Жанр: Фантастика
Мэйфейрские ведьмы Мэйфейрские ведьмы 2.
...бокал, - Впрочем, не менее глупо ожидать, что я выпью этот бурбон
и умру от отравления тем ядом, который вы в него подмешали. Ведь именно так погиб
Стюарт Таунсенд, а после - Корнел Мэйфейр, не правда ли?
Взгляд Кортланда по-прежнему ничего не выражал, но я ясно видел, до какой
степени он потрясен моими словами.
- Ваши обвинения слишком тяжки, мистер Лайтнер, - едва слышно произнес он.
- Все это время я был уверен, что вина лежит на Карлотте, - продолжал я. - Но
Карлотта здесь ни при чем. Я прав, мистер Мэйфейр? Эти убийства - ваших рук дело?
- Кого интересует ваше мнение? - все так же тихо прошептал он. - Как вы смеете
говорить мне такие вещи?
Однако уже в следующее мгновение Кортланд сумел взять себя в руки, слегка
выпрямился и, не сводя с меня пристального взгляда, открыл портсигар и достал еще одну
сигарету. Его манера поведения резко изменилась, и в глазах засветилось искреннее
любопытство.
- Давайте говорить серьезно, мистер Лайтнер, - самым невинным тоном произнес
он. - Чего же вы все-таки хотите? Чего, черт побери, добиваетесь?
Я на минуту задумался. В последнее время я и сам не раз задавал себе тот же вопрос.
На что я рассчитывал и чего хотел достичь, отправляясь в Новый Орлеан? Какие цели все
мы преследуем в своей работе?
- Узнать вас получше, - неожиданно для самого себя ответил я. - Узнать вас понастоящему,
ибо при том, что нам известно о вас так много, в действительности мы не
знаем практически ничего. Мы хотим посвятить вас во все детали и тонкости той
информации о вашем семействе, которая нами собрана со времен далекого прошлого. Мы
хотим раскрыть перед вами все тайны - объяснить, кто вы на самом деле и что
представляет собой он. Мы надеемся на ответную откровенность с вашей стороны, на то,
что вы поведаете нам свои секреты. И наконец, мы надеемся на встречу с Дейрдре
Мэйфейр исключительно ради того, чтобы прийти к ней и сказать: "Вы не одиноки. Есть и
другие люди, которые, подобно вам, обладают способностью видеть призраков. Мы
понимаем, как вы страдаете, и готовы помочь, ибо это в наших силах".
Кортланд молча смотрел на меня изучающим взглядом, в лице его не осталось и
тени притворства. Потом, по-прежнему не произнося ни слова в ответ, откинулся на стуле,
отвернулся и, стряхнув пепел с сигареты, жестом приказал принести себе еще порцию
спиртного.
- Почему вы не пьете бурбон? - спросил я и вновь удивился собственному
вопросу. - Я к нему не притронулся.
- Спасибо, я не люблю бурбон, - ответил Кортланд, на этот раз глядя мне прямо в
глаза.
- Что именно вы в него подсыпали? - задал я еще один невольно вырвавшийся
вопрос.
Он не ответил, углубившись в собственные мысли, и выглядел огорченным и
растерянным. Мальчик-официант поставил перед ним хрустальный бокал с шерри.
- Скажите, это правда? - наконец заговорил Кортланд и опять посмотрел мне в
глаза, - То, что вы написали о портрете Деборы Мэйфейр, хранящемся в Амстердаме, -
правда?
- Да. Мы располагаем портретами Шарлотты, Жанны Луизы, Анжелики, МариКлодетт,
Маргариты, Кэтрин, Мэри-Бет, Джулиена, Стеллы, Анты и Дейрдре...
Он прервал меня нетерпеливым жестом, словно приказывая замолчать.
- Послушайте, - тем не менее продолжал я, - Дейрдре медленно сходит с ума, и я
приехал сюда только ради нее. Когда мы беседовали с ней в Техасе, девочка была на грани
срыва.
- И вы полагаете, что помогли ей?
- Нет, и крайне сожалею об этом. Ваше нежелание контактировать с нами мне
вполне понятно. В конце концов, у вас есть для этого все основания. Но Дейрдре! Мы в
состоянии ей помочь, поверьте!
Ответа не последовало. Кортланд молча пил шерри, Я попытался оценить ситуацию
с его точки зрения, но не смог. Мне еще не доводилось подсыпать кому-либо яд. К тому
же человек, сидевший в тот момент напротив, отнюдь не походил на того Кортланда,
каким я его представлял, читая историю семьи.
- Как вы думаете, ваш отец, Джулиен, стал бы со мной разговаривать? - спросил
я.
- Ни в коем случае. - Кортланд словно очнулся от сна и поднял голову, надолго
остановив на мне внимательный взгляд. Выглядел он подавленным и расстроенным. -
Неужели после стольких лет наблюдений вы так и не поняли, что он тоже принадлежал к
их числу?
Вопрос прозвучал вполне искренне, и я вновь почувствовал, как мой собеседник
буквально ощупывает меня глазами, как будто старается понять, насколько откровенен и
честен с ним я.
- А вы? Вы не из их числа?
- Нет. - Он медленно покачал головой. Омраченное печалью, его лицо сделалось
вдруг почти старым. - Нет, поверьте. И никогда не был. Послушайте, шпионьте сколько
вам угодно, если уж вам так хочется обращаться с нами как с королевской семьей...
- На самом деле почти так оно и есть...
- Судя по сведениям, полученным мною из Лондона, вы действительно ученыеисторики,
совершенно безвредные и вполне респектабельные...
- Благодарю, я польщен...
- Но только оставьте в покое мою племянницу. Именно сейчас у нее появилась
надежда покончить наконец со всем этим и стать счастливой. А с этим надо покончить.
Возможно, ей удастся...
- Она тоже из их числа? - Я сознательно воспроизвел его собственную интонацию.
- Конечно нет! В том-то и дело. Разве вы не понимаете, что в настоящий момент
никого из них не осталось? Грош цена всем вашим исследованиям, если вы не смогли
увидеть, что их сила и могущество в значительной мере утрачены. Даже Стелла уже не
обладала ни тем ни другим. Последней была Мэри-Бет. Джулиен, мой отец, и потом
Мэри-Бет.
- Да, я понял это. Но как же быть с призрачным другом вашей семьи? Позволит ли
он покончить со всем этим?
- Вы и вправду верите, что он существует? - Кортланд слабо улыбнулся и слегка
склонил набок голову. От уголков блеснувших смехом глаз побежали морщинки. - Да
полно вам, мистер Лайтнер! Неужели вы действительно верите, что Лэшер существует?
- Я видел его собственными глазами, - спокойно ответил я.
- Не более чем плод вашего воображения, сэр. Племянница сказала, что в саду
было уже совсем темно.
- Право, не стоит нам обманывать друг друга. Я четко видел его, Кортланд. Ему
удалось сделаться почти материальным и даже улыбнуться.
Улыбка на губах Кортланда превратилась в ироническую гримасу, брови
приподнялись.
- Ваши слова доставили бы ему несказанное удовольствие, мистер Лайтнер, - с
едва заметным вздохом заметил он.
- Может ли Дейрдре принудить его уйти и навсегда оставить ее в покое?
- Безусловно нет. Но она может не обращать на него внимания. Она может жить и
делать вид, что его не существует. Анте это не удавалось. А Стелла не хотела сама. Но
Дейрдре сильнее их - и Анты, и Стеллы. Она во многом похожа на Мэри-Бет. К
сожалению, далеко не все это понимают...
Он вдруг замолчал, не закончив фразы, как будто поймал себя на том, что и так
сказал гораздо больше, чем намеревался, потом окинул меня долгим взглядом, взял
портсигар и зажигалку и медленно поднялся из-за стола.
- Не уходите, - буквально взмолился я.
- Пришлите мне ваше повествование, мистер Лайтнер. Я обещаю прочесть его, а
потом, быть может, мы встретимся вновь и продолжим нашу беседу. Но никогда впредь
даже близко не подходите к моей племяннице. Помните, что я готов на все, лишь бы
защитить Дейрдре от тех, кто, исходя из каких-либо своих интересов, осмелится
посягнуть на ее покой или причинить ей хоть малейшую боль. На все, мистер Лайтнер.
Надеюсь, вы меня поняли.
С этими словами он повернулся, чтобы уйти.
- А как быть с этим? - спросил я, тоже вставая из-за стола, и указал на свой
бурбон. - Что, если я вызову полицию и в качестве улики предъявлю им отравленный
напиток?
- Мистер Лайтнер, не забывайте, вы в Новом Орлеане. - Кортланд подмигнул мне
и изобразил на лице обворожительную улыбку. - А теперь мой вам совет: отправляйтесь
домой, запритесь в своей башне с телескопом и продолжайте наблюдать за нами, но
только издали.
Мне не оставалось ничего другого, кроме как проводить взглядом его удаляющуюся
легкой походкой фигуру. Уже у самых дверей он обернулся и приветливо взмахнул рукой.
Я вновь сел за стол, отодвинул в сторону бокал с бурбоном, достал дневник и
постарался как можно подробнее описать все произошедшее. Поставив последнюю точку,
я достал из кармана маленький флакон с аспирином, высыпал из него таблетки, а вместо
них налил туда немного отравленного бурбона, плотно закупорил флакон и спрятал его
обратно в карман.
Что ж, пора было идти. Взяв в руки дневник, я уже направился было к лестнице, и в
этот момент за дверью, ведущей в вестибюль, возникла фигура коридорного.
- Ваш багаж готов, мистер Лайтнер, - с вежливой улыбкой произнес он,
переступая порог. - Машина ждет на улице.
Бедняге даже не приходило в голову, что с его помощью меня просто-напросто
вышвыривают из этого города.
- Неужели?- Я бросил взгляд на два чемодана, - И вы сами собрали все мои
вещи?
Выйдя вслед за коридорным в вестибюль, я увидел стоявший у подъезда черный
лимузин. Он был таким огромным, что занял практически всю проезжую часть узкой
улочки Французского квартала и перекрыл остальное движение.
- Вы уверены, что это за мной? - спросил я.
- Да, сэр. Мистер Кортланд велел проследить, чтобы вы успели на десятичасовой
рейс до Нью-Йорка. Он сказал, что в аэропорту вас будет ждать человек с билетом. Так
что времени еще достаточно.
- Как это предусмотрительно с его стороны, - с этими словами я полез в карман в
поисках пары купюр для коридорного, однако тот отрицательно покачал головой.
- Мистер Кортланд уже позаботился обо всем, сэр. Вам лучше поспешить, чтобы не
опоздать на самолет.
- Вы правы. Но, знаете, у меня какое-то предубеждение против больших черных
лимузинов. Поэтому, будьте любезны, поймайте такси, а это все же возьмите за труды.
Такси благополучно доставило меня, но не в аэропорт, а на вокзал, где я купил билет
в спальный вагон до Сент-Луиса и уже оттуда улетел в Нью-Йорк. В разговоре со мной
Скотт был непреклонен. Он заявил, что полученная информация требует тщательного
осмысления, что следует переоценить ситуацию и пересмотреть план дальнейших
действий, и приказал немедленно покинуть Нью-Йорк и вернуться в Англию.
Где-то на полпути над Атлантическим океаном я почувствовал себя плохо, а к
моменту приземления в Лондоне уже горел в лихорадке. В аэропорту меня ожидали Скотт
и машина "скорой помощи". По пути я несколько раз терял сознание, но ненадолго, и
последними моими словами, прежде чем окончательно провалиться в забытье, были:
- Ищите яд...
Очнулся я только через восемь часов и, едва открыв глаза, увидел рядом Скотта и
еще пару близких друзей.
Лихорадка не прошла, однако, несмотря на слабость и отвратительное самочувствие,
жизни моей ничто уже не угрожало.
- Вас угостили хорошей порцией яда, - сообщил Скотт, - но худшее уже позади.
Постарайтесь вспомнить, что вы пили непосредственно перед тем, как сесть в самолет.
- Эта женщина... - пробормотал я.
- Какая? Можете рассказать подробнее?
- В нью-йоркском аэропорту я зашел в бар, чтобы выпить виски с содовой... Мимо
проходила какая-то женщина с огромной сумкой... Она выглядела очень нездоровой и все
время кашляла... Знаете, такой кашель... характерный для туберкулезных больных. Она
попросила найти носильщика и, пока я искал, сидела возле моего столика. Возможно, ее
кто-то нанял на улице.
- Она подсыпала вам рицин -весьма распространенный и очень сильный яд,
который получают из касторовых бобов. Тот же яд подсыпал вам в бурбон и Кортланд.
Сейчас вы вне опасности, но пару дней поболеть придется.
- О Господи! - внутри у меня опять все скрутило.
- Они и не думали вступать с нами в какие-либо переговоры, Эрон, - сказал
Скотт. - Да и что они могут нам сказать? Что убивают людей? Пора покончить с этим.
Во всяком случае, на какое-то время.
- Они всегда были убийцами, Скотт, - слабым голосом возразил я. - Но только
не Дейрдре Мэйфейр. Она никого не убивала. Где мой дневник?
Спазмы в желудке стали просто невыносимыми. Как раз в этот момент вошел врач,
чтобы сделать мне укол. Однако я отказался.
- Эрон, это заведующий токсикологическим отделением, человек безупречной
репутации. Весь медперсонал нами тщательно проверен. К тому же здесь, в палате,
постоянно находятся наши люди.
Лишь в конце недели я смог наконец вернуться в Обитель, но и там долго боялся
притрагиваться к какой бы то ни было пище - меня не покидала уверенность, что
опасность грозит нам всем. В конце концов, им ничего не стоит нанять людей, которые
согласятся подсыпать в нашу еду какие-нибудь токсины. Более того, продукты могут быть
отравлены еще до поступления в наши кладовые.
К счастью, ничего подобного не случилось. Однако потрясение, вызванное столь
откровенным покушением на мою жизнь, было слишком велико, и прошел, наверное,
целый год, прежде чем меня окончательно оставили тревожные мысли и воспоминания об
этом прискорбном происшествии.
В течение всего этого года мы постоянно получали новую - зачастую
шокирующую - информацию из Нового Орлеана...
В дни своего выздоровления я вновь воскресил в памяти всю историю семейства
Мэйфейр, внимательно перечитал некоторые свидетельства, в том числе Ричарда
Ллуэллина и еще нескольких людей, с которыми встречался лично перед своей поездкой в
Техас, к Дейрдре.
Сомнений в том, что именно Кортланд убил Стюарта и, скорее всего, Корнела, у
меня практически не осталось.
И все же многое оставалось по-прежнему неясным. Во имя чего Кортланд совершил
эти преступления? Каковы причины его вечной войны с Карлоттой?
Тем временем Карлотта Мэйфейр буквально засыпала нас угрожающими письмами.
Если быть точным, эти безукоризненно составленные послания отправлялись из ее
адвокатской конторы нашим юристам и содержали требования "немедленно прекратить и
впредь воздержаться" от "любого вмешательства" в частную жизнь ее семьи,
предоставить ей "полный отчет" об имеющейся у нас информации, так или иначе
связанной с семейством Мэйфейр, в дальнейшем "оставаться на расстоянии не менее ста
ярдов от любого члена семьи или принадлежащей Мэйфейрам собственности", "всячески
избегать попыток в той или иной форме вступать в контакт с Дейрдре Мэйфейр" и так
далее, и так далее, и все в том же духе... Ни одно из этих требований не было в
достаточной степени юридически обоснованным.
Наши адвокаты получили распоряжение оставлять их без ответа.
Сложившуюся ситуацию мы обсудили на заседании полного состава совета ордена и
пришли к выводу, что, несмотря на полный провал очередной попытки установить
непосредственный контакт с Мэйфейрами, исследования необходимо продолжить. Мне
предоставлялась полная свобода действий в этой области при одном-единственном
условии: никаких встреч и бесед с членами семейства в обозримом будущем. "А еще
лучше и никогда впредь!" - многозначительно добавил Рейнольде.
Спорить я не стал, ибо все еще не в состоянии был выпить даже стакан молока без
мысли о том, не станет ли он причиной моей безвременной смерти, а искусственная
улыбка на лице Кортланда преследовала меня повсюду.
Я удвоил число наших агентов в Новом Орлеане и Техасе и при этом лично
побеседовал по телефону с каждым, дабы предупредить о крайне враждебном к нам
отношении со стороны объектов наблюдения и о высокой степени исходящей от них
потенциальной опасности, а в завершение разговора предоставлял возможность
отказаться от предложенной работы.
Никто из них такой возможностью не воспользовался, однако некоторые
потребовали повышенной оплаты. Что касается Джулиетт Мильтон, то, несмотря на ее
активный протест, мы решительно отстранили нашу прекрасную великосветскую
сплетницу от дела Мэйфейров, назначив ей достаточно щедрый пенсион и сделав все
возможное, чтобы втолковать милой даме, насколько опасными, способными даже на
злодейство, могут быть некоторые члены знакомого ей семейства. Хоть и не по своей
воле, она перестала присылать нам отчеты, однако в письме от 10 декабря 1958 года
умоляла объяснить, в чем все-таки состояла ее ошибка. Впоследствии мы получили от нее
еще несколько весточек. По нашим сведениям, в 1989 году она была еще жива и
находилась в весьма престижном и дорогом пансионе для пожилых людей в городе
Мобил, штат Алабама.
Продолжение истории Дейрдре
Моими агентами в Техасе стали трое очень опытных детективов, двое из которых
когда-то работали на правительство Соединенных Штатов. Все они получили строгое
указание ни в коем случае не беспокоить и тем более не путать Дейрдре своими
действиями.
- Меня очень волнует судьба этой девушки, - объяснил им я. - Дейрдре должна
жить спокойно и счастливо. Вот почему я прошу вас не забывать о ее телепатических
способностях. Она может почувствовать слежку на расстоянии пятидесяти футов. Будьте
крайне осторожны.
Поверили они мне или нет, но инструкции соблюдали неукоснительно. Держась на
безопасном расстоянии от Дейрдре, они собирали информацию о ней из всех доступных
источников, а их было немало: документы, хранившиеся в канцелярии университета,
болтовня учениц, рассказы пожилых дам, дежуривших в общежитии, разговоры учителей
за чашкой кофе... Даже если Дейрдре и догадывалась, что за ней наблюдают, нам об этом
неизвестно.
Осенний семестр в университете прошел для Дейрдре просто великолепно. Учебу
она закончила с хорошими результатами, учителя и подруги ее любили. Приблизительно
раз в полтора месяца она обедала вне стен университета вместе с Рондой Мэйфейр и ее
мужем Эллисом Клементом, который в течение именно того семестра преподавал
английский язык в классе, где училась Дейрдре. Было даже одно сообщение о свидании
Дейрдре с неким молодым человеком по имени Джоуи Доусон. Оно состоялось 10
декабря, однако, если информация верна, длилось всего около часа и осталось
единственным.
По сведениям того же агента, Кортланд навещал Дейрдре достаточно регулярно и
часто, если его визит выпадал на вечер пятницы или субботы, увозил племянницу в
Даллас. Возвращалась она оттуда всегда вовремя - до вечерней проверки, то есть до часа
ночи.
Нам известно, что на Рождество Дейрдре гостила в доме Кортланда в Метэри и даже
не захотела увидеться с Карлоттой, когда та пришла ее навестить.
Если верить молве, Карлотта и Кортланд по-прежнему не разговаривали друг с
другом. Карлотта не отвечала даже на его деловые звонки, а если речь заходила о
финансовых вопросах, связанных с Дейрдре, они обменивались ядовитыми письмами,
полными взаимных упреков. Мистер Мэйфейр стремится к полному контролю над мисс
Дейрдре только ради ее же блага, - жаловался своему другу один из служащих конторы.
- Но эта старуха никак не желает смириться с этим и все время грозится подать на него в
суд.
Каковы бы ни были на самом деле детали и перипетии этой борьбы, нам известно
лишь, что в ходе весеннего семестра состояние здоровья Дейрдре резко ухудшилось. Она
начала пропускать занятия. Соседки по общежитию рассказывали, что иногда она кричала
и плакала ночи напролет, но на стук в дверь своей комнаты не отзывалась. Однажды
вечером полиция кампуса обнаружила Дейрдре в одном из центральных парков, однако
она не смогла объяснить, как и зачем там оказалась.
Кончилось тем, что Дейрдре вызвали в кабинет декана. Она пропустила слишком
много лекций и уроков, и потому в качестве наказания ее перевели в разряд тех, для кого
посещение занятий обязательно. Однако, несмотря на то что после этого Дейрдре стала
регулярно появляться в классе, жалобы преподавателей не прекратились - теперь они в
один голос твердили, что девочка крайне невнимательна и, возможно, больна.
В апреле Дейрдре начали ежедневно мучить приступы утренней тошноты. Все
девочки слышали, как она отчаянно сражалась с ними в общей туалетной комнате, и
сообщили об этом главной воспитательнице общежития. - У нас и в мыслях не было
ябедничать, - объясняли они позже, - но мы боялись за Дейрдре, боялись, как бы она не
сделала с собой чего-нибудь плохого.
В ответ на предположение воспитательницы, что причиной всему беременность,
Дейрдре разрыдалась. Ее отправили в больницу, сообщили о случившемся Кортланду, и
первого мая тот увез племянницу домой.
Все, что происходило потом, так и осталось для нас тайной. Судя по
регистрационным записям, сделанным в благотворительной лечебнице Нового Орлеана,
Дейрдре поместили туда сразу же после ее возвращения из Техаса и предоставили ей
отдельную палату, Работавшие в лечебнице пожилые монахини, многие из которых
прежде служили воспитательницами в школе Святого Альфонса и отлично помнили
Дейрдре, утверждали, что осматривал Дейрдре личный врач Карлотты, некий доктор
Галлахер. Он и подтвердил наличие беременности.
- Я не желаю, чтобы этот факт вызвал нежелательные слухи и сплетни, - сказал он
сестрам-монахиням. - Девочка вскоре выходит замуж. Отец ребенка - преподаватель
колледжа из Денвера, штат Техас, - уже на пути в Новый Орлеан.
Через три недели "скорая помощь" увезла Дейрдре и приставленную к ней
персональную сиделку из лечебницы в особняк на Первой улице. К тому времени весь
приход только и говорил о беременности мисс Мэйфейр, о ее предстоящем замужестве и о
том, что ее будущий муж, преподаватель колледжа, "уже был женат".
Все, кто был знаком с семейством Мэйфейр на протяжении многих поколений,
восприняли эту весть как настоящий скандал. "Подумать только! Дейрдре Мэйфейр и
женатый мужчина!" - шептались пожилые дамы на ступенях церкви. Соседи
неодобрительно косились при встрече на мисс Милли и мисс Белл. Кое-кто считал, что
Карлотта не потерпит такого в своем доме. Однако настал день, когда мисс Белл и мисс
Милли отправились с Дейрдре в магазин Гаса Майера и там для предстоящей церемонии
бракосочетания купили ей очаровательное голубое платье и голубые атласные туфельки, а
в придачу еще и белоснежные сумочку и шляпку.
- Бедняжку так накачали лекарствами, что, мне кажется, она едва ли сознавала, где
находится, - рассказывала об этом визите одна из продавщиц. - Выбирала за нее мисс
Милли, а она просто сидела, белая как полотно, и в ответ на все вопросы лишь кивала
головой и едва слышно бормотала: "Да, тетя Милли".
Джулиетт Мильтон не удержалась и написала нам о последних событиях, во всех
деталях пересказав то, что услышала от Беатрис Мэйфейр, которая ездила на Первую
улицу с целой сумкой подарков для Дейрдре.
"Не понимаю, почему она вернулась в этот ужасный особняк, а не в дом Кортланда",
- недоумевала Джулиетт.
Судя по всему, Дейрдре не имела возможности выбирать. В медицинской науке того
времени считалось, что плацента надежно защищает плод от любых лекарств, вводимых в
организм матери. Вот почему медсестры в один голос утверждают, что, когда однажды
утром посреди недели Карлотта приехала, чтобы забрать Дейрдре, та покидала лечебницу
до такой степени одурманенная всякими успокоительными средствами, что вообще не
понимала, что происходит и куда ее везут.
- А когда вечером того же дня Кортланд решил навестить племянницу и узнал, что
ее увезли, - под строжайшим секретом поведала мне позднее сестра Бриджет-Мэри, -
то пришел в такую ярость, что впору было связывать его самого.
Ходившие вокруг этих событий сплетни отнюдь не проясняли ситуацию. Если им
верить, Кортланд и Карлотта, сидя в своих офисах, долго кричали друг на друга по
телефону, причем так громко, что слышно было сквозь плотно закрытые двери. Позже
Кортланд заявил своему секретарю, что если Карлотта надумала окончательно выкинуть
его за порог родного дома, то она просто выжила из ума.
- Говорят, - много лет спустя рассказывал Райен Мэйфейр, - моего деда даже не
впустили в особняк. Когда он приехал на Первую улицу, Карлотта вышла к воротам и
угрожала, что вызовет полицию, если он только посмеет войти за ограду.
Первого июля приходские кумушки в изобилии получили новую пищу для сплетен.
Человек, который должен был бросить жену и стать мужем Дейрдре, "преподаватель
колледжа", погиб по пути в Новый Орлеан. На шоссе, тянувшемся вдоль реки, у машины
отказала поперечная рулевая тяга, она потеряла управление, на огромной скорости
врезалась в стоявший справа дуб и взорвалась. В результате Дейрдре, которой не
исполнилось еще и восемнадцати, останется незамужней и будет вынуждена отдать
ребенка на усыновление. Карлотта возьмет на себя труд уладить это внутрисемейное дело.
- Дедушка был просто вне себя, когда услышал о предстоящем усыновлении, -
продолжал свой рассказ Райен Мэйфейр. - Он хотел поговорить с Дейрдре с глазу на
глаз и услышать из ее собственных уст о том, что она добровольно отказывается от
материнства. Однако его по-прежнему не подпускали к особняку. Тогда дед отправился за
помощью к приходскому священнику, отцу Лафферти, но тот, как выяснилось, был
полностью на стороне Карлотты.
Со стороны скандальная ситуация выглядела поистине трагической. Ее много лет
обсуждали в приходе, и всем казалось, что, не случись столь нелепого происшествия,
Дейрдре наконец-то смогла бы выйти замуж и навсегда избавиться от проклятия особняка
на Первой улице. Мне лично довелось услышать об этом в 1988 году от Риты Мей
Лониган. Судя по всему, в существовании "преподавателя из Техаса" не сомневались ни
она, ни в свое время отец Лафферти. В правдивость печальной истории об отце ребенка
Дейрдре верили и многие родственники Мэйфейров, в частности Беатрис и Пирс. Верили
даже Ронда Мэйфейр и ее муж Эллис Клемент, которые сами жили в Дентоне, штат Техас,
и, наверное, в большей степени, чем другие, были осведомлены о том, что там
происходило на самом деле. Правда, как выяснилось, и они знали обо всем лишь
понаслышке.
Тем не менее история о предполагаемом "отце ребенка" была чистейшей воды
выдумкой.
Наши агенты лишь недоуменно качали головами. Дейрдре Мэйфейр и
"преподаватель колледжа"? Кто? Откуда? Наблюдение за ней велось постоянно. Версия о
том, что речь могла идти об Эллисе Клементе, была решительно отвергнута с самого
начала. Да, он был знаком с Дейрдре, но не более.
Ни один мужчина в Дентоне не назначал Дейрдре свиданий, она ни с кем не
встречалась. По имевшимся у нас сведениям, в 1959 году никто из
...Закладка в соц.сетях
