневаться в боевых
умениях Даники. Более половины гордых жрецов Огмы расхаживали, потирая свежие
синяки, с тех пор, как горячая молодая женщина приехала в библиотеку.
- Я вот не очень уверена в этом месте, - объяснила Даника, расстилая пергамент
по столу.
Каддерли подошел к ней и осмотрел свиток. Он начинался изображением скрещенных
кулаков, указывающих на то, что речь пойдет о боевых искусствах. Каддерли
прочел:
- Гигель Нугель, - он задумался на секунду. - Железный череп. Прием называется
Железный Череп. - Даника с размаху треснула кулаком по столу.
- Так и думала! - сказала она. - Каддерли почти боялся спросить.
- Это что?
Даника поднесла пергамент поближе к лампе, указывая на маленький, почти
стершийся рисунок в нижнем углу. Каддерли рассмотрел его поближе. На нем был
изображен большой камень, покоящийся на голове человека.
- Это должно быть изображение Пенпанга Д'Ана? - спросил он.
Даника кивнула.
- Ну, теперь мы знаем, как он умер, - хохотнул Каддерли.
Даника забрала у него пергамент, считая юмор здесь неуместным. Иногда
непосредственность Каддерли переходила границы ее терпения.
- Прости меня, - сказал Каддерли, низко поклонившись. - Пенпанг Д'Ан
действительно был удивительным человеком, но не мог же он разбить камень
головой?
- Это проверка на самодисциплину, - ответила Даника голосом, в котором все яснее
очерчивались нотки возбуждения. - Как и все его учение. Пенпанг Д'Ан мог
контролировать свое тело, само свое естество.
- Я уверен, ты даже имя мое забудешь, если вдруг Пенпанг Д'Ан воскреснет из
мертвых, - печально ответил Каддерли.
- Чье имя я забуду? - спокойно ответила Даника, не желая играть в эти игры.
Каддерли тяжело взглянул на нее, но улыбнулся вслед за ней, не в состоянии
противостоять ее чарам. Внезапно молодой ученый перевел взгляд на пергамент и
стал очень серьезным.
- Пообещай мне, что ты не собираешься разбить свое лицо о камень, - сказал он.
Даника скрестила руки на груди и упрямо наклонила голову, как бы желая сказать
ему, чтобы он занимался своими делами.
Вместо ответа Даника вытянула палец и положила его на стол. Все ее мысли
обратились внутрь; ее концентрация должна быть полной. Затем она оттолкнулась от
пола, держась только этим пальцем, и подняла ноги на уровень стола. Она
простояла так некоторое время, наслаждаясь изумлением Каддерли.
- Возможности нашего тела выходят за пределы нашего понимания и ожиданий, -
отметила Даника, садясь на стол и предъявляя свой палец Каддерли, дабы он
убедился, что палец не пострадал. - Учитель Пенпанг Д'Ан понял их и научился
использовать их для своих целей. Я не буду пытаться выполнить Железный Череп
этой ночью, да и вообще в ближайшее время. Вот это я могу тебе пообещать. Но ты
должен понять, что Железный череп - ничто по сравнению с тем, что я пришла сюда
изучать.
- Физическая задержка, - пробормотал Каддерли с явным неодобрением. Лицо Даники
просветлело.
- Только подумай об этом! - сказала она. - Великий мастер мог остановить сердце,
даже прекратить дыхание.
- Есть священники, которые могут сделать то же самое, - напомнил ей Каддерли, -
И волшебники тоже. Я видел заклинание в книге, которую...
- Это не заклинание, - возразила Даника. - Священники и маги используют силы,
которые превыше их разума и тела. Подумай, однако, о самоконтроле, необходимом,
чтобы сделать так, как делал Пенпанг Д'Ан. Он мог остановить свое сердце в любой
момент, пользуясь только пониманием своего естества. Прежде всего, стоит оценить
именно это.
- Я ценю, - искренне ответил Каддерли. Его лицо стало мягче, и он нежно провел
тыльной частью ладони по ее щеке. - Но ты пугаешь меня, Даника. Ты полагаешься
на книги, которым уже пятьсот лет, и вполне можешь погибнуть. Я плохо помню,
какой была моя жизнь до того, как появилась ты, и я не хочу думать о том, какой
она будет без тебя.
- Я не могу идти против своего естества, - сказала Даника тихим, но не
допускающим возражений голосом, - И я не предам то, чему решила посвятить свою
жизнь.
Каддерли некоторое время обдумывал ее слова, сопоставляя их со своими чувствами.
Он многое ценил в Данике, но больше всего его привлекал ее внутренний огонь, ее
готовность принять и побороть все трудности. Каддерли знал, что приручить ее,
погасить этот огонь, будет значить убить ту Данику, которую он знал, убить более
верно, чем любой из кажущихся невозможными приемов Пенпанга Д'Ана.
- Я не могу измениться, - снова сказала Даника. Ответ Каддерли пришел прямо от
сердца:
- Я и не хочу, чтобы ты менялась.
* * * * *
Барджин знал, что не сможет попасть в увитое плющом здание через окна или двери.
В то время как Библиотека Наставников была открыта для последователей всех
незлых религий, защитные глифы прикрывали все известные входы, дабы защитить
библиотеку от людей, вроде Барджина, посвятивших себя делу хаоса и страданий.
Библиотека Наставников была древним строением, а Барджин знал, что таковые имеют
множество секретов, в том числе и от своих нынешних обитателей.
Священник держал Отсвечивающую красным Бутылку перед глазами.
- Вот мы и пришли, - сказал он, как будто бутылка могла его услышать. - Здесь я
укреплю свою власть над Замком Троицы, и над всем краем, после того, как
закончатся наши завоевания. - Барджину не терпелось попасть внутрь, найти
катализатор и начать предприятие. Он на самом деле не верил, что зелье является
посланником Талоны, но, нужно отметить, себя он таковым тоже не считал, хоть и
присоединился к ордену жрецов Талоны. Он принял эту веру по расчету, для выгоды
обеих сторон, и знал, что пока его действия способствуют исполнению планов
Госпожи Ядов, она будет довольна.
Барджин провел остальную половину не по-весеннему мрачного и унылого дня в тени
придорожных деревьев. Он слышал полуденную песнь и видел, как из здания группами
и по одному выходят священники и другие ученые на полуденную прогулку.
Темный священник принял меры предосторожности, произнес несколько несложных
заклинаний, которые помогли бы ему слиться с местностью и остаться незамеченным.
Он слушал непринужденную болтовню проходящих групп, развлекая себя мыслями о
том, как изменятся их слова, когда он обрушит на них Проклятие Хаоса.
Однако, фигура, привлекшая внимание Барджина, по всей видимости, никакого
духовного сана не имела. Седоволосый, взъерошенный, с немытым лицом,
морщинистой, загоревшей кожей садовник Мулливи шел по своим делам, как он делал
вот уже четыре десятка лет: подметал дорожку и ступени главного входа, не
догадываясь об опасности.
Злая ухмылка Барджина стала еще шире. Если в библиотеку и был какой-то секретный
вход, то старик должен знать об этом.
* * * * *
К вечеру облака разошлись, и кромка гор вспыхнула удивительной алой каймой.
Мулливи не обращал на это внимания: за свою жизнь он повидал слишком много
закатов, и они больше не тревожили его сердце. Он потянулся, хрустнув старыми
суставами, и поплелся к своему сараю, который ютился у боковой стены огромного
строения библиотеки.
- Ты тоже стареешь, - сказал садовник своей лачуге, открыв скрипучую дверь. Он
зашел внутрь, намереваясь поставить на место свою метлу, но внезапно
остановился, парализованный силой, которую он не понимал.
Из темноты к нему потянулась рука, выхватив метлу из его непокорных пальцев.
Разум Мулливи призывал действовать, но он не мог заставить повиноваться свое
тело. Не мог закричать, или повернуться лицом к хозяину руки. Затем его
втолкнули в сарай - он упал лицом вниз, не в состояни
...Закладка в соц.сетях
