Жанр: Фантастика
Странствия властимира (властимир 2)
...спешился, бросив повод коня первому попавшемуся псоглавцу, и кивнул дозорному:
- Показывай!
Тот опустил голову вниз, как идущая по следу собака, и устремился в рощицу
неподалеку.
Еще не доходя до прогалины, князь услыхал знакомые голоса стана - фырканье и
ржание коней, говор людей и скрип повозок. Пахло скотом, старыми кожами, дымом и
чем-то особым, что знакомо чуть ли не с младенчества каждому, кто живет на границе, -
острым терпким запахом чужака.
Последние сажени пришлось проползти, продираясь в кустах. Заросли надежно
скрывали наблюдателей, и они могли подобраться достаточно близко.
По прогалине текла речка, на низких топких берегах которой сейчас толпились лошади.
Двухколесные кибитки выставили в полукольцо открытой стороной в сторону степи, а
сплошной стеной - к роще и северной стороне. Слуги и рабы выпрягали быков и разводили
первые костры. Приглядевшись, Властимир понял, что это не просто орда хазар, как он узнал
с первого взгляда, - но орда, вышедшая в военный поход. Здесь были в основном воины -
слуг и женщин было мало. Для перевозки грабленого добра и рабов было взято немного
повозок - их не хватило даже на полное кольцо.
Властимир постарался на глаз прикинуть число хазар.
- Одна орда идет, - сказал он.
- Ты знаешь их? - в затылок дыхнул Рат.
- А ты нет?.. То ж хазары! - Он углядел в центре на одной из кибиток бунчук рыжего
цвета с одной черной прядью. - Нет, этого хана я не знаю...
- Что будем делать, князь? - не отставал Рат.
- Орда пришла с большой войной - заставы не трогает, не хочет на малое силы тратить.
Видать, кто-то им сказал про Резань, что она без головы осталась, вот и надеется хан взять
сразу много, чтоб наверняка.
- А ты уверен, что они на Резань идут?
- А другого города в этих краях нет, чтоб был так же доступен для жадного чужака.
Вон и псоглавцы до нее добрались легко, хотя леса вы не больно-то жалуете!
- Что верно, то верно, - согласился Рат. - А все же, что думаешь с этими делать?
- И думать нечего - раз мы их нагнали, то нам их и перегнать! Поспеем первыми до
Резани, а там поглядим, кто сильнее!
Рат перемигнулся с двумя волками, что ждали подле. Те бесшумно поднялись и
исчезли в роще.
- Ты, князь, верно рассудил, - сказал псоглавец. - Тебе вперед скакать, город выручать.
Не забудь, что там Гао стоит - он для тебя первый враг. Ты и без нас с ним управишься. А
мы с ними позабавимся. - Рат вытащил нож и проверил остроту клинка. - Чую, они не
только не ведают мест здешних, но и того, кто тут живет, не знают...
Рядом из кустов и травы выступили позванные волки. Одного взгляда было достаточно
любому, чтобы понять, зачем их призвали.
Рат отвел Властимира в сторону.
- Скачи до своей Резани, князь, и ни о чем не беспокойся, - сказал он. - Мы не знаем,
сколько их тут, но знаем точно, что ни один не дойдет до твоего города.
- Вы с ними не справитесь - их тьма, а вас чуть более сотни. Они вас одолеют!
- Авось не всех,-довольно оскалился Рат.-Человек, как они, без коня ничто - это даже
нам известно. А любой конь волка боится. Уведем их табуны, а потом самих резать начнем.
И кроме того,-добавил он тише,-из нас не все так уж довольны, что придется со своими
сражаться. Мы там не такими уж хорошими помощникими тебе будем, а здесь...
Он замолчал и отвернулся, наблюдая, как псоглавцы, не сговариваясь, разбредаются по
лесу, готовя петлю.
- Я понимаю - предателю жизни нет, - молвил Власти-мир. - Остановите их, если
совсем назад повернуть не сможете. А я, как справлюсь, так пришлю сюда дружину, а то и
сам приду подсобить!
- Тебе делать ничего не придется, князь! - радостно оскалился Рат. - Езжай домой!
Старый Облак выдохся, когда до города оставалось не так уж и много. На мир
спустилась ночь - глубокая и почти беззвездная. Молодой месяц, еще похожий на царапину,
не давал света, а редкие звезды словно нарочно сгущали мрак.
Дубрава чуть шелестела листвой, дубы как будто шептались промеж собой. Царила
тишина, и говор деревьев был слышен далеко и четко. Ночные звери и птицы не подавали
голоса - на закате только покрикивали совы да филины и где-то тявкала лисица. Но потом
смолкли и они, внимая несказанным словам дубравы.
А послушать было о чем. Что ни говорили дубы, разговор был об одном и том же.
Сколько времени миновало с той поры, как последний человек ступил под их своды - в те
поры и люди и мир были другими; и в прах и в тлен обратились города, что построили те
люди. Успели позабыть дубы о суетливых смертных, и вот нежданно-негаданно один из них
вошел в сердце дубравы и зажег огонь.
Лишь жрецы могли посещать священную рощу Перуна, сходясь для этого из окрестных
городов, сел и уединенных капищ. Раз в год, на рождение Громовержца, собирались они
сюда на единый день, чтобы уйти потом прочь. В прочие времена никто не заходил сюда. И
вот в неурочное время под одним из дубов человек запалил костер.
Нахмурившись, дуб сверху вниз смотрел на огонь и человека у своего подножия. Белый
долгогривый конь пришельца пасся чуть в стороне. Он-то понимал, где они находятся, и
двигался осторожно и робко.
Властимир не сводил глаз с языков огня, пытаясь в них прочесть будущее. Он знал о
Перуновой роще и догадывался, что она недалеко отсюда, но не подозревал, что попал уже
чуть ли не в самое ее сердце. Когда-то в эту рощу отнес он и передал с рук на руки старшему
жрецу Агриков меч - показались ему его палаты неподходящими для такой святыни. Жрец
тогда благодарил за доверие и обещал, что Перун присмотрит за ним и вернет в нужный час.
Сейчас Властимир припоминал об этом - кажется, пришла пора потребовать меч назад, для
боя.
Весь день он провел в седле, насмерть загоняя коня и себя, и теперь чувствовал
усталость. Сколько времени он жил одной мечтой, одной мыслью! Душа его болела, она
устала и требовала покоя и отдыха. Но он был один в ночном лесу недалеко от границ
священной Перуновой рощи, и завтра ему предстояло забрать меч, и потом... О том, что
будет потом, когда он придет под стены Резани, Властимир старался не думать.
Глаза слипались, чары волшебной рощи опутывали его. Князь верил и понимал, что это
дубы по чьему-то приказу усыпляют его - не зря же они так притихли.
- Перуне! Боже! Вонми призвавшему тя! Славен и трехсла-вен буди - ружия, хлеба и
рода благость даждь! Услышь слова мои, снизойди ко мне! - прошептал Властимир и, достав
кожаную флягу с водой, плеснул немного на угли.
Они зашипели. С дымом взвился ввысь столб пара - будто в жарко натопленной бане
опрокинули целое ведро на раскаленные камни или же в кузне загасили огонь. Властимир
отшатнулся, невольно закрывая лицо рукой. Он был поражен проявлением силы бога и с
трепетом ждал, что будет.
Но ничего не случилось. Перун, поведав, что принял молитву князя, исчез - только дуб,
когда пар коснулся его листвы, зашелестел ветвями торопливо, как живой слуга, спешащий
исполнить волю господина.
Властимир отнял руку от глаз. Огонь уже успокоился, но сквозь дым на другой стороне
за кустами виднелся чей-то нежный лик.
Князь привстал, глядя на пришельца. Он сразу распознал деву, но не сразу понял, что
женщина делает здесь, в виду Перуна, бога сильных мужчин и воинов.
Заметив, что ее увидели, женщина вышла из зарослей на свет, и князь вскочил, теряя
дар речи. В первый миг он чуть не бросился бежать, но ноги приросли к земле - напротив
него, с другой стороны костра, стояла сама Веденея!
Она была в длинной белой рубахе, открывавшей руки до плеч. Подол ее простого
одеяния был вымочен в росе. Волосы распущены по плечам. Ее строгие глаза, которые так
любил целовать Властимир, смотрели ему в лицо. Что-то неземное, чужое, было в их
взгляде, от чего князь замер, не отводя взора от видения жены.
Веденея неслышными шагами приблизилась и протянула руку
- Идем, - сказала она низким грудным голосом. - Нам рок настал!
- Откуда ты взялась? - выдохнул Властимир.
- Не время говорить, - Строгие суровые глаза уперлись ему в лицо. - У тебя завтра бой.
Идем!
Ее прохладная ладонь плотно обхватила его руку, и князь как зачарованный пошел за
Веденеей.
Привязанный Облак тоскливо заржал, когда хозяин вдруг отправился в чащу, но тот
даже не обернулся на верного товарища. Он смотрел только на жену и, догадываясь в душе,
что Перун не покажет ему настоящей Веденеи, все равно радовался возможности видеть ее
облик.
Дубы над головой что-то шептали - в их шелесте ясно слышались слова. Властимир
попробовал прислушаться, но ничего не понимал, кроме одного: на этом языке порой
говорят жрецы и волхвы, обращаясь к богам.
Веденея вела его по неприметной тропинке сквозь чащу. Какие-то тени, слабо
мерцающие во мраке, мелькали порой меж дубов. Они словно провожали человека.
Лес раздался в стороны внезапно - Властимир не заметил, как они оказались на берегу
небольшого круглого озерца, в спокойных темных водах которого отражались звезды и
месяц. Вода озера была так темна, что звезды казались в нем крупнее и ярче, чем были.
Приглядевшись, князь понял, что это ему не кажется - в озере отражалось гораздо больше
звезд, чем высыпало на небе.
Это наполнило его душу трепетом, и он приостановился.
Веденея подвела Властимира к дубам. Меж ними чернела пустота - лишь несколько
искр мелькали вдалеке.
Дубравы шелестели листвой, и только два великана, под которыми стоял князь,
безмолвствовали. Властимир почувствовал на себе чей-то взгляд и обернулся.
Веденеи не было - она исчезла. Зато на ее месте стоял виденный им как-то жрец
Перуна - тот самый, кому князь когда-то отдавал Агриков меч. Вспомнив это, Властимир
успокоился.
Жрец, высокий и статный сухой старец с долгой, почти до колен, бородой и не менее
длинными собранными на затылке в косицу волосами, положил легкие старческие руки на
плечи князю и вдруг одним резким рывком сорвал с резанца плащ. Затрещала рвущаяся
рубаха и упала к ногам человека.
Властимир отшатнулся.
- Стой! - страшно выкрикнул жрец. - Покорись Перуну или погибнешь!
Князь замер, внутренне сжавшись. Сильные руки жреца опять потянулись к нему, и на
грудь Властимиру лег оберег с громовным знаком на нем.
Порыв ветра донес запах дымка. Бросив косой взгляд в сторону, Властимир заметил,
что они не одни. Двое незнакомых воинов вышли из-за дубов и подошли сзади. Каждый нес
в руках по чаше - в них дымились угли.
В высокой густой траве был скрыт жертвенник - толстая дубовая колода с выжженной
серединой. Воины, подойдя с двух сторон, опустили в нее угли. Вверх взметнулось пламя.
Как зачарованный Властимир смотрел на огонь, что плясал в дереве, но не убивал его.
Клубы дыма, легкие и густые, поднимались к сучьям.
Жрец подвел князя ближе. Повинуясь, он почти склонился над углями и вдохнул
терпкого дыма. Его клубы обволокли его, и Властимир сделал второй вдох.
Голова закружилась, тело обрело легкость и силу. Князю показалось, что он отрывается
от земли. Он раскинул руки и удивился, почему на пальцах не выросли перья. Ему казалось,
что он - птица,
Один из воинов протянул ему чашу. На сей раз в ней не было углей, но терпкий,
настоенный на травах взвар еще отдавал дымом и запахом костра. Властимир принял и ее и,
не медля, сделал глоток.
Сердце замерло, а потом забилось, будто он стоял на высоком берегу реки и дышал
свежим прохладным воздухом. Он почти увидел высокий берег и ленту реки внизу, залитую
солнцем и погруженную в покой.
Кто-то мягко взял его под руку. Властимир глянул - это оказался один из воинов.
Второй тем временем подошел с другой стороны. Вдвоем они поддержали князя, и тот, не
видя в этом ничего унизительного, с удовольствием подчинился им.
Он сам не понял, как оказался на коленях перед дымящимся жертвенником. На уровне
его лица тлели угли и клубился дым - пламя почти погасло.
Жрец на некоторое время исчез с поляны. Властимир этого не заметил, а потому
несколько удивился, когда тот возник подле него с птицей в руках. Князю показалось, что
птица возникла из ничего.
Бормоча молитвы Перуну, жрец протянул птицу над углями. Перевернутая, она
почуяла дым и забилась, стараясь вырваться.
Жрец сдавил ее горло, предупреждая крик.
- Перуне, святой боже наш! - воскликнул он пронзительно и страстно. - Вонми
призвавшим тя! Снизошли благость, силу и веру даждь, опорой и победой стань и милость
свою пошли! Перуне! Вонми призвавшим тя!
Сжатая его руками птица только слабо попискивала и трепыхалась.
Договорив, жрец сжал ее сильнее. Она распахнула клюв, но крика не последовало,
только хрип.
- О Перуне! Слышу тебя! - крикнул жрец и одним движением свернул птице шею.
Воины бесшумно, как видения, подошли с двух сторон. Один споро занялся почти
погасшими углями, а другой подал жрецу кривой нож. Тот привычным жестом вспорол
брюшко еще бьющейся в судорогах птицы. Кровь забила толчками ему на руки и на угли.
Запахло паленым. Обмакнув руки в кровь, жрец обратился к князю, и теплая еще кровь
потекла по лицу резанца. Запах дыма мешался с вонью горящей крови, и вкус ее был на
губах. Властимир облизнулся, причащаясь крови жертвы и деля трапезу с Перуном.
Один из воинов - он был чуть поменьше ростом - помог ему встать. Второй куда-то
исчез с поляны.
Воин под руку почтительно провел Властимира к берегу озера. Жрец уже поджидал его
там, приподняв над головой почти обескровленную тушку убитой птицы. Отвернувшись от
алтаря и дубов, он бесшумно вошел в воду по колено и бросил жертву в озеро.
- Перуне, сойди на ны! - напевно позвал он, вскидывая руки к небу- Громоявленье
сошли, благость и силу даждь! Вонми гласу детей твоих, оружие и дух их закали. Будь с
ними! Тебе, Перуне, милости алчем! Тебе, Перуне, уповаем!
Он призывно махнул рукой и стал, пятясь, выбираться на берег. Едва он ступил на
сушу, вода озера оживилась, заколебалась. Не успел Властимир удивиться, как из воды
вышли одна за другой несколько дев.
Князь еще ни разу не видел, чтобы в ритуале служения Перуну, грозному богу воинов и
войны, участвовали женщины. Они не допускались даже до того, чтобы стеречь коней
ушедших к капищу мужчин. Здесь же они были не просто случайными зрительницами, что
тайно взирали на запретное для них действо, но его участницами.
Женщины были совершенно наги - только венки на голове и тонких лебединых шеях,
сплетенные из трав прибрежных, составляли некоторое подобие украшения. Длинные густые
светлые волосы волнами падали им на спины, прядями спускались на грудь. С волос текла
вода, убегая обратно в озеро, а гибкие молодые тела загадочно и заманчиво блестели в
лунном свете и бликах огня позади князя. Именно по телам и особой легкости движений
князь неожиданно для себя признал русалок.
Это не испугало и не удивило, а скорее обрадовало его. Он с готовностью пошел за
ними в озеро. Тело двигалось легко и свободно, как иногда во сне, когда снится, что летаешь
над землей, как птица. Голова слегка кружилась - должно быть, от того зелья, что он испил
перед алтарем. Хотелось кричать и петь - до того было хорошо.
Русалки ввели его в озеро, окружили плотным кольцом - протяни руку и наткнешься на
деву! Властимир почувствовал, что вода окатывает его с головы до ног. Она струилась по
лицу, сбегала на плечи, скатывалась со спины и груди на руки. Будто огненные струйки
бежали по его телу. От их касаний тело пробуждалось, наливалось силой и жаждой борьбы.
Властимиру казалось, что, попади ему сейчас под руку камень с кабана весом - подбросил
бы его одной рукой до вершин дубов.
На миг вода сомкнулась над его головой. От неожиданности ему показалось, что он
провалился в омут. Холод, мороз, иней ночи окутал ноги, поднимаясь выше, до сердца,
сковал руки и грудь. Но в следующий миг он опять вынырнул и вдохнул ночной воздух,
чувствуя себя помолодевшим и готовым на все.
Только когда его опять подвели к алтарю, Властимир заметил, что подле дуба привязан
какой-то жеребец странно знакомой золотистой масти с долгой густой гривой. Ни седла, ни
уздечки не было на нем. Сопровождавший князя воин подошел к коню и вынул нож.
Жеребец вскинулся, но воин ловко поймал его за гриву, подтягивая к себе. Властимир
наблюдал за действом бесстрастно: прикажи сейчас ему жрец самому убить коня - не
дрогнул бы, даже будь на месте жеребца его верный Облак.
Воин силой заставил коня вытянуть шею над тлеющими углями и быстро сделал косой
надрез на горле. Густая кровь потекла по коже. Жеребец чуть дернулся, когда воин надавил
на горло, следя за током крови.
- Приблизься, - услышал Властимир голос жреца и повиновался.
Кровь на углях горела, распространяя едкий удушливый запах, но князь вдыхал его,
будто аромат цветов родных полей.
Жрец подошел с другой стороны, обмакнул кривой нож в лошадиную кровь и
повелительно махнул рукой. Воин отпустил гриву коня и отошел прочь. Властимир было
подумал, что жрец сейчас завершит дело и убьет коня, но этого не произошло. Жрец не
подумал ловить коня, и тот ушел.
Окровавленный нож коснулся лба Властимира и его висков. Лошадиная кровь была
горяча. Жрец чертил на челе замершего князя какие-то знаки и бормотал про себя еле
слышно древнее заклинание, но на сей раз каждое слово было понятно посвященному;
Именем света, именем Рода,
именем силы его
Черный Перун насылает благость
на призывавших ее.
Силу и славу, твердость и ярость
даждь нам, Перун, в бою.
Громом явленный,
будь вдохновленным,
волю яви свою.
Именем бога седого Сварога,
Воину силу дамадь.
Сыну и брату, другу и вою
волю свою яви!
Сзади послышались тихие шаги. Жрец, раньше князя увидев что-то, отступил, и
Властимир обернулся,
Второй воин, что исчез ранее, вернулся. Он стоял меж дубов, позади алтаря, держа на
вытянутых руках Агриков меч, завернутый в алую ткань. Властимир в неверном свете звезд
и догорающих углей жертвенника распознал рукоять давно знакомого меча, но не
почувствовал радости встречи и не пошевелился.
Второй воин присоединился к первому. Вместе они развернули меч, освободив его от
ножен, и положили поперек жертвенника. Пламя, угасшее было до золы, будто того и ждало
- взметнулись языки, охватывая клинок.
Жрец закружил вокруг алтаря, нараспев выкликая хвалы и призывы к Перуну, а воины
с двух сторон окружили Властимира.
Они несли новую рубаху, кольчугу и доспех. Все это в молчании они помогли князю
надеть на еще влажное от купания в озере тело, затянули пояс и набросили на плечи алый
плащ, в который был завернут Агриков меч.
Только после этого Властимиру было позволено приблизиться к алтарю. Рукоять меча
была повернута к нему, но нагрелась от жара углей так, что казалась только что откованной.
Жрец, тяжело дыша, отошел в тень.
Воины с двух сторон положили руки на плечи князя.
- Прими сей меч, о Воин, - заговорил один из них, - и с ним - силу и благословение
Перуново, Иди на бой с его именем и помни, что силу дает Перун, но вдвойне карает за
неиспользование ее. Будь воином даже тогда, когда смерть приходит за тобой - как бы она
ни явилась, будь готов и тверд на пути. Делай, что должно, и пусть все будет как надо!
- Я сделаю, - вырвалось у князя.
Это были его первые слова на Перуновой поляне, и он немного испугался своего
порыва - воину пристало быть сдержанным с проявлением радости, горя и отваги.
Откуда-то с ясного звездного неба донесся раскат грома. Воины вскинули голову.
- Перун с нами! - воскликнул один из них. - Он зовет тебя! Иди и делай!
Он оглушительно свистнул над ухом князя, и на свист тут же послышался ответ. В
чаще раздался топот копыт, знакомое ржание, и на поляну выскочил Облак.
Чья-то заботливая рука сняла с него седло и узду, омыла и расчесала гриву и хвост.
Шерсть старого коня сверкала, как лед под лучами солнца. Высоким красивым шагом он
приблизился к хозяину и встал боком, готовый принять его.
Воины мягко толкнули Властимира в спину. Тот подошел и одним прыжком оказался
на широкой спине верного жеребца, поймав свободной рукой прядь гривы. Обнаженный меч
он держал чуть на отлете.
- Помни одно. - Жрец приблизился к морде коня. - Меч сей твоему роду на хранение
даден - пусть ты и потомки твои берегут его как зеницу ока, пока не придет его пора. Тогда
достойные сами придут и заберут его. Пусть свершится сие, иначе не жить твоему роду в
веках!
- Пусть свершится, - согласно повторил Властимир и послал Облака вперед.
Жеребец как на крыльях вынес его с поляны и помчался по ночному лесу так
стремительно и легко, словно летел над ровным лугом при свете дня. Властимир до боли в
глазах всматривался в темноту расстилающейся перед ним ночи и думал, что он никогда не
забудет того, что увидел и услышал сегодня, и все исполнит, что бы для этого ему ни
требовалось.
На поляне два воина внимательно смотрели ему вслед. Когда топот копыт Облака стих
в лесу, один из них, что был чуть ниже ростом, вздохнул.
- Как думаешь, признал он нас? - молвил он.
- Того не ведаю, - отозвался второй воин. - Но что из того теперь? Открываться все
равно не след, лучше поскачем за ним следом!
Он скинул шлем, тряхнул светлыми волосами и коротко свистнул. Из кустов
выступили два коня - темно-серый и золотисто-рыжий. На шее последнего был заметен
свежий, еще кровоточащий шрам. Они были уже оседланы и готовы к дороге.
Буян и Мечислав, не обращая внимания на алтарь и жреца подле него, вскочили в седла
и поскакали к Резани.
ГЛАВА 22
Рассвет начинается исподволь. Не сразу, по капле, будто ночи жаль расставаться с
миром, светлеет все вокруг. Ярче проступает лес, прорисовываются дали. И стены замершего
в ночном ожидании города выступают из мрака.
На заборах и башнях города-крепости всю ночь горели факелы - каждый миг ждали
ночного штурма. С приходом дня огни один за другим гасли. Можно было различить
толстые бревна, слагавшие стену.
Резань молчала - утро никак не отзывалось в жизни города. За стенами царила такая же
тишина, что и ночью.
Город словно с осуждением и немым укором смотрел на то, что происходит у стен. Это
не была осада - иначе не было бы этой тишины под стенами, но на лугу вольно раскинулся
целый стан.
Никогда еще Резань не видела ничего подобного. Сотня костров горела всю ночь, не
затухая и днем. Меж ними не спеша ходили и стояли, тупо глядя на пламя, иноземные
воины. С высоты городских стен они напоминали зверей. Те немногие воины, что помнили
набег прошлого года и исчезновение князя Властимира и его жены с сыном, знали, какие
бойцы эти звери. Ныне псоглавцы, словно нарочно, расположились так близко от городских
стен, словно поджидали кого-то. Их патрули все время следили за дорогами и лесами - всех
из города выпускали и никого не впускали обратно. Несколько раз городская дружина
выходила к ним, но чужаки не принимали боя, а рассеивались по лесу и всегда уходили, как
вода между пальцами, чтобы потом опять вернуться как ни в чем не бывало.
Сами же волки знали, кого ждут, - перед тем как исчезнуть, светлые Аги, их хозяева,
велели им ожидать в надежде, что появится сам князь или княгиня с сыном.
Под стенами Резани начинался новый день. Волчицы просыпались и по одной
спускались к Оке за водой. В погасшие костры подбрасывались новые сучья, кто-то уже
начинал разделывать тушу коровы, которую украли из села накануне.
Гао еще спал, и никто не решился сразу потревожить вожака, даже когда весь стан
содрогнулся от далекого, но все яснее различимого топота копыт.
Волкам показалось, что кому-то из горожан все же удалось вырваться из города, и
отряды теперь скачут на подмогу осажденным резанцам. Неизвестно еще, сколько воинов
идут сюда - в любом случае будет битва.
Топот и стук умножались громким эхом - качалась листва на деревьях, дрожали ветви,
пригибалась трава. В ведрах, принесенных волчицами, плескалась и переливалась через край
вода. Словно сам воздух катился навстречу огненным валом лесного пожара.
Перепуганные не слыханным доселе шумом, несколько сторожей не выдержали и
бросились к спящему Гао.
- Враги! - закричали они разом вожаку в оба уха.
Гао вскочил, привычный к таким пробуждениям.
- Какие еще враги? - рявкнул он, выхватывая оружие, - Где они?
- Скачут сюда. - Псоглавец показал в сторону леса. Выскочив из-под навеса из шкур,
Гао в тревоге оглянулся на стены города. Там, несомненно, тоже слышали грохот и топот, но
снизу не было видно, поняли ли горожане, что начнется сейчас.
- Надо уходить, пока мы не оказались в кольце. - Псоглавец потянул воздух носом.
Гао обернулся и едва не бросился на говорившего, готовый перерезать ему ножом
горло, но в это время увидел суету на стенах города - в Резани решили, что это неожиданная
подмога, и дружина сходила со стен, готовая выступить.
- Отходим в лес, - скомандовал Гао, взмахнув ножом. Повторять приказ не пришлось -
сразу весь стан пришел в движение. Волки и волчицы хватали оружие, забирали с собой
кое-какие припасы и шкуры, подхватывали головешки из костров. Некоторые уже
потихоньку отходили в сторону леса. Первый десяток скрылся за деревьями, но не успели
остальные во главе с Гао подойти к лесу, как ушедшие первыми с воплями выскочили им
навстречу.
- Он! Он пришел! Он здесь! - повторяли беглецы.
На Гао налетел один молодой волк. Он ничего не видел перед собой и помчался было
дальше, но вожак схватил его за плечи и тряхнул, приводя в чувство.
- Кто пришел? - рявкнул Гао. - Отвечай немедленно! Молодой волк стучал зубами.
- Он пришел! - выкрикнул Псоглавец. - Мы ушли вперед и увидели свет. Мы
подумали, что это пожар, но это сверкал его меч! Он скачет сюда!
Волк сделал попытку вырваться, но Гао держал его, будто клещами.
- Кто - он? Ты можешь толком сказать? Уж не колдун ли какой-нибудь из сказки?
- Лучше бы колдун. - Молодой волк опасливо оглянулся. - Это сам Воин!
Гао рассмеялся и отбросил незадачливого разведчика в сторону.
- Стойте, волки! - крикнул он, взмахом руки призывая всех к вниманию. - К нам
скачет наш Воин - так утверждает вот он. Но Воина не видели с тех пор, как мы ушли в
степи. Он остался в болотах, потому что там лежит его сгнивший в незапамятные времена
труп. Призрак не мог уйти от него далеко. Мы захватим его, кем бы он
...Закладка в соц.сетях
