Жанр: Фантастика
Плоский мир Мрачный жнец
...ниями Часов. Отражениями, и не более. Они сообщали время вселенной, но
Часы диктовали время самому Времени. Именно эти Часы порождали время.
А устроены Часы были так. На них было две стрелки. Большая - минутная и
поменьше - секундная. Большая стрелка делала всего-навсего один оборот.
Стрелка поменьше, рождая на свет минуты, часы, дни, месяцы, годы, века и эпохи,
беспрерывно крутилась по кругу; за ней, безнадежно отставая, гонялся свет. Но большая
Вселенская стрелка делала всего лишь один оборот.
А потом механизм заводили, и она делала еще один оборот.
Смерть вернулся домой с горстью Времени.
На двери магазина зазвенел колокольчик.
Торговец цветами Друто Шест рассматривал букетик львиного зада и тут заметил,
что между вазами с цветами кто-то стоит. Этот посетитель выглядел каким-то
расплывчатым. Как бы там ни было, торговец мгновенно двинулся навстречу
потенциальному покупателю, потирая руки.
На самом деле Друто так и не понял, кто именно заглянул в его магазинчик. Но
разговор проистекал примерно так.
- Чем могу быть поле...
- ЦВЕТЫ.
Друто на мгновение растерялся, но почти сразу сориентировался в ситуации.
- Э-э, а могу я узнать назначение этих...
- ДЛЯ ДАМЫ.
- И что вы предпочи...
- ЛИЛИИ.
- Да? Но ведь лилии...
- МНЕ НРАВЯТСЯ ЛИЛИИ.
- Гм-м... понимаете ли, все дело в том, что лилии, на мой взгляд, несколько
мрачноваты...
- МНЕ НРАВИТСЯ МРАЧН... Фигура замолкла на полуслове.
- А ЧТО ВЫ МОЖЕТЕ ПОРЕКОМЕНДОВАТЬ? Друто плавно перешел на другую
передачу.
- Вот розы, они всегда воспринимаются крайне благосклонно. Или орхидеи.
Многие господа говорили мне, что сейчас дамы предпочитают одну орхидею огромному
букету роз...
- ДАЙТЕ МНОГО.
- Так что же вы возьмете - орхидеи или розы?
- И ТО И ДРУГОЕ.
Пальцы Друто нервно свились, словно угри в масле.
- Я могу предложить вам вот эти чудесные букеты "нервоуза глориоза"...
- ЭТИХ ТОЖЕ МНОГО.
- А если средства господина позволяют, я даже могу порекомендовать
единственный экземпляр крайне редкой...
- ДА.
- И...
- ДА. ВСЕ ЭТО. С ЛЕНТОЙ.
Когда звякнул дверной колокольчик и покупатель покинул магазин, Друто наконец
взглянул на монеты в руке. Многие из них были повреждены коррозией, все были
странными, а одна или две - золотыми.
- Гм, - сказал он. - Этого вполне хватит, чтобы...
И тут он услышал мягкий шелестящий звук. Вокруг него, по всему магазину,
опадали цветы, усыпая пол дождем из лепестков.
- А ЭТИ?
- Это наш ассортимент "де люкс", - гордо произнесла дама в шоколадной лавке.
То было высококлассное заведение, оно торговало не обычными сластями, а
кондитерскими товарами, часто в форме индивидуальных кокетливых завитков в золотой
фольге, которые причиняли вашему банковскому счету вред куда больший, нежели они
причиняли вашим зубам.
Высокий, одетый во все черное покупатель взял в руки коробку площадью не
меньше двух квадратных футов. На крышке, похожей на атласную подушку, была
нарисована пара выглядывающих из сапога безнадежно косоглазых котят.
- А ЗАЧЕМ ЭТА КОРОБКА СДЕЛАНА МЯГКОЙ? ЧТОБЫ НА НЕЙ СИДЕТЬ? И
ЭТИ КОНФЕТЫ СЛУЧАЙНО НЕ ИЗ КОТЯТ? - в тоне покупателя явно слышалась
угроза. Он и раньше говорил как-то угрожающе, но сейчас эта угроза обрела конкретные
очертания.
- Что вы, нет! Это наше Превосходнейшее Ассорти.
Покупатель отбросил коробку в сторону:
- НЕ ПОЙДЕТ.
Продавщица посмотрела по сторонам, потом открыла ящик под прилавком и,
понизив голос до заговорщического шепота, произнесла:
- Конечно, это предназначено только для особых клиентов...
Коробка была небольшой. К тому же она была полностью черной - кроме названия
содержимого, написанного маленькими белыми буквами. Кошек, даже в розовых
бантиках, за милю бы не подпустили к такой коробке. Чтобы подарить такую коробку,
фигуры, облаченные во все темное, рисковали жизнью, лазая по стенам домов, вместо
того чтобы подняться по лестнице.
Темный незнакомец вгляделся в надпись.
- "ТЕМНОЕ ОЧАРОВАНИЕ", - произнес он. - МНЕ НРАВИТСЯ.
- Это для самых интимных моментов, - пояснила дама.
Покупатель задумался над услышанным.
- ДА, - кивнул он наконец. - ЭТО ВПОЛНЕ ПОДОЙДЕТ.
Продавщица просияла.
- Вам завернуть?
- ДА. С ЛЕНТОЙ.
- Еще что-нибудь, господин?
Этот невинный вопрос поверг покупателя в легкую панику.
- ЕЩЕ? А ДОЛЖНО БЫТЬ ЧТО-ТО ЕЩЕ? ЧТО ЕЩЕ НУЖНО СДЕЛАТЬ?
- Прошу прощения, господин?
- ЭТО ПОДАРОК ДАМЕ.
Такой поворот разговора застал продавщицу врасплох. Поэтому она обратилась к
надежному, спасительному клише.
- Ну, говорят, лучший друг девушки - это бриллианты, - радостно сообщила она.
- БРИЛЛИАНТЫ? А. БРИЛЛИАНТЫ. И ЭТО ДЕЙСТВИТЕЛЬНО ТАК?
Они мерцали, как осколки звездного света на черном бархате неба.
- Исключительно превосходный камень, - говорил торговец. - Позвольте
обратить ваше внимание, как он переливается, исключительно...
- А НАСКОЛЬКО ОН ДРУЖЕСТВЕН?
Торговец замялся. Он знал о каратах, об алмазном блеске, о воде, об огранке и
сверкании, но никто и никогда не просил его оценить камень с точки зрения общей
приветливости.
- Достаточно ли он хорошо расположен? - рискнул он.
- НЕТ. НЕ ПОЙДЕТ.
Пальцы торговца схватили еще один осколок замороженного света.
- Тогда этот, - сказал он обычным уверенным тоном. - Он доставлен из
знаменитых Шорт-шенковских копей. Позвольте обратить ваше внимание на
утонченный...
Он почувствовал, как взгляд посетителя в буквальном смысле слова пронзает его
насквозь.
- Но, честно говоря, дружелюбием он тоже не отличается, - неловко закончил
продавец.
Темный незнакомец с неодобрением оглядел лавку. В полумраке сверкали
драгоценные камни, защищенные решетками от троллей и похожие на глаза драконов,
засевших в глубине пещеры.
- МОЖЕТ, ВОН ТЕ ДОСТАТОЧНО ДРУЖЕЛЮБНЫ? - спросил он.
- Господин, должен заметить, не боясь показаться противоречивым, что наша
закупочная политика никогда не основывалась на дружелюбии камней, - признался
торговец.
Его крайне тревожило некое обстоятельство. Он знал, что все идет не так, как надо,
и где-то в подсознании понимал, почему именно, но мозг не давал ему возможности
нанести последний штрих. Это действовало на нервы.
- А ГДЕ НАХОДИТСЯ САМЫЙ КРУПНЫЙ БРИЛЛИАНТ В МИРЕ?
- Самый крупный? О, это элементарно. Он называется "Слеза Оффлера" и
находится в святая святых Затерянного Храма Страшного Суда Бога-Крокодила Оффлера,
что в самом отдаленном уголке Очудноземья. Он весит восемьсот пятьдесят карат. И,
господин, предвосхищая ваш следующий вопрос, отвечу - да. Я бы лично лег с этим
бриллиантом в постель.
Быть жрецом Затерянного Храма Страшного Суда Бога-Крокодила Оффлера было
хорошо и приятно - хотя бы потому, что можно было пораньше возвращаться домой с
работы. Ибо храм был затерянным. Большинству верующих никак не удавалось найти
сюда дорогу. И в этом им сильно везло.
Традиционно только два человека имели доступ в святая святых храма. Это были
верховный жрец и второй жрец, не верховный. Оба служили здесь уже много лет и
исполняли обязанности верховного жреца по очереди. Работа была не слишком сложной,
учитывая тот факт, что большая часть возможных верующих была пронзена, смята,
отравлена или порезана на ломтики хитроумными ловушками задолго до того, как им
удавалось добраться до небольшого ящика и смешного изображения термометра* ["Фонд
Римонта Крышы Затеряннаго Храма! Асталось сабрать всиго 6000 залатых!! Жертвуйте
Щедро!! Спасиба!!!"] рядом с ризницей.
Удобно расположившись в тени усыпанной драгоценными камнями статуи Самого
Оффлера, жрецы резались в дуркера, когда вдруг услышали далекий скрип главной двери.
Верховный жрец даже не поднял взгляда.
- Привет тебе, о входящий, - сказал он. - Ну вот, еще один попал под каток.
Послышался глухой удар, потом - скрип и скрежет. А затем еще один, уже
окончательный, удар.
- Итак, - сказал верховный жрец. - Какая была ставка?
- Два камушка, - ответил низший жрец.
- Два камушка... - Верховный жрец внимательно изучил свои карты. - Ладно.
Принимаю.
Послышался звук шагов.
- На прошлой неделе тот парень с кнутом добрался аж до больших острых пик, -
заметил низший жрец.
Раздался звук, словно кто-то спустил воду в очень старом туалете. Шаги
остановились. Верховный жрец довольно улыбнулся.
- Именно. Принимаю твои два и повышаю еще на два.
Низший жрец бросил карты.
- Двойной дурак, - возвестил он. Верховный жрец с подозрением изучил руку
противника.
Низший жрец взглянул на клочок бумаги.
- Ты должен мне триста тысяч девятьсот шестьдесят четыре камушка.
Снова послышались шаги. Жрецы посмотрели друг на друга.
- Давненько никто не доходил до коридора с отравленными стрелами, - заметил
верховный жрец.
- Ставлю пять, что этот дойдет, - предложил низший.
- По рукам.
Послышался звон отскакивающих от камней металлических наконечников.
- Мне даже как-то неудобно так обирать тебя на камушки.
Опять шаги.
- Хорошо, у нас есть еще... - Скрип, всплеск. - ...Бассейн с крокодилами.
Шаги.
- Но никто и никогда не проходил грозного стража святилища...
Жрецы уставились друг на друга. Лица их исказил страх.
- Эй, - сказал тот, что не был верховным. - Уж не думаешь ли ты, что это...
- Здесь? Прекрати. Мы в самой середине жутких, непроходимых джунглей. -
Верховный жрец попытался улыбнуться. - Это никак не может быть...
Шаги приближались.
От ужаса жрецы кинулись друг другу в объятия.
Двери распахнулись. Темный ветер ворвался в помещение, задул свечи и разбросал,
словно клетчатые снежинки, все карты.
Жрецы услышали, как очень крупный бриллиант достают из его оправы.
- БЛАГОДАРЮ ВАС.
Спустя некоторое время, убедившись, что ничего страшного больше не произойдет,
жрец, который не был верховным, сумел найти трутницу и после нескольких неудачных
попыток зажег-таки свечу.
По стенам затанцевали тени статуи. Жрецы подняли взгляд к дыре, на месте которой
совсем недавно сверкал самый крупный на Плоском мире бриллиант.
Еще через некоторое время верховный жрец вздохнул:
- Ладно, ничего страшного. Давай посмотрим на это с такой стороны: ну кто, кроме
нас, об этом узнает?
- Да, а я как-то и не подумал... Послушай, а можно я завтра побуду верховным
жрецом?
- Твоя очередь в четверг.
- Перестань... Тебе что, жалко? Верховный жрец пожал плечами и снял с головы
тиару верховного жреца.
- Знаешь, что меня больше всего угнетает? - сказал он, взглянув на статую
Оффлера. - Некоторые люди ну совсем не умеют себя вести в священных местах...
Смерть пересек весь мир и снова приземлился во дворе фермы. Когда он постучал в
дверь кухни, солнце уже опускалось за горизонт.
Госпожа Флитворт открыла дверь, вытирая руки фартуком. Она близоруко
прищурилась, рассматривая гостя, потом отшатнулась и сделала шаг назад.
- Билл Двер? Как ты меня напугал...
- Я ПРИНЕС ВАМ ЦВЕТЫ.
Она посмотрела на мертвые, высохшие стебли.
- А ТАКЖЕ ШОКОЛАДНОЕ АССОРТИ, ТАКОЕ ОЧЕНЬ ЛЮБЯТ ДАМЫ.
Она посмотрела на черную коробку.
- А ЕЩЕ У МЕНЯ ЕСТЬ БРИЛЛИАНТ, КОТОРЫЙ БУДЕТ ВАМ ЛУЧШИМ
ДРУГОМ.
Камень поймал последние лучи заходящего солнца.
Госпожа Флитворт наконец обрела голос:
- Билл Двер, что ты замыслил?
- Я ПРИШЕЛ, ЧТОБЫ УВЕЗТИ ВАС ОТ ВСЕГО ЭТОГО.
- Да? И куда же?
Этого Смерть не предусмотрел.
- А КУДА ВЫ ХОТИТЕ?
- Сегодня я предполагала пойти на танцы, - твердо заявила госпожа Флитворт.
Такого поворота событий Смерть тоже не планировал.
- ЧТО ЭТО ЗА ТАНЦЫ?
- В честь уборки урожая. Ну, понимаешь? Это такая традиция. Когда урожай
собран, начинается праздник, как День благодарения.
- БЛАГОДАРЕНИЯ КОМУ?
- Не знаю. По-моему, никому в особенности. Просто общая благодарность.
- Я СОБИРАЛСЯ ПОКАЗАТЬ ВАМ ЧУДЕСА. ПРЕКРАСНЫЕ ГОРОДА. ВСЕ,
ЧТО ВЫ ЗАХОТИТЕ.
- Все?
- ДА.
- Значит, мы идем на танцы, Билл Двер. Я хожу туда каждый год. Люди надеются
на меня. Ты меня понимаешь?
- ДА, ГОСПОЖА ФЛИТВОРТ. Он взял ее за руку.
- Что, ты уже хочешь идти? - удивилась она. - Но я не готова...
- ПОСМОТРИТЕ.
Она посмотрела на свой внезапно появившийся наряд.
- Это не мое платье. Оно так сверкает... Смерть вздохнул. Великие любовники
Плоского мира явно не встречались с госпожой Флитворт. Казанундер отдал бы комунибудь
свою стремянку и ушел на пенсию.
- ЭТО - БРИЛЛИАНТЫ. ТАКИМ БРИЛЛИАНТАМ ПОЗАВИДОВАЛ БЫ ДАЖЕ
КОРОЛЬ.
- Какой король?
- ЛЮБОЙ.
- Да ну?
Бинки легко скакала по дороге в город. После путешествия по бесконечности
обычная пыльная дорога покажется приятным развлечением.
Сидящая за спиной Смерти госпожа Флитворт исследовала шуршащее содержимое
коробки "Темного Очарования".
- Ну вот, - сказала она, - кто-то съел все трюфели с ромом. - Снова зашуршала
бумага. - И с нижнего слоя тоже. Терпеть не могу людей, залезающих на нижний слой,
когда первый еще не съеден. И наверняка это сделал ты, потому что на обратной стороне
крышки есть маленький план, на котором показано, где должны лежать трюфели с ромом.
Билл Двер?
- МНЕ ОЧЕНЬ СТЫДНО, ГОСПОЖА ФЛИТВОРТ.
- А этот большой бриллиант чересчур тяжелый, хотя очень красивый, конечно, -
неохотно признала она. - Где ты его взял?
- У ЛЮДЕЙ, КОТОРЫЕ ДУМАЛИ, ЧТО ЭТО СЛЕЗА БОГА.
- А это не так?
- НЕТ. БОГИ НЕ ПЛАЧУТ. ЭТО ОБЫЧНЫЙ УГЛЕРОД, КОТОРЫЙ ПОДВЕРГСЯ
ВОЗДЕЙСТВИЮ ОГРОМНОГО ДАВЛЕНИЯ И ВЫСОКОЙ ТЕМПЕРАТУРЫ, ВОТ И
ВСЕ.
- Внутри каждого уголька есть бриллиант, которому не терпится выйти на свободу,
да?
- ДА, ГОСПОЖА ФЛИТВОРТ.
Некоторое время тишину нарушало только цоканье копыт Бинки.
Потом госпожа Флитворт сказала насмешливо:
- Я ведь знаю, что происходит. Я видела, сколько песка оставалось. Но ты,
наверное, решил: "Она не такая плохая старушенция. Дам-ка я ей повеселиться последние
несколько часов, а потом, когда она меньше всего будет ожидать, тут-то и будет нанесен
последний удар косой". Я права?
Смерть промолчал.
- Я ведь права?
- ОТ ВАС НИЧЕГО НЕ УТАИШЬ, ГОСПОЖА ФЛИТВОРТ.
- Тогда, учитывая обстоятельства, ты можешь опять называть меня Ренатой.
На лугу, рядом с полем для стрельбы из лука, горел костер. Его окружали люди.
Редкие мучительные стоны говорили о том, что кто-то настраивает скрипку.
- Я всегда прихожу на танец урожая, - спокойно сказала госпожа Флитворт. - Не
танцевать, конечно. На мне обычно еда, ну и тому подобное.
- ПОЧЕМУ?
- Кто-то ведь должен заботиться о еде.
- Я НЕ ТО ИМЕЛ В ВИДУ. ПОЧЕМУ ВЫ НЕ ТАНЦУЕТЕ?
- Потому что я уже старая, вот почему.
- ЧЕЛОВЕКУ СТОЛЬКО ЛЕТ, НА СКОЛЬКО ОН СЕБЯ ЧУВСТВУЕТ.
- Ха! Правда? Такие глупости люди твердят постоянно. Они всегда говорят:
"Подумать только, как вы хорошо выглядите". А еще: "В этой старой кошелке еще
достаточно жизни". Или: "Старая скрипка выводит хорошие мелодии". И все такое
прочее. Какая глупость. Как будто старости можно радоваться! Как будто философским
отношением к своему возрасту можно заслужить хорошие отметки! Да, моя голова может
сколько угодно считать себя молодой, но вот коленкам это удается хуже. Или спине. Или
зубам. Попробуй скажи моим коленкам, что они стары ровно настолько, на сколько себя
чувствуют, - и что это тебе даст? Или им?
- СТОИТ ПОПРОБОВАТЬ.
К костру все стекались люди. Смерть увидел полосатые столбы с флагами.
- Деревенские парни обычно притаскивают пару дверей от амбаров и сколачивают
их. Получается неплохая площадка, - заметила госпожа Флитворт. - На которой все и
происходит.
- ВСЯКИЕ ТАНЦУЛЬКИ? - устало осведомился Смерть.
- Нет, что ты. У нас еще есть гордость.
- ПРОСТИТЕ.
- Эй, это же Билл Двер! - воскликнула появившаяся из темноты фигура.
- Старина Билл!
- Эй, Билл!
Смерть обвел взглядом радушные лица.
- ПРИВЕТ, ДРУЗЬЯ.
- А мы слышали, что ты уехал, - сказал Герцог Задник.
Он посмотрел на госпожу Флитворт, которой Смерть помогал сойти с лошади.
- Госпожа Флитворт, сегодня вы выглядите какой-то... искрящейся... - галантно
заикаясь, оценил он.
В воздухе пахло теплой влажной травой. Самодеятельный оркестр под навесом все
еще настраивал свои инструменты.
Столы на козлах были уставлены блюдами, к которым больше всего подходило
определение "пир на весь мир": пирогами со свининой, похожими на лакированные
фортификационные сооружения; чанами с ядреными маринованными луковицами,
картошкой в мундире, плавающей в холестериновом океане топленого масла. Некоторые
местные старейшины уже расположились на принесенных скамейках и стоически, хоть и
беззубо, жевали. У них был вид людей, решительно настроенных провести здесь всю
ночь.
- Даже старики веселятся. Это приятно, - заметила госпожа Флитворт.
Смерть посмотрел на едоков. Большинство из них были моложе госпожи Флитворт.
Откуда-то из ароматной темноты доносились смешки.
- И молодежь тоже, - добавила госпожа Флитворт. - Об этом времени года у нас
даже поговорку сложили. Сейчас вспомню... "Пшеница спелая, орехи зрелые, юбки..." И
что-то там с юбками. - Она вздохнула. - Как время летит, да?
- ДА.
- Знаешь, Билл Двер, может, ты был прав насчет позитивного мышления. Сегодня я
чувствую себя значительно лучше.
- ДА?
Госпожа Флитворт оценивающе посмотрела на площадку для танцев.
- В свою девичью пору я здорово танцевала. Могла перетанцевать кого угодно.
Сначала всю ночь напролет, а потом весь день напролет.
Она развязала узел, стягивающий волосы на затылке в тяжелый комок, и дала им
рассыпаться белым водопадом.
- Билл Двер, я приглашаю тебя на танец.
- ВЕСЬМА ПОЛЬЩЕН, ГОСПОЖА ФЛИТВОРТ.
Под навесом первый скрипач кивнул своим коллегам, поднял скрипку к подбородку
и затопал ногой по доскам...
- Э-э, раз! Э-э, два! Раз-два-три-четыре...
Представьте себе пейзаж, заливаемый оранжевым светом месяца. Далеко внизу -
маленький круг света от горящего в ночи костра. Были старые любимые танцы -
кадриль, хоровод, кружение, во время которых танцоры, если бы они держали фонарики в
руках, нарисовали бы топологические сложности, недоступные пониманию обычной
физики, а также танцы, которые заставляли абсолютно нормальных людей издавать крики
типа: "До-си-до!" или "Йи-хоу!" - и нисколько не стыдиться этого.
Когда павших унесли с поля боя, оставшиеся в живых перешли на польку, мазурку,
фокстрот, бокстрот и прочие троты. Затем последовали танцы, в которых люди образуют
арку, а другие проходят сквозь нее (есть серьезное мнение, что данный тип танцев
основан на воспоминаниях людей о казнях), и танцы, в которых люди образуют круг (есть
не менее серьезное мнение, что данный тип основан на воспоминаниях о чуме).
И все это время две фигуры безостановочно кружились - так, словно позабыли обо
всем на свете.
Когда первый скрипач остановился, чтобы перевести дыхание, из общей свалки,
отбивая чечетку, вынырнула некая танцующая фигура и над ухом скрипача раздался
странный потусторонний голос:
- ПРОДОЛЖАЙ, МУЗЫКАНТ, НЕ ПОЖАЛЕЕШЬ.
Когда же скрипач сник во второй раз, на доски возле его ног упал бриллиант
размером с кулак, а появившаяся тоненькая фигурка предупредила:
- Если твои ребята перестанут играть, Уильям Шпинат, я лично позабочусь о том,
чтобы испортить всю твою никчемную жизнь.
И тут же фигурка ввинтилась обратно в толпу.
Скрипач посмотрел на бриллиант. На такой бриллиант можно было купить пять
любых королевств Плоского мира. Он поспешно загнал камень под свой стул.
- Что, силенки на исходе? - спросил барабанщик, ухмыляясь.
- Заткнись и играй!
Он понимал, что пальцы выводят мелодии, которых он никогда раньше не знал.
Барабанщик и трубач чувствовали то же самое. Музыка лилась сама. Они не играли ее.
Это она играла их.
- А СЕЙЧАС НОВЫЙ ТАНЕЦ.
- Пам-па-ра-рам! - вывел скрипач.
С его подбородка падали капли пота, но он отважно начал новую мелодию.
Танцоры передвигались несколько неуверенно, поскольку не знали па. Но одна пара
целеустремленно шла сквозь них в хищническом полуприседе, выставив вперед
сцепленные руки, точно бушприт боевого галиона. В конце площадки они развернулись,
сделав движение, никак не объяснимое с точки зрения человеческого тела, и снова
принялись рассекать толпу.
- Как это называется?
- ТАНГО.
- Нас не посадят в тюрьму за вызывающее поведение?
- ВРЯД ЛИ.
- Поразительный танец. Музыка сменилась.
- А этот я знаю! Это щеботанский танец боя быков! Оле!
- Я БУДУ МАТАДОРОМ!
Музыка дополнилась треском чего-то пустотелого.
- А кто играет на маракасах? Смерть ухмыльнулся.
- МАРАКАСЫ? МНЕ НЕ НУЖНЫ... МАРАКАСЫ.
А потом наступило сейчас.
Луна призрачно маячила над самым горизонтом. С другой стороны уже появилось
далекое свечение приближающегося дня.
И они ушли с площадки.
Та сила, что двигала музыкантами все эти часы, начала ослабевать. Они посмотрели
друг на друга. Скрипач Шпинат проверил бриллиант. Камень лежал на месте.
Барабанщик массировал онемевшие запястья.
Затычка беспомощно посмотрел на измученных танцоров.
- Ладно, последний раз... - сказал он и поднял скрипку к плечу.
Госпожа Флитворт и ее спутник прислушались к туману, медленно наползавшему на
поле вместе с рассветом.
Смерть узнал медленный, настойчивый ритм, доносящийся из серой пелены. Эта
музыка напомнила ему о деревянных фигурках, кружащихся во Времени, пока не
кончится завод.
- ЭТОТ ТАНЕЦ МНЕ НЕИЗВЕСТЕН.
- Это прощальный вальс.
- Я ДУМАЛ, ТАКОГО НЕ БЫВАЕТ.
- Знаешь, - сказала госпожа Флитворт, - весь вечер я размышляла, как это
произойдет. Как ты это сделаешь. Ну, люди ведь должны от чего-то умирать. Честно
говоря, я думала, что умру от изнеможения, но я никогда не чувствовала себя лучше. Это
было лучшее время в моей жизни, а я даже не запыхалась. Меня как будто что-то
подстегивало, Билл Двер. И я...
Она вдруг замолчала.
- Я ведь не дышу, да. - Это не было вопросом. Она поднесла к лицу ладонь и
попыталась дунуть.
- НЕТ.
- Понятно. Я в жизни так не веселилась... ха! Но... когда это?..
- КОГДА ВЫ СКАЗАЛИ, ЧТО Я ВСЕЛЯЮ В ВАС НОВУЮ ЖИЗНЬ.
- Да?
- ТОГДА-ТО ВАША ЖИЗНЬ И ЗАКОНЧИЛАСЬ. Но госпожа Флитворт, казалось,
не слышала его. Она вертела перед глазами свою ладонь так, словно видела ее впервые в
жизни.
- Ты изменил меня, Билл Двер, - призналась она.
- НЕТ. ИЗМЕНЯТЬ СПОСОБНА ТОЛЬКО ЖИЗНЬ.
- Я хотела сказать, что выгляжу моложе.
- Я ИМЕЛ В ВИДУ ТО ЖЕ САМОЕ.
Он щелкнул пальцами. Бинки перестала щипать траву у ограды и подскакала к ним.
- Видишь ли, - сказала госпожа Флитворт, - я часто думала... Часто думала, что у
каждого человека есть свой, ну, естественный возраст. Иногда встречаешь десятилетних
ребятишек, которые ведут себя так, словно им уже под сорок. А некоторые рождаются
пожилыми. Было бы приятно знать, что мне... - Она оглядела себя. - Что мне всю мою
жизнь было, допустим, восемнадцать.
Смерть ничего не ответил. Он помог ей сесть на лошадь.
- Когда я вижу, что делает с людьми жизнь, ты кажешься не таким уж плохим.
Смерть прищелкнул зубами. Бинки тронулась с места.
- А ты никогда не встречал Жизнь?
- ЧЕСТНО ГОВОРЯ, НЕТ.
- Вероятно, это нечто большое, белое, кипящее энергией. Похожее на
электрическую бурю и одетое в штаны.
- СОМНЕВАЮСЬ.
Бинки поднялась в утреннее небо.
- Ну и ладно... - махнула рукой госпожа Флитворт. - Смерть всем тиранам!
- ДА.
- А куда мы едем?
Бинки шла галопом, но пейзаж не изменялся.
- Должна признать, лошадь у тебя хорошая, - дрожащим голосом сказала госпожа
Флитворт.
- ДА.
- Но что она делает?
- НАБИРАЕТ СКОРОСТЬ.
- Но мы никуда не двигаемся... Они исчезли.
Они появились снова.
Пейзаж изменился. Возникли заснеженные и покрытые зеленоватым льдом горные
вершины. Однако эти горы не были старыми, изношенными временем и непогодой. С
плавными лыжными склонами. Нет, эти горы были молодыми, мрачными и полными
энергии. Их испещряли ловко скрытые ущелья и безжалостные трещины. На ваш вопль
здесь откликнется уж никак не одинокое стадо горных козлов, а пятьдесят тонн снега
срочной доставкой.
Лошадь приземлилась на снежном бордюре, который ни в коем случае не должен
был их выдержать.
Смерть слез с коня и помог спуститься госпоже Флитворт.
Они прошли по снегу к замерзшей тропе, огибавшей склон горы.
- Зачем мы здесь? - спросила госпожа Флитворт.
- ПОДОБНЫМИ ВСЕЛЕНСКИМИ ВОПРОСАМИ Я НЕ УВЛЕКАЮСЬ.
- Я имела в виду, зачем мы прилетели на эту гору. Почему прилетели именно в это
место... - терпеливо пояснила госпожа Флитворт.
- ЭТО НЕ МЕСТО.
- Что же это в таком случае?
- ИСТОРИЯ.
Они свернули за поворот. И увидели пони с тюком на спине. Лошадка неторопливо
объедала листья с растущих здесь чахлых кустиков. Сама тропа заканчивалась стеной
подозрительно чистого снега.
Смерть достал из складок плаща жизнеизмеритель.
- СЕЙЧАС, - сказал он и шагнул в снег. Она уставилась на снег и подумала, а
хватит ли у нее смелости последовать за ним. Очень трудно отказаться от привычки
ощущать плотность предметов.
А потом это оказалось ненужным.
Из снега кто-то вышел.
Смерть поправил уздечку и сел на Бинки. На секунду он задержался, чтобы бросить
взгляд на две фигурки, стоящие возле снежной лавины. Они были почти невидимыми, их
голоса превратились в легкое дуновение воздуха.
- А он и говорит: "СОГЛАСЕН ЛИ ТЫ ИДТИ С НЕЙ РУКА ОБ РУКУ, ПОКА Я
НЕ РАЗЛУЧУ ВАС?" А я спрашиваю: куда? Он ответил, что не знает. Что случилось?
- Руфус, любовь моя, ты мне не поверишь...
- Но что это был за человек в маске? Они обернулись.
И никого не увидели.
Жители деревушки, что затерялась в Овцепикских горах, знают толк в народных
танцах, и настоящий народный танец они исполняют только один раз, на рассвете, в
первый день весны. А потом его не танцуют все лето. Да и зачем, если уж на то пошло?
Ведь никакого проку не будет.
Но в определенный день, когда вот-вот должна наступить ночь, танцоры уходят с
работы пораньше и достают из комодов и с чердаков другие костюмы, сплошь черные, и
другие колокольчики. И разными тропами они идут к некоей долине. Они идут молча.
Никакой музыки не слышно. Трудно даже представить, какой могла бы быть эта музыка.
Их колокольчики не звенят. Они сделаны из октирона, волшебного металла. Но эти
колокольчики вовсе не бесшумны. Тишина - это ведь не более чем отсутствие звука. Они
издают полную противоположность шуму, нечто вроде плотно сотканной тишины.
И в тот холо
Закладка в соц.сетях
