Жанр: Фантастика
Мэйфейрские ведьмы Мэйфейрские ведьмы 2.
...ся в Новый Орлеан. Но я нарушила данное ей обещание.
Карлотта молчала.
- Мне очень хотелось сюда поехать, - пояснила Роуан и уже совсем другим, почти
умоляющим тоном спросила: - Ну почему, почему вы так стремились удерживать меня
как можно дальше отсюда? Неужели причина столь ужасна и за всем этим скрыта какая-то
страшная тайна?
Пожилая женщина, по-прежнему не говоря ни слова, изучающе смотрела на Роуан.
- Ты сильная, - наконец прервала она молчание - Такая же сильная, как моя
мать.
Роуан не ответила.
- У тебя ее глаза, - продолжала Карлотта - Кто-нибудь сказал тебе об этом? Или
все они слишком молоды, чтобы помнить, какой она была?
- Я не знаю.
- Расскажи мне, что ты успела увидеть ее глазами, - настаивала мисс Карл. -
Скажи, видела ли ты нечто такое, чего не должна была видеть?
Роуан вздрогнула. В первое мгновение она решила, что неправильно поняла вопрос.
Но уже через секунду ее осенило: она вспомнила о призраке, появившемся в доме той
ночью, и о том странном сне в самолете, когда некто невидимый осквернял ее своими
прикосновениями.
Смущенная и обескураженная, она взглянула в лицо Карлотте, и вдруг, к своему
удивлению, увидела, что та улыбается. Но в этой улыбке не было ни горечи, ни торжества
- только смирение и покорность судьбе. Потом лицо женщины вновь приняло серьезное
выражение, а в глазах засветилась печаль.
- Значит, он уже приходил, - тихо вздохнув, констатировала она. - И завладел
тобою.
- Я ничего не понимаю, - отозвалась Роуан. - Пожалуйста, объясните.
Ответа не последовало. Пришлось объяснять Роуан:
- Это был мужчина, стройный, элегантный. Он появился в три часа ночи, в то самое
время, когда умерла моя мать. Я видела его так же отчетливо, как сейчас вас. Но это
длилось всего мгновение.
Карлотта не смотрела на нее. Роуан даже показалось, что глаза женщины закрыты,
но потом она поняла, что та просто опустила взгляд.
- Это был он, - наконец заговорила она, - Тот, кто лишил разума твою мать, а до
того - мать твоей матери. Тот, кто служил моей матери и управлял всеми, кто ее
окружал. Они рассказали тебе о нем? Они тебя предупредили? Предостерегли?
- Они не сказали ни слова.
- Это потому, что они ничего не знают и, кажется, наконец поняли это. Возможно,
теперь они сделают то, что должны были сделать давным-давно, - оставят нас наедине с
нашими тайнами.
- Но кто это был? И почему он пришел именно ко мне? - Роуан вновь вспомнила
свой сон в самолете, однако связать воедино все эти события никак не могла.
- Потому что не сомневается, что отныне ты принадлежишь ему. Что ты в его
власти, что он может любить тебя, прикасаться к тебе и управлять тобой, обещая взамен
вечную преданность.
Краска бросилась Роуан в лицо. Прикасаться... Она словно вновь очутилась в
призрачной атмосфере сна.
- Он будет уверять тебя, что все как раз наоборот, - продолжила Карлотта. -
Будет нашептывать тебе льстивые слова, говорить, что он твой раб, что Дейрдре послала
его к тебе. Но все это ложь, моя дорогая, бесстыдная ложь. На самом деле он подчинит
тебя своей воле, и если ты откажешься выполнять его приказания, лишит тебя разума.
Именно так он поступил с ними... - Она на миг замолчала и нахмурилась, по-прежнему
старательно отводя глаза и глядя в стол. Потом заговорила вновь: - Со всеми. За
исключением тех, у кого хватило силы управлять им, превратить в своего раба и
использовать в собственных интересах... Удовлетворять с его помощью греховные
желания и порочные наклонности, - едва слышно добавила она.
- Объясните подробнее, пожалуйста, - попросила Роуан.
- Он уже прикасался к тебе - ведь так?
- Не знаю...
- Неправда, знаешь, Роуан Мэйфейр. И румянец на твоих щеках тому
доказательство. Тогда позволь мне спросить тебя, моя девочка, моя независимая,
самостоятельная девочка, которая познала многих мужчин, но всегда выбирала их сама.
Сумел ли он доставить тебе большее удовольствие, чем любой из твоих смертных
знакомых? Не спеши. Подумай, прежде чем ответить. Он будет утверждать, что никто из
смертных не может сравниться с ним в этом искусстве. Но так ли это? Ибо цена его любви
и ласки слишком высока.
- Но я думала, это всего лишь сон!
- И все же. Ведь ты его видела.
- Да, но то было сутками раньше. А касался он меня лишь во сне. Это ведь нечто
совсем другое.
- Его посещения не прекращались до самой ее кончины, - с горечью сказала
Карлотта. - И никакие лекарства не могли это предотвратить. Каким бы бессмысленным
ни был ее взгляд, какой бы безразличной ко всему она ни казалась... Стоило ей только
оказаться ночью в постели, он моментально оказывался рядом и своими ласками доводил
ее до исступления, заставлял метаться и извиваться - словом, вести себя подобно
дешевой шлю... - Карлотта оборвала себя на полуслове, но вдруг губы ее изогнулись в
неожиданной улыбке. - Тебе неприятно слышать такие подробности? Ты сердишься на
меня за то, что я все это тебе рассказываю? Думаешь, зрелище было приятным?
- Я думаю, что она была больна, безумна и что природа человеческая такова...
- Нет, дорогая моя, ты ошибаешься, в их связи не было ничего человеческого.
- Вы хотите, чтобы я поверила, что видела призрака, что этот призрак ласкал мою
мать и что я, так сказать, получила его в наследство?
- Вот именно. И умерь свой гнев. Свой весьма опасный гнев.
Роуан опешила, охваченная смущением и страхом.
- Вы читаете мои мысли! И читали их в течение всего нашего разговора!
- Да. По крайней мере, стараюсь. Хотелось бы, однако, видеть их более отчетливо.
Твоя мать отнюдь не была в этом доме единственной, кто обладал способностями. Мне
было предназначено унаследовать изумруд тремя поколениями раньше. А его я увидела
впервые еще в трехлетнем возрасте, причем совершенно отчетливо и столь явственно, что
он мог взять меня за руку и даже поднять. Да-да, я ощущала исходящее от него тепло. Но
я отказалась подчиниться его воле. Я отвернулась от нею и велела убираться туда, откуда
он пришел, - в ад. И чтобы противостоять ему, я использовала все свои силы и
способности.
- И теперь я получаю в наследство этот изумрудный кулон только потому, что могу
видеть его?
- Он переходит к тебе потому, что ты ее единственная дочь. Иного выбора быть не
может. Изумруд стал бы твоим независимо от величины дарованных тебе способностей.
Но теперь это не важно, ибо в действительности ты обладаешь поистине мощной силой.
- Карлотта вновь помолчала, окинула Роуан внимательным взглядом и продолжила: -
Ты непредсказуема, да, возможно даже неуправляема, порой поступаешь
непоследовательно и противоречишь сама себе, но ты сильна, очень сильна.
- Не следует меня переоценивать, - тихо произнесла Роуан.
- Много лет назад Элли рассказала мне о твоих способностях - о том, как от
одного твоего взгляда увядали цветы или закипала вода... Она плакала и говорила, что ты
гораздо более одаренная ведьма, чем Анта или Дейрдре, она просила меня о помощи, ибо
не знала, как поступить. "Удерживай ее возле себя как можно дольше, - посоветовала я.
- Не позволяй вернуться в родной дом. Постарайся, чтобы она никогда не узнала правду
и не научилась пользоваться своей силой".
Роуан тяжело вздохнула. Упоминание об Элли, о том, что она приезжала сюда и
рассказывала о ней, в то время как она, Роуан, пребывала в полном неведении, вызвало в
груди ноющую боль. Одна, отрезанная от всех, она жила в полной изоляции, а они - и
даже эта гнусная, подлая старуха - оставались здесь...
- Да, ты права, и я вновь ощущаю твой гнев, твою обиду на меня за то зло, которое
я, как ты считаешь, причинила твоей матери.
- Я вовсе не хочу злиться или обижаться на вас, - тихо ответила Роуан. - Я
только пытаюсь понять, почему меня увезли отсюда...
Карлотта вновь погрузилась в задумчивое молчание, поглаживая рукой футляр с
изумрудным кулоном. Потом пальцы ее сомкнулись на нем и замерли. Роуан вспомнились
вдруг сложенные руки Дейрдре, лежащей в гробу.
Она поспешно перевела взгляд на дальнюю стену комнаты, где над камином была
нарисована панорама бескрайнего неба.
- Но неужели мои слова не принесли тебе хоть некоторое утешение? - спросила
Карлотта. - Разве не мучил тебя все эти годы вопрос, может ли еще кто-то подобно тебе
читать чужие мысли или предвидеть чью-то скорую смерть? И кто еще способен силой
одного только гневного взгляда заставить другого человека попятиться и бежать от тебя
без оглядки? Посмотри на эти свечи. Ты можешь приказать пламени погаснуть или
вспыхнуть вновь. Так попробуй же, сделай что-нибудь!
Однако Роуан не шелохнулась. Неотрывно глядя на язычки пламени, она дрожала с
головы до ног.
"Ах, если бы вы только могли знать, - думала она в тот момент, - что я на самом
деле могу с вами сделать..."
- А я знаю, ибо отчетливо ощущаю твою силу. Потому что обладаю не меньшей
силой сама - во всяком случае, я всегда была сильнее Анты и Дейрдре. И только
благодаря этому могла держать его в повиновении в этом доме и не позволить
расправиться со мной. Только благодаря этому я тридцать лет не подпускала его к дочери
Дейрдре. Заставь свечи погаснуть и зажги их вновь. Я хочу видеть, как ты справишься с
такой задачей.
- Нет. И прекратите свои игры. Скажите то, что должны и хотели мне сказать.
Перестаньте мучить меня, ведь я не сделала вам ничего плохого. Объясните наконец, кто
он и почему вы разлучили меня с родной матерью.
- Но я уже все объяснила. Я разлучила вас во имя твоего спасения - только затем,
чтобы удержать тебя вдали от него и от его проклятого изумруда, от страшного наследия
и благосостояния, основанного на насилии и бесстыдном вмешательстве в личную жизнь.
- Голос Карлотты звучал тихо, но твердо. - Я разлучила вас, чтобы сломить волю
Дейрдре, лишить ее опоры и возможности общения с тобой, помешать ей каплю за каплей
вливать в тебя свою истерзанную страданиями душу и в минуты слабости и отчаяния
превращать тебя в послушную марионетку.
Буквально замороженная гневом, Роуан хранила молчание. Перед ее мысленным
взором возникла черноволосая женщина, покоящаяся в гробу. Она вновь увидела старое
Лафайеттское кладбище, но теперь оно было темным, пустым, заброшенным.
- В течение тридцати лет ты росла и взрослела вдали от этого дома и
поселившегося в нем порока. И превратилась в сильную, независимую женщину, стала
врачом, хирургом, вызывающим восхищение коллег. И если тебе доводилось
воспользоваться своим даром, дабы причинить кому-либо зло, то впоследствии, движимая
праведным раскаянием и стыдом, ты совершала поистине подвиги самопожертвования.
- Откуда вам все это известно?
- Я это вижу. Мои видения неотчетливы, но я способна ощущать зло, таящееся в
поступках других людей, хотя сами эти поступки часто остаются скрытыми завесой, вины
и стыда. Тем не менее именно чувство вины, раскаяние и стыд служат неоспоримым
доказательством того, что неблаговидные деяния все-таки имели место.
- Не понимаю, чего в таком случае вы добиваетесь от меня. Признания? Однако,
как вы сами заметили, я стремлюсь как можно скорее исправить собственные ошибки, а
если это невозможно, стараюсь совершить нечто требующее неизмеримых усилии,
прекрасное и полезное.
- Не убий, - едва слышно прошептала Карлотта.
Внезапная боль стрелой пронзила Роуан. Однако уже в следующее мгновение она с
ужасом осознала, что старуха просто издевается над ней, и почувствовала себя
совершенно беспомощной перед хитрыми уловками этой женщины, которая с легкостью
сумела добиться своей цели - воскресить в памяти Роуан один из самых страшных
моментов ее прошлого.
"Ты совершила убийство. В гневе и ярости ты отняла чужую жизнь. И сделала это
намеренно. Вот какова твоя истинная сила!"
Роуан еще глубже ушла в себя, стараясь как можно лучше спрятать свои мысли. Она
видела, как блеснули и вновь потухли плоские круглые стекла очков, но уловить и
постичь то, что таилось в спрятанных за ними темных глазах, было практически
невозможно.
- Ну, как тебе мой урок? - спросила Карлотта.
- Вы испытываете мое терпение, - ответила Роуан. - Позвольте напомнить, что я
не сделала вам ничего плохого. Я пришла не затем, чтобы потребовать у вас ответа. Я не
предъявила вам никаких обвинений. Не заявила о своих правах ни на эту фамильную
драгоценность, ни на дом, ни на что-либо иное. Я приехала в Новый Орлеан, чтобы
проститься с матерью и проводить ее в последний путь. И переступила порог особняка
только потому, что вы сами меня сюда пригласили. И хотела лишь выслушать то, что вы
намеревались сказать. Но я не позволю вам и дальше играть со мной. Ни за какие блага и
секреты вселенной. И я ни капельки не боюсь вашего призрака, даже если он переплюнет
в постели самого архангела!
Карлотта вскинула брови, а потом вдруг рассмеялась, и этот короткий мелодичный
смешок прозвучал на удивление женственно.
- Отлично сказано, дорогая, - с улыбкой произнесла она. - Семьдесят пять лет
назад мама говорила мне, что греческие бога зарыдали бы от зависти, увидев, как
прекрасен он в постели. - Карлотта на миг поджала губы и вновь улыбнулась. - Однако
он никогда не запрещал ей встречаться со смертными молодыми людьми. Кстати, она
предпочитала мужчин того же сорта, что нравятся и тебе.
- Элли и об этом вам рассказала?
- И много о чем еще. За исключением того, что больна... Она и словом не
обмолвилась, что умирает.
- Приближение смерти вызывает у людей страх. Они остаются с нею один на один,
потому что никто не может умереть вместо них.
Карлотта опустила взгляд и надолго застыла в задумчивости. Потом рука ее вновь
потянулась к коробочке, пальцы погладили нежный бархат. Резким движением она
щелкнула замком, откинула крышку и чуть повернула коробочку на столе - так чтобы
свет пламени упал на лежащий внутри изумрудный кулон с золотой цепочкой.
Драгоценный камень такой величины Роуан видела впервые.
- Я уже давно мечтаю о смерти, - тихо заговорила Карлотта, не сводя глаз со
сверкающего изумруда, - И молю Бога, чтобы она поскорее пришла.
Она вновь обратила на Роуан оценивающий взгляд, и глаза ее слегка расширились, а
по лбу над седыми бровями пролегла глубокая морщина. Охваченная печалью, Карлотта
словно забыла о необходимости прятать свои мысли и эмоции и на какой-то миг
приоткрыла перед Роуан душу, таившую, как выяснилось, не только злобу и хитрость.
- Идем. - Она тяжело поднялась со стула, - Я должна кое-что тебе показать, а
времени у нас, похоже, осталось не так уж много.
- О чем вы? - шепотом спросила Роуан. Резкая перемена в поведении старухи
почему-то испугала ее. - И почему вы на меня так смотрите?
Карлотта улыбнулась.
- Иди за мной, - сказала она - И если тебя не затруднит, возьми свечу. Кое-где
лампы еще остались, но большинство давно перегорели, да и старая проводка постепенно
выходит из строя.
Аккуратно сняв со спинки стула свою палку, Карлотта неожиданно уверенной
походкой прошла мимо Роуан, которая следила за ней удивленным взглядом, прикрывая
ладонью колеблющееся пламя свечи.
Они вышли в полутемный холл, и вдруг Роуан вздрогнула и остановилась. В
тусклом свете один из висевших на стене портретов словно ожил, и ей показалось, что
изображенный на нем мужчина пристально смотрит прямо на нее.
- В чем дело? - не оглядываясь, спросила Карлотта.
- Нет-нет, все в порядке... Просто мне показалось... - Роуан внимательно смотрела
на мастерски написанный портрет улыбающегося темноглазого мужчины, явно очень
старый, поскольку лак на нем сильно потрескался.
- Что показалось?
- Не имеет значения... - Роуан двинулась дальше, опять загородив рукой
крохотный язычок пламени. - Свет упал так, что мне вдруг показалось, будто человек на
портрете шевельнулся.
Роуан остановилась рядом с Карлоттой, та обернулась и пристально взглянула на
портрет.
- Тебе предстоит столкнуться в этом доме с множеством странностей, - сказала
она. - Не удивляйся, если, войдя в пустую комнату, увидишь вдруг там движущийся
силуэт или встретишь устремленный на тебя взгляд. - В голосе Карлотты не слышалось
ни веселого ехидства, ни злорадства - это был голос одинокой усталой женщины,
задумчивый и грустный. - Ты не боишься темноты?
- Нет.
- Ты хорошо видишь даже во мраке. - Последние слова прозвучали не как вопрос,
а как простая констатация факта.
- Да, гораздо лучше, чем большинство людей. Карлотта вновь повернулась и
направилась к высокой двери у основания лестницы. Она нажала на кнопку, раздался
глухой щелчок, и лифт двинулся вниз. Как только он в последний раз дернулся и
остановился, пожилая женщина повернула ручку, открыла дверь и с трудом отодвинула
закрывавшую вход решетку.
Внутри кабины тускло горела лампочка. Роуан увидела давно потемневшую обивку
на стенах и вытертый коврик, покрывавший пол.
- Закрой дверь, - попросила Карлотта. - Кстати, тебе не помешает заодно
научиться пользоваться тем, что отныне тебе принадлежит, - добавила она, после того
как Роуан молча выполнила просьбу.
От одежды Карлотты исходил сладковатый, тяжелый запах каких-то духов -
похоже, это были "Шанель" - и пудры. Старуха нажала на маленькую черную кнопку
справа от себя, лифт дернулся и быстро поехал вверх. Скорость подъема и несомненная
мощь мотора удивили Роуан.
В коридоре второго этажа было еще темнее, чем внизу, но заметно теплее. Закрытые
ставни окон и запертые двери не пропускали сюда ни единого лучика уличного света.
Маленький язычок свечи выхватывал из мрака белые панели дверей и уходящую вверх
лестницу в самом конце коридора.
- Сюда. - Карлотта открыла одну из дверей по левой стороне и вошла первой,
глухо постукивая палкой о толстый ковер на полу комнаты.
Роуан увидела темные шторы, такие же ветхие, как и в столовой, и узкую
деревянную кровать с высоким резным балдахином, украшенным изображением орла.
Аналогичный рисунок был вырезан и на спинке кровати.
- На этой кровати умерла твоя мать, - сказала Карлотта.
Бросив взгляд на голый матрас, Роуан заметила на нем большое пятно, странно,
почти ослепительно блестевшее в темноте. Тараканы! Роуан едва не лишилась чувств от
отвращения. Черные твари, деловито облепившие пятно, бросились врассыпную, как
только она подошла и поднесла ближе свечу.
Но Карлотта, погруженная в собственные мысли, казалось, не замечала, сколь
отвратительно это зрелище.
- Неслыханно! - воскликнула Роуан. - Кто-то должен навести здесь порядок!
- Наводи, если хочешь. Теперь это твоя комната.
Духота и жуткая картина, представшая глазам, лишили Роуан сил. Она попятилась к
двери и прислонилась лбом к косяку.
- Что еще вы хотите мне показать? - Голос ее прозвучал почти спокойно.
"Умерь свой гнев, - уговаривала себя Роуан, окидывая взглядом обшарпанные
стены и маленький ночной столик, заставленный гипсовыми фигурками и свечами. -
Боже, как здесь мрачно, грязно, отвратительно! Умереть здесь! В этой грязи! В полном
забвении!"
- Нет, не в забвении, - возразила Карлотта. - А что касается обстановки и всего
остального... Она давно уже не обращала внимания на то, что ее окружало. Если не
веришь, почитай записи врачей в ее медицинской карте. - С этими словами она вышла из
комнаты и направилась к лестнице. - Подниматься придется пешком. Лифт работает
только до второго этажа.
"Моли Бога, чтобы в будущем тебе не понадобилась моя помощь", - мысленно
бросила ей вслед Роуан. Ей не хотелось даже касаться этой старухи. В полном смятении
она пыталась собраться с мыслями, но чувствовала, что вот-вот может упасть в обморок
от царящей повсюду духоты и затхлой вони, пропитавшей, казалось, всю ее одежду,
волосы и даже кожу.
Карлотта медленно, но вполне уверенно преодолевала ступеньку за ступенькой.
- Следуй за мной, Роуан Мэйфейр, - приказала она, не оборачиваясь. - Здесь без
свечи не обойтись. Старые газовые лампы давно отключены.
Между первым и вторым, более коротким, маршами лестницы была небольшая
площадка. По мере подъема воздух становился все теплее и теплее, и когда они наконец
достигли третьего этажа, впечатление было такое, что здесь годами скапливалась жара.
Сквозь ничем не занавешенное окно справа от Роуан проникал белесый свет
уличного фонаря.
На этом этаже было всего две двери - одна прямо перед ними, другая слева. Ее-то и
открыла Карлотта.
- Там на столе должна быть масляная лампа, - сказала она, - Зажги ее.
Поставив свечу, Роуан сняла с лампы стеклянный колпак. В нос ей ударил не
слишком приятный запах масла Она поднесла свечу к полусгоревшему фитилю и
поставила на место колпак. Яркий свет лампы залил довольно просторную комнату с
низким потолком. Повсюду лежала пыль, пахло сыростью, по углам висела паутина. Здесь
тоже было полно тараканов. И все же в этой комнате дышать было значительно легче -
возможно, запах дерева и тепло делали воздух более приятным.
Вдоль стен стояли многочисленные чемоданы и сундуки, дорожные корзинки в
беспорядке валялись на кровати с латунными спинками, стоявшей в дальнем углу возле
прямоугольной формы окна. Всего окон в комнате было два, и стекла обоих с внешней
стороны наполовину скрывали заросли лиан. Их влажные листья отражали свет фонаря и
отчетливо вырисовывались на фоне темного неба. Оконные занавески давно упали и
теперь смятыми комьями лежали на подоконниках.
Всю левую стену занимали стеллажи с книгами, уступив лишь небольшую ее часть
камину с маленькой деревянной полкой. Книги кипами лежали и на старинных стульях с
продавленными сиденьями.
Потускневшая латунь старой кровати слабо поблескивала в свете лампы. Возле
камина Роуан увидела пару мужских кожаных ботинок и продолговатый тюк, который
можно было принять за неровно скрученный ковер. Это тряпье и стоявшие рядом ботинки
произвели на Роуан странное впечатление. Ей показалось необычным, что тюк перевязан
не веревкой, а давно проржавевшей цепью.
- Это комната моего дяди Джулиена, - пояснила Карлотта, все это время
внимательно наблюдавшая за Роуан. - А вот окно, из которого выбросилась твоя бабка
- Анта. Она упала сначала на крышу террасы, а уже оттуда скатилась и насмерть
разбилась о каменные плиты внизу.
Роуан ничего не ответила и только крепче окала пальцы, державшие лампу.
- А теперь открой сундук - тот, что стоит первым справа от тебя.
С минуту поколебавшись (хотя причину этих колебаний она едва ли смогла бы
объяснить), Роуан опустилась на колени, поставила рядом с собой на голый, покрытый
толстым слоем пыли пол лампу и внимательно осмотрела крышку и сломанные замки
сундука. Сундук был сделан из брезента, перетянутого широкими полосами кожи с
латунными креплениями. Без труда подняв крышку, она осторожно откинула ее, чтобы не
повредить штукатурку на стене.
- Ты видишь, что лежит внутри?
- Куклы. Куклы из... - Роуан внезапно запнулась. - Из кости и волос.
- Правильно. Из кости, человеческих волос, кожи и даже обрезков ногтей. Они -
копии твоих предков женского пола. Некоторые так стары, что сейчас уже никто не
вспомнит имен тех, кого они изображают, и если ты их тронешь, то они рассыплются в
прах.
Роуан не могла отвести взгляд от кукол, аккуратно разложенных ровными рядами на
старой марле: тщательно нарисованные лица, длинные пряди волос, палочки вместо рук и
ног... Самая новая и красивая была одета в шелковое платье, украшенное жемчугом, на
отполированной, блестящей кости темно-коричневыми чернилами нарисованы нос, рот,
глаза... Странные чернила... Или это... Кровь?
- Да, именно. Кровь, - подтвердила догадку Карлотта. - Это твоя прабабка.
Стелла.
Роуан показалось, что кукла улыбается ей. Черные волосы были приклеены каким-то
блестящим клеем, из швов шелкового платья кое-где выступали острые кончики кости.
- А кость откуда?
- Это кость Стеллы.
Роуан опустила было руку в сундук, но тут же отдернула и сжала пальцы в кулак.
Она не в силах была заставить себя дотронуться до кукол. Осторожно, неуверенным
движением она приподняла марлю. Под верхним слоем кукол лежал еще один, явно более
старый. Поднять этот слой можно было, наверное, только вместе с марлей, иначе фигурки
превратятся в бесформенные комочки костной пыли.
- Они все здесь, вплоть до тех, которые жили в Европе. Залезь внутрь и найди
самую старую. Ты знаешь, какая из них?
- Невозможно. Стоит ее коснуться, и она развалится на мелкие кусочки. К тому же
я не знаю, какую из них брать.
Роуан опустила на место марлю и осторожно, едва ли не робко, разгладила верхний
слой. Но когда ее пальцы случайно коснулись кости, она ощутила резкую вибрацию,
перед глазами вдруг вспыхнуло яркое пятно света, а в голове вереницей пронеслись
медицинские термины: повреждение височной доли, судороги... Однако она не видела
между ними никакой связи - диагноз выглядел идиотским, словно эти термины пришли
из другого мира...
Она всмотрелась в крохотные личики.
- Но зачем? Ради чего?
- Чтобы иметь возможность побеседовать с ними в случае необходимости,
попросить у них помощи и совета и через них связаться с силами ада. - Карлотта
поджала губы и ехидно усмехнулась. В бликах света лицо ее сделалось злым и
неприятным. - Как будто они и впрямь способны вернуться из адского пламени, чтобы
исполнить чей-то приказ.
С глубоким вздохом Роуан иронически пожала плечами и вновь взглянула на
ужасное, ярко раскрашенное лицо Стеллы.
- И кто же их делал?
- Да все по очереди. Когда умерла моя мать, Мэри-Бет, Кортланд ночью прокрался
к гробу и отрезал ее ступню. Он же добыл и кости Стеллы. Она недаром хотела, чтобы
церемония прощания была проведена в особняке, - знала, что Кортланд непременно
сделает все необходимое. Ведь твоя бабка, Анта, была еще слишком мала.
Роуан содрогнулась от ужаса и отвращения. Медленно закрыв сундук, она поднялась
с пола, стряхнула с себя пыль и вновь взяла в руки лампу.
- А этот Кортланд... Тот, кто сделал это? Кто он? Неужели дед того самого Ранена,
с которым я познакомилась на похоронах?
- Да, моя дорогая, это он и есть. Тот самый красавец Кортланд, порочный до мозга
костей, который много лет служил послушным инструментом в руках существа, веками
владеющего этой семьей. Тот самый Кортланд, который изнасиловал твою мать, когда она
бросилась к
...Закладка в соц.сетях
