Жанр: Фантастика
Принцесса 2. Не будите спящую принцессу
...ерка. Но, возможно, ван Штангену и это
было неважно.
- Состояние дел с охраной правопорядка в Киндергартене, - продолжал он, -
запущено до немыслимой степени. Немудрено, что здесь происходят чудовищные
преступления. Вместо того, чтоб заниматься созданием городской стражи, бургомистр
нанимает какую-то подозрительную женщину...
- Отчего же подозрительную? Я представила документы.
- Видел я эти документы. Они весьма сомнительны с любой точки зрения. И только
безграмотные провинциальные чинуши могли решить, что они дают вам какие-то полномочия
на охрану правопорядка как в этом городе, так и в любом другом.
"Вот так, сударь мой Вассерсуп. Нужен был тебе столичный дознаватель, не хотел ты
довольствоваться моей помощью, получи теперь заслуженную благодарность, безграмотный
чинуша".
- Что же до вашей так называемой связи с орденом гидрантов, - мэтр ван Штанген
последовательно гнул свою линию, - то должен вам сообщить, что орден Гидры Имперской не
имеет в Великом герцогстве Букиведенском своих крепостей, приоратов и капитанств, а
следовательно, всякие действия от его имени на территории герцогства не имеют законной
силы. Более того, у меня есть сведения, что орден в последнее время лишился милости его
императорского величества, и не исключено, что сборище сомнительных авантюристов,
транжирящих средства из императорской казны на неизвестные цели, будет распущено.
"Вот так, благородный граф Бан из Динас-Атаса и подчиненные ему гидранты. Нужно
было вам становиться спасителями цивилизации от сил Тьмы, стражами Запада и прочими
хранителями устоев - получайте теперь заслуженную благодарность, сомнительные
авантюристы и растратчики".
- Я говорю вам это, милитисса Этелинда (в его произношении мое прозвище прозвучало
как "вошь особо мелкая"), для того, чтоб вы уяснили - у меня есть все основания для того,
чтобы подвергнуть вас аресту. Но я от этого пока воздержусь. Я даже готов допустить, что вы
вмешались в дела, находящиеся не в вашей компетенции и присвоили властные полномочия,
руководствуясь исключительно добрыми побуждениями. Но в сложившейся ситуации с
попустительством пора заканчивать. Я пришел, дабы предостеречь вас от дальнейшего
вмешательства в ход следствия. Дело взято под контроль самим генеральным прокурором
Бюстье-Корсетом, и заниматься им должен человек опытный, а не всяческие... как это вы
изволили выразиться... копы, милисы и шеррифы, не видящие дальше кончика своего носа.
"Вот так, Тесса-Присси-Конни-Этель. Мотайся себе по всей Ойойкумене, подымайся в
небеса на коврах-самолетах и драконах, спускайся в преисподнюю Того-еще-Света, а потом
всякий фендрик из богами забытого Букиведена будет пенять тебе за узость кругозора".
Хотя обижаться не стоило - уж на что-что, а на благодарность я никогда не
претендовала. Тем более от ван Штангена, который лично мне ничем не был обязан. Вдобавок,
мой нос, даже сломанный, все равно был длиннее, чем у него. Так что ван Штангену следовало
быть осторожнее с фразеологическими оборотами.
- И вот еще что, - голос ван Штангена был сух и ровен, как оркостанская степь. Без
сомнения, он отлично умел вести допросы. - Если вам, несмотря на все вышесказанное,
вздумается проверить алиби сыновей покойного, не тратьте времени зря. Я это уже сделал.
Секунд-майор Блок Шнауцер вместе со своим полком находится в походе, согласно
союзническому договору Великого герцогства Букиведен с Заморской Олигархией. Еще весной
полк покинул пределы континента и ныне сражается на Заштатном Западе. А смиренный брат
Стен Шнауцер, шесть лет назад вступивший в монастырь отшельников-шептунов, с тех пор
находится по обету в строгом затворе.
- Значит, они и не рассчитывали на наследство, - в задумчивости проговорила я.
Ван Штанген одарил меня пронзительным взором, словно бы стремясь прочесть по моему
лицу, откуда мне известно, что старик Шнауцер наследства сыновей лишил. Но от вопросов
воздержался.
- Так что у них не было ни возможности, ни мотива совершить это преступление.
- Ни сил, если они оба соответствуют нормальным человеческим кондициям. Учитывая
способ, коим было совершено убийство.
- А вот об этом предоставьте судить мне! - пресек ван Штанген мои рассуждения. -
Да, останки выглядят так, будто голову убитого оторвали. Но, возможно, кто-то специально
позаботился о том, чтоб они так выглядели. Техника свершения преступлений шагнула в наши
дни очень далеко. Поэтому вновь повторяю - не мешайте следствию. Это к вящей пользе и
вашей собственной безопасности.
- Премного благодарно за заботу, господин ван Штанген.
- Я слышу в ваших словах иронию. Напрасно. Советую не пересекаться со мной и моими
сотрудниками.
- Но удовлетворять обычное женское любопытство, расспрашивая о том, что
происходит, вы ведь не можете мне запретить?
- Да, с женской привычкой повсюду совать свой нос не справилась бы и рота
полицейских приставов. А в моем распоряжении их всего трое.
"Что у него за манера - повсюду приплетать носы?"
- Кстати, я их что-то не вижу. Они ожидают вас на улице?
- Мои подчиненные не тратят времени на пустопорожнее болтание по улицам. Может, в
Киндергартене на это смотрят проще, но приставы прибыли из столицы и действуют строго в
соответствии с приказом начальника. Сейчас, например, они препровождают в тюрьму некоего
Сая Штюккера.
Ван Штанген повернулся, чтобы уйти.
- Постойте! - окликнула я его. - Вы считаете, что между происшествием на празднике
стрелков и убийством Шнауцера есть связь?
- Это же очевидно.
С этими словами ван Штанген покинул мою контору. Не прощаясь. Так же, как не
поздоровался в начале визита.
Итак, милостивые государи и государыни, что мы имеем?
А имеем мы классическую ситуацию. Конфликт официального служителя закона и
частного сыщика. И, главное, возразить-то особо нечего. Наверняка опыта в расследовании
преступлений у ван Штангена побольше, чем у меня. Я ведь трудилась в охране, а не в сыске.
И выводы наши покуда совпадали. Правда, я не была уверена, что, говоря о "технике
преступления" мэтр имеет в виду то же, что и я. Зато была уверена, что между двумя
убийствами есть нечто общее. Вот только что?
Ну, предположим.
Оба убийства (а в том, что смерть портного Броско не есть несчастный случай, я была
убеждена с самого начала) выглядят как-то нарочито нелепо. Неестественно. Если только
насильственная смерть вообще бывает естественной. И еще. Никто от этих убийств ничего не
выиграл. То есть брат Броско получил возмещение от Штюккера, а экономка должна
унаследовать какие-то деньги по завещанию Шнауцера. Но вряд ли эти суммы достаточно
велики, чтоб из-за них учинять душегубство.
Однако этого недостаточно, чтобы строить версию. И вообще, в своих странствиях
приходилось мне видеть, как убивали вообще за пригоршню медяков... Ладно, пусть
сапожником занимается команда столичных следователей, мне есть о чем подумать помимо
того. Например, о том, как убийца проник в дом мануфактур-советника.
Обе входные двери, согласно показаниям Гунны Остгот, были заперты. Ключи имелись
только у нее и у хозяина. Разумеется, в доме имелись еще и окна. Но это были глухие окна, они
не открывались. Правда, в верхней их части и на втором этаже были полукруглые фортки.
Они-то как раз открывались для проветривания, но уж очень невелики были по размеру. Трудно
представить, чтоб кто-то сумел в них протиснуться.
Тут возникают две версии.
1. Как я уже предполагала, кто-то сумел сделать копии с ключей от дома, элементарно
отпер дверь, убил Шнауцера, а уходя, запер дверь снова.
2. У убийцы был сообщник, человек мелкий и ловкий. Он проник в форточку, открыл
дверь изнутри, впустил убийцу, далее см. пункт 1.
Трудность была еще в том, что по дому, перед тем, как я туда попала, пробежалась толпа
народу, и никаких следов я не нашла. Может, у ван Штангена это лучше получится. А нет -
нечего похваляться своим профессионализмом.
"Пойти, что ли, посмотреть снаружи - вдруг я что-либо пропустила? Ведь это
чистопородное любопытство, а любопытствовать ван Штанген мне не запретил. Он запретил
мне лишь пересекаться с ним и его свитой. Ну так я и не собираюсь с ним пересекаться. Пусть
ван Штанген идет своим путем, а я пойду своим. И посмотрим, столкнемся ли мы лбами в
конечной точке".
Мне повезло. То есть вначале я думала, что мне не повезло. Свернув на улицу Сдобного
Теста у кондитерской "Сюрприз Киндера", я увидела, что возле Дома покойного Шнауцера
маячат две женских фигуры. По ближайшему рассмотрению, одна из них оказалась Гунной
Остгот, а вторая - соседкой, госпожой Мюсли. Весьма добропорядочной дамой. Впрочем, как
и все здешние дамы. Для разнообразия, сегодня рыдала и ломала руки она, а не экономка. В
Киндергартене обращать внимание на подобные проявления чувств считается дурным тоном и
непростительным вмешательством в личную жизнь. Поэтому я лишь вежливо поздоровалась и
спросила Гунну Остгот, разрешено ли ей вернуться в дом.
- О, да, - ответила она. - Столичный господин снял печати, все там посмотрел и
сказал, что я могу вернуться в свою комнату. Я уже убралась, как могла. Таков мой долг по
отношению к покойному господину. Но я не знаю, буду ли я там жить. Разумеется, после
окончания следствия я уеду... но и сейчас там так страшно! Вот посмотрите на госпожу Мюсли
- она сама не своя, хоть и не живет в этом доме!
Помянутая соседка вновь задрожала и всхлипнула.
- В чем дело, сударыня? - осведомилась я. - Разве вы тоже видели место убийства?
- Хуже, милиса, гораздо хуже...
- Что может быть хуже?
Госпожа Мюсли прикусила дрожащую губу.
- А вы расскажите милисе, - посоветовала ей экономка. И направилась в дом,
внушавший ей такой ужас. Должно быть, сетования соседки ее изрядно притомили.
Госпожа Мюсли огляделась по сторонам, а потом свистящим шепотом произнесла:
- Хуже то, что я видела демона, прилетевшего за душой мануфактур-советника!
- Демона? - усомнилась я. - В Киндергартене?
- Вы тоже мне не верите! Вот и дорогой Гансхен-Фрицхен говорит, что я сошла с ума,
потому что у нас ничего такого не бывает!
- Отчего же, верю... Хотя это действительно не характерно для данной местности... Вот
что, госпожа Мюсли. Не стоит торчать посреди улицы. Давайте пройдемте в кондитерскую,
чайку попьем, вы успокоитесь и все мне поведаете.
В "Сюрпризе Киндера" в этот час не было посетителей, а верней, посетительниц,
поскольку посещали это заведение в основном дамы. Мы заказали чаю с ватрушками и,
конечно же, вишневого варенья и уселись за стол. Когда моя спутница, испив чаю, несколько
успокоилась, я вернулась к заданной теме.
- Скажите, а когда это было?
- Вечером... накануне возвращения дорогой Гунны.
"И в предполагаемое время убийства, - добавила про себя я. - Или около того".
- Мне очень стыдно признаться, что я выходила на улицу в позднее время... порядочной
даме такого не пристало... Но как только стемнело, мы зажгли фонарь перед входной дверью,
как требует городской совет... а потом оказалось, что нужно прикрутить фитилек, потому что
он коптил... а у моего дорогого супруга так скрутило спину, что он не мог разогнуться, и было
уже слишком поздно, чтобы звать доктора Обструкция... а прислугу я уже отпустила... и вот, я
взяла щипцы, вышла на улицу, открыла щиток фонаря... а тут он... оно... она... летит! К дому
советника.
- На чем-нибудь летит, или сам по себе? - уточнила я.
- Сам... сама по себе... медленно так, будто плывет по ветру... а ветер был слабый.
Это было странно. По моему личному опыту, демоны передвигались довольно быстро. На
всякий случай я еще спросила:
- Высоко летел?
- Высоко... чуть пониже крыши...
"И как раз на уровне второго этажа. То бишь форточек".
- Госпожа Мюсли, я не сомневаюсь, что вы видели сверхъестественное явление. Но вы
уверены, что это был именно демон?
- Не уверена, - всхлипнула она. - Я не знаю, на кого похожи демоны. Может, это было
привидение. Я точно помню, что оно просвечивало насквозь.
А это был отнюдь не показатель. Встречала я таких призраков, которые вовсе не
просвечивали, и в темноте вполне могли сойти за живых.
- И что же было дальше?
- Не знаю. Я испугалась и убежала в дом... я ведь не знала, что господина Шнауцера
убьют... Я рассказала Гансхену-Фрицхену, а он выбранил меня за глупость. И он прав... ведь в
Киндергартене нет ни демонов, ни привидений.
"Теперь, наверное, уже есть", - подумала я.
- А как выглядел этот ваш демон... или привидение?
Она всплеснула руками.
- Вот это и есть самое ужасное! Он... оно выглядело как маленькая девочка!
- Какая девочка? - озадачилась я.
- Самая обычная. В чепчике, в простом платье, в полосатом передничке...
Это было что-то новое в демонической практике. Впрочем, мой опыт общения с демонами
был невелик.
- И вот еще что, госпожа Мюсли. Вы рассказали о том, что видели, господину ван
Штангену или кому-либо из его приставов?
- Ни в коем случае! Гансхен-Фрицхен запретил мне это! Он сказал: "Мало ли что тебе
примерещилось - ни слова о том столичному дознавателю! Он живо поймет, что ты рехнулась,
и отправит тебя в Букиведен, в лечебницу святой Шизгары, и ты опозоришь всю нашу семью!"
И я не знаю, что мне делать... вдруг я и в самом деле помешанная? И меня ждет дом святой
Шизгары... а там, говорят, помешанных сажают на цепь, и бреют им головы, и бьют палками, а
это так страшно!
Я в растерянности смотрела, как она рыдает. Не к доктору же ее вести, на доктора
Обструкция надежда плоха. Хотя, кроме медицины, есть еще один традиционный способ...
- Но священнику муж ваш ничего не запретил рассказывать?
Она закивала.
- Вот и хорошо. Сходите в храм, помолитесь присноблаженному Фогелю, поставьте
свечку... и вам станет легче.
Лично я никогда не практиковала подобные методы психотерапии, но от других слышала,
что это помогает. Поскольку госпожа Мюсли не возражала, я подхватила ее за пухлый локоть,
вывела из кондитерской и повлекла по направлению к храму.
"Сдам ее на руки отцу Суперстаару, а он сумеет утешить страдалицу".
Отец Суперстаар был занят. Он руководил детским хором, выпевавшим какой-то гимн. В
Киндергартене никаких нововведений по части религиозных песнопений не признавали, и
ничего подобного благочестивой песенке "Приоресса по имени Анна", достававшей меня по
всей империи, здесь нельзя было услышать. Исполнялись хоралы, восходящие едва ли не к
Перворимской империи, вроде того, что звенел сейчас под сводами церкви святого Фогеля.
Я могилку другу копал,
А зарыть его нелегко.
Долго я возился и потел,
Но зато зарыл глубоко!
Я с удовольствием слушала величественный старинный напев, в отличие от госпожи
Мюсли, которая сразу проследовала к образу Трудного Детства и пала перед ним на колени.
Ректор, отпустив детей на перерыв, подошел ко мне.
- Добрый день, сударыня. А мы тут репетируем...
- Готовитесь к состязанию церковных хоров?
- Нет, к похоронам. Господин бургомистр дал понять, что вскоре по прибытии
столичного дознавателя скорбные останки несчастного нашего согражданина будут преданы
земле...
- А хор будет петь.
- Вот именно! Все будет устроено по первому разряду! Ведь господин Шнауцер был
одним из наиболее уважаемых наших прихожан.
"И какая-то часть его состояния, скорее всего, по завещанию отойдет этому приходу, -
подумала я. При том, что не хотелось бы вносить отца Суперстаара в список предполагаемых
убийц. - Священник-убийца - это дурной тон. Хотя, быть может, я и не права..."
- Но я вижу, что одна из моих прихожанок нуждается в пасторском ободрении, -
прервал Суперстаар мои размышления. - Пойду, поговорю с ней.
"Что ж, для этого я сюда госпожу Мюсли и привела. Но и у меня найдется здесь занятие.
Про Шнауцера я прежде спрашивала у взрослых, а вот что скажут о нем дети?"
Я вышла в церковный двор, и ребята тут же устремились ко мне. Даже в тихом, мирном и
добропорядочном Киндергартене мальчишки обожают оружие, а у меня был настоящий меч и
настоящий кинжал (по правде говоря, кинжалов, как и ножей, было несколько, но не все они на
виду). Обычно родители запрещали детям канючить разрешения подержать оружие, но сейчас
родителей поблизости не замечалось, да и ректора тоже.
Выслушав хоровое исполнение просьбы: "Тетенька милиса, а можно подержать
меч/кинжал/вон тот маленький ножик", я сказала:
- Разрешу, если вы расскажете мне про Шнауцера... про того дядьку, у кого на похоронах
вы должны петь. Знали его?
Знали, знали, еще как, оказывается, они его знали. Мануфактур-советник не часто
выходил в свет, но уж если это с ним случалось, не упускал случая пообщаться с
подрастающим поколением. И воспоминания у поколения были на редкость схожие. Без всякой
признательности к покойному. Основной характеристикой ему служили термины "гад" и
"злобный старикашка".
- И в чем его гадство выражалось?
- А все учит-учит, нудит-нудит...
- Того не моги, этого не моги, туда нельзя, сюда нельзя!
- И родителям стучал...
- Ага, а если камнями кидаешься или бегаешь, он тростью по рукам - раз! По ногам -
раз!
- А вот с этой цифры поподробнее, пожалуйста...
Как выяснилось, тростью мануфактур-советник учил не всех детей, что попадались на его
жизненном пути. Только тех, у кого родители были победнее и не отличались влиянием в
киндергартенском обществе. Остальные получали устное взыскание.
- Это правда, милиса, - пропищал поблизости от моего локтя знакомый голос.
Принадлежал он Фикхен. - А еще ухи крутил. Бывало, как придет к господину бургомистру,
как попадешься ему, так сразу за ухо - цап! И крутит с вывертом, и шипит: "Будешь вертеться,
будешь безобразничать, будешь языком болтать - голову оторву!"
Я посмотрела на Фикхен. Отстегнула один из кинжалов и протянула мальчишкам - пусть
знают, что некоторые взрослые выполняют свои обещания, особенно если это им выгодно.
- Нате, ребята, поиграйте, только не порежьтесь. - И, пока они баловались с железкой,
спросила у Фикхен: - А ты что здесь делаешь? Ты же вроде в церковном хоре не поешь?
- Не пою. Туда девочек не берут. Меня господин к ректору прислал. Я должна сказать,
что господин Вассерсуп сказал, что столичный господин сказал, что похороны можно делать
через три дня.
- Ну-ну. Неужели ван Штанген считает, что расследование можно завершить в столь
краткий срок? Или тело жертвы для дальнейшего хода следствия уже не нужно?
"То-то детишки порадуются..."
Во дворе появились Суперстаар и госпожа Мюсли. Воззрившись на своих хористов,
ректор немедленно забыл о прихожанке.
- Дети, что это у вас? Какая гадость! Оно же острое! Им же можно поцарапаться!
Немедленно верните, откуда взяли! И вообще, перерыв закончен! Репетиция продолжается!
Покуда ректор загонял детишек обратно, а я привешивала к поясу кинжал, господа Мюсли
подошла ко мне.
- Вы были правы, милиса. Молитва и душеспасительная беседа пошли на пользу... - И
вдруг она завизжала, тыча пальцем в Фикхен: - Она! Демон!
Девочка шарахнулась и спряталась за мою спину, я же, выхватив из пальцев госпожи
Мюсли смятый носовой платок, заткнула им вопящий рот (см. полковник Грушин, "Трактат о
кляпах", раздел "Мягкие варианты"). Картинка, думается, получилась еще та, похлеще фигуры
в новомодном танце, да благодарных зрителей, по счастью, не нашлось.
- Вы что, сударыня? Это же Фикхен, служанка бургомистра!
- Но это она, - пробубнила дама сквозь ткань платка. - Я узнала ее. Это она летела к
дому Шнауцера.
- Посмотрите внимательней! Это девочка - из плоти и крови, из мяса и костей. Разве
она может летать, подгоняемая ветром?
- Но она похожа...
- Разве она просвечивает?
Фикхен, осознав, что бить и драть за уши ее не будут, или, по крайней мере, не сейчас,
выглянула из-за меня. Я тоже повернулась к девочке, убрав платок ото рта госпожи Мюсли.
- Не просвечивает... совсем не просвечивает, - растерянно произнесла дама.
- И сейчас ведь день, а вы, наверное, слышали, да и сами убедились, что демоны и
привидения являются только во тьме ночной, ибо свет солнца для них непереносим.
Тут я врала. Отдельные разновидности и демонов, и призраков отлично себя чувствуют
днем, в чем я имела несчастье убедиться. Но собеседнице об этом знать было незачем.
- Да... солнышко светит...
- А главное - если бы девочка была связана с нечистой силой, разве она могла бы
находиться в святом месте? Да ее бы сожгло и скрючило! Вот посмотрите, что с ней будет, если
она в церковь войдет! Фикхен, тебя послали с поручением к ректору? Так что стоишь, чего
ждешь?
Девочка рысцой побежала по двору. Прежде, чем переступить через церковный порог, она
с любопытством оглянулась. Но ничего интересного она не увидела.
- Выходит, я ошиблась... но вы должны простить меня. После того ужаса, что я узрела, в
любой горничной начинаешь видеть демона.
По щекам госпожи Мюсли вновь заструились ручейки, правда, совсем мелкие по
сравнению с предыдущими.
Я вернула ей платок.
- Не стоит расстраиваться. Возвращайтесь домой, приготовьте пироги с вишнями,
попотчуйте супруга, поешьте сами, выпейте шерри - и все забудется.
Она просияла.
- Вы правы. Пироги - это прекрасно. - И она поспешила прочь, весело крикнув: -
Увидимся на похоронах!
- Увидимся, - пробормотала я.
Пироги - это действительно средство от многих проблем, и если бы я сама умела
пользоваться лекарством, которое так уверенно прописала, может, и мой брак не распался бы. А
шерри мне уже начало надоедать.
Но не будем отвлекаться. Я не должна была позволить госпоже Мюсли поднять шум.
Ректор Суперстаар - милейший человек, но все-таки священник, а у них у всех есть
предрасположенность к охоте на ведьм. И неизвестно, одолеет ли эту предрасположенность
местная убежденность в том, что в Киндергартене никакая нечисть не проживает.
Что характерно - у меня самой такой убежденности не было.
Я внимательно следила за Фикхен во время сцены, устроенной заполошной дамой. И -
тут я за свои слова отвечаю - видела: девочка напугалась только оттого, что на нее внезапно
закричали. А потом ее испуг и вовсе прошел, осталось лишь любопытство. И я поверила бы, что
госпоже Мюсли все примерещилось, и Фикхен не имеет никакого отношения к этой истории,
если бы...
Если бы за минуту до того девочка не рассказала мне об угрозе, которой стращал ее
мануфактур-советник.
"Голову оторву!"
А потом голову оторвали ему самому.
Я не знаток в науке заклятий, но во времена службы в Магическом банке Голдмана азам
обращения с силой слова меня обучали. В частности, я узнала о правиле тройного проклятия.
Это, стало быть, если накладываешь на кого-либо проклятие без достаточных на то оснований,
оно впоследствии обернется против тебя с утроенной силой. "Прежде, чем язык распускать, вы
должны предугадать, чем слово ваше обернется!" - говаривал мой бывший начальник, эльф
Финалгон. И получается так: угроза Шнауцера, выраженная метафорически, сработала как
проклятие и обернулась против него самого в буквальном смысле.
Стоп. Не складывается. Чтоб правило сработало, нужно, чтоб вначале исполнилось
проклятие первоначальное. Это во-первых. Во вторых, для исполнения проклятия нужен
посредник, проводник силы. Представить, что голова может у кого-то оторваться сама - все
равно, что представить, будто на эту голову способен невесть откуда сам собой свалиться
кирпич.
Может, Профанаций Шнауцер еще к кому-то обращался с этой угрозой? Вряд ли у него
был по данной части богатый репертуар.
Все так, но госпожа Мюсли видела определенного ребенка.
Девочку Фикхен.
И здесь мы подходим к единственному исключению из тех условий, что я перечислила
выше.
Можно отразить направление проклятия до того, как оно сбылось, и перенаправить его на
первоисточник. Но для этого надо быть колдуном. Или ведьмой. А в Киндергартене ни тех, ни
других не водится.
Или все-таки водится, несмотря ни на что? Недавно завелись, еще не достигли зрелого
возраста?
Ладно, предположим, что малютка Фикхен - ведьма. Но ведь госпожа Мюсли видела не
ее. Она Видела призрак Фикхен. Точнее, поскольку у живого человека призрака быть не может
- астральное тело.
Это что ж получается? Фикхен пустила свое астральное тело погулять, а оно залетело в
дом Шнауцера, оторвало голову мануфактур-советнику, или, в крайнем случае, отперло дверь
настоящему убийце?
Способен ли на такое сгусток бесплотной субстанции?
Ну, призраки, с которыми я сталкивалась о прошлом годе, еще и не на такое были
способны. Убивать живых людей они точно могли.
Однако это были не обычные призраки. Они появились на этом свете в результате
направленного использования мощного некромантского артефакта и злонамеренных действий
опытного мага-ренегата.
Что мы имеем в результате? Не обязательно, чтоб Фикхен была ведьмой. Но магическое
воздействие непременно должно иметь место.
Только откуда взяться магическому воздействию в Киндергартене? То есть в его наличии
теперь вряд ли можно сомневаться, но определить, откуда оно исходит, я пока не могу.
Образования не хватает. Если бы в Киндергартене был хотя бы один действующий
хрустальный шар, я бы связалась по нему с Абрамелином, и старый маг бы меня
проконсультировал. А так приходится, как обычно, полагаться лишь на собственные силы.
И начать надо с того, чтобы проверить Фикхен и ее почтенную матушку.
Тут как раз и объект моих размышлений появился в поле зрения, закончив с поручением
для отца Суперстаара.
- А ведь важные дела тебе теперь получают, Фик, - сказала я.
Девочка приосанилась.
- Не боишься, что по пути мальчишки нападут?
Осанка исчезла.
- Боюсь... Они за косы дергают... и обзываются... все потому что фаттерхен у меня умер,
заступиться некому. Вот и дядька этот, которого убили...
Казалось, она вот-вот заплачет. Довольно с меня на сегодня женских слез, не хватало еще
детских.
- Ладно. Давай-ка я тебя провожу.
Фикхен мгновенно повеселела.
Сдав Фикхен на руки матушке, мне ничего не стоило напроситься на чай с пирогами. Тем
более, что напряженная умственная деятельность не позволила мне сегодня полноценно
подкрепиться во время предыдущего перекуса в "Сюрпризе Киндера".
За чаепитием я нав
...Закладка в соц.сетях
