Жанр: Фантастика
Принцесса 1. Кругом одни принцессы
...скольку
большинство сжимало в кулаках перья и свитки, трудно было определить, кто это:
наемные писцы, составляющие прошения или посланцы летучих листков. Возможно, и те,
и другие.
У входа во дворец стояла стража, но при предъявлении повестки меня пропустили
внутрь. Причем даже не потребовали сдать оружие. Но, оказавшись в зале, я обнаружила,
что дауны - вовсе не такие дураки, как можно предположить. На балюстраде, ничуть не
скрываясь, разместились стрелки с арбалетами наизготовку и вели наблюдение за всеми
собравшимися. И вряд ли это удовольствие было устроено специально ради сегодняшнего
процесса, так как публика вовсе не смущалась тем, что находится под прицелом.
Привыкли, стало быть...
Я разместилась в кресле и стала оглядывать зал, чтобы знать, не ожидает ли нас еще
что-нибудь помимо стрелков. Ни картин, ни настенных росписей в зале не имелось,
только в нишах красовались бюсты принцев-генералов разных эпох. За каждым бюстом
мог кто-то скрываться, но я, как ни силилась, ничего подозрительного не разглядела.
Но сюрпризец меня всё-таки поджидал. И, как оказалось, не один.
Поначалу появился герольд в фиолетовой мантии, украшенной зелено-розово-голубым
щитом. Для гармоничности на нем были еще оранжевые башмаки и желтые перчатки. И
возгласил:
- Добрые и законопослушные граждане Даун-тауна! Великую радость возвещаю вам!
Председателем суда на нынешнем процессе будет не кто иной, как старший брат Свободы,
защитник Здорового Образа, гарант наших сбережений и оплот Верховной Ложи
генеральный принц Остин-Мартин XVI Ля Мой!
Следом к бархатному креслу, стоявшему на возвышении, поднялся дядька лет за
полста. Большинство жителей Даун-тауна этого возраста, которых мне приходилось
видеть, изрядно расползлись, а этот ничего -
крепенький, подтянутый, наподобие здешних стражей порядка. Волосы светлые, с
проседью, коротко стриженые, в отлично пошитой синей (не голубой) мантии
консервативного покроя, из тех, что носят добропорядочные отцы семейств. И рожа у
него была как у добропорядочного отца семейства - простая, открытая, доброжелательная.
Сразу он мне не понравился, этот генеральный принц под номером шестнадцатым. Явный
прохиндей, вроде Великого Хама, откусит у тебя палец, а такой вот благолепный -
отгрызет всю руку. Кстати, и зубы у него были в самый раз для этого занятия: крепкие,
здоровые и гораздо белее, к примеру, моих. Улыбка, которой принц-генерал наделил
собравшихся, позволяла это оценить.
И он заговорил - не слишком звучным, мужественным, басовитым голосом.
- Друзья мои! Уверен, что все вы задаете себе вопрос: с чего это наш Остин-Мартин,
вместо того чтобы отсыпаться после праздника, приперся в суд? - Он хохотнул, и
собравшиеся захохотали как по команде. - Выпендривается он, что ли? Издевается над
добрыми даунами? - Голос его в мгновение стал грозен и суров. - Лучше других
показаться хочет? - Здесь тон его несколько смягчился, но суровые ноты из него исчезли
не вполне. - Нет, друзья мои! Разве я стал бы тем, кем я есть, воображая себя умнее
простого дауна? Но есть в нашей жизни минуты, когда глава государства обязан взять на
себя ответственность за то, что творится в его столице. Особливо когда здесь
бесчинствуют чужестранцы, вдобавок повинные в одном и том же преступлении!
Я похолодела. Выходит, Хэм проходит по этому делу не один. Статья, стало быть, уже
другая... отмазать его будет гораздо труднее.
- Суд наш справедлив, но скор! - продолжал принц. - И установить справедливость мне
помогут... - Он выпростал из-под мантии бумажку и прочитал: - Доктора всяческих прав
адвокат Корпус де Ликти и обвинитель Миранда Рул!
Зал взорвался аплодисментами и свистом, который в принципате Ля Мой, как я успела
заметить, выражает высшую степень одобрения. Под эти звуки в зале, с противоположных
сторон появились: мелкий, тщедушный мужчинка с вдохновенно горящими глазами и
могучая дама с мускулатурой как у идола Здорового Образа и квадратным подбородком.
Оба облачены в мантии наподобие принцевой, только фасоном попроще.
Герольд провозгласил:
- Слушается дело "Даун-таун против опасных чужестранцев". Введите обвиняемых!
И тут последовал новый сюрпризец. Ибо в окружении конвоиров к скамье, помимо
Хэма, проследовал Рыбин Гранат.
Их встретили улюлюканьем. Но едва наступила относительная тишина, Рыбин Гранат
заговорил:
- Протестую, ваша светлость! Что бы ни утверждали мои противники, выигрыш был
абсолютно честным! Множество свидетелей может это подтвердить! А что мне удалось
сорвать банк, так игра есть игра...
- Молчать! - прервал его принц-генерал. - У нас каждый волен играть и выигрывать,
лишь бы это не стесняло ничьих прав и свобод. Но тебя обвиняют вовсе не в этом.
Рыбин Гранат вытаращил глаза.
- А в чем же?
- Сейчас узнаешь. Герольд, зачти обвинение.
Герольд развернул длинный свиток с гербовыми печатями.
- Чужестранцы, именующие себя Рыбин Гранат и Хэм, обвиняются в грубом попрании
правовых норм и свобод принципата Ля Мой, оскорбление чести и достоинства граждан
Даун-тауна, сексуальном беспределе и радикальных проявлениях мужского шовинизма.
Хэм ошеломленно вертел головой: он явно не понял ни слова, и даже Рыбин Гранат
выглядел растерянным.
- Осмелюсь добавить, ваша светлость, - продолжал герольд, - преступления были
совершены в разных местах, но практически в одно и то же время, и, поскольку статьи
обвинения сходны, доктора де Ликти и Рул решили объединить их.
Принц-генерал кивнул.
- Обвиняемые, что вы можете сказать?
- Не виновен, ваша светлость! - твердо заявил Рыбин Гранат.
- Век воли не видать! - поддержал его Хэм.
- Что ж, не хотите по-хорошему, будет по-плохому, - зловеще произнес принц-генерал.
- Обвинитель, излагайте дело.
Миранда Рул шагнула вперед, расправила и без того широкие плечи.
- Никто не станет отрицать, - провозгласила она, - что высочайшим достижением
нынешних законов государства Ля Мой является защита прав тех, кто в иных, с
позволения сказать, странах, повсеместно угнетен и оскорблен. И на это, на самое святое,
посягнули прибывшие из отсталых, чтобы не сказать отстойных, мест наглые,
самоуверенные угнетатели и фаллоцентристы! Рассмотрим первый эпизод. Распущенный
юнец, обозначенный в документах следствия как Хэм, сегодня ночью, в районе храма
Коренного Населения, в ответ на дружеское предложение, сделанное ему благородным
дауном Вергилием Симплетоном, нанес ему повреждения средней тяжести и словесные
оскорбления, которые я не решаюсь повторить из уважения к почтенной публике.
- Да этого пидора вообще надо к ближайшему дереву прибить ногами кверху! -
вклинился Хэм.
- Подсудимый, вам не давали слова, и прошу занести в протокол, что вышеуказанный
Хэм усугубляет тяжесть своей вины, призывая к порче деревьев. Итак, потерпевший
Вергилий Симплетон, услышав гнусные термины, каковыми осыпал его преступник,
лишился сознания, успев, однако, перед тем вызвать наряд городской стражи. В
настоящее время он находится в госпитале святой Асты Лависты с тяжелейшим нервным
срывом, и свои показания продиктовал судебному писцу, не в силах явиться в суд лично.
Прошу также приобщить эти показания к материалам дела. Но еще хуже преступление,
совершенное вторым обвиняемым, возраст которого позволяет отнести его к категории
матерых рецидивистов. Уважаемая в нашем обществе почтеннейшая доктор Ньюэра
подверглась гнусным домогательствам со стороны этого типа, привыкшего видеть в
женщинах только рабынь своей похоти!
- Ну, Рыбин, не ожидала я от тебя... - пробормотала я. И, словно в ответ на мои слова,
Рыбин Гранат сказал.
- Осмелюсь заявить, госпожа обвинитель, я не домогался этой дамы. И в мыслях не
имел!
Миранда Рул расхохоталась.
- Вам ни к чему трусливо отпираться! Ваш гнусный поступок наблюдало свыше десятка
граждан Даун-тауна. Но прежде всего я прошу почтеннейший суд выслушать истицу.
- Доктор Ньюэра! - выкликнул герольд.
Как только в зале появилась потерпевшая, я безоговорочно поверила оправданиям
Рыбина Граната.
Конечно, некрасивых женщин не бывает, бывает мало водки, но мой попутчик не
производил впечатления сильно пьющего человека.
Доктор Ньюэра была типичной уроженкой Даун-тауна в возрасте где-то между
тридцатью и шестидесятью, с бесформенной фигурой, которую скорее подчеркивал, чем
скрывал столь же бесформенный землистый балахон, украшенный в изобилии бахромой,
вышивкой и стеклянными бусами. Возможно, это что-то символизировало, и отчасти
напоминало вчерашние маскарадные костюмы участников праздничной процессии. Ее
темные волосы были небрежно сколоты в пучок, на обвислых щеках наложен румянец,
подбородки нервно вздрагивали. Нет, уродлива она не была, но чтоб Рыбин Гранат стал
гнусно приставать к такой особе, после того как Милена Неможная шальвары с него чуть
не насильно снимала? Я сильно озадачилась.
Миранда Рул обратилась к ней.
- Назовите свое имя и род занятий.
- Я, Стар Ньюэра, доктор природной медицины. У меня частная практика в районе
городской оперы.
- Готовы ли клятвенно подтвердить свои показания?
- Здоровым Образом и Вечной Зеленью клянусь говорить правду, только правду и
ничего кроме правды.
- В таком случае, доктор, расскажите, что произошло с сами в ночь праздника защиты
животных?
Необъятная грудь доктора колыхнулась от тяжкого вздоха. Посланцы летучих листков
приготовились записывать.
- В ту ночь я пришла в гостиницу "Ночной улет"... - она замолчала, и обвинитель
участливо спросила:
- Зачем вы туда пришли? Вас вызвали к больному?
- О нет. В этой гостинице есть нечто вроде клуба, где играют в дозволенные законом
игры. И в свободное время я хожу туда играть. Как справедливо заметил его светлость
генеральный принц, в нашей стране каждый волен играть, если это не нарушает права
других граждан.
- Вы совершенно правы, доктор. Продолжайте. Находился ли обвиняемый среди
участников игры?
- Да. Я обратила на него внимание, потому что он не принадлежал к завсегдатаям
клуба.
- А он каким-нибудь образом проявлял к вам внимание?
- Нет, он, казалось бы, полностью был поглощен игрой...
- То есть, он старался обмануть ваше доверие и забыть об осторожности?
Доктор Ньюэра достала носовой платок и высморкалась. То есть, отметила я, от
прямого ответа уклонилась, а стала рассказывать дальше.
- Ближе к рассвету я устала и решила уйти домой. То есть, наверное, я слишком устала,
потому что, отходя от игорного стола, я зацепилась ногой за ножку стула и упала на пол
и... и... - она осеклась.
- Продолжайте доктор, не бойтесь. Здесь все желают вам только добра.
- Окружающие, как истинные дауны, не двинулись с места, проявляя ко мне уважение
как человеку и личности. А этот... он подбежал ко мне и протянул руку! И сказал... - ее
голос предательски задрожал: - "Прекрасная дама, позвольте вам помочь!"
Вздох ужаса пронесся по залу.
- Я была так потрясена и растеряна, что не смогла оказать должного отпора. Тогда он,
воспользовавшись моим состоянием, поднял меня и поставил на ноги. И... мне стыдно
говорить об этом, но я должна... поскольку и без того найдутся свидетели сообщить о
моем позоре... он поднял также мою соскользнувшую накидку и набросил мне на плечи! -
Здесь доктор Ньюэра снова вынуждена была прерваться, дабы справиться с чувствами. -
Выйдя из гостиницы я немедленно вызвала патруль городской стражи. Более мне нечего
добавить.
- Благодарю вас. И успокойтесь, доктор, - позор падает на преступника, а не на жертву.
Обвинение вызывает свидетеля!
Свидетелем обвинения оказался маршал городской стражи, подтвердивший вызов,
полученный от докторицы. Он сообщил, что патруль немедленно явился в "Ночной улет",
по оказалось, что преступник успел отлучиться. Поэтому пришлось устроить засаду и
арестовать его по возвращении.
- Подсудимый! - снова вопросила обвинительница. - Вы сделали то, о чем говорила
доктор Ньюэра?
- Да, а что? - недоуменно сказал Рыбин Гранат.
- Вот! - торжествующе возопила Миранда Рул. - Он не только признался в содеянном,
но и не высказывает никаких признаков раскаяния. Мне кажется, ваша светлость, что
надобность в дальнейшем допросе свидетелей отпадает.
- Согласен. Мэтр де Ликти, вам слово.
Защитник окинул зал задушевным взором.
- Кое в чем я солидарен с моей многоуважаемой потерпевшей, - начал он. - Поведение
старшего из обвиняемых столь отвратительно, что я, при всём желании, не нахожу для
него оправдания - разве только то, что он не является охотником, в отличие от
большинства чужеземцев, и не ввозил в нашу страну запрещенных товаров. Но что
касается младшего, то он, смею предположить, не столь безнадежен. Да, скажете вы,
никому не дозволено оскорблять наших граждан, как словом, так и действием. Однако
прошу суд учесть его крайнюю молодость и неопытность. Возможно, мои слова
подтвердит свидетель защиты.
- Вызывается женщина, именующая себя Конни!
Я встала и прошла вперед под неодобрительными взглядами собравшихся.
Принц-генерал хмыкнул.
- У защиты нет других свидетелей?
- Нет, ваша светлость.
- Ладно... Свидетельница Конни, ты согласна дать присягу?
- Согласна. Но только на книге, почитающейся у моего народа священной. Иначе
клятва будет недействительной.
Конечно, я могла бы соврать и под присягой. Но опытный маг способен распознать
такую ложь, а кто их знает, этих даунов, как у них с судебной магией.
- А... какая это книга?
- "Трактат о кляпах".
Тут я рисковала. Хотя книга полковника Грушина и выходила с грифом "Для
служебного пользования", какой-то экземпляр мог попасть в Даун-таун. Однако герольд
пошептался с защитником и обвинителем и растеряно сообщил судье.
- В распоряжении Дворца Правосудия нет такой книги.
- Хорошо, - раздраженно бросил принц-генерал. - Освобождаем тебя от присяги.
Начинайте допрос.
- Свидетельница, назовите свое имя, - потребовал адвокат.
- Меня называют Конни.
- Конни как?
- Просто Копни.
- В каких отношениях вы состоите с подсудимым?
- Я являюсь его теткой и опекуншей.
- С какой целью вы прибыли в Даун-таун?
- Мы здесь проездом. Сопровождаю племянника в Чифаньский университет.
- Это что же! - возмутился принц-генерал. - Уже и Лямойские школы плохи? Больно
умные стали!
- Ничего не могу поделать, ваша светлость. Такова была воля покойных родителей
моего племянника.
Хэм отрыл рот, видимо для того, чтобы возмутиться тем, что я спровадила на тот свет
его почтенного батюшку, но вовремя спохватился. А генерального принца ответ, видимо,
успокоил.
- Продолжайте.
- Свидетельница, что вы делали в момент совершения преступления?
- Спала у себя в номере.
- Кто-нибудь может подтвердить ваши слова?
- Мэтр, если бы я спала с кем-нибудь, я бы так и сказала. Портье, возможно, может
подтвердить, что я не выходила.
- Предположим, это так. Но я не вижу, чем подобное свидетельство может помочь
следствию? - возмутилась Миранда Рул.
- А вот как раз такое свидетельство и может помочь! Ребенок остался без руководства
старших, которые могли бы направить его по верному пути...
- Я не ребенок!
- Подсудимый сам заявляет, что не является ребенком.
- И тем не менее, он - несовершеннолетний.
- По законам принципата Ля Мой! А по варварским законам он давно уже взрослый.
- Простите, доктор Рул, - вмешалась я. - Но если вы предлагаете оценивать поступки
моего племянника с точки зрения варварских законов, то он не совершил ничего
предосудительного. Наоборот, его действия достойны похвалы, ибо ни одни воин не
позволит оскорблять себя непристойными предложениями.
- Это нонсенс! - взвизгнула доктор Рул. - Ваши дикарские сексуальные табу не имеют в
Даун-тауне никакой силы!
- Разрешите задать вам еще один вопрос, доктор Рул. Как вы определяете понятия
""варварский" или "дикарский"?
- Ну, нецивилизованный... примитивный... животный..
- Итак, приравнивая моего племянника к животным, вы попираете законы
собственного законодательства. Ибо права животных не должны нарушаться! И в первую
очередь, их свобода не должна ограничиваться. Следовательно, задержание моего
племянника юридически неправомочно.
- Протестую, ваша светлость! Свидетельница передергивает, стремясь запутать
следствие и отодвинуть вынесение приговора.
- Вовсе нет, генеральный принц и все прочие дауны! Я только прошу не торопиться с
решением. Ибо лично меня ужасает в правосудии поспешность.
- А ведь действительно, - мэтр де Ликти, за которого я сделала всю работу, наконец
соизволил приоткрыть ротик, - перед нами юридический казус. Если не принимать во
внимание варварское происхождение и гражданство юного Хэма, то он не подлежит
строгому наказанию как несовершеннолетний и может быть отпущен под залог. А если
принимать, то он подлежит немедленной высылке за пределы принципата Ля Мой.
Я начала успокаиваться. И напрасно.
- Так-то оно так, мэтр де Ликти, - вступил принц-генерал. - И всё было бы в порядке,
если б дело ограничилось только первоначальным обвинением. К сожалению, есть
основания предполагать, что всё гораздо хуже...
Я перевела взгляд на доктора Рул. Какой еще сюрпризец заготовила эта стерва?
Но обвинительница таращила глаза на своего правителя в полном недоумении.
Выходит, автором сюрприза является Остин-Мартин XVI лично.
Пакостно улыбаясь, он сообщил.
- Извините, мэтр и мэтресса. Но нынче утром я получил информацию, из которой
следовало, что по крайней мере один из обвиняемых не тот, за кого себя выдает...
Я чуть не выругалась. Неужели Хэм проболтался о своем подлинном статусе? Тогда
положение гораздо серьезнее, чем я предполагала. Краем глаза я покосилась на балкон,
прикидывая, сумею ли увернуться от арбалетных стрел, когда буду пробиваться к скамье
подсудимых.
- А это уже затрагивает вопросы государственной безопасности, и подлежит
исключительно моей юрисдикции. Итак, - победоносно заключил генеральный принц, -
суд предоставляет публике собственного свидетеля!
И в зале появился Кэш.
Подобно прежним свидетелям он назвал свое имя. А когда поклялся говорить правду,
настал момент истины.
- Скажи нам, добрый даун, - обратился к нему принц-генерал, - узнаешь ли ты
молодого человека на скамье подсудимых?
- Это белобрысого-то? Да, ваша светлость. И я заявляю, что он волкодавльский шпион!
Зал охнул. Повернувшись ко мне, Кэш сказал:
- Ничего личного, мэм. Прежде всего, я законопослушный даун.
- На чем основывается твое заявление?
- Вчера, когда он остановился у нас в гостинице, то предлагал расплачиваться
деревянными!
Реакция зала была похлеще, чем на рассказ доктора Ньюэры. Похоже, лучше бы для
Хэма и впрямь кого-нибудь убить. Глаза даунов горели праведным гневом, кулаки
сжимались.
- А после я припомнил, как он меня расспрашивал, где у нас то, где у нас сё, и понял -
точно, шпион. И попросил его тетку запереть его в номере. Чтоб, значит, и ее испытать.
Она заперла - я проверил. Стало быть, она про дела его шпионские понятия не имела. А
он в окно, как оказалось, вылез. Ну, разве честный человек полезет в окно среди ночи, да
еще из собственного номера?
- Какие вам еще нужны доказательства? - возгремел генеральный принц, хотя ни
адвокат, ни обвинитель и не собирались ему возражать. - Я требую, чтобы арестованный,
обозначенный в материалах следствия как "Хэм", был отправлен в следственную тюрьму
Даун-тауна на предмет установления его личности!
- Следует ли поднимать вопрос о материальной компенсации пострадавшему
Симплетону? - вклинилась доктор Рул.
- Ни в коем случае. Пусть в следующий раз смотрит, к кому обращаться с дружескими
предложениями, и не связывается с врагами государства.
- А как с другим обвиняемым?
- И его туда же для того же! Потому как есть подозрение, что он является
международным террористом Никодимом Карлосом ибн Лифшицем-заде, о котором
точно известно, что у него, как у этого, две руки, две ноги и два глаза! - Орать
генеральный принц принялся, чтобы завести зал, но заодно завелся и сам. Повернувшись к
Рыбину Гранату, он рявкнул: - А ты как думал? Что будешь уважаемых даунов
обыгрывать? Двадцать тысяч пурпурных огреб да еще и счет поспешил открыть, как
порядочный!
- В "Абу-Хасан Исмаил-шах банке", - уточнил Рыбин Гранат.
- Вот именно. И счет этот будет блокирован.
- Не будет ли целесообразно задержать свидетельницу Конни? - подсуетился мэтр де
Ликти.
Принц-генерал поднялся с кресла и поглядел на меня - сверху вниз, что-то
просчитывая. Гнев его, и без того наигранный, улегся.
- Нет, это лишнее, - процедил он. - Но имущество ее, как и у остальных, будет
арестовано, а ее кредитные карты не будут приниматься к оплате. Безопасность
государства - превыше всего. А то больно умные все стали. Посмотрим, какие будете
умные, когда будете бедные! И всё! Заседание суда окончено.
Может, генеральный принц Остин-Мартин XVI считал себя очень хитрым и коварным,
но я тоже не вчера родилась. Повестку мне принесли утром, и всё время до начала суда я
потратила но то, чтобы:
а) найти кварталы с подозрительной репутацией и в них - подходящее убежище;
б) перевести туда наше имущество и лошадей;
в) обналичить часть денег.
К сожалению, я ничего не сделала для Рыбина Граната, поскольку не знала, что он
тоже арестован. Но и Рыбин был не промах, хоть и промахнулся с этой докторицей.
Разумеется, название банка он произнес не для принца-генерала. Тот и без того знал, куда
единоборец поместил свои денежки. Он сообщил это мне.
Конечно, нехорошо для сотрудника банковской охраны грабить банк. Но в Даун-тауне с
нами обошлись более чем нехорошо. К тому же "АХИШ" - наши давние конкуренты, то
есть не мои лично, а МГБ. А про конкурентов порой больше знаешь, чем про себя,
родимых. Во всяком случае, Финалгон много рассказывал нам про охранную систему
"ахишен", не знаю уж, при каких обстоятельствах он с ней познакомился.
Не спрашивайте меня, как я избавилась от "хвоста", который генеральный принц не
преминул мне прицепить. Не спрашивайте также, как я применяла на практике знания,
полученные от Финалгона, это не педагогично. Так или иначе, ночью я брела по улицам
Даун-тауна, набив потуже кошелек, но не на большую сумму, чем назвал генеральный
принц. Целью моей была следственная тюрьма, откуда я собиралась вытащить обоих
неудачников.
К счастью, праздник закончился, народу на улицах не было, а иллюминация вдали от
центра заметно поубавилась.
Повторяю, до Волкодавля даже самым темным здешним переулкам было далеко, и я
вспоминала о столице Поволчья с чувством ностальгии. Как легко было бы там выполнить
задуманное!
А здесь на стенах тюрьмы, небось, фонари горят, и стража имеет нехорошую привычку
бдить... или бдеть... неважно. Ну почему дауны такие добросовестные? Ладно, есть у меня
в запасе неплохое сонное заклинание, аккурат для такой оказии...
Но применять его не пришлось.
Следственная тюрьма, как удалось мне узнать, помещалась на улице с двусмысленным
названием Долгий конец, по соседству со старым кладбищем. И от кладбища, и от жилых
кварталов тюрьму отделяла высокая, по-лямойски прочная кирпичная стена. В угловых
башнях, как я и ожидала, висели на цепях огромные фонари. Всё как положено.
Однако что-то в этой картинке было не так. Фонари на стене, выходившей к кладбищу,
не горели. И между башнями не ходили, как положено, перекликаясь, часовые.
Что, в Даун-тауне порядки не такие, как везде? Или... Раз уж сегодня день сюрпризов,
будем к ним готовы. Странная какая-то в Даун-тауне луна. В Волкодавле и Заволчье она
явно больше, ибо сознает себя главным ночным светилом. А в Даун-тауне она словно
съеживается и тускнеет, стесняясь своего соседства с городской иллюминацией. Даже на
окраинах, где эта иллюминация отсутствует. Но и при такой луне я, прислонясь к
кладбищенской решетке, могла разглядеть, как по тюремной стене, распластавшись как
паук, уверенно спускается человек. За спиной у него болталось нечто увесистое... или
болтался.
Примерно на высоте в полтора моих роста он отлепился от стены и мягко спрыгнул
вниз. Я выступила из тени. Рыбин Гранат, увидев меня, нисколько не удивился.
- Деньги принесла?
- Какой ты меркантильный, Кагор, - я отцепила кошелек от пояса. - Вот они.
- Зато я задолбался уже твоего племянника на себе таскать. - Он, в свою очередь, начал
разматывать веревку, которой привязал к себе Хэма. - Из Чужанского посада его на себе
тащи, из оврага тащи, из тюрьмы тащи... Я что, лошадь?
Освобожденный Хэм тихо рухнул на траву.
- Эй! Что ты с ним сделал?
- Обездвижил я его, чтоб не мешался. Ты не сомневайся, я нажму на нужные точки, как
только свалим... а то орать начнет.
Предупредив мое движение, он извлек откуда-то отмычку и стал вскрывать замок на
кладбищенских воротах.
- А стража как же?
- Они в отключке лежат... Старинный прием восточных единоборств.
- Сдается мне, что какой ты ни есть единоборец, - сказала я, - а родом ты не с
Ближнедальнего Востока, а из Союза Торговых Городов, которые, как известно,
переполнены ворами.
- Я у вас что-нибудь спер? - обиделся он.
- У нас тырить - себе дороже. Да и крысятничать у своих по кодексу СТГ - западло.
- Больно много ты знаешь об этом кодексе, - сказал Рыбин Гранат почти тем же тоном,
что Остин-Мартин XVI. - И о том, как банки брать... Идем!
Ржавые ворота приоткрылись. Мы пролезли внутрь, протащили Хэма и снова
захлопнули ворота.
Кладбище, похоже, посещалось редко - посетители предпочитали более новые н
современные. Дорожки были усыпаны листьями нависавших над могилами плакучих ив,
памятники растрескались и покосились. К одному из таких памятников, изображающему
скорбящего ангела, опирающегося на щит с надписью: "Cry, baby, cry! Пришел полный
край!" Рыбин Гранат усадил Хэма и принялся нажимать жизненно важные точки. Через
пару мгновений я услышала:
- Ядрена Вошь! Фиолетовых своих лапай, а не то всё поотрываю!
- Я же говорил - орать начнет, - констатировал Рыбин Гранат.
- Рада слышать, Хэм, что ты в порядке.
- А чего он руки распускает!..
Дальнейшие клеветнические выпады Хэма прервал удар колокола.
- Не знал, что здесь поблизости есть какое-то святилище, - пробормотал Рыбин Гранат.
-
...Закладка в соц.сетях
