Жанр: Фантастика
Принцесса 2. Не будите спящую принцессу
...о, что уцелело.
От нас с Суперстааром валил пар. Какой-то сознательный горожанин протянул мне
большую стеклянную бутыль со словами: "У вас волосы дымятся". Жидкость в бутыли
выглядела вполне прозрачной, но, прежде чем вылить ее себе на голову, я сообразила, вытянув
пробку, понюхать содержимое.
- Урод! Ты что, сжечь меня хотел?
Дымящуюся прядь я предпочла вырвать. Сознательный побледнел и проблеял нечто
нечленораздельное.
- И где ты это взял?
- В целительской лавке... и там же написано было: "вода".
Грамотный попался, на мою голову. В прямом смысле. Aqua там, конечно, было написано,
но прибавлено еще и vitae.
Раздался оглушительный грохот. Это окончательно рухнула крыша. Несмотря на весь
жар, меня что-то зазнобило. И я почувствовала, что кое-где пламя меня лизнуло. Ладно,
пара-тройка ожогов моей красоты не испортит...
Я приложилась к бутылке с аквавитой, потом, подумавши, передала ее возникшему рядом
Гезангу. Покуда тот пил, в очередь выстроились Вайн, Вайб и, что характерно, ван Штанген.
Большинство народу во дворе были в саже и копоти, мокрые и встрепанные, а самым большим
чучелом выглядела я. Дознаватель же был чист, словно только что с парада. Или даже перед
парадом. Немного запыхался, и все. И как ему это удается?
Суперстаар плакал, перебирая мокрые пергаменты. Горожане продолжали заливать
развалины водой из подручных посудин (если они притащили не одну бутыль с аквавитой,
можно их поздравить) и забрасывать землей. Из ямы, в которой с трудом опознавалась могила,
торчал позабытый всеми гроб.
- Да, таких похорон Киндергартен точно не видел, - пробормотала я. - И, надеюсь,
впредь не увидит.
Ван Штанген залпом допил остатки аквавиты, поставил бутыль на землю, коротко
поклонился мне - вот уж чего не ожидала. Спросил:
- Жертвы есть?
- Погибших нет, - ответил Гезанг. - Но с дюжину народу с ожогами разных степеней.
Тех, которые в истерике, я не считал.
- Надо бы оказать медицинскую помощь, -сказала я.
Отозвался подошедший Пулькер - он слышал мою реплику.
- А доктора опять нет. И в этом весь наш почтенный Обструкций - как только он
нужен, его не доищешься.
- Ну, сегодня он не сваливал с места событий, - защитила я медикуса. - Доктора не
было с самого начала.
- Вот как? - медленно произнес ван Штанген. - А почему его не было?
Никто из нас не сумел ему ответить.
Испытания в тот день на сем не закончились. Поначалу мы нашли подводу и загрузили на
нее Суперстаара со спасенными реликвиями. Им предстояло найти временное пристанище в
ратуше. Вассерсуп, махнув рукой, дал на это разрешение. У него и без того было полно забот.
Храм сгорел, что в ближайшем будущем означало невосполнимый урон для городской казны.
Даже то, что драгоценный образ спасен, а большого пожара удалось избежать, не могло
утешить бургомистра.
Было слишком поздно, чтобы заниматься разбором вынесенных из огня документов, и мы
все слишком устали. Единственное, чего мне хотелось, добраться до дому и переодеться. Но
когда я пришла к себе, оказалось, что у дверей меня ожидает посетительница - почтенная
горожанка средних лет. В последние дни как на подбор образовались у меня собеседницы:
экономка Шнауцера, госпожа Мюсли, мамаша Фикхен... Но к ним я сама приходила, а этой-то
что от меня надо?
- Помощи, - простонала посетительница, сложив руки на обширной груди. - Не
откажите в помощи, милиса!
Я отперла дверь, с тоской озирая прилипшую к телу одежду. Сегодня постирать уж точно
не придется.
- Вот что. Я сейчас переоденусь, а вы сядьте и успокойтесь. А потом расскажете, как вас
зовут, и что вас привело ко мне в столь неурочный час.
Уже стемнело, а порядочные женщины в Киндергартене в это время из дома не выходят.
А непорядочных здесь не водится. Исключения - типа меня - лишь подтверждают правило.
Она представилась, как только я вернулась в домашнем платье - с неотмытой копотью на
лице и подпаленными волосами оно меня еще больше украсило. И ответ на первый вопрос
заключал в себе ответ и на второй.
- Меня зовут Бундеслига Штюккер...
- А! Жена сапожника!
- Так точно, милиса.
- Я слышала, ван Штанген посадил вашего мужа.
- Потому я и пришла.
- А я-то здесь при чем? Дело передано в ведение герцогской полиции, меня от следствия
отстранили.
- Но Сай не виноват!
- Да знаю я, что не мог он убить портного Броско...
- Не в этом дело... Там, конечно, все ненарочно вышло. Но даже если б он портного
злоумышленно застрелил... Сая уже судили за это.
- Верно. Приговорили к штрафу. И никто не может быть осужден дважды за одно и то
же преступление. Есть такой закон. Хотя закон - что дышло...
Сапожничиха всхлипнула, но сдержала слезы. При том, что у нее, в отличие от госпожи
Мюсли, были причины плакать.
- Этот приезжий господин... он думает, что мой бедный Сай причастен к гибели
советника Шнауцера... и не только.
- Что значит "не только"?
- Сегодня они приходили снова... уже вечером... они ищут того, кто устроил пожар... и
снова спрашивали про Сая.
Мысль о поджоге до сего момента не приходила мне в голову. День, как было помянуто,
выдался теплый, сухой, в храме горело множество свечей и толпилось большое количество
народу. Пожар вполне мог возникнуть случайно. И все же...
- Ну, Бундхен - ничего, что я так запросто? - этого преступления ван Штанген вашему
мужу не пришьет. Во время пожара он благополучно сидел в узилище.
- Я то же и сказала... а они, идолы мордатые, знай себе твердят: это неважно! Не
поджигал, мол, так мог знать, кто поджег! Все, мол, связано... Госпожа милиса, помогите!
Подведут злодеи моего Сая под каторгу и виселицу...
- Что-нибудь одно - либо каторга, либо виселица.
-... а у меня дети, их кормить надо, в ученье отдавать! Никто ж не возьмет детей
каторжника! Помогите, а я в долгу не останусь...
Я медлила с ответом. Обирать бедную женщину было неловко, а бесплатно я не работаю
принципиально. Впрочем, расплачиваться можно не только деньгами. Не подумайте плохого, я
имею в виду информацию.
- Приставы только вас сегодня посетили?
- Нет. Соседка сказывала: они к "Могучему Киндеру" заходили.
- В пивную и просто так люди заходят. Особенно после трудного дня.
- Нет, - повторила сапожничиха и покачала головой. - Выпивку им из "Ушастой
козы" носят, мне тамошняя прислуга говорила. И еще куда-то они ходили, только я не знаю,
куда...
- Так узнайте. Вдруг это нам поможет.
- Нам? Вы беретесь за это дело?
- Я... попробую. А вы тоже держите ушки на макушке. И как услышите что-нибудь,
сообщайте мне.
Она ушла. А я не сразу уснула, несмотря на усталость.
Ван Штанген говорил мне, что гибель Броско и убийство Шнауцера связаны, и я была с
ним согласна. А теперь оказалось, что он поставил в тот же ряд и сегодняшний пожар... или
поджог?
Мне-то казалось, что это явление никакой мистической подоплеки не имеет. Но вдруг он
прав и на сей раз?
После того, что произошло нынче, я не могла с пренебрежением относиться к ван
Штангену и его подручным. Не такие уж они были болваны, эти приставы.
Но какое отношение имеет сапожник Штюккер к пожару? Какие такие сведения
собирается выжать из него столичный дознаватель?
Хорошо, что погибший Броско жены не имел. Каково бы мне пришлось, если бы и мадам
Броско явилась требовать помощи?
Хотя... какое-то здравое соображение здесь есть. Я слишком рано сбросила персону
Броско со счетов. Надо проверить его связи. Надеюсь, ван Штанген не будет возражать. Это
укладывается в рамки дозволенного мне женского любопытства.
Потом - узнать, что занадобилось столичным сыщикам в "Могучем Киндере". Кроме
пива, конечно. Полагаю, там мое появление тоже не вызовет подозрений. Исполняю свой долг
по доставке домой подгулявших горожан, и все такое.
Что еще? Ну, разумеется, разбор полетов... то бишь документов, спасенных из огня. Если
Суперстаар меня к ним допустит. Должен бы допустить, учитывая мою роль в их спасении. Но
я давно перестала верить в людскую благодарность. Ладно, посмотрим по обстоятельствам. А
сейчас - умыться и спать... спать...
Однако наутро весь этот замечательный план действий пришлось переиграть. Потому что,
едва я успела продрать глаза, как в контору прибежал Бабс и сообщил, что меня вызывают в
ратушу. А вот в каком качестве - это еще предстояло выяснить.
Мы собрались в кабинете бургомистра. "Мы" - это, стало быть, ван Штанген со своей
командой, Пулькер, Суперстаар, я и сам хозяин кабинета, который таковым нынче не выглядел.
Впрочем, еще хуже Вассерсупа смотрелся ректор. Проявив во время пожара несвойственные
его возрасту бодрость и решительность, сегодня он совсем сник, и у меня не хватило наглости
задать ему вопрос насчет состояния уцелевших рукописей. Я предпочла перевести взгляд на
дознавателя. Зрелище было неутешительное. Не в том смысле, что ван Штанген пребывал в
таком же упадке тела и духа, что ректор и бургомистр. Совсем наоборот. В моей практике
случались эпизоды, когда заклятые враги внезапно меняли нравственную либо политическую
ориентацию и становились если не друзьями, то союзниками. Но здесь мне такое не грозило.
Ежели вчера враждебность ван Штангена по отношению ко мне дала некоторую слабину под
общим напором огня, усталости и водки, то сегодня на его физиономии не читалось ни намека
на дружеские чувства.
- Прошу занять места за столом, - обратился он к собравшимся.
Эта фраза затронула во мне самые чувствительные струны - те, что в желудке. Из-за
вчерашних происшествий я не успела ни пообедать, ни поужинать. А сегодня меня подняли до
завтрака.
Увы, стол, за который нас пригласили, был отнюдь не пиршественным. Значит, у нас
будет заседание, а не допрос. И то хлеб... тьфу, опять я про еду.
- Я пригласил вас, господа... и дама, - прервал ван Штанген классический зачин, -
чтобы прояснить некоторые вопросы. В первую очередь это касается вас, милитисса Этелинда.
- Можно просто Линда.
Он предпочел сделать вид, будто не расслышал.
- Первоначально я потребовал от городской управы и от вас лично, чтоб вы были
отстранены от расследования. Но вчера я убедился в вашей решительности и потому
сомневаюсь, что вы удержитесь в рамках, каковые я вам предписал. Поэтому я считаю более
предпочтительным, чтоб вы были у меня на глазах. Впредь требую давать отчет обо всех ваших
действиях.
Я сочла возможным промолчать. А если некоторые считают молчание знаком согласия -
это их печаль.
- Далее, - продолжал ван Штанген, - я не исключаю, что следствию понадобятся
консультации уважаемых и компетентных жителей города. Поэтому я вызвал вас, господа
Вассерсуп, Пулькер и Суперстаар. Вы - представители власти, закона и церкви, вы -
свидетели совершенных преступлений, а господин Суперстаар является также и пострадавшей
стороной...
- Позвольте, о каких преступлениях идет речь? -поинтересовался Пулькер. -
По-моему, преступление было одно - убийство мануфактур-советника, и у него как раз не
было свидетелей.
- Господин ван Штанген считает вчерашний пожар злонамеренным поджогом, -
пояснила я.
А вы - нет? - дознаватель обвел нас взгляда - Что скажете, ректор?
Суперстаар с трудом поднял голову.
- Я считаю, что это наказание. Близится, близится Армагеддец! Ибо сказано: "Вырвется
огнь пожирающий, воды поглотят мирные долы, и вырубят вишневый сад, и где был север -
там тропики...", и прочее, что предсказал пророк Похарея...
- Ректор, мы не на богословском диспуте! Обращаюсь к остальным представителям
вновь созданной чрезвычайной комиссии - что вы думаете по поводу возможности поджога?
Вассерсуп и Пулькер одновременно пожали плечами.
Оставалось выступить мне.
- Такая возможность не исключена. Хотя пожар мог возникнуть и от естественных
причин. Лето, толпа народа...
- Толпа, говорите? - ван Штанген обернулся к приставу. - Гезанг, во время службы в
пожарной охране ты часто наблюдал случаи, чтоб пламя вспыхнуло при большом скоплении
народа, и никто серьезно не пострадал?
- Нечасто, - отвечал пристав. - По правде сказать, никогда.
- Вот именно. Злоумышленник дождался, пока похоронная процессия покинет храм, и
только после этого совершил поджог.
- Странный какой-то злоумышленник. За людские жизни боится.
- Ничего странного в его действиях нет, если считать, что целью преступления было не
убийство кого-либо из собравшихся, но уничтожение храма. Предвижу следующий ваш вопрос
и отвечу на него, не дожидаясь, покуда он будет задан. Здание каменное, деревянными были
внутреннее убранство и перекрытия, и случайно вспыхнувший огонь не мог бы так быстро
охватить его. Я верно говорю, Гезанг?
- Верно, мэтр. Причем подожгли в нескольких местах.
- И, наконец, у единственного оказавшегося поблизости водовоза в бочке не оказалось
воды. Вас это не убеждает?
Он произнес это, сверля меня убийственным взором, как будто я выпила воду.
- Предположим, убеждает. Но зачем было поджигать храм? Это Киндергартен, господа,
а не столичный город, где в запасе всегда имеется с полдюжины модных ересей!
- Вот именно. Поэтому я и спрашиваю вас, ректор - кто мог ненавидеть вас настолько,
чтобы желать уничтожить ваш храм? Кто мог желать зла самому храму?
- Никто... - пролепетал Суперстаар. - Милиса права- в Киндергартене служители
разных святых и святилищ не враждуют друг с другом.
- Вот как? Не знаю, как насчет служителей других святынь, но у меня есть сведения, что
вы, преподобный Суперстаар, имели крупную ссору с Катоном Ферфлюхтером, содержателем
пивной "Могучий Киндер". Вы пеняли ему за то, что он получает наибольшую выгоду,
обслуживая разнообразные праздники, включая памятный многим праздник стрелков, а
праздники сии проникнуты духом язычества, осужденного присноблаженным Фогелем. И
оболваненные с помощью пива горожане губят свои души в порочных забавах, вместо того,
чтобы спасать оные в храме святого Фогеля. На что вышеназванный Ферфлюхтер, по
показаниям многочисленных свидетелей, заявил:"Чтоб он сгорел, ваш храм!"
Ван Штанген умолк, довольный произведенным эффектом.
- Но... - слабо возразил ректор, - это было давно... и кто же воспринимает всерьез
размолвку с трактирщиком?
- Мы воспринимаем, - твердо сказал дознаватель. - Особенно после того, как храм
сгорел. У Ферфлюхтера были основания желать вам зла, и он довольно четко сформулировал
свою угрозу. - ван Штанген помедлил. - Однако еще большее количество свидетелей
подтверждает, что и Ферфлюхтер, и его домочадцы, и слуги вчера не отлучались из "Могучего
Киндера" с самого утра и до пожара. Обслуживали посетителей.
- Значит, ваши вчерашние разыскания ни к чему не привели, - грустно подытожил
Вассерсуп.
- Отчего же! - во взгляде ван Штангена сверкнуло несомненное торжество. Самое
важное он приберег напоследок. - Нашлись люди, которые видели, как некий человек утром
поспешно направлялся к храму Присноблаженного Фогеля по улице Кленов. Эта улица, надо
сказать, упирается в площадь Кляйннахт, где стояла телега известного нам водовоза. А позже
- как раз перед тем, как пламя охватило здание, того же человека видели убегающим от храма.
- И кто же это был? - спросил бургомистр.
- Вы еще не догадались? Право, я разочарован.Это был доктор Обструкций.
- Ну, вы и хватили, мэтр! - провозгласил молчавший доселе Пулькер. - Это ж надо -
доктор!
- А в чем дело? - Ван Штанген был задет недостаточным успехом своего
драматического выступления. - Конфликт между священнослужителем и врачом - это вам не
ссора с содержателем пивной. Это солидно. Кроме того, у любого врача больше возможности
совершить поджог даже средь бела дня. Доктор всегда и везде ходит с чемоданчиком, это не
вызовет подозрений. А в чемоданчик нетрудно положить несколько флаконов с аквавитой,
которая входит в состав многих лекарств, или какой-либо другой легковоспламеняющейся
пакостью, полотно либо кудель, каковая служит материалом для перевязки, и огниво, как бы
для прижиганий. Зайти в храм, разбросать пропитанные горючей смесью - ну, что там у него
было - тряпки, пучки пакли, кудели. Поджечь их - дело нескольких минут. Пламя займется
сразу же.
Я чуть было не брякнула: "Да, я видела, как это делается", но вовремя попридержала
язык. А то пойди потом доказывай, что всего лишь была свидетельницей, как зажигательную
смесь используют во время осады.
- Доктор Обструкций, в отличие от тучного и пожилого Ферфлюхтера - человек
сравнительно молодой и сильный. Ему бы не составило труда быстро покинуть место
преступления.
- Да не о том речь, мэтр! - не унимался Пулькер. - Наш Обструкций - трус, каких ни
этот, ни Тот-сще-Свет не видывали. Когда прежние страсти приключались - что с портным,
что со Шнауцером - он разве что лужей не растекся, так раскис.
- Прикидывался, - предположил кто-то из приставов, по-моему, Вайб.
- Я его с детства знаю, он всегда был трусом. Что ж он, с пеленок прикидывался?
- А вы ошибаетесь, полагая, что только смелый человек способен на преступление, -
заметил ван Штанген. - По моим наблюдениям, самые закоренелые преступники получаются
как раз из трусов.
- Господин дознаватель прав, - сказала я. - Трус вполне способен стать преступником.
Но в случае с доктором Обструкцием мы имеем дело с вполне определенным видом страха -
страхом перед насильственной смертью. Но при пожаре никто не погиб...
- Вот-вот! - подхватил ван Штанген. - Это объясняет, почему он выждал, когда все
уйдут. Он боится убивать...
- И все равно, - я порушила наметившуюся между нами гармонию, - при всей
весомости доводов версия не склеивается. Не вижу мотива. Даже такого, как у трактирщика.
- Верно, - поддержал меня ректор. - Вы, господин дознаватель, сказали: "конфликт
между священнослужителем и врачом". Но его не было! Я никогда не ссорился с доктором
Обструкцием! И с чего бы? Присноблаженный Фогель не осуждает врачевания, совсем
наоборот. Ибо сказано в "Послании к симулянтам": "Каково врачуете, таково и врачуемы
будете"...
- Погодите, - вступил Вассерсуп. - Даже если это доктор, какая ему выгода от того,
что сгорел храм?
- Ее нет, - спокойно ответил ван Штанген. - Что роднит данное преступление с
предыдущими. Неужели вы не понимаете? Выстраивается цепочка из преступлений, которые
выглядят немотивированными и никому не приносящими выгоды. И следующее преступление
будет казаться столь же бессмысленным.
- А оно будет? - испугался Вассерсуп.
- Будет, будет, - успокоил его ван Штанген.
- Я же говорил - ад вырвался наружу в одном отдельно взятом городе и приведет за
собой конец света!
- А вы посмотрите в церковных архивах, коль они поддаются прочтению - нет ли там
какого-нибудь сугубого предсказания, относящегося к событиям в Киндергартене...
Я наконец улучила подходящий момент, чтобы обратиться с просьбой к Суперстаару.
Ван Штанген впал в некую растерянность - то ли убить меня презрением за ляпнутую
глупость, то ли похвалить за то, что отвлекла внимание ректора. Но растерянность его
продолжалась недолго.
- Будь в Киндергартене соответствующие службы, я бы установил надзор за доктором
Обструкцием. Но вы не удосужились обзавестись полицией, а у меня каждый человек на счету.
- Вообще-то следить за кем-либо у нас - пустая трата времени, - откомментировал
Пулькер. -Все знают друг друга в лицо, а посторонний тем более заметен.
- Это меня и остановило. Возможно, наилучшим выходом было бы заключить доктора в
тюрьму, как мы уже сделали со Штюккером.
Бургомистр возмутился.
- Господин дознаватель! Городской врач, конечно, не велика фигура, но все же не
сапожник. Обструкций - человек образованный, знает свои права, может потребовать мэтра
Каквастама - это наш адвокат...
- Да сколько угодно! - По ухмылке ван Штангена легко было определить, что он
думает о провинциальных адвокатах. - У него - права, у меня - полномочия держать
подозреваемых под стражей.
- Тогда почему бы не посадить и Ферфлюхтера?
- Я подумаю об этом.
- Но ведь вы сами сказали, что Ферфлюхтер не мог совершить поджога.
- А сапожник Штюккер не мог так рассчитать выстрел, чтоб болт попал в лоб портному
Броско. Но тем не менее портной был убит. А храм сгорел.
- Ничего не понимаю, - жалобно сказал Вассерсуп.
- А вам и не нужно ничего понимать. Нужно, чтобы понял я, тогда и вам все растолкую.
Неизвестно, каким еще высоким откровением следственной мысли собрался одарить нас
ван Штанген. Дверь распахнулась, и на пороге появился запыхавшийся Бабс.
- Господин бургомистр, беда!
- Я же говорил, что цепь преступлений продолжится, - удовлетворенно произнес ван
Штанген.
- Говори, - севшим голосом произнес Вассерсуп.
- Нынче ночью кто-то разрушил дамбу на озере Киндербальзам. Соседнюю деревню
затопило, целебные источники забиты грязью...
Вассерсуп поднялся с места.
- Господин ван Штанген, каковы бы ни были ваши полномочия, я не могу оставаться в
стороне. Хотя несчастье случилось за городской чертой, оно напрямую затрагивает
благосостояние Киндергартена. Я немедленно проведу мобилизацию добровольцев для
починки дамбы и очистки источников. И вообще я не уверен, что случившееся имеет
отношение к проводимому вами расследованию.
- Относительно пожара, - жестко сказал ван Штанген, - вы были такого же мнения.
Покуда вы будете заниматься своими непосредственными обязанностями, я со своими людьми
выезжаю на место преступления.
- Осмелюсь спросить - никто из ваших приставов не служил раньше в команде по
спасению утопающих? - осведомилась я.
- Нет. А какое отношение...
- Никакого. Просто надо когда-то же начинать.
- Вы намекаете, что хотите ехать с нами?
- Намекаю.
- Хорошо. - Ван Штанген махнул рукой. - Если вам так хочется побарахтаться в грязи
- езжайте. Большего не обещаю.
- После вчерашнего огня это будет даже приятно.
- Я же говорил: после пожара - наводнение! - выкрикнул Суперстаар. - Армагеддец!
- А вы, ректор, ищите пророчество о Киндергартене. Кто бы его не изрек - пророк
Похарея, присноблаженный Фогель, святой Фирс, могучий Киндер. И как бы... э-э-э... странно
оно не звучало.
Ясно было, что в ближайшие часы нормально поесть не удастся. Поэтому, пока выводили
полицейских лошадей, я успела пробежаться до булочной, купила там, соответственно, пару
булок и одну сжевала на месте. Еще бы неплохо и выпить чего-нибудь, но много счастья сразу
не бывает. Пора было подниматься в седло.
Нынешний мой транспорт, конечно, не шел ни в какое сравнение с конем, на котором
пришлось разъезжать в прошлом году. Вороной из конюшни храма Края Окончательного был
чистых кровей, да к тому же еще и заколдованный. Здесь бы такого не поняли и не приняли.
Впрочем, Мрака я отпустила на волю перед тем, как прыгнуть в жерло вулкана Беззубий.
Надеюсь, он благополучно вернулся в храм. А я осталась временно безлошадной.
На границе с великим герцогством Букиведенским я приобрела гнедого мерина местной
породы по кличке Тефтель. За все месяцы, что я провела в Киндергартене, он почти все время
стоял в конюшне и наедал бока, и я уже подумывала продать его. Но не успела. К счастью,
Тефтель не был боевым конем, и бездеятельность не испортила его.
Было мне любопытно также взглянуть, как намерены передвигаться дознаватель и его
команда. В герцогстве Букиведенском верхом ездят больше люди военные, а торговые и
служилые предпочитают, в зависимости от достатка, кареты или возки, благо дороги здесь
хорошие, и потроха не страшно растрясти. Ну, а народ попроще - как везде: на телегах.
Дознаватель ван Штанген был, конечно, не из таких, но и к благородным господам его нельзя
было отнести. Поэтому я не сильно удивилась, когда с ратушного двора выкатился ладный
возок, обитый свиной кожей и запряженный двумя пузатыми коньками. На козлах сидел Вайн,
а Вайб и Гезанг сопровождали начальника верхом. Я присоединилась к ним, и мы поскакали из
города туда, где вода преступила указанные ей границы.
"Поскакали" - это громко сказано. "Потрусили"- будет вернее. Между дорогой,
связывающей Киндергартен со столицей герцогства, и той, что вела к затопленной деревне,
чувствовалась разница, и возок катил по ней с умеренной скоростью. В любом случае она была
выше, чем скорость, с которой проследовали бы из города мобилизанты Вассерсупа.
Зачем ван Штанген спешит попасть на место раньше горожан, было понятно (хотя он и
говорил, что понимать нам не нужно). Он надеялся найти преступника по свежим следам,
покуда их не затоптала орда спасателей.
А вот зачем я за ним потащилась - это вопрос. Уж не потому, что меня так волновала
судьба целебных источников Киндербальзама. Вероятно, я пренебрегла составленным вчера
планом, поскольку была согласна с дознавателем - этим происшествием дело не кончится. Не
знаю, на чем основывался в своих утверждениях ван Штанген, а я это просто чувствовала.
Разумеется, для ван Штангена это был не Довод.
Но вышло так, что ехали мы к потопу, а попали к побоищу. По здешним, конечно,
понятиям.
Не успели мы полюбоваться на живописные окрестности пострадавшей деревни
Бальзамин, залитые жидкой грязью, и не менее живописные фигуры селянок, водрузивших для
просушки на крыши домов полосатые перины, повергнув аистов в полуобморочное состояние,
как до нас донеслись звуки, не вполне характерные для спасательных операций. То есть,
вытягивая пострадавших из воды, спасатели тоже, бывает, поминают их ближайших
родственников по женской линии и различные воплощения Мирового Зла (особенно искусны
на сей счет жители Поволчья), но к ругательствам сейчас добавлялись смачное хеканье и звон
затрещин.
Ван Штанген высунулся из возка.
- Разведайте, что там происходит.
Распоряжение начальства выполнил Вайб. Причем довольно неожиданным способом. Он
не устремился к месту событий, а перебрался из седла на крышу возка. При его крупной
комплекции это было серьезное акробатическое упражнение. Лошади стояли смирно, и
единственно, что внушало опасение - прочность крыши возка. Но та, хоть со скрипом,
выдержала. Очевидно, Вайб проделывал подобный трюк не впервые. Приложив к глазам руку
козырьком, пристав начал докладывать.
- Тут еще одна дорога, к лесу ведет. Песчаная. Залило ее, ясное дело, и там увяз какой-то
обоз. Около обоза имеет место б
...Закладка в соц.сетях
