Жанр: Фантастика
Невеста дьявола (Мэйфейрские ведьмы 3)
...больно видеть, как ты плачешь. Но
я говорю правду.
- Господи, как я тебя ненавижу, - прошептала она, вытирая глаза тыльной
стороной ладони и глядя сквозь слезы на размытые очертания огромного зеленого дерева.
- О нет, то, что ты чувствуешь ко мне, вовсе не ненависть, - возразил он, ласково
гладя ее волосы, лоб, осторожно дотрагиваясь до затылка.
- Оставь меня сейчас, Лэшер, - взмолилась она. - Если любишь, оставь меня
одну.
Лейден. Она знала, что ей опять снится тот же сон, и хотела проснуться. К тому же
нужно было подойти к ребенку. Она слышала, как он плачет.
Надо проснуться...
Но они все столпились у окон, в ужасе от того, что происходило с Яном ван Абелем:
толпа разрывала его на части.
- А все из-за того, что не сохранили дело в тайне, - сказал Лемле. -
Невежественные люди не в состоянии понять важность эксперимента. Храня секрет, ты
берешь ответственность на себя.
- Другими словами, защищаешь их, - сказал Ларкин, указывая на тело на столе.
Как безропотно лежал там человек с открытыми глазами, и было видно, как
подрагивают все крошечные органы. Такие маленькие ручки и ножки.
- Я не могу думать, когда плачет ребенок.
- А ты думай о перспективе, о важнейшем результате.
- Где Петир? Он, должно быть, обезумел из-за того, что случилось с Яном ван
Абелем.
- Таламаска о нем позаботится. Мы ждем, что бы ты начинала.
Невозможно. Она уставилась на человечка с маленькими ручками и ножками и
крошечными органами. Только голова была нормальной, то есть обычного размера.
- Четверть размера тела, если быть точным. Да, знакомая пропорция, подумала она.
Объятая ужасом, она не могла оторвать взгляд от лежащего. Окна затрещали под напором
толпы, и почти в ту же минуту она хлынула в коридоры Лейденского университета
Вбежал Петир.
- Нет, Роуан. Не делай этого.
Она вздрогнула и проснулась. На лестнице раздавались шаги. Она выбралась из
постели.
- Майкл?
- Я здесь, дорогая.
В темноте появилась огромная тень, запахло морозом, а затем теплые дрожащие
руки обхватили ее, и к лицу нежно прижалась колючая щека.
- Господи, Майкл, прошла целая вечность. Почему ты меня оставил?
- Роуан, милая...
- Почему? - всхлипывала она. - Не позволяй мне быть одной, Майкл, прошу
тебя, не отпускай меня.
Он укачивал ее в объятиях.
- Тебе не следовало уезжать, Майкл. Не следовало. - Она плакала, сама не
понимая, что можно и что нельзя говорить, и наконец просто покрыла его поцелуями,
наслаждаясь солоноватым привкусом шершавой кожи и неуклюжей нежностью его рук.
- Скажи, что случилось? Что на самом деле произошло?
- Просто я люблю тебя. А когда тебя здесь нет, мне кажется... будто ты всего лишь
моя фантазия.
Она еще не совсем проснулась, когда он осторожно соскользнул с кровати. Она не
хотела, чтобы тот сон вернулся. Еще минуту назад она лежала рядом с Майклом, уютно
прижавшись к нему и крепко держа его за руку, а теперь он встал с постели, и она
украдкой наблюдала, как он натягивает джинсы и втискивает голову в узкую горловину
свитера.
- Не уходи...
- Звонят в дверь, - сказал он. - Мой маленький сюрприз. Нет, не вставай. Это
посылка, которую я отправил из Сан-Франциско. Ничего особенного. Так, пустячок.
Поспи еще.
Он наклонился, чтобы поцеловать ее, а она нетерпеливо притянула его к себе за
волосы и, почувствовав запах теплой кожи, поцеловала гладкий, твердый как камень лоб.
Она не понимала, почему ей так приятно ощутить эту твердость и влажность теплой кожи
- настоящей кожи. Она крепко поцеловала его в губы.
Не успел он оторваться от ее губ, как сон вернулся...
- Что это? Неужели оно живое? Я не хочу видеть этого карлика на столе.
Лемле, в халате, маске и хирургических перчатках, уставился на нее из-под
кустистых бровей.
- Вы даже не в стерильном костюме. Подготовьтесь к операции - вы мне нужны.
Лампы нацелились на стол, как два безжалостных глаза.
Это существо с миниатюрными органами и большими глазами...
Лемле держал что-то в щипцах. А маленькое тельце в клубящемся инкубаторе рядом
с операционным столом было всего лишь погруженным в сон недоразвитым плодом с
рассеченной грудной клеткой. Кажется, в щипцах зажато сердце. Каким надо быть
чудовищем, чтобы сотворить такое.
- Нам придется работать быстро, пока ткань находится в оптимальном...
- Очень сложно перейти барьер, - сказала женщина.
- Но кто вы? - спросила Роуан.
У окна сидел Рембрандт - старый, усталый, с всклокоченными волосами и
похожим на картошку носом. Она спросила, что он об этом думает, а он лишь поднял на
нее сонный взгляд, а затем взял ее руку и положил ей на грудь.
- Я знаю эту картину, - сказала она. - Молодая невеста...
Роуан проснулась. Часы пробили два. Она подождала, не открывая глаз, думая, что
сейчас последуют другие удары, наверное, не меньше десяти, и это будет означать, что
она проспала все на свете. Но всего два? Это слишком поздно.
Откуда-то издалека доносилась музыка. Играл клавесин, аккомпанируя низкому
голосу. Звучал неторопливый, скорбный рождественский гимн, один из старых кельтских
гимнов о младенце в яслях. Аромат хвои, чуть сладковатый, смешивался с запахом
горящих поленьев. Как тепло и уютно.
Она лежала на боку и смотрела, как на стеклах постепенно застывал узорчатый иней.
Очень медленно из воздуха начала выплывать фигура мужчины, стоящего спиной к окну
со сложенными на груди руками.
Она прищурилась, наблюдая за процессом - смуглое лицо с блестящими зелеными
глазами, сформированное миллиардами крошечных клеток, становилось все отчетливее.
Джинсы и свитер скопированы идеально, до мельчайших деталей, как на фотографиях
Ричарда Аведона, где можно различить каждый волосок на голове. Он опустил руки и
приблизился к ней, передвигаясь вовсе не бесшумно. А когда он к ней наклонился, она
разглядела на его коже поры.
Значит, мы ревнуем, вот как? Она коснулась его щеки, лба - точно так, как
дотрагивалась до Майкла, и ее пальцы не провалились в пустоту, под ними словно было
живое тело.
- Солги ему, - тихо произнес он, едва шевеля губами. - Если любишь его, солги.
Ей казалось, что она почти ощущает дыхание на своем лице. А потом она увидела,
что силуэт Лэшера стал полупрозрачным и сквозь него вновь просвечивает окно.
- Не исчезай, - попросила она. - Побудь еще немного.
Но видение дернулось и поплыло в воздухе, как газетная вырезка, пойманная
ветром. Она почувствовала охватившую его панику, удушливые волны которой
докатились и до нее.
Она протянула руку, чтобы схватить его запястье, но пальцы сжали пустоту. Порыв
воздуха обдал ее жаром, пролетел над кроватью, раздул шторы и осел белым инеем на
оконном стекле.
- Поцелуй меня, - прошептала она, закрывая глаза. Ее лица и губ словно
коснулись прядки волос. - Нет, этого мало. Поцелуи меня.
Он медленно собрал оставшиеся силы, и его прикосновение стало более ощутимым.
Сказывалась усталость после материализации. Усталость и испуг. Его собственные клетки
почти полностью прошли молекулярное слияние с чужеродными клетками. Где-то должен
быть остаток после реакции, или мельчайшие частички материи разбились в такую
мелкую пыль, что проникли в стены и потолок точно так, как он проникает в них.
- Поцелуи меня! - потребовала она и почувствовала, как ему трудно. Но уже через
секунду невидимые губы прижались к ее губам и невидимый язык проник ей в рот.
Солги ему.
Да, конечно. Я ведь люблю вас обоих...
Он не слышал, как она спустилась. В холле было сумрачно и тихо. В центральном
камине зала пылал огонь. Кроме того, зал освещали развешанные на ели гирлянды с
маленькими мигающими лампочками.
Роуан остановилась в дверях, любуясь Майклом, который, забравшись на самую
вершину лестницы возле ели, завершал последние штрихи и едва слышно насвистывал в
такт старинной ирландской рождественской песне, звучавшей по радио.
Как печально. Роуан почему-то представила дремучий старый лес зимой. И этот
мелодичный свист был таким тихим, почти неуловимым. Она как-то раз уже слышала эту
песню. У нее было смутное воспоминание о том, что она слушала ее вместе с Элли,
которую эта мелодия растрогала до слез.
Роуан прислонилась к косяку, разглядывая огромное дерево, сплошь усыпанное
похожими на звезды крошечными огоньками, и вдыхая густой хвойный аромат.
- А вот и она, моя спящая красавица, - произнес Майкл и улыбнулся той любящей
улыбкой, при виде которой ей каждый раз хотелось броситься к нему в объятия. Но она не
шевельнулась - просто стояла и смотрела, как он легко и быстро спускается по лестнице
и подходит к ней. - Тебе лучше, моя принцесса? - спросил он.
- Как все дивно, - сказала она. - И песня такая печальная. - Она обняла мужа за
талию и положила голову ему на плечо, глядя на ель снизу вверх. - Ты отлично
потрудился.
- А теперь начинается самое интересное, - сказал он и, чмокнув Роуан в щеку,
увлек за собой в соседнюю комнату, где на маленьком столике возле окна стояла открытая
картонная коробка. Майкл жестом предложил заглянуть внутрь.
- Какая прелесть! - Она вынула из коробки маленького белого фарфорового
ангела с едва заметным румянцем на щечках и позолоченными крылышками. Потом
заметила тонко расписанную фигурку маленького Санта-Клауса и крошечную
фарфоровую куколку, наряженную в настоящий красный бархат. - Изумительные
игрушки. Откуда они взялись? - Она взяла в руки золотое яблочко и чудесную
пятиконечную звезду.
- Они у меня целую вечность. Я учился еще в колледже, когда начал их
коллекционировать. Я даже не предполагал, что они предназначены для этого дерева, для
этого зала, но так оно и есть. Вот, выбирай первую игрушку. Я без тебя не начинал. Хотел,
чтобы мы сделали это вместе.
- Выбираю ангела, - сказала она, приподняла игрушку за крючок и понесла к
дереву, чтобы лучше рассмотреть в мягком освещении. Ангелок держал в своих ручках
крошечную позолоченную арфу, а на его маленьком личике все было нарисовано как
полагается: тонкие красные губки, голубые глазки. Она подняла игрушку как можно выше
и зацепила крючок, ставший невидимым в темноте, за пружинящую ветку. Ангел
вздрогнул и застыл в воздухе, словно колибри в полете.
- Ты думаешь, ангелы тоже зависают в воздухе, как колибри? - спросила она
шепотом.
- Да, скорее всего, - сказал он. - Ты же знаешь, каковы они: любят
покрасоваться, к тому же могут делать все, что им захочется.
Майкл подошел сзади и поцеловал ее волосы.
- И как только я жила здесь без тебя? - спросила она.
Его руки обвились вокруг ее талии, и она обхватила их, с удовольствием ощущая
выпуклость мускулов и минные сильные пальцы, которые держали так крепко. Несколько
секунд глаза ее видели только гигантское дерево и прелестное мерцание огоньков под
сенью темно-зеленых лап, а уши слышали только печальную мелодию рождественской
песни. Время будто остановилось, как маленький ангел в бесшумном полете. Не было ни
прошлого, ни будущего.
- Как я рада, что ты вернулся, - прошептала она, закрывая глаза. - Без тебя здесь
было невыносимо. Когда тебя нет, все теряет смысл. Никогда больше не оставляй меня
одну. - Острая боль пронзила Роуан насквозь, но тут же ушла глубоко внутрь, когда она
повернулась и прижалась к его груди.
7
Двадцать третье декабря. К вечеру ожидается сильный мороз. Как раз вовремя, когда
все Мэйфейры приглашены на коктейль и рождественские песни. Страшно представить,
как все эти машины будут скользить по обледенелым улицам. Но все равно прекрасно, что
на Рождество выпадут ясные холодные дни. К тому же все предрекают снегопад.
- Снег на Рождество. Можешь представить? - Надевая свитер и кожаную куртку,
Майкл выглянул в окно спальни. - Снегопад может начаться даже сегодня.
- Это будет чудесная вечеринка, - сказала Роуан, - и великолепное Рождество.
Она уютно устроилась в кресле возле газового камина, набросив на плечи плед.
Щеки ее раскраснелись, и сама она словно бы вся округлилась и сделалась мягче. Сразу
можно было сказать: женщина ждет ребенка и вся светится от этого, словно впитав
отблески пламени в камине.
Никогда она не казалась такой спокойной и радостной.
- Это будет нам с тобой еще один подарок, Майкл.
- Да, еще один подарок, - повторил он, по-прежнему глядя в окно. - Знаешь, все
уверены, что так и случится. И я тебе скажу еще кое-что, Роуан. В тот год, когда я уехал
отсюда, тоже шел снег на Рождество.
Он вынул из ящика шерстяной шарф и замотал им шею, затем достал теплые
перчатки на шерстяной подкладке.
- Никогда не забуду, - сказал он. - Я тогда впервые увидел снег. И отправился
гулять. Я пришел сюда, на Первую улицу, а когда вернулся домой, оказалось, что отца
больше нет.
- Как это случилось? - Роуан нахмурилась, а в голосе ее прозвучали нотки
сочувствия. У нее была такая гладкая кожа, что стоило ей лишь слегка расстроиться, как
тут же казалось, что на лицо упала тень.
- Загорелся склад на Чупитулас-стрит, - сказал он. - Я до сих пор не знаю
подробностей. Кажется, начальник велел им убираться с крыши, которая вот-вот должна
была рухнуть. Один парень то ли упал, то ли еще что, и мой отец попытался помочь ему.
Вот тогда крышу и начало корежить. Рассказывали, будто она вздыбилась, как океанская
волна, а затем рухнула. Все взлетело на воздух. В тот день они потеряли троих пожарных,
а я как раз в это время прогуливался по Садовому кварталу, наслаждаясь снегом. Вот
почему мы уехали в Калифорнию. К этому времени из рода Карри никого не осталось -
тетушки и дядюшки покоились на кладбище Святого Иосифа. Всех их хоронила контора
"Лониган и сыновья". Всех до одного.
- Все это, наверное, было для тебя ужасно. Он покачал головой.
- Самое ужасное это то, что мы радовались, когда уезжали в Калифорнию. Мы
понимали, что никогда не сумели бы уехать, если бы не смерть отца.
- Ладно, садись и выпей шоколад, а то остынет. В любую минуту появятся Беа и
Сесилия.
- Мне пора двигать. Слишком много дел. Сначала заеду в магазин, посмотрю,
прибыл ли товар. Да, еще нужно подтвердить заказ на обслуживание вечеринки... Забыл
им позвонить.
- Не нужно. Райен обо всем позаботился. Он и так говорит, что ты слишком много
на себя взваливаешь. Сегодня он пришлет водопроводчика обернуть все трубы.
- Я сам люблю делать эту работу, - сказал Майкл. - Все равно трубы замерзнут.
Черт. Это, наверное, будет самая суровая зима за последние сто лет.
- Райен говорит, что тебе следует считать его своим личным менеджером. Он велел
официантам явиться в шесть. Так что если кто из гостей появится раньше...
- Отличная идея. Я к этому времени вернусь. Ладно. Позвоню тебе из магазина.
Если вдруг понадобится прихватить что-нибудь по дороге...
- Эй, ты не можешь уйти, не поцеловав меня.
- Конечно. - Он наклонился и обрушился на нее с поцелуями, грубовато и
поспешно, тем самым заставив ее тихо рассмеяться. Потом он поцеловал ее в живот. - До
свидания, Маленький Крис, - прошептал он. - Скоро наступит Рождество...
В дверях он остановился, чтобы натянуть перчатки и послать Роуан воздушный
поцелуй.
В этом кресле с высокой спинкой, в котором она устроилась с ногами, Роуан
смотрелась как картинка. Даже губы стали ярче, а когда она улыбнулась, он увидел на ее
щеках ямочки.
На улице даже пар шел изо рта от холода. Впервые за много лет он ощутил
бодрящий морозец. Небо сияло голубизной. Майкл с сожалением подумал, что в этом
году они потеряют все банановые пальмы, зато красавицы камелии и азалии стужи не
боялись. Садовники успели подсеять зимнюю траву, и теперь лужайка смотрелась как
бархатная.
Он задержал на секунду взгляд на миртовых деревьях с облетевшими листьями. Что
это - неужели опять слышится грохот барабанов с праздника Марди-Гра?
Он прогрел машину пару минут, прежде чем тронуться с места, а затем покатил
прямо к мосту. До Оук-Хейвен минут сорок пять езды, если на прибрежном шоссе удастся
выжать хорошую скорость.
- А в чем состояла суть соглашения и обещания? - спросила Роуан.
Она стояла в спальне, устроенной в мансарде, такой чистой и светлой, с белыми
стенами и окнами, смотрящими на крыши домов. Не осталось и следа от пребывания здесь
Джулиена. Все старые книги унесли прочь.
- Сейчас это неважно, - ответил он. - Предсказание вот-вот должно исполниться,
и ты откроешь дверь.
- Я хочу знать, в чем заключались условия соглашения.
- Это просто слова, передаваемые из поколения в поколение.
- Да, но что они означают?
- Это было соглашение между мной и моей ведьмой. Я обещал исполнять ее
малейшие прихоти, если она только родит девочку, которая унаследует ее силу и
способность видеть меня и управлять мною. Я должен приносить ей все богатства,
даровать ей всевозможные милости. Я должен заглядывать в будущее, чтобы и она его
знала, Я должен мстить за любую нанесенную ей обиду или проявленное к ней
пренебрежение. А взамен ведьма постарается родить девочку, которой я смогу служить и
поклоняться, как служил ее матери, а это дитя будет видеть и любить меня.
- И это дитя окажется сильнее матери и сделает следующий шаг к числу
тринадцать.
- Да, со временем я разгадал тайну этого числа.
- Разве ты не знал о нем с самого начала?
- Нет. Это я узнал позже. Я узнал силу, которая со временем становится мощнее и
совершеннее, я понял, что эту силу дают мужчины семьи. Я видел Джулиена, который
был так силен, что затмевал свою сестру, Кэтрин. Я видел Кортланда, Я видел путь к
порталу. А теперь и ты здесь.
- А когда ты рассказал своим ведьмам о числе тринадцать?
- В эпоху Анжелики. Но ты не забывай - мое собственное осознание того, что я
видел, было примитивно. Я едва мог объясниться. Слова были для меня внове, как и
процесс мышления во времени. Так что предсказание оставалось для меня туманным не
по своей сути, а в силу определенных причин. И вот теперь ему суждено исполниться.
- И в течение веков ты обещал только служить?
- Разве этого мало? Неужели ты не понимаешь, что принесло мое служение? Ты
живешь в доме, созданном мною, моими усилиями. Ты мечтаешь о больницах, которые
построишь с помощью принесенных мною богатств. Ты сама сказала Эрону, что я -
создатель Мэйфейрских ведьм. Ты сказала ему правду. Только взгляни на
многочисленные ветви этой семьи. Все их благосостояние пришло от меня. Моя щедрость
кормила и одевала несчетное множество мужчин и женщин, носящих одну фамилию,
которые ничего обо мне не знают. Достаточно, что ты знаешь меня.
- И больше ты ничего не обещал?
- Что еще я могу дать? Когда я обрету плоть, я буду тебе служить, как: служу
сейчас. Я буду твоим любовником и наперсником, твоим учеником. Ни кто не сможет
одолеть тебя, пока я буду оставаться рядом.
- А что там говорилось насчет какого-то спасения? Будто бы, когда откроется
портал, ведьмы будут спасены?
- И снова ты произносишь затертые слова, старые обрывки.
- Да, но ты ведь помнишь все. Вернись для меня к началу, когда родилась эта
идея... о том, что ведьмы будут спасены.
Молчание.
- В момент моего триумфа тринадцать ведьм обретут признание. А их верный
слуга - Лэшер - получит награду: Сюзанна и Дебора будут отмщены. Когда Лэшер
переступит через порог, это будет означать, что Сюзанна погибла не напрасно. И Дебора
тоже.
- Но что подразумевается под словом "спасены"? Каково его истинное значение?
- У тебя уже есть полное объяснение.
- Как же все произойдет? Ты утверждаешь, что узнаешь обо всем, когда я узнаю,
но, уверяю тебя, мне ничего не известно.
- Вспомни, что ты говорила Эрону: что я живое существо, порожденное природой,
и что мои клетки могут слиться с осязаемыми клетками, и что произойдет изменение вида
и подчинение одного другому.
- Так вот в чем дело. Ты боишься этого подчинения. Ты боишься оказаться
запертым в оболочке, из которой не сможешь удрать. Ты ведь сознаешь, не правда ли, что
означает быть из плоти и крови? Что тогда ты можешь лишиться своего бессмертия? Что
ты можешь погибнуть даже в момент перехода?
- Нет, я ничего не потеряю. А когда я обрету новую форму, то открою путь и для
тебя. Ты всегда это знала. Еще до того, как впервые услышала старинное предание от
своих родственников. Ты знала, почему там двенадцать склепов и одна дверь.
- Ты хочешь сказать, что я могу стать бессмертной.
- Да.
- И ты это предвидишь?
- Я всегда это предвидел. Ты для меня идеальный партнер. Ты сильнее всех ведьм
В тебе сочетается сила Джулиена и сила Мэри-Бет. Ты унаследовала красоту Деборы и
Сюзанны. Все души умерших сосредоточились в твоей душе. Познав все тайны
клеточного развития, они нашли тебя, сформировали и довели до совершенства. Ты
сияешь так же ярко, как Шарлотта. Ты красивее Мари-Клодетт и Анжелики. В тебе горит
более жаркий огонь, чем в Маргарите или моей бедняжке Стелле; твое воображение
развито гораздо больше, чем у моей прелестницы Анты или Дейрдре. Ты единственная.
- В этом доме живут души умерших?
- Души умерших покинули эту землю.
- Тогда что же Майкл видел в этой комнате?
- Он видел лишь впечатления, оставленные мертвыми после себя. Эти впечатления
ожили через предметы, до которых он дотрагивался. Они подобны бороздкам патефонной
пластинки: иголка попадает в бороздку, и начинается песня, хотя никакого певца там нет.
- Но почему они столпились вокруг него, когда он дотрагивался до кукол?
- Я уже сказал, это всего лишь впечатления. Их оживила сила воображения
Майкла, который управлял ими, как марионетками. Они возродились только благодаря
ему.
- Зачем, в таком случае, ведьмы хранили этих кукол?
- Чтобы играть в ту же самую игру. Ты ведь хранишь фотографию матери, а когда
подносишь ее к свету, кажется, что мать смотрит на тебя как живая. Вот ведьмы и верили,
наверное, что каким-то образом можно соприкоснуться с душами умерших, что за
пределами этой земли лежит царство вечности. Лично я своими глазами не вижу никакой
вечности. Я вижу только звезды.
- Я думаю, через кукол они взывали к душам мертвых.
- Все равно что молились. Чтобы воспоминания не потускнели, А большее просто
невозможно. Душ мертвых здесь нет. Душа моей Сюзанны пролетела мимо меня вверх.
Душа моей Деборы поднялась как на крыльях, когда ее нежное тело упало с церковной
башни. Куклы - это всего лишь сувениры, не более. Но разве ты не понимаешь? Все это
теперь не имеет значения, Куклы, изумруды - это все символы, а мы с тобой покидаем
царство символов, сувениров и пророчеств. Мы обретаем новое существование. Вообрази
силой воли ту дверь, через которую мы шагнем из этого дома и окажемся во вселенной.
- И этот переход можно повторить. Ты надеешься, что я в это поверю?
- Ты и без меня это знаешь, Роуан. Я читаю книгу жизни через твое плечо. Все
живые клетки воспроизводятся. Я повторюсь в человеческом образе, и мои клетки смогут
соединиться с твоими, Роуан. Перед нами откроются возможности, о которых мы сейчас
даже не смеем мечтать.
- И я стану бессмертной.
- Да. Моей подругой. И моей возлюбленной. Бессмертной - как и я.
- Когда это должно случиться?
- Когда ты будешь знать, тогда и я узнаю. И случится это очень скоро.
- Ты так уверен во мне? Я не знаю, как это сделать. Я уже повторяла тебе.
- А что говорят тебе сны?
- Мне снятся кошмары. В них полно непонятного. Я не знаю, откуда взялось тело
на столе. Не понимаю, что делает там Лемле. Я не знаю, чего от меня ждут, и не желаю
видеть, как избивают Яна ван Абеля. Все это кажется мне полнейшей бессмыслицей.
- Успокойся, Роуан. Позволь мне утешить тебя. Сны тебе все расскажут. Точнее, в
конце концов ты сама себе все расскажешь. Правда родится в твоем мозгу.
- Отойди от меня. Просто поговори со мной. Сейчас мне только это от тебя нужно.
Он не ответил.
- Только ты одна откроешь дверь, моя возлюбленная. Я жажду обрести плоть. Я
устал от своего одиночества. Разве ты не чувствуешь, что час почти пробил? Моя
мадонна, моя красавица... Пришло время мне родиться.
Она закрыла глаза, чувствуя его губы у себя на затылке, чувствуя, как его пальцы
проводят по позвоночнику. Теплые руки проникли под одежду и принялись неясно
ласкать грудь, губы прижались к губам.
- Позволь мне обнять тебя, - прошептал он. - Сейчас придут люди, и ты на
несколько часов будешь принадлежать им, а мне придется тосковать поодаль и не сводить
с тебя глаз, и ловить слова, словно капли воды, падающие с твоих губ, утоляющие мою
жажду.
Позволь мне сейчас обнять тебя. Подари мне эти часы, моя красавица Роуан...
Она почувствовала, как ее ноги отрываются от пола и она взмывает в воздух; вихрем
закружилась темнота, сильные руки повернули ее, лаская все тело. Для нее больше не
существовало земного притяжения; она почувствовала, как Лэшер набирает силу, как
вокруг становится все жарче. Холодный ветер гремел ставнями на окнах. Огромный
пустой дом, казалось, наполнился шепотом. Роуан парила в воздухе. Она перевернулась,
хватаясь за руки, сплетенные в темноте, чувствуя, как что-то сильное раздвигает ей ноги,
проникает в ее рот. Да, сделай это.
- Что значит - час почти пробил? - шепотом спросила она.
- Скоро узнаешь, моя дорогая.
- У меня ничего не получится.
- Ты все сумеешь, моя красавица. Сама знаешь. Вот увидишь...
Когда он вышел из машины, уже смеркалось, дул пронзительный ветер, но знакомый
дом, из окон которого струился теплый, желтый свет, выглядел уютным и приветливым, В
дверях его поджидал Эрон в шерстяном сером кардигане и кашемировом шарфе вокруг
шеи.
- Вот, это для вас, - сказал Майкл. - Счастливого Рождества, друг мой. - Он
вложил в руки Эрону небольшую бутылку в яркой зеленой обертке. - Боюсь, подарок не
очень оригинален, но это лучший коньяк, который я смог найти.
- Вы очень любезны, - сказал Эрон, слегка улыбнувшись. - Я буду долго его
смаковать. Каждую каплю. Пройдем в дом, а то холодно. У меня тоже есть для вас коечто.
Ничего особенного, позже покажу. Заходите, прошу вас.
Внутри Майкла сразу окутало приятное тепло. В гостиной стояла довольно большая
ель, великолепно украшенная золотыми и серебряными игрушками. Все это удивило
Майкла, потому что он не знал, как Таламаска отмечает такие праздники, если вообще
отмечает. Даже на каминных полках стояли к
...Закладка в соц.сетях
