Жанр: Фантастика
Принцесса 2. Не будите спящую принцессу
...злился
почти нестерпимым сиянием.
Мы вошли в пещеру, и взорам нашим незамедлительно предстала чаша амриты.
Странно, когда настоятель говорил о ней, я почему-то представляла себе углубление в
сталагмите, выточенное каплями амриты за века. Но это была именно чаша, стоявшая на
обломке колонны. За то время, что к ней не прикасались, она почти наполнилась. Как раз в тот
миг, когда мы шагнули за дверь, из трещины в потолке упала капля, и раздался слабый всплеск.
Но недолго мы любовались этим чарующим (в исконном смысле слова) зрелищем.
Волшебный фонарь вырвался из моей руки с гораздо большей силой, чем я выхватила его у
Гверна, и грянулся о стену пещеры. Глина разлетелась в мелкие осколки, и мы очутились во
тьме.
В гнетущем мраке слышался хриплый шепот графа Бана:
- Боги, простите меня! Я впал в искушение, ибо верил, что имею право на эти
волшебные предметы, поскольку являюсь наследником герцога Передоза Курвляндского. Мой
предок женился на его младшей дочери, разве не так? О боги, заверяю вас, что не для себя
хотел я этого наследия, а для укрепления ордена и восстановления мощи его. Золотого Фазана я
вручил бы царю Ивану, амритой же подкрепил новый капитул. Но я ошибся... обманулся...
Затем к этому шепоту присоединились другие голоса, гораздо менее исполненные
благочестия. Громче всего звучали северные и оркские ругательства. Поминался также
гонорийский демон Псякрев и непременная поволчанская Ядрена Вошь. Это приближались
наши спутники. И можно понять, почему они стол экспрессивно выражали свои чувства. За
время нашего перехода по подземелью они успели попривыкнуть к какому-никакому
освещению, и к тому, что не надо блуждать в лабиринте. А тут свет внезапно погас.
- Граф, где вы? - прекратив ругаться, вопросил Ауди.
Граф-воевода тоже прекратил свои ламентации.
- Мы здесь, в пещере! Я и Этель! Идите сюда, дверь открыта.
Снова послушалась брань - кто-то на полном повороте врезался в каменную стену, но
затем они определили где вход и с топотом ввалились в пещеру амриты.
- Вы все добрались? Никто не отстал? - взволнованно спросил Бан.
- Все, все! - загалдели в ответ боевые соратники.
- Вот и хорошо, вот и славно...
Этот голос не принадлежал никому из них.
И графу Бану не принадлежал.
И мне.
Гнусное хихиканье последовало за этими словами. И я почувствовала, как ноги мои будто
бы прирастают к полу. Хотя в пещере было не так холодно, чтоб примерзнуть, и ноги у меня не
свело.
Затем вспыхнул слабый синеватый огонек. Он вылетел из пальцев стоящего посреди
пещеры старикашки. Простейший трюк, доступный колдунам самого низшего разряда. Я много
раз видела его на ярмарках. Но здесь, во мраке, под толщей каменного свода, он производил
впечатление.
Старик уже оправился от испуга, в который повергло его нападение графа Бана. Чем бы
ни была прикрыта ранее его голова - шапкой, чалмой или малахаем, он это потерял, и
трепещущий огонек отблескивал на его лысине. А заодно на привешенной на груди, на
кожаном ремешке, золотой фигурке птицы. Она была точной копией той, что я видела в ратуше
Киндергартена... то есть киндергартенский фазан был копией этого.
- Ик Бен Банг! - прошептал Кирдык, и шепот его разнесся по пещере, подобно
подземному грому.
- Так меня называли презренные орки! Но это не мое имя! Но что значит имя? Гений -
всегда гений, как его не назови. Вы хотели поймать меня - я сам вас поймал, прочтя забытое
заклинание Стоялаас-Замри по прозванию "Морская фигура". Вы хотели устроить мне ловушку
- но ловушку устроил я! И слышал, как этот жалкий дервиш называет себя наследником
древнего властителя. Нет у эмира аль-Дуба наследников, кроме меня! Прижил могучий в
Аль-Кадавре сына от прекрасной антрацинской пленницы, моего благородного предка, и в знак
истины этого утверждения дважды дано мне имя эмира!
Вот тут я его узнала. И немудрено, что я не вспомнила его раньше. Злого волшебника
Дубдуба из Этрофа, у которого томилась Доступная Принцесса, я наблюдала лишь мельком. А
он, возможно, во время всеобщей заварухи меня и вовсе не заметил.
И как тут не поверить, что злодеи никогда не убиваются с первого захода, а обязательно
возникают в продолжениях! На Дубдуба тогда накинулась такая куча разъяренных
освобожденных принцев, что я сочла излишним вмешиваться. А он, выходит, из этой кучи
вылез.
- Всю свою жизнь - а она много дольше вашей, жалкие людишки, - я посвятил
изучению артефактов из далекой Агарки. Они и раньше попадали мне в руки, и на их основе я в
совершенстве овладел искусством превращения механики в магию, и обратно!
"Это он, наверное, про те волшебные шкатулки, куда он обманом заманивал принцев,
превращая их в игрушки для своего развлечения", - догадалась я.
- Но целью моей был поиск предмета, вывезенного эмиром Дубом из Агарки. И когда я
нашел его в жилище грязных орков, я один сумел разобраться в его предназначении. О дивный
генератор мозговых излучений! О система переключения программ, замаскированная под
хвостовое оперения!..
- Все, все у Олгоя-Хорхоя вычитал, гад! - прохрипел Кирдык.
- Подумаешь, труды жалкого орка! Он не знал того, что выяснил я, следуя путями
Фазана. Он не знал, что в диком западном городе есть точная копия чудесного генератора, и уж
тем более не догадался бы применить к ней принципы симпатической магии. А тогда даже
копия, сработанная бессмысленным ремесленником, может служить передатчиком!
Теперь мне стало ясно, каким образом опыты Ик Бен Банга, то бишь Дубдуба, аукнулись в
Киндергартене.
- Отныне я могу владычествовать над всеми людьми. Ибо установлено понимающим,
что люди созданы из того же вещества, что их сны! Но что же мне делать с вами? Замуровать
здесь навечно? Заставить зарубить друг друга для моего развлечения? Или сделать своими
новыми игрушками? - он зашелся в кашле и, отдышавшись, выговорил: - Пожалуй, вначале я
подкреплю свое здоровье. Глупые монахи пренебрегли напитком бессмертия, и чаша до края
полна. От такой дозы амриты я доживу до того времени, пока она наполнится вновь, и так без
конца! Я сравняюсь с богами...
Дубдуб подошел к колонне, поднял чашу, пробормотал: "Фу, как воняет..." и сделал
большой глоток.
И взвыл, выронив чашу. Желтоватая жидкость выплеснулась на пол, попутно прожигая
дыры на халате мага. А следом за ней на пол рухнул, биясь в корчах, и сам Дубдуб.
Пока он, сотрясаемый судорогами, катался у колонны, Фазан сорвался с ремешка и упал в
лужу. И там с шипением стал превращаться в бесформенный кусок металла.
Скрюченные пальцы Дубдуба дернулись, и колдовские огоньки на них погасли. В пещере
снова установилась тьма. Одновременно с этим исчезло сковывавшее нас заклинание
оцепенения.
Окружающие принялись с хрустом разминаться.
- А со злодеем-то что? - обеспокоился граф.
- Помер, не дышит, - откликнулся Кирдык. - Я проверил. А говорили, не портятся
волшебные вещи... Амрита вот испортилась.
- Воняет, в самом деле, - добавил Ласкавый.
- Шланг, молчать! - машинально скомандовал граф.
Но тот и так промолчал. Верно, перенапряг связки.
- Господа, - сказала я. - Дело сделано, и пора нам убираться отсюда. Надо будет
сказать монахам, чтоб прибрали здесь... и посуду вымыли.
Никогда не думала, что буду с удовольствием пить пиво. Да еще мутное.
Мы снова сидели у настоятеля, поглощая пельмени с чангом. Братья Дырбулщир и Дамбо,
подав еду, удалились. Они были слишком утомлены трудами по уборке. Схьер Дубдуб сочтен
был недостойным погребения на монастырском кладбище, и его тело замуровали в одной из
боковых пещер. Причем не заживо, как он собирался поступить с нами. Изменников из Оу-йе
посадили под замок. Теперь монахи ушли отсыпаться, а мы, несколько отдохнув, собрались
зажевать и обсудить недавние события.
- Никогда не слышал, чтоб амрита портилась, - задумчиво сказал Читтадритта. -
Может быть, в руках злодея она сама собой превратилась в яд?
Умнее всего было бы молча согласиться с этим утверждением и позволить родиться еще
одной легенде. Но от меня в этом странствии столько раз скрывали правду, что поступать так
же было бы негоже.
- А это была вовсе не амрита.
Взгляды всех присутствующих устремились на меня.
- Не амрита? А что же?
- Когда мы вошли в пещеру, я швырнула фонарь об стену...
- Значит, это сделали не колдовские силы? - перебил меня граф Бан.
- Разумеется, нет. Мне известно заклинание ночного видения, но оно, как все
стандартные заклинания, действует один раз за квест. Поэтому я берегла его на самый крайний
случай. Перед тем, как разбить фонарь, я прочла заклинание. А потом выплеснула амриту из
чаши и заменила ее жидкостью из бутылки, которую позаимствовала в дхармсале из вашего
багажа, граф Бан.
На сей раз взгляды переместились на графа, и были они куда как более укоризненными.
- Какой такой бутылки? - пророкотал Ауди.
Шланг, сидевший с перевязанным горлом и лишенный даже возможности пищать, что-то
осуждающе прошипел.
Бывший магистр смутился.
- Это была аквавита... Я взял ее с собою, чтобы выпить с вами после победы. И не
говорил, чтобы не вводить никого в искушение. А сам не сделал ни глотка!
- Это уж точно, - проворчала я.
- Вот достойное подтверждение того, что водка - яд, - провозгласил настоятель.
- Ничего не понимаю... - сказал граф. - Обычно аквавита не оказывает такого
действия... а это была самая лучшая. Я купил ее у дворцового эконома Ваньки-ключника, и он
уверял меня, что она из запасов самого царя Ивана...
- Царская, стало быть? Ох уж эти мне поволчане, вечно норовят обмануть доверчивого
иностранца... Хорошо, что я сообразила отвинтить пробку и понюхать, что там в бутылке. По
запаху царскую аквавиту с нормальной ни за что не спутаешь. А потом я забрала бутылку. Ради
вашей безопасности.
- И ради собственной выгоды, - ввернул Ласкавый.
- А что, кто-то предпочел бы другой исход?
Мои соратники сочли возможным промолчать.
- Итак, преподобный Читтадритта, вы вправе наложить на меня епитимью за то, что я
погубила волшебный фонарь и запас амриты.
- А, ими все равно не пользовались... - теперь, когда все загадки разрешились,
Читтадритта вернулся к первоначальному состоянию благожелательной отрешенности.
- И Золотой Фазан испорчен безвозвратно, - не унимался Ласкавый.
- Ну, ради этого я сюда и направлялась... Вижу, граф, вы огорчены. Не надо! Золотой
Фазан - не жар-птица, которую вы искали. Представляете себе, что было бы, попади он к
вечно нетрезвым волкодавльским волхвам? Вспомните лучше, что вы не бродяга, а воевода
Заволчанский. Нельзя же вечно сваливать свои обязанности на Блина Горелого. Братки ждут
вас!
- Пожалуй, вы правы, - согласился граф.
- Погодите! - вступил Ауди. - А куда девался Анофелес?
- Погиб под Балдино, как мы с самого начала и предполагали. Два выживших злых мага
- это уже явный перебор!
- Что ж, - заключил настоятель, - отдохните, сколько сочтете нужным, и пусть за это
время осенит вас видение пути!
Мы пробыли в монастыре еще два дня. Пи Си с приспешниками загрузили в повозку
вместе с пресловутым свитком и отправили в долину. При этом настоятель сказал им речь о
мерзости их поведения. Я той речи не слыхала, но, надеюсь, она была достаточно нудной и
нравоучительной. Кроме того, я от души пожелала им попасть в рощу гандхарвов, когда те
будут в подходящем настроении.
А потом все почувствовали, что пора и честь знать, и стали собираться в дорогу. Ауди с
графом возвращались в Заволчье, а вот что собирались делать другие?
Об этом я предпочла спросить у них самих.
Ласкавый и Кирдык укладывали вещи.
- Мы тут посовещались и решили открыть совместную сыскную фирму, - объяснил мне
суржик. - "Ласкавый Кирдык", как тебе название? Граф Бан обещал нам свое содействие.
- В Братках будете базироваться?
- Нет, там разве что представительство откроем. Что там искать, кроме потерянного
града Кипежа? А закрепиться попытаемся в Волкодавле. Это для начала. А там, может, и на
международную арену выйдем!
- Что ж, Ядрена Феня вам в помощь...
Попрощавшись с бывшими контрразведчиками, я вышла в монастырский коридор. И
услышала пение Шланга, доносившееся из его кельи. Несомненно, к миннезингеру вернулся
голос.
Я свободен, я ничей,
Дело мне в суде не шей,
Алиментов не плачу,
И качу, куда хочу!
Я вошла в келью. Миннезингер с довольным видом сидел на циновке, раскладывая
какие-то листки бумаги, и напевал:
Вижу горы и леса,
Облака и небеса,
Лишь детей своих не вижу,
Позабыл за полчаса!
- Ты чего радуешься? - спросила я. - Проклятие с тебя спало, что ли?
- Нет. Но это фигня. Понимаешь, я тут у изголовья обнаружил пачку бумаги, кто-то из
паломников, наверное, забыл. Я решил на ней стило расписать и... посмотри, что получилось.
Я посмотрела. И если бы я умела краснеть от чего-либо, кроме жары, именно это бы со
мной и произошло.
- Понимаешь?! - торжествующе воскликнул Шланг. - На письменную речь проклятие
не распространяется. Верно, ведьма, которая его наложила, была неграмотная. Представляешь,
какие перспективы! Пи с ним, с пением! Прощай, небритое Поволчье! Я возвращаюсь в
империю! "Собрание песен Шланга", "Полное собрание песен Шланга"...
- ..."Исправленное собрание песен Шланга", - подсказала я. Главное, чтоб ему не
пришло в голову писать мемуары...
Оглянувшись, я увидела, что в дверях стоит Гверн. Выражение лица у него было такое,
что я предпочла ретироваться. Не хватало еще при Шланге выяснять отношения! Впрочем,
последний и не заметил, что я ушла.
Едва я вышла в коридор, как Гверн завел свою вечную песню (и что на нее никто
проклятие не наложит?).
- Постыдилась бы! От одного мужика к другому шастаешь! И это в монастыре...
- Слушай, перестань, а? Я тебе тоже много чего могу сказать, тем более, что видела, чем
у тебя голова забита! Изменять мне - со мной же!
Он не нашелся, что ответить, и молча двинулся за мной к нашей общей келье. Но
молчания его хватило ненадолго. Едва мы уселись на циновках, он спросил с новым
подозрением:
- А почему на тебя не подействовали чары?
Я пожала плечами.
- Тут, видимо, у всех реакция индивидуальная. На Шланга же эти чары тоже не
подействовали. И на графа. Хотя... я вовсе не уверена.
- В чем?
- Что чары на меня не подействовали. Может, это мне показалось, что я не уснула в
горной долине. А на самом деле я сейчас сплю и вижу сон. И ты мне тоже снишься.
- А ты хотела бы проснуться?
- Не знаю...
На сей раз замолчали мы оба. Было очень приятно сидеть вот так. Я уж забыла, каково это
ощущение - быть рядом с собственным мужем и при том не ругаться с ним.
- И что же мы будем делать? - спросил он.
- Мы?
- Ну да. Оставаться в монастыре мы не можем. И мне показалось, что ты не хочешь
возвращаться вместе с графом и его компанией.
- Ага. Братки меня не манят. И вообще это значило бы сменить один монастырь на
другой. Но вот о чем я только что подумала. Золотой Фазан не был легендарной жар-птицей. Но
где-то эта жар-птица существует, не выдумали же ее поволчане! Может, стоит ее поискать?
- А почему бы и нет?
Приложение
НЕЧТО О ПАНТЕОНЕ ОЙОЙКУМЕНЫ
Поскольку читатель не подписывался на изучение местного богословия, возможно,
нелишне будет прояснить имена упомянутых в тексте богов и демонов, а также мест их
пребывания.
ВЕЛИКАЯ МАТЬ (она же Ядрена Мать, она же просто Мать) - верховная богиня
Поволчья. Имеет множество инкарнаций. Почитание Матери выражается в упоминании ее по
любому поводу и без оного, причем сие может отражать какие угодно чувства.
ВОКЗАЛЛА - в верованиях северян, огромный зал, где души воинов дожидаются конца
света. Коротая время на Вокзалле, они предаются пьянству и мордобитию.
ДИКАЯ НЕОХОТА - в западных странах так именуется скопище демонов, внезапно
нападающих на людей, лишая их всякого желания активной деятельности.
ИШАК-МАМЭ - на Ближнедальнем Востоке - демон безводной пустыни.
КРАЙ - почитаемый во многих странах бог смерти. Имеет множество воплощений,
самые известные - Край Окончательный и Край Неминуемый.
МАТРИЦА - согласно дуалистическим воззрениям поволчанских еретиков, вначале
существовало двуединое божество Мать-и-Матрица, но затем Мать узурпировала права
Матрицы. Еретики, последователи святого Траханеота, отстаивают ее права, ортодоксальное
священство вообще отрицает существование Матрицы.
ТОТ-ЕЩЕ-СВЕТ - общее наименование загробного мира. В более узком смысле -
место, где после смерти пребывает большинство людей. Существуют еще Злачное Место для
праведников и Тартарары для закоренелых злодеев. Но, поскольку и тех и других не так много,
об этих подотделах загробного мира редко вспоминают.
ХАЛЯВА - богиня, почитаемая в Заволчье.
ЯДРЕНА ВОШЬ - инкарнация Великой Матери как воплощение мирового зла.
ЯДРЕНА ФЕНЯ - инкарнация Великой Матери как воплощение плотской любви.
Верховной жрицей ее в Волкодавле традиционно является царица либо супруга наследника
престола.
Как ни странно, термин подлинный. Так обозначалась женщина, принятая в рыцарский орден.
Учитель сказал.
Наталья Резанова: "Не будите спящую принцессу"
Библиотека Альдебаран: http://lib.aldebaran.ru
Закладка в соц.сетях
