Жанр: Фантастика
Странствия властимира (властимир 2)
...биженного из себя строить - порой к цели ведут не одна, а три дорожки, и вся-то разница в
длине да прямоте!
- А ты откуда про своего Кощея знаешь? Выдумал, наверное, чтоб мне больно
сделать! - распалился Гаральд.
Вместо ответа Буян выдернул из-под рубашки переданный ему когда-то крестик:
- Признаешь?
Рыцарь ахнул и ринулся отнимать реликвию у гусляра.
- Откуда взял? - воскликнул он. - Ты видел ее? Где? Когда? Сознавайся!
Он встряхнул Буяна за грудки, но тот ловко вырвался, едва не оставив в руках рыцаря
свою рубаху.
- То не она, то знакомая ее мне дала, - объяснил он и рассказал, как он выспрашивал
султана и его жен о Джиневре, как потом к яме пришла тайком девушка Марион, как
поведала она о всадниках на вороных конях, что налетели невесть откуда и унесли ее
госпожу.
Гаральд выслушал Буяна и заметно помрачнел.
- Погибло мое счастье, - печально молвил он.
- Это почему еще? - удивился Буян. - Поедешь с нами - коли там она, вернешь ее себе,
не сомневайся!
- Ты не понимаешь, о чем говоришь! - в сердцах воскликнул рыцарь. - Это для тебя те
всадники слуги Кощея, а любой христианин сразу признает в них воинство сатаны! Унесли
они ее в Ад, откуда нет возврата живому человеку. Нечего ее на земле искать, мертва она -
вот что рассказ Марион означает. А потому нет мне на земле места среди людей - вернусь,
постриг приму... Прощайте!
Он пошел к своему коню, но его остановил Буян, повиснув на его локте.
- Не дури, - горячо сказал гусляр. - Рано тебес белым светом прощаться ! Это от тебя
не уйдет. Сослужи нам прежде службу - проводи до острова Кощеева: терять-то тебе все
равно нечего... А то вдруг я еще правым окажусь!
Гаральд остановился, глядя в хитрые глаза Буяна.
- Не к лицу христианину идти на службу к язычникам, - ответил он. - От веры я не
отрекусь, так и знайте. И никакой клятвы я давать не стану.
Отмахнувшись от гусляра, он отошел в сторону и до самого конца промолчал,
раздумывая о своем. Не доверял ему Буян рыцарь мог уехать потихоньку, но глаза его
смыкались, и он заснул.
Пробудил его голос Мечислава:
- Вставай, Буян! Скорее!
Первое, о чем подумал гусляр, вскакивая, - уехал рыцарь. Уже сочинял он проклятья,
что пошлет на голову беглеца, но, поднявшись, первым увидел именно Гаральда, что,
блистая начищенной за ночь сталью доспехов и положив руку на перевязь меча, готовый
вскинуть щит, неподвижно замер на холме, глядя вдаль. Властимир уже поднимался,
опираясь на руку Мечислава, и Буян бросился к рыцарю. Тот краем глаза углядел его и сухо
молвил:
- Идут.
- Ты... Ты не уехал все-таки! - воскликнул гусляр.
Так прозвучали его слова, что рыцарь обернулся и посмотрел на него с удивлением.
- А почему я должен был уехать? - пожал он закованными в доспех плечами. - Не
по-христиански это - бросать слабых без защиты... Да и долг мне так велит и... кто знает...-
шепнул он совсем тихо, так, что Буян не сразу разобрал его слова, - может, правда, смогу я
что-нибудь новое узнать о моей Джиневре... Глянь-ка, что это, по-твоему?
Голос рыцаря был тверд, - послушался Буян, посмотрел, и в самом деле увидел на
залитой полдневным солнцем равнине со слепящим глаза песком и оглаженными ветром
камнями какое-то движение - не то караван купцов шел к озеру, не то всадники двигались по
равнине, не особенно спеша. Шли они со стороны города, и путь их должен был пройти по
гряде холмов.
Ветер бросал в лица гусляра и рыцаря песок. Гаральд надел шлем и опустил забрало,
защитив глаза. Буян не тронулся с места, щуря очи и что-то бормоча. Заметив это, рыцарь
неприязненно отодвинулся.
- Колдовать будешь? - презрительно молвил он, - Все это есть лишь обман...
Буян не ответил - снизу, от озера, их окликнул Властимир. Он уже сидел на своем
жеребце. Облак, предчувствуя бой, перебирал копытами и фыркал.
- Что там, дозорные? - спросил князь. - Не видать ли чего?
- Вроде рать, да движется больно медленно и оружие на солнце не блестит, - отозвался
Буян.
- То они нарочно так, - поправил его рыцарь. - Тут любой всадник воин. Они даже
гордятся тем, что в седлах рождаются и мечи с младенчества обучаются в руках держать. Это
хитрость такая - подъедут как будто купцы, а потом из-под халатов сабли вынут и
накинутся.
- А ты никак уже попадался на эту удочку? - прищурился гусляр. - А ну-ка, Мечислав!
Ты помоложе, и конек у тебя позлее - проскачи вперед, погляди, что там и как, да только
близко не суйся, берегись. Что углядишь - нам скажешь, что пропустишь - то мы сами в
свой черед узнаем!
Услышав такое, просиял юноша, одним прыжком вскочил на своего серого коня и
вихрем помчался навстречу неизвестным.
Не доезжая ста саженей, осадил Мечислав коня, поглядел на незнакомцев, а потом
развернулся и не спеша, шагом, обратно поехал. Когда поравнялся он с Властимиром и
соскочил наземь, гусляр и рыцарь воскликнули хором:
- Что ты видел?
- Не врагов, - отмолвил юноша. - Идут по дороге люди, вроде как из плена, или рать
побитая возвращается. Все в рубище, ноги босы, в кровь изранены. Идут - и ветром их
шатает. А увидели меня, остановились и вот, как ты, Гаральд, делал, - Мечислав попробовал
показать, как тот крестится, - делать начали. Я и спешить не стал - не воины они, что с них
взять. А на местных не похожи, хотя и черны так же.
Гаральд взволнованно обернулся.
- Неужели христианские паломники? - прошептал он. - Вот удача!
Не поняли славяне, что их спутник удачей называет, стали у него о том выспрашивать,
да только отнекивался рыцарь, не сказал ничего путного - стал себя да коня своего в порядок
приводить, словно важных гостей ждал.
Тем временем незнакомцы подходили все ближе и ближе. Стало ясно, что шли они
прямиком к озеру, словно кто из них о нем раньше слыхал. Когда подошли они совсем
близко, смог разглядеть их Буян поточнее и объяснил для Властимира и Мечислава:
- Калики то перехожие! Видать, в землях Англии их паломниками прозывают. От
таких ничего, кроме добра и молитвы, отродясь никто не видывал!
И только он сказал это, покосился на него Гаральд так, словно впервые увидел.
Подошли калики, и стало видно, что числом их чуть менее сотни и что идут они в ряд,
словно полоняники, друг на дружку опираются да на посохи, о камни истертые. Впереди
ступает старик, весь седой, но крепкий еще, а прочие - за ним вслед. Все в рубищах, в
лохмотьях, словно после великого пожара они дом свой оставили. У каждого сума на боку
болтается, а глаза смотрят вперед и чуть вверх, под ноги не гладя. Когда совсем поравнялись
паломники с беглецами, заметили те, что среди них много увечных, хромых и больных, и
даже три женщины - две старые, а одна совсем девушка, чуть-чуть Мечислава постарше.
Дошли паломники до озера, склонились к нему, помолились и напились, а после
присели кто на берегу, кто под кустами, кто в стороне за деревьями - всадников не замечая.
Дождавшись, пока те, передохнув, стали подниматься для продолжения пути, подошел
Гаральд к высокому старику, что впереди шел, припал перед ним на колено. Тут старик
заметил рыцаря, посмотрел на него, а потом вскинул руку и перекрестил его.
- Что тебе нужно, сын мой? - спросил он ровным голосом, в котором не было ничего
властного.
- Одно только скажи, божий странник, - ответил ему Гаральд. - Куда вы, христиане, в
стране неверных направляетесь? Или вас враг с пути сбил?
- Не произноси его имени всуе, ибо он есть враг истины и рода человеческого, - строго
сказал старик и перекрестился. - Ты молод еще и не ведаешь, какие соблазны могут
подстерегать неопытные души на пути. Силен сатана, всюду у него слуги и друзья...
Захотел было Гаральд проговориться, что позади него стоят трое язычников, которые
наверняка водят дружбу с сатаной, но промолчал.
- Откуда ты, юноша? - снова спросил старик.
- Из Англии. Уж год миновал, как я ее покинул, невесту свою ища, - смиренно ответил
рыцарь.
- Год?.. Тогда ты мог и не знать, что в прошлом году прокатился по Англии слух о
святом отшельнике из Галилеи... Пришел отшельник тот на берег Мертвого моря, поселился
в пещере в скале, что сама образовалась, и святость его чудесами проявилась. Уж сколько
лет он так живет, питаясь, аки древние евреи, лишь манной, что посылает ему Господь, да
дарами от исцеленных...
Услышав последнее, вскинул рыцарь голову, обернулся на славян и переспросил
старика:
- Исцеленные есть?
- Да, сын мой! Первое чудо его было с сыном одного кочевника. Тот нес его к врачу в
город, застигла его ночь, и попросился он к отшельнику на ночлег. Тот пустил его. Рассказал
кочевник о болезни сына своего. Взял тогда святой отрока за руку, прочел над ним молитву
Деве Марии, и тот исцелился. С той поры стал он чудеса совершать - глухим возвращал
молитвою слух, слепым - зрение, исцеляя расслабленных и бесноватых. Те, кого я веду,
пустились в путь молить святого об исцелении себя или своих родных - есть здесь и хромые,
и увечные, и слепые...
Невольно прислушивались к его словам славяне.
- Да, велико милосердие Господа, - молвил Гаральд. - Ответь мне на последнее: где
найти нам святого отшельника, чтобы мог я одного человека к нему сводить, дабы исцелился
он и приобщился к благодати Божьей?
- Что ж, рыцарь, коли крепка вера твоя и сильно желание помочь человеку тому,
дойдете вы. А путь к нему на юг, через земли здешние, к самому Иерусалиму, городу
Господа нашего Иисуса Христа. Как доберетесь до берега Мертвого моря, сверните чуть на
восток вдоль берега. Мили через три-четыре увидите пещеру святого... А то пускай друг
твой с нами отправится - путь через труды да тернии Господу приятен...
Говоря это, смотрел старик на трех славян, что в стороне стояли. И все паломники тоже
на них смотрели, словно только за тем сюда и пришли.
- Пешком невесть сколько брести, коней и оружие здесь оставив? - с сомнением
молвил Буян. - Для нас то не подходит. За помощь и совет благодарствуем, да только мы уж
как-нибудь сами...
- У каждого человека в жизни свой путь богами намечен, им ему и следовать, -
поддержал друга Властимир. - Негоже чужим путем идти или кого другого на свой путь
переманивать.
Рассердился на такие речи старик, гневно стукнул посохом.
- То сатана говорит! - воскликнул он. - Берегитесь, как бы горевать вам за гордыню
свою не пришлось!
- А где это видано, чтобы князь, словно смерд какой, пешком, босой невесть куда
брел? - запальчиво возразил Буян. - Верно он сказал - у каждого свой путь. Мы своим и
отправимся!
- Не желаю здесь оставаться - тут дерзкие речи ведутся. - стукнул старик посохом.
Окликнул он паломников, велев им дальше двигаться. Не стали они спорить,
поднялись, одежды да рубища свои на себе оправили и опять побрели прочь, на юг.
Проводив их взглядом, поднялся Гаральд с колен и вернулся к славянам.
- Зря вы так говорили с ними, - молвил он. - Неплохо было бы отправиться к тому
святому - может, он смог бы молитвой и милостью Господней вернуть князю глаза...
- Приходил ко мне в Резань как-то человек в черном, - вспомнил Властимир, - всех
братьями и сестрами называл, креститься призывал. И со мной о Христе беседовал: какие он
чудеса совершал, как больных исцелял да мертвых оживлял, а потом пострадал от темного
народа за правду, казнен был да не умер... Я тогда мало верил - сказать-то много можно, у
нас гусляры и скоморохи и не такое рассказывают: только слушай! И сейчас думаю, а если
сможет помочь твой отшельник, Гаральд?.. Ведь сам я встречался с чудесами, в какие мало
кто поверит, да кое-что и ты сам видел - вот хотя бы коней наших...
- Верно ли я понял тебя, Властимир, что хочешь ты к отшельнику тому отправиться? -
прошептал Буян.
- Верно. Вдруг да поможет?
- Но ведь нам наказывали... Проверить никогда не вредно.
- Едемте! - воскликнул Гаральд. - Сами увидите, какой Бог истинный, и отвратятся
сердца ваши от язычества и обратятся к свету!
- Едем! - решительно молвил князь.-Коли исполнится все так, как ты говоришь,
Гаральд, поверю я, что твой Бог-единственный, настоящий!
Взмахнул он рукой, подзывая Облака. Подбежал верный конь, вскочил Властимир в
седло, увлекая за собой остальных.
Не близок оказался путь до Мертвого моря. До края земли раскинулась полумертвая
пустыня - океан песка и камней, меж которых с трудом пробивались к свету редкие слабые
растения. Лошади упрямились и неохотно шли дальше. Особенно ослаб конь Гаральда -
кабы не закупили на второй день у караванщиков вдоволь ячменя да сушеной мидийской
травы, рыцарь мог бы его лишиться.
Проще простого было заблудиться на равнине, где только гладкие холмы, выжженная
солнцем земля, песок, да камни, да кочевники со своими стадами неторопливо двигались на
север. На счастье путешественников, многие знали, где лежит Мертвое море, на берегу
которого поселился отшельник. Они называли его пророком.
Напоенные нездешной силой, славянские кони могли бы по подсказке кочевников в
один день домчать седоков до отшельника, но приходилось медлить, поджидая Гаральда, под
которым был простой жеребец.
К закату клонился пятый день, когда, въехав на невесть какой по счету холм, увидели
всадники, что он скрывал от них.
Внизу песчаная равнина обрывалась скалистыми берегами в море столь голубое, что
казалось, будто на землю опрокинулось небо. Камни вокруг блестели от толстого слоя сухой
соли - море было мертво.
Солнце висело над горизонтом. Длинные серо-сизые тени лежали на песке и казались
черными и алыми. Не сразу в их блеске всадники смогли различить, что вперед, к берегу,
меж камней идет тропа, ныряющая в расщелину скал. Так странно было видеть ее здесь, где
не было ни единой травинки, что даже Гаральд заколебался.
Ветер гулял над берегом моря, завывая в скалах, словно пел похоронную песнь тем, кто
зашел сюда своей или чужой волей. На миг он затих, набирая сил для нового налета, и в этот
миг до всадников донеслись какие-то невесомо-тихие звуки.
Буян одним прыжком соскочил с коня и припал ухом к земле.
- Вроде люди там, - неуверенно молвил он. - Голоса...
Он вернулся в седло и первым направился на звуки.
Осаживаясь на задние ноги и увязая в рыхлом песке по бабки, кони осторожно
спустились с холма. На тропе песок был утоптан сотнями ног, четкие следы вели за
каменную гряду неподалеку от берега Мертвого моря.
Всадники выехали на площадку меж скал, со всех сторон защищенную от ветра. В
глубине меж двух стоячих глыб виднелся низкий вход в пещеру. А на площадке сидели
прямо на земле люди.
Потемневшие от южного злого солнца, огрубевшие на ветрах, худые, с длинными
нечесаными волосами и бородами, опираясь на посохи или поджав под себя босые ноги, они
отрешенно смотрели на отверстие пещеры. Многие были увечны - кто-то, как Властимир,
закрывал повязкой незрячие глаза, у кого-то была скрючена рука или нога, кто-то тряс
головой и бессвязно бормотал, у кого-то кисти рук уже поразила проказа... Все молились:
одни, неслышно шевеля губами, другие - тихим шепотом, не замечая никого и ничего.
На всадников вначале не обратили внимания, только потом какой-то высокий
жилистый старик, узнав доспех Гаральда, кивнул лохматой головой с длинными белыми
волосами и хрипло сказал:
- Коли к святому, спешивайтесь и ждите. Он скоро выйдет. Буян мигом оказался подле
него:
- А когда?
- Неизвестно. Он знает - Господь ему укажет, когда выйти и кого исцелить.
- А что, он выходит только исцелять?
- Да. Раз в день и всегда только одного. Вон тех, - старик указал на нескольких
паломников, что расположились в стороне, - он уже исцелил. Они ждут, пока исцеленных
наберется достаточно, чтобы тронуться в обратный путь.
- И долго им ждать?
- Дней двадцать - тридцать, не меньше. В день святой может исцелить только одного
человека.
Его слова услыхал Властимир и приблизился на слух, опираясь на руку Мечислава.
- Он исцеляет всего одного в день? - переспросил князь. - Странно это. Жена моя
знахарка и ведунья, но чтобы на потом помощь больному откладывать? А коли он умереть
успеет?
Старик и Гаральд взглянули враждебно.
- Не смей осуждать святого! - строго молвил старик. - Если не успевает отшельник
исцелить кого, значит, на то была воля Господа, и спорить тут бесполезно. Я пришел молить
об исцелении моей жены и готов ждать, сколько надо. А коли она умрет - что ж, значит,
кому-то молитвы святого были нужнее. Но Господь меня не оставит...
- Отшельник! Отшельник идет!
Забыв про славян, Гаральд упал на колено и перекрестился.
ГЛАВА 16
Паломники зашевелились, подползая и подходя ближе. Задние напирали на передних.
В середине возникла давка. Какая-то женщина вскрикнула от боли, и тут вышел святой.
Он появился неожиданно и встал сразу во весь рост. Занятые собой, люди не заметили
его появления и опомнились только тогда, когда он широким жестом перекрестил всех и
возвестил:
- Да благословит вас Господь наш Иисус Христос!
Все застыли, с восторгом и ужасом глядя на святого, который стоял у входа в пещеру,
не шевелясь и исподлобья оглядывая толпу.
Буян приник к уху Властимира, описывая отшельника.
Тот был невысок ростом и когда-то отличался коренастой и сильной фигурой, но с тех
пор отощал и теперь казался угловатым уродцем с выпирающими костями. Длинная седая, с
отдельными рыжими прядями борода и спутанная грива волос, окружавшая лысину,
срослись в одно целое и спускались до пояса. Одежду его составляли рогожи и шкуры.
Из-под волос сверкали железный крест-распятие и ржавые цепи, опутывающие плечи
отшельника. Конец одной из них волочился за ним по земле, поднимая пыль. Отшельник
двумя руками цеплялся за посох с перекладиной в форме креста. Глаза его смотрели
неожиданно ясно и молодо. Встретившись с ним взором, неугомонный гусляр вдруг
смешался и потупился, а Мечислав покраснел до ушей. Гаральд переводил повлажневший от
волнения взор с одного славянина на другого и тихо ликовал, шепча молитву. Он верил, что
строгий взгляд отшельника усмирит мятежные души чужеземцев и направит их к свету
истины. Только слепой князь не увидел взгляда святого и не дрогнул.
Отшельник смерил его пристальным взором, окинул глазами толпу паломников и вдруг
воскликнул надсадно:
- Враги заполонили землю! Кругом слуги сатаны празднуют победу! Слышите их визги
и крики? Они уже близко, они уже здесь! Трепещите, люди! Идет сатана со своим воинством
- не оставить камня на камне от рода человеческого! Молитесь не во спасение тела, а во
спасение бессмертного духа своего, зовите Спасителя в сердце свое, дабы не овладел вами
сатана!
Его голос отражался от скал, уносился к морской глади. Паломники попадали на
колени и стали неистово молиться. Те, что были ближе, поползли ему навстречу, простирая
руки и слезно моля о чем-то. Отшельник продолжал вещать.
Трое славян, стоящие поодаль, вскоре были замечены отшельником.
- Вы! - закричал он, делая шаг к ним и указывая в их сторону посохом. - Сильные
мира сего, попомните мои слова! Настанет час прихода сатаны, когда сила ваша обернется
бессилием. Вспомните вы тогда о спасении, да будет поздно!
Все паломники послушно смотрели на славян, словно ожидая, что на них прямо здесь
обрушится кара Господня. Буян нарочито повел плечами.
- Интересно, - вслух подумал он. - Этот отшельник всегда много говорит перед тем,
как что-то сделать, или сегодня особый день? А я надеялся на чудо...
Он вздохнул с притворным разочарованием и повернулся, чтобы уйти, но отшельник
взмахнул посохом:
- Назад, маловеры!
Буян вернулся так быстро, что все перед ним расступились.
- Маловеры? - молвил он. - Верно ты сказал, старик! Вот друг наш, из самой Англии.
Он пригласил нас в надежде, что увидим мы торжество твоего учения. Друг наш надеялся,
что, узрев чудо, совершенное именем Господа и по его знаку, мы оставим свои заблуждения
и поверим в Бога твоего. Но вот мы здесь и не во что нам верить.
Гаральд вскочил и бросился к отшельнику, расталкивая толпу локтями.
- Святой отче! - воскликнул он, падая на колени и ловя худую руку для поцелуя. -
Помоги! Направь к свету истины души язычников, просвети их! Яви доказательство величия
Господа нашего и Спасителя! Чуда! Чуда !
Похоже, это было то, чего и так ожидали все. Паломники подхватили крик рыцаря,
ринулись к отшельнику и чуть не сбили его с ног. Только его крик и взмах посохом вернули
порядок.
- Иди сюда, маловерный! - крикнул отшельник, подзывая Буяна.
- Коли силен твой Бог, пусть он вернет глаза моему другу! - воскликнул гусляр,
подводя Властимира ближе.
Паломники окружили старца и славян. Опять началась давка, только благодаря помощи
Гаральда и осмелевшего Мечислава суматоху удалось остановить.
Со всех сторон на отшельника уставились горящие глаза. Даже двое-трое слепых и те
поворотили лица.
Властимир схватился рукой за сердце. Если повезет, он скоро сможет видеть. Буян
отступил, снял повязку с лица резанца, но князь этого не замечал. Как сквозь туман, слышал
он непонятные речи отшельника - не то молитву своему Богу, не то заклинание успеха. Он
ждал боли, как тогда, когда ослеп, и гадал, как все это будет. Что-то мокрое и похожее на
глину коснулось его лица. Тонкие пальцы молитвенника размазывали гущу по глазницам.
Потом он отступил, помедлил, что-то шепча, и, потянув князя за локоть, повел с собою.
Судя по усиленному запаху соли, они подошли к берегу моря. Отшельник с
приговором к Отцу, Сыну и Святому Духу стал смывать глину с лица князя.
Чтобы лучше видеть, паломники зашли в воду по колено, держась на почтительном
расстоянии.
Властимир медленно выпрямился, закрывая ладонями лицо, и, повернувшись к
замершей толпе, отнял руки от глаз...
- Ничего! - выдохнул Буян.
На мокром лице Властимира темнели два красных провала.
Явный вздох разочарования пронесся по рядам зрителей. Все надеялись на чудо, но его
не произошло.
Рядом с Буяном оказался старик, тот, что первым заговорил с ним. Он был озадачен.
- Я ничего не понимаю, - почесал он в затылке. - Всем же помогает...
- Видать, не всем! - резко отмолвил Буян и ринулся к князю, который так и стоял у
воды. Подлетев, гусляр подхватил его за локоть и потащил прочь. Толпа молча расступалась
перед ними. - Я сразу сказал, да слушать меня не стали, - нарочито громко говорил Буян,
возвращаясь к лошадям. - Если он и Бог, то чужой Бог. А у славян свои боги есть. Родные, не
выдадут. И нечего нам на иные страны оглядываться - сами справимся. Их нагнали
Мечислав и Гаральд. Рыцарь держался в стороне и выглядел несколько озадаченным. Буян
не смотрел на Гаральда.
- Что вы теперь будете делать? - выдавил рыцарь.
- Не твоя печаль, - отмолвил гусляр. - Столько времени напрасно потеряли! Могли бы
уж на полпути к цели быть... Догоняй, Мечислав!
Взволнованный юноша в два скачка нагнал Буяна.
- Как смел ты так на человека набрасываться? - звонко воскликнул он. - Он же не
виноват!
Гаральд хмуро слушал перепалку славян. Потом поравнялся с Буяном и пробурчал:
- И что же теперь?
Гусляр хмыкнул и отвернулся.
- Сам решай, - сказал он. - Мы - к Кощею. Мог бы и ты с нами, я звал, но тебе больше
по душе молиться, хоть ты и воином зовешься...
Гаральд скрипнул зубами.
- Я с вами, - выдавил он. - Провожу вас до первого города, а там расстанемся!
Буян кивнул и отъехал. Гаральд угрюмо посмотрел ему вслед. Он внезапно понял, что
должен сделать - выбрать удачный момент и расправиться с колдуном-гусляром, отомстить
ему за насмешку.
Но прошло несколько дней, а исполнить задуманное не удавалось. Гаральд никак не
мог остаться с Буяном наедине - все время подле торчал Мечислав. Юноша разговаривал с
рыцарем, как будто ничего не случилось, и сперва тот радовался общению, но потом понял,
что колдун что-то заподозрил и приставил к нему мальчишку в сторожа.
Прошло несколько дней пути, а они не встретили ни одного живого человека.
Кругом были только выжженные солнцем холмы с обширными долинами меж ними и
руслами пересохших рек, на дне которых кое-где еще оставалась корка застывшего в камень
ила и сухие ломкие стебли растений. На холмах трава была высушена и вытоптана. Лошади с
трудом находили себе еду. Сыскать подходящую низину, где сохранилась вода, было
большой удачей - хорошо, что такие места виднелись издалека и располагались на
расстоянии в один переход, так что можно было ехать от одного оазиса до другого. Чаще
всего попадались каменные колодцы, около которых были устроены загоны и поильни для
скота, а порой и навесные домики для пастухов. В одном месте славяне обнаружили даже
три глинобитных дома под чахлой пальмой. Источник почти иссяк - поэтому маленькое
поселение оказалось заброшено.
Была зима, но для непривычных северян все равно было очень жарко, а потому от
Мертвого моря Буян взял на север так уверенно, словно уже бывал здесь или кто ему
поведал. Он скрывал, что все это узнал еще на родине, от Яги-воительницы, которая открыла
ему кое-что об этих землях. Властимир и Мечислав молчали, а Гаральду было не до того.
Видя, каким молчанием он окружен, рыцарь терял покой и сон. Он начинал ненавидеть
своих спутников. Попадись им на пути караван, Гаральд ушел бы с ним, даже не спросясь,
куда тот идет. Но отправляться в путешествие по неизвестным местам одному не хотелось, и
он терпел и ждал.
Они заночевали у очередного, шестого или седьмого, колодца. Подле глинобитного
круга с колодезным шестом на влажной земле проросла кое-какая трава и даже тонкая
стройная пальмочка шелестела на фоне звездного неба перистыми листьями. Видно, кто-то
из путников, проходя здесь, бросил косточку от финика.
Гаральд подметил: колодцы стали попадаться чаще, травы и деревьев около них было
больше, следы кочующих стад и бедуинов были свежими. Значит, еще день-два, и они в
городе. Не важно - в каком; там он наконец-то попрощается с этими язычниками и повернет
домой. А дома, в Англии, ему придется искать или смерти на поле боя, или монастырского
уединения, чтобы в молитве выпрашивать прощение для загубленной души Джиневры.
Гаральд снова и снова представлял ее себе такой, какой она была в тот день, когда сам
король Альфред приехал в замок ее отца и попросил руки девушки для Гаральда.
...Закладка в соц.сетях
