Жанр: Фантастика
Два цвета вечности 2. Покрывало ночи
...сумеет в его сны забраться - все равно не прочтет. Архимаг уж точно не
прочтет. Ну, и что теперь? Что этому сумасшедшему художнику нужно? Чего он добивается
для себя?
Ничего?
Извините, это вы кому-нибудь другому скажете. Причем о ком-нибудь другом.
Так-то вот. Какое ему дело до Зикера? До Тенгере? Тенгере... Быть может ему тоже
нужен Тенгере? Или ему нужно убрать Зикера из Ордена? Зачем? А этот Темный Бог... в самом
ли деле он был? И как же он, Зикер, опытнейший маг, не почуял, кем является посланец! Не
сообразил, кто его послал и зачем. Разве что чары амулета таковы, что способны прятать
любую информацию... И ведь как хитро спрятано! Идеальный способ спрятать информацию -
придать ей вид чего-то несущественного и сделать общедоступной. Не принял Зикер всерьез
полусгнившего человечка с грошовым амулетиком "для самого главного мага". Не принял.
Заставил Архимага выслушать это страшилище. Пусть, дескать, вони понюхает, чтоб жизнь
праздником не казалась.
Позлорадствовал да и пошел дальше. Выбросил ситуацию из головы. А зря выбросил.
Лучше бы я голову свою выбросил. К чему она, если думать не хочет? Потому что ситуация
развивается. Если верить Эстену Джальну. А если не верить? Если не верить, то...
Зикер достал из воздуха хрустальный шар, одними губами прочел заклинание и увидел
Архимага. Архимага, удивленно вытаращившгося в другой хрустальный шар.
Архимаг пытался сосчитать линии реальности.
- Умник! - пробурчал Зикер, гася свой собственный шар. - А капли дождя считать не
пробовал? Увлекательное занятие...
Эстен Джальн был прав. Уже одно то, что Архимаг умудрился увидеть эти линии... не
просто событие из будущего - сами линии... уже одно это было очень плохим знаком. Стоит
этому недоумку хоть пару раз подряд угадать - и он решит, что уже во всем разбирается. А
тогда...
Что ж... неважно, что задумал Эстен Джальн. Неважно, почему он поделился
информацией. Пока - неважно. Важно, что он сказал правду.
"Пора уносить ноги." - подумал Зикер.
Солнечным утром Курт вышел, наконец, из храма. Начинался третий день его, Курта,
божественности. Храм стоял на высоком месте, со всех сторон к нему карабкались дома и
домики обширно раскинувшейся деревни.
- Ну, и куда нам сначала? - спросил Курт.
- Седьмая Левая улица. Дом Жаворонка, - откликнулся Мур.
- Везде дома с номерами, а улицы с названиями, - заметил Курт. - А у этих... у этих
все наоборот. Странные люди.
- Ты даже представить себе не можешь, насколько странные, - усмехнулся Мур. - Я
как эти названия услыхал - сразу понял, где мы. Такое место во всем мире одно только и есть.
И только в нем Сиген почитается за главного Бога. Да ты не стой столбом. Сворачивай налево,
и пойдем. А я пока расскажу.
- Годится, - кивнул Курт, неторопливо, как и подобает Богу, спускаясь с холма.
- Ну так вот, - продолжил Мур, - когда-то здесь был магический Орден. Давно,
правда. Он поссорился с другим магическим Орденом. Кто там из их был прав, из-за чего все
началось и так далее - теперь дело темное. Для нас важно то, что здешний Орден был
побежден. Часть магов погибла в бою, остальные бежали. Свои магические инструменты они
прихватили, разумеется - в здравом уме ни один маг такими штуками разбрасываться не
станет - а вот слуг, стражников и гаремы, всяких там фей и гурий бросили. Не с руки им было
все это за собой волочить. Слишком хлопотно, а они не могли мешкать. Враги шли за ними по
пятам. Какое-то время остававшиеся в Ордене люди жили, как раньше, ожидая возвращения
магов, но те так и не пришли. Кто знает, что с ними сталось? Стражники и часть слуг
разошлись, подыскав себе другие места службы. А феи и гурии остались. Не захотели покинуть
это место. Одни повыходили замуж за тех стражников и слуг, что так и не собрались уйти,
другие за случайных путников, которые захотели остаться. Так и образовалась эта деревня. А
Сиген у них за главного Бога еще с тех времен - потому как маги не позволяли своим
наложницам к серьезным Богам обращаться. Боялись, верно, что те им нажалуются. Думаю, это
были не очень светлые маги.
- Да уж, - сказал Курт. - Значит, феи и гурии.
- А также люди, - добавил Мур. - А случайными прохожими могли оказаться и эльфы,
и гномы, и оборотни, и много еще кто.
- Да уж, - еще раз повторил Курт.
Кто-то торопился им навстречу.
- Ох! - разглядев, испугался Курт. - Это та самая старуха, которую я баловаться
послал. Что-то у нее больно уж грозный вид.
- Небось, решила, что тряпкой тебя протирать бесполезно - все равно не блестишь! -
хихикнул Мур. - Наверно, решила точильным камнем попробовать.
- Чтоб у тебя набалдашник треснул за такие шуточки! - отозвался Курт. - От этой
ведьмы всего ожидать можно.
Ждать пришлось недолго. Несмотря на явно солидный возраст, старуха двигалась
широким бодрым шагом хорошо выспавшегося боевого коня, вдруг угодившего в табун с
отборными кобылицами. Подойдя, она отвесила подобающий случаю поклон и подняла на
Курта виноватый взгляд.
- Я ухожу, - сообщила она.
- Да ты ж придти не успела! - удивился Курт.
- Я с должности своей ухожу, - степенно промолвила старуха.
- Почему? - спросил Курт, стараясь, чтоб в голосе не прозвучала смесь радости с
облегчением, переполнявшая его.
- Потому как в должности Хозяйки вдове либо девице незамужней быть надлежит, -
поведала старуха. - А раз я уже таковая не есть, , значит, согласно обряду мне полный поворот
вышел, и замена необходима есть.
- Не понял, - честно признался Курт.
Мур фыркнул. Старуха улыбнулась.
- Следуя твоему божественному велению, я отправилась баловаться. - Старуха
распялила пальцы, загибая их по одному на каждое следующее сообщение. - На одной ножке
скакала - раз, в кошку плевалась - два, а потом старосте язык показала - три. А староста, он
обиделся. И я ему сказала тогда, какой мне от тебя приказ вышел. Чтоб он за обиду себе того не
держал. А он тогда сказал, что он вдовец, и что я вдова, и что нечего мне, как маленькой
девочке баловаться. И предложил пойти ко мне и побаловаться, как взрослые люди балуются.
Как от Богов заповедано. И сказал еще, что он давно на меня заглядывался. А я ему тогда
сказала - а что ж мне с должностью-то делать? А он ответил, что я тебя неверно поняла, и что
если б ты хотел, чтобы я в кошек плевалась, то не меня бы выбрал бы, а и вправду маленькую
девочку. А что до него самого, то он давно в мою сторону смотрит, но против обряда поступать
не можно, вот он и молчит. Ну, а раз ты сам велел... Я ему, конечно, много чего сказать хотела,
да только ведь и он мне по нраву, что тут скажешь... А потом он меня слушать не стал, а просто
взял на руки и понес. И вся деревня это видела. А отбиваться я не стала, потому что он сильный
и всем смешно бы вышло, а разве ж я маленькая девочка, чтобы всем смешно делать? Так что я
теперь - мужняя жена. А жена не может быть Хозяйкой, это все знают. Вот я и боюсь, не
прогневала ли я тебя, и хочу знать, кто все-таки был прав тогда - я или мой муж?
Посох мелко вибрировал от сдерживаемого смеха. Курт не мог себе позволить даже такой
роскоши.
- Твой муж прав, женщина! - мягко, но властно изрекло Божество. - Возвращайся к
нему и будьте счастливы. Мне, пребывающему во плоти, не нужна Хозяйка. Уходя, я подберу
тебе смену. Иди с миром женщина. Я благословляю тебя и твой брак.
Благодарно улыбнувшись, старуха низко поклонилась и тронулась обратно. А Курт
получил основательный удар по лбу.
- Мур! - тоненько взвыл он.
Зато пришел в себя. Произнося "божественный", монолог он сам почти уверовал в свою
божественность.
- Очнулся? - поинтересовался посох.
- Вроде бы... - выдохнул Курт.
- Тогда порадуйся, - предложил Мур. - Старая курица добаловалась, и теперь никто
не будет вытирать грязные тряпки о твою физиономию.
- Это хорошо, - проворчал Курт, ощупывая лоб, - а только ты все же поосторожней.
Синяки и шишки плохо сочетаются с сиянием божественности.
- Я тебе не говорил, что у тебя совсем нет художественного чутья? - поинтересовался
посох.
- Нет, - удивился Курт. - Не говорил. А что, и вправду нету?
- Пойди к ближайшей луже и полюбуйся на себя! - гордо воскликнул Мур. - Я создал
из тебя совершенное произведение исскуства! Ничто так не сочетается с сиянием нимба, как
пара-тройка шишек и добрый синяк под глазом.
- Врешь ты все, - вздохнул Курт, возобновляя шествие по склону холма.
- И вовсе я не вру, а стараюсь тебя утешить, - проговорил посох. - Ну сам подумай,
стало бы тебе легче если бы я сказал - ну и поганая у тебя рожа, Курт! Просто ужас! Кстати,
мы пришли! - добавил он. - Сворачивай в эту улицу. Видишь во-он тот пестренький дом?
- Вижу, - сказал Курт. - Кстати, напомни-ка что нас там ожидает?
- А ты не помнишь? - удивился Мур. - Да-а... для мага у тебя просто отличная
память. Дырявое ведро, а не голова.
- Я тебе не говорил, что просто обожаю разводить костры? - невинно поинтересовался
Курт.
- При чем здесь костры? - поймался Мур.
- При том, что ты неплохо пойдешь на растопку! - с угрозой в голосе сообщил Курт.
- Ты злой, - укорил посох. - Злой, противный, не обладаешь навыками
бесконфликтного коммуникабельного общения... и вообще деградируешь на глазах.
- Зато ты умный, - фыркнул Курт. - Давай, шевели набалдашником! А то я решу, что
ты и сам ни черта не помнишь. Что я должен делать в этом красивом пестреньком доме?
- Снимать штаны и бегать! - хихикнул Мур.
- Чего? - оторопел Курт.
- Снимать штаны и бегать! - повторил посох.
- Неудобно бегать со спущенными штанами, - усмехнулся Курт. - Давай скорей,
говори правду, а то дошутишься - я ведь так и сделаю!
- Там две пожилые дамы - по их собственному выражению, "плохие памятью". Совсем
как ты, - ехидно добавил Мур. - А еще старичок-кузнец, который силы просил.
- Да, - сказал Курт внутренне холодея. - Теперь помню.
"А вдруг ничего не выйдет? Вдруг не получится?"
Томительная нота неуверенности, словно плащ, стекала с плеч, и прохладный ветер играл
его мягкими складками.
"Отец Наш Сиген" решительно шагнул на порог.
"А вдруг не выйдет?! Вдруг... Ну, вперед!"
Вышло.
Курт даже удивился - с какой легкостью.
Правда, последствия оказались не такими, как он ожидал, но с последствиями всегда так.
Ожидай, не ожидай - все равно случится не первое, не второе, не третье, а вовсе даже
неожиданное.
На пороге дома его встретил старик. Старух видно не было, зато их было хорошо слышно.
Даже слишком хорошо.
- Шумят, - вздохнул старик. - Позабыли, кто сколько соли в суп насыпал и куда этот
несчастный суп потом дели, и почему вместо него на плите оказалось замоченное белье, и кто
положил в это неладное белье мои клещи...
- Сейчас поправим, - бодро пообещал Курт и двинулся на шум голосов.
Когда две пожилые, но не утратившие девичьего задора, склонные все на свете забывать
женщины пытаются выяснить друг у дружки, кто же из них все-таки назабывал больше и у кого
это лучше выходит - шум образуется просто необыкновенный. Даже божественное
присутствие его не окорачивает, в чем Курт убедился на собственном опыте. Он вошел, но
тише не стало. Да что там - его попросту не заметили! Они бы сейчас даже заезжего
фокусника не разглядели, а тут всего-то навсего какой-то Бог!.. Бабки до того раззадорились,
что уже и друг дружку, быть может, не замечали. Впрочем, почему "быть может"? Забыли они
друг о друге - делов-то! Возможно, потому и не дошло до ухватов и сковородок. Тем более,
что и те и другие здесь были отменного качества. Ухватом наверняка можно было пробить
шкуру какого-нибудь дракона, а на любой из сковородок этого самого дракона можно было
зажарить, причем целиком.
Курт послушал еще минуту-другую, а потом решительно скомандовал:
- Стоп!
Короткий толчок силы встряхнул его самого, а старухи просто замерли на месте с
открытыми ртами.
Кособокие ругательства и нескладные доводы, помесь ерепени с околесицей и
окончательная чепуха повисли в воздухе, немного повисели и шлепнулись на пол, обернувшись
жабами. Жабы заквакали к выходу. Старухи продолжали молчать, ошарашенно таращась на
Курта.
- Повелеваю вспомнить все, что вы забыли! - проговорил тот, и мягкая волна силы
качнула мир. - Повелеваю впредь забывать не больше, чем прочие люди. И быть немного
добрей, чем прежде. Да станет так!
И стало так. Еще как стало! Так стало, что дальше некуда. Даже Мур вздрогнул. Старухи
не только вспомнили все, что забыли - ох, если бы! Нет, они тут же поспешили поведать об
этом окружающему мирозданию. Они вперемешку и вперегонки излагали все, что им
вспоминалось, а голоса у них были - дай Бог всякому! Впрочем Бог стоял рядом, испуганно
прикрыв уши, и думал - не отобрать ли?
От размышлений его оторвал старик. Мягко взяв Бога за руку, он деликатно увлек Курта в
смежную с кухней комнату, аккуратно притворив дверь.
- Ишь орут... звездноглазые отродья! - с нежностью проговорил он. - Эльфья кровь
- что с них взять? Обрадовались, дуры...
- Эльфья? - удивился Курт.
- Сам-то я из гномов, - ответил старик. - Не чистокровный, конечно, у нас
чистокровных, почитай, что и вовсе нету. А жену из эльфов взял, тоже полукровку. И сын туда
же - весь в меня - эльфку ему подавай! Вот они теперь и ревут друг на друга. Глотки-то у
них эльфьи, луженые, в такую глотку луну пропихнуть можно, если поднатужиться, а вот
красота у той голосистости, увы, человечья - некрасивая. Ты уж прости их. Не со зла они.
- Да я и не думал сердиться, - сказал Курт. - Кстати, а сын твой где? Ему от меня
ничего не надо?
- Из пешеходов он, - ответил старик.
"Эта здешняя манера отвечать не на вопрос, а на его двоюродного дедушку меня скоро
доканает!" - подумал Курт.
- Из кого, ты сказал? - терпеливо спросил Курт.
- Я-то? - удивился старик. - Я из себя говорю. А разве можно говорить из кого-то
другого?
Курт сделал глубокий вдох. Потом медленно выдохнул.
"Спокойно. Правильно поставленный вопрос - основа долголетия и хорошего
самочувствия. Боги никогда не бьются головой о стены. Это разрушает нимбы и общественное
мнение. Спокойно. Правильно поставленный вопрос..."
- Я спрашивал о твоем сыне, - напомнил Курт. - Ты говоришь, что он пешеход.
- Ну да, - кивнул старик, - пешеход он. Торговец, значит.
- Ах, торговец! - воскликнул Курт, словно это все объясняло.
"Лучше я у Мура потом спрошу!" - подумал он. - "А кроме того, кто знает, быть может
я и вообще обязан это знать? Мало ли что..."
- Так он что, в отъезде? - наудачу спросил Курт.
"Или торговцам запрещено обращаться к Сигену?"
- В отходе, - кивнул старик. - Кто знает, когда будет? Пешеходы, они такие...
- Значит, сейчас твоя очередь. - сказал Курт. - Сколько силы тебе нужно?
- Да хоть половинку прежней бы, - вздохнул старик. - У меня помощник есть,
конечно, оно так, но для счастья чтоб - самому за молот хочется... а такой, как сейчас, я и
молоточком-то с трудом ворочаю. Меня скоро таракан затопчет.
- Не затопчет, - возразил Курт. - Повелеваю: стань вдвое сильней прежнего и
оставайся таковым, пока тебе самому эта сила в радость! Да станет так!
Мягкая волна силы вновь встряхнула Мир. Старик вроде бы ничуть не изменился - но
никто уж теперь не назвал бы его маленьким и хлипким. И если бы он пообещал в одиночку
поднять и перенести свой собственный дом, ему бы поверили.
Старик подхватил неведомо откуда взявшийся кузнечный молот и легко, как перышко,
крутанул его в воздухе. А потом он поднял на Курта взгляд - и в этом взгляде было такое, что
Курту стало неловко.
"Да я же ничего особенного не сделал!" - хотел сказать он... но Боги никогда не говорят
таких слов. Поэтому он сжал зубы, милостиво простился с хозяевами дома и пошел к выходу.
- Счастья этому дому! - произнес он на пороге - и воздух дрогнул еще раз, откликаясь
на проявление божественной воли.
"Хамы они изрядные, все эти Боги!" - думал Курт. - "Хотя... если они каждый день с
таким сталкиваются... за сотни веков привыкнуть, наверное, можно... и охаметь... и перестать
принимать близко к сердцу... и наплевать... и злоупотребить... и еще раз... быть может, так и
становятся Темными?.."
Разница между ритуальным почитанием и живой благодарностью потрясла Курта. И то и
другое было искренним - а как же иначе? Но все же... все же... А может, старик и вправду
был необыкновенным человеком? Или это жаркая кровь гномов придала столько силы его
взгляду? Курт мог бы поклясться, что старик куда больше похож на Бога или на святого, чем он
сам. И почему другие этого не замечают? Или все дело в том, что старик - здешний? К нему
привыкли - вот и не видят очевидного. А Курт, напротив, совсем чужой, вот и выглядит
этаким божеством.
Бедняга Курт давно не смотрелся в зеркало - а если б по-предложению Мура заглянул в
лужу, пожалуй, убежал бы с криком, перепугавшись самого себя. Жителям деревушки было
проще. В их жилах текла кровь фей и гурий - ослепительных красавиц, привыкших созерцать
разные там могущества сотню раз на дню и повидавших эти самые могущества во всех видах, в
том числе и без штанов... а ведь даже само Средоточие Силы без штанов выглядело бы нелепо
и смешно. Так что жители знали - точней, их кровь знала - чего на самом деле стоят все эти
могущества. А кроме того, их Бог и должен быть могуч и грозен. Какой же он иначе помощник
и защитник?
Иное дело - Курт. Бедняга никогда не сталкивался ни с какими божествами. В тех
подворотнях, где ему случалось переночевать, они не водились. Поэтому испугался бы он себя,
доведись ему полюбоваться на это неописуемое зрелище, до полусмерти. Счастье, что он так и
не удосужился заглянуть в лужу. Воспринимал он свою внезапную божественность, как дурную
шутку подвыпившего мироздания, и надеялся что с похмельем она выветрится сама собой.
"Сунь себе дракона в штаны и надейся!" - говорят о таких случаях уроженцы Северного
Джанхара. К счастью - или к несчастью - Курт не знал этой поговорки.
- Так кто все-таки такие эти самые "пешеходы"? - спросил он, немного оправившись от
переживаний.
- А почему ты решил, что я знаю? - ехидно удивился Мур.
- Ну! Ты выглядишь таким мудрым! - решил подольститься Курт.
- Я всего лишь посох, - ответила вредная деревяшка. Лесть не удалась. - Мудрость и
всеведенье - это по вашей, по божественной части, уж извините.
- Нахальное бревно! - возмутился Курт. - Ты всерьез веришь в наличие у меня
какого-то там всеведенья?!
- Ну разумеется! - хихикнул посох. - Мне по должности положено верить. И вообще,
по моему скромному разумению, Вашей Божественности давно пора открыть шкатулку
драгоценного всеведенья, дабы почерпнуть из нее зерна истинных знаний о природе
окружающих вас вещей, вместо того чтобы постоянно преклонять свой слух к грубым
изречениям вашего недостойного слуги.
- Боюсь, я потерял ключ от этой шкатулки, - пробурчал Курт.
- Плохо, - укорил его посох. - Боги не должны быть такими рассеянными. Так ты и
нимб, чего доброго, потеряешь. А Боги, утратившие сей замечательный предмет, отличающий
их от прочих, с позором изгоняются из божественного сословия без всяческого сохранения
содержания и прочее и прочее.
- Сам такой, - улыбаясь, проворчал Курт. - Развлекся?
- Немножко, - смущенно признался посох.
- Тогда рассказывай про пешеходов, - потребовал Курт.
- Экий ты занудный, - вздохнул Мур. - Там и рассказывать-то нечего.
- Ну, вот и рассказал бы сразу, - усмехнулся Курт.
- Нет, пока ты был магом, я тебя еще терпел, - вздохнул Мур, - Но в качестве Бога ты
абсолютно невыносим. Абсолютно!
- Да, - гордо сказал Курт. - Мы, Боги - такие. А кроме того, не надо мне на нос
башмаки вешать. За твою долгую жизнь тебе наверняка попадались типы куда круче.
- А это смотря с какой башни смотреть, - заметил Мур. - На свой лад ты любого из
них его же мантией накормишь.
- Приятно слышать, - проговорил Курт. - Я жду.
Мур вздохнул.
- "Пешеходы", значит, словечко устаревшее. Но не то чтобы очень уж старое, - начал
Мур. - Придумали его здесь, то есть не само слово, конечно, а тот его смысл, в котором оно
прозвучало. Оттенок у этого его смысла слегка пренебрежительный. А раньше был куда более
пренебрежительный. И означает оно всех тех людей, которые не на земле себе хлеб
зарабатывают, а каким иным ремеслом помимо крестьянского. Маги, воины, торговцы,
искатели сокровищ, моряки, вестники, актеры, фокусники, менестрели, охотники, рыбаки,
звероловы, бродячие ремесленники, воры, разбойники, странники и прочие почтенные
граждане были скопом занесены в категорию малопочтенных и прозваны пешеходами. В то
время деревня уже подзабыла слегка, что сама едва ли не наполовину составлена из потомков
бывших пешеходов, и решила, как это часто случается, что только оседлое хозяйство на земле
да ремесленные работы того же рода являются почтенным и достойным человека занятием.
Прочее же - дело подозрительное и неблагонадежное. А как еще, скажите на милость,
относиться к подозрительным и неблагонадежным людям? Вот отсюда и словцо. Кстати,
ремесленный труд здесь всегда ставился ниже крестьянского, хоть и ценился выше. В смысле
оплаты, конечно. Поэтому первые свои пешеходы и появились в семьях кузнецов и плотников,
столяров и бочаров, портных и тележников. С одной стороны, без кузнеца в деревне - никак. С
другой... не на земле человек работает. Не такой, как все. Совсем не такой. Деньги за свой труд
берет... ну, или продукты там какие. Все одно, торговлишкой попахивает. Хоть и среди своих, а
все же пешехожество какое-то получается. И не то чтобы кузнеца не уважают. Попробуй его не
уважь - мигом без ножей, серпов, мотыг и топоров окажешься. А все-таки не он на первом
месте. При любом раскладе - не он. Даже сейчас, когда среди них самих пешеходы случаются.
Уф... устал. Все ли понятно, Ваша Божественность?
- Понятно, - кивнул Курт. - Спасибо.
- Это хорошо, - промолвил Мур.
- Ну и куда мы теперь? - спросил Курт.
- Девятая Правая улица. Дом Кролика, - отрапортовал Мур.
- Отлично. И что там? - полюбопытствовал Курт.
- Да вот, один бедняга на дом свой жалуется, - просветил его Мур.
- Да? - удивился Курт. - И что же, тот и в самом деле его обижает?
- Бьет смертным боем, - фыркнул Мур. - Не выпендривайся. Ты отлично помнишь
про этот дурацкий дом со сползающей крышей.
- Помню, - кивнул Курт. - Как думаешь, там и в самом деле заклятье?
- Кто знает, - ответил Мур. - Может, и заклятье... а может из этого парня такой же
строитель, как из меня баронская шляпа.
- Ладно. Поживем - увидим, - вздохнул Курт.
- Было бы о чем переживать, - заметил Мур. - Пока ты Бог, можешь не тревожиться.
У тебя выйдет все, о чем попросят эти милые люди - твои верующие. Ну... почти все.
- Вот это самое "почти" меня и тревожит, - промолвил Курт.
- Пусть оно тревожит кого другого, - возразил посох. - Просто не соглашайся ни для
кого доставать звезды с неба и ловить луну в реке - вот и все.
- А все остальное получится? - спросил Курт.
- А все остальное получится, - ответил Мур. - Честное слово.
- Кажется, пришли, - проговорил Курт. - Да... действительно, не перепутаешь.
Крыша дома и в самом деле основательно съехала на сторону, напоминая какую-то
залихватскую и даже несколько разбойничью шляпу.
- Вот так-так, - сказал Мур.
Хозяин дома уже спешил к ним, на ходу теряя свою собственную шляпу. Второй раз
уронив ее в лужу, он отказался, наконец, от попыток ее надеть и теперь нес в руке слегка,
отставив в сторону. Тяжелые грязноватые капли стекали с изумрудно-зеленых полей. На
хозяине были ярко-красные сапоги, коричневые с черной шнуровкой штаны и прежняя желтая
куртка.
- И чего он такой пестрый? - задумчиво пробормотал Курт. - Остальные одеты просто
нарядно, а этот...
- А он у них павлином работает, - хихикнул Мур.
- Павлином? - удивился Курт. - А что это?
- Ты не знаешь кто такие павлины? - шепотом возопил Мур.
- Не знаю. А что? - честно ответил Курт.
- Понятно, - фыркнул Мур. - А еще Бог...
- Сам такой! - возмутился Курт. - Богам, между прочим, необязательно знать про
разных там павлинов!
- Ты дикарь, темнота и невежда, - резюмировал Мур.
- Заткнись, солнышко ясное! Он нас услышит! - прошипел Курт.
Хозяин дома со съехавшей крышей уже добрался до них и теперь размашисто кланялся.
- Ну, и что я должен делать с этой замечательной крышей? - пробормотал Курт, а вслух
сказал. - Приступим!
И если первый его жест и вышел слегка неуверенным, то каждый последующий
прямо-таки по ходу движения наливался могуществом и непререкаемой божественной силой.
Курт воздел руку.
Опустил.
Опять воздел и немного помахал ею, словно бы воздух перемешивал - а впрочем, может,
и впрямь перемешивал? Кто их знает, этих Богов! Потом он произнес какую-то божественную
тарабарщину, потом опять помахал рукой, потом...
Мур уже собрался предложить ему помахать ради разнообразия и ногой тоже, когда Курт,
наконец, начал произносить нечто внятное.
- А ну-ка, родимая, стань прямо! - сказал Курт крыше.
И все наконец-то его поняли. Все, кроме крыши.
На миг встав прямо, она тут же съехала на другую сторону.
- А я сказал - стань прямо! - рассердился Курт.
И опять что-то такое божественное произнес.
- Никогда таковской ругани не слыхивал! - потихоньку восхитился Мур. - Надо будет
потом слова переписать.
Крыша скрипнула и съехала на третий бок. Курт топнул ногой. Волна силы качнула
воздух. Крыша подпрыгнула и съехала на четвертый бок.
- Назад! - прорычал Курт. - Кому сказано!
Крыша еще раз подпрыгнула, а потом соскочила с дома и попробовала удрать. Хозяин
съехавшей крыши завопил и сиганул в случившуюся неподалеку канаву. Курт зарычал еще
громче и бросился в погоню. Переваливаясь с боку на бок, крыша резво убегала вдоль по улице.
Рыча от божественного гнева, Курт бежал за ней. Над его головой вспыхнул ослепительный
нимб. Крыша взвизгнула от ужаса и попыталась взлететь. Курт ухватил ее за трубу и удержал.
- Покорись! - прорычал он.
- Ну ладно, - черепичным голосом промолвила крыша. - А ты драться не будешь?
- Не буду, - пообещал Курт. - Если вернешься на место и скажешь, кто тебя
заколдовал.
- Я скажу, - пообещала крыша. - Но только тебе. На ушко. П
...Закладка в соц.сетях
