Жанр: Фантастика
Плоский мир Мрачный жнец
...ки выбрался ошеломленный казначей. Он нашел свою
остроконечную шляпу, отряхнул ее, попытался надеть, потом нахмурился и вытащил из
шляпы колесо. Коллеги, казалось, не обращали на него ни малейшего внимания.
- Но я всегда так разговаривал! - услышал он голос аркканцлера. - Нет ничего
плохого в хорошем ругательстве. Заставляет кровь бежать по жилам. Осторожней, декан,
одна из этих подлюк...
- А по-другому ты выражаться не можешь? - воскликнул главный философ,
пытаясь перекричать жужжание и писк летающих тварей.
- Например, как?
- Ну, есть много хороших слов. Ерундовина, например.
- Ерундовина?
- Да, или, к примеру, я слышал такое выражение, как "сплошное расстройство".
- Сплошное расстройство? И ты хочешь, чтобы я так ругался?
Казначей доковылял до группы волшебников. Спор о незначительных деталях во
время масштабного кризиса был характерной чертой всех волшебников.
- Наша домоправительница госпожа Герпес всегда говорит "Сахар!", если чтонибудь
уронит, - подключился к разговору казначей.
Аркканцлер повернулся к нему:
- Она может говорить "сахар", но имеет в виду "дерь..."
Волшебники пригнулись, однако Чудакулли нашел в себе силы вовремя
остановиться.
- Вот ерундовина... - бессильно сказал он. Ругательства мирно вились вокруг его
шляпы.
- Ты им нравишься, - заметил декан.
- Ты им как отец родной, - добавил профессор современного руносложения.
Чудакулли нахмурился:
- Вы, че... может, вы прекратите смеяться над своим аркканцлером и, дья...
выясните, что происходит?
Волшебники покрутили головами. Ничего не появилось.
- А у тебя неплохо получается, - сказал профессор современного руносложения.
- Продолжай в том же духе.
- Ерундовина, разъерундовая ерундовина. Сахар, сахар, сахар. Сплошное
расстройство... - Он покачал головой. - Плохо. Настроение совсем не улучшается.
- Зато воздух становится чище, - подметил казначей.
Волшебники наконец заметили его присутствие. Потом посмотрели на останки
тележки.
- Жужжание слышите? - спросил Чудакулли. - Все вокруг оживает.
Тут их внимание привлек уже знакомый дребезжащий звук. Мимо университетских
ворот проехали две тележки. Одна была полна фруктами, во второй лежали те же фрукты
и кричащий ребенок.
Волшебники смотрели на тележки, широко раскрыв рты. За тележками промчалась
толпа людей. Чуть впереди, энергично работая локтями, бежала полная решимости
женщина.
Аркканцлер остановил тучного мужчину, ковылявшего по улице позади всей толпы.
- Что случилось?
- Тележка удрала с моими персиками!
- А ребенок откуда взялся?
- Понятия не имею. У этой женщины тоже была корзинка на колесиках, и она
купила у меня несколько персиков, я начал перекладывать их из тележки в тележку, а
потом...
Они обернулись на звук. Из переулка показалась тележка. Увидев их, она лихо
повернула и покатилась через площадь.
- Неужели весь город уже пользуется этими штуками? - недоверчиво спросил
Чудакулли.
- А что, по-моему, очень удобно, - пожал плечами торговец персиками. - Ладно,
мне пора бежать. Вы же знаете, как легко мнутся эти персики...
- Кстати, все тележки двигаются в одном направлении, - сказал профессор
современного руносложения. - Вы это заметили?
- За ними! В погоню! - завопил декан. Другие волшебники, слишком сбитые с
толку, чтобы возражать, послушно потрусили следом за ним.
- Нет! - попытался было остановить их Чудакулли, но быстро понял тщетность
своих попыток.
Похоже, он начинал терять инициативу. Аркканцлер сосредоточился и тщательно
сформулировал наиболее благовоспитанный боевой клич за всю историю цензуры.
- Бей ерундовин, иначе сплошное расстройство нам всем! - завопил он и
последовал за деканом.
Целый день Билл Двер работал впереди во главе вязальщиков и укладчиков.
А потом раздался чей-то крик, и все дружно устремились к забору.
Большое поле Яго Пидберри находилось как раз по соседству. В ворота, ведущие на
его поле, вползала Комбинированно-Уборочная Машина.
Билл присоединился к работникам. Вдалеке виднелась фигура Кекса, отдававшего
последние распоряжения. В оглобли была запряжена испуганная лошадь. Кузнец уселся
на небольшое металлическое сиденье в центре машины и взялся за вожжи.
Лошадь тронулась с места. Заходили рычаги, завращались брезентовые ремни,
возможно, даже бороздчатый шнек завращался, но это не имело значения, потому что тут
же что-то лязгнуло и машина остановилась.
Из толпы, стоявшей у забора, раздались радостные крики: "Теперь можно слезать и
доить!", "У нас тоже была такая, только с места мы ее так и не сдвинули!", "Смотри-ка,
как быстро ездит!" - и другие соответствующие моменту остроты.
Кекс слез, перекинулся парой фраз с Пидберри и его людьми, после чего нырнул в
недра машины.
- Ни за что не полетит!
- Завтра конина подешевеет!
На сей раз Комбинированно-Уборочная Машина проехала несколько футов, а потом
сломалась и сложилась пополам одна из ее каких-то там пластин.
К этому моменту некоторые мужчины уже помирали со смеху.
- Тащи сюда этот хлам, мы тебе дадим за него шесть пенсов!
- Другую машину давай, эта сломалась! Кекс снова спустился на землю. Крики и
свист наверняка доносились до него, но он предпочел их игнорировать, хладнокровно
меняя сломавшуюся пластину на новую.
Не спуская глаз с противоположного края поля, Билл Двер достал точильный камень
и медленными, точными движениями стал точить косу.
Кроме далекого позвякивания инструментов кузнеца только скрежет точильного
камня нарушал тишину, повисшую в тяжелом воздухе.
Кекс забрался обратно на машину и кивнул управлявшему лошадью человеку.
- Надо же, опять началось! - Тебе не надоело?
- Слезай и сам толкай!
И вдруг крики стихли.
С полдюжины пар глаз проводили Комбинированно-Уборочную Машину до конца
поля, где она развернулась и направилась обратно.
Машина, покачиваясь и вибрируя, со стрекотом прокатила мимо.
На краю поля она опять аккуратно развернулась.
И снова прострекотала мимо.
Спустя какое-то время чей-то мрачный голос произнес:
- Людям она не понравится, помяните мои слова.
- Верно, - кивнул кто-то. - Разве нормальный человек залезет в такую
хреновину?
- Только и может, что ездить взад-вперед по полю...
- ...Но быстро-то как...
- ...Смотрите, режет пшеницу и отделяет колосья...
- Прошел уже три ряда.
- Вот шельмец!
- В нем все так крутится, даже не разглядишь толком! Что скажешь, Билл? Билл?..
Они обернулись.
Он уже прошел половину второго ряда. Коса в его руках так и мелькала. И он
постоянно наращивал скорость.
В щелку высунулся нос госпожи Флитворт.
- Да? - подозрительно осведомилась она.
- Это Билл Двер, госпожа Флитворт. Мы принесли его домой.
Она открыла дверь чуть шире:
- Что с ним случилось?
Двое мужчин неловко ввалились в дом, волоча на своих плечах долговязое темное
тело. Тело подняло голову и наградило госпожу Флитворт туманным взглядом.
- Понятия не имею, что на него нашло, - признался Герцог Задник.
- Просто сам не свой до работы. Свои денежки отрабатывает до последнего пенса.
- Да уж, такое в наших краях впервые, - мрачно произнесла она.
- Носился взад-вперед по полю как сумасшедший, старался перегнать эту чертову
машину Неда Кекса. Мы вчетвером не успевали за ним снопы вязать. Кстати, машину он
почти перегнал.
- Положите его на диван.
- А мы предупреждали его, не стоит, говорим, так работать на солнцепеке... -
Герцог вытянул шею, заглядывая в кухню. Уж не там ли хранятся те самые сундуки с
золотыми монетами?
Госпожа Флитворт мужественно закрыла собой дверной проем.
- Спасибо за беспокойство. А теперь, я полагаю, вас давно уже заждались дома.
- Если чем нужно помочь...
- Я знаю, где вы живете. Кстати, вы не платите за проживание вот уже пять лет как.
До свидания, господин Шпинат.
Она выставила их из дома и захлопнула дверь. Потом госпожа Флитворт
повернулась к своему работнику.
- И что это тебе взбрело на ум, господин Так Называемый Билл Двер?
- Я УСТАЛ, И УСТАЛОСТЬ НЕ ПРОХОДИТ. Билл Двер схватился за голову.
- К ТОМУ ЖЕ ШПИНАТ ДАЛ МНЕ КАКОЙ-ТО ЗАБАВНЫЙ НАПИТОК ИЗ
ЯБЛОЧНОГО СОКА, ПОТОМУ ЧТО БЫЛО ОЧЕНЬ ЖАРКО, А ТЕПЕРЬ Я
ОТВРАТИТЕЛЬНО СЕБЯ ЧУВСТВУЮ.
- Не удивлена. Он гонит эту отраву в лесу. Сока там не так уж и много.
- Я НИКОГДА РАНЬШЕ НЕ ЧУВСТВОВАЛ СЕБЯ БОЛЬНЫМ ИЛИ УСТАЛЫМ.
- С живыми людьми это частенько случается.
- КАК ЖЕ ВЫ ЭТО ВЫНОСИТЕ?
- Ну, твой "забавный" яблочный сок иногда помогает.
Билл Двер мрачно уставился в пол.
- НО УБОРКУ ПОЛЯ МЫ ЗАКОНЧИЛИ, - сказал он, и в голосе его
проскользнули торжествующие нотки. - ВСЕ ЗАСНОПИЛИ В УВЯЗЫ. ИЛИ
НАОБОРОТ. КАК ПРАВИЛЬНО?
Он снова схватился за голову.
- А-А-А-Х.
Госпожа Флитворт скрылась в буфетной, и скоро оттуда донесся скрип насоса.
Вернулась она с влажным полотенцем и стаканом воды.
- ТУТ ПЛАВАЕТ ТРИТОН!
- Еще лишнее доказательство того, что вода свежая и чистая, - сказала госпожа
Флитворт* [Многие сотни лет люди считали, что наличие тритонов в колодцах является
неоспоримым доказательством свежести воды и ее пригодности для питья. Но за все это
время люди ни разу не задались одним весьма важным вопросом: а куда тритоны ходят в
туалет?], выуживая земноводное и отпуская его на пол.
Билл Двер попытался встать.
- ТЕПЕРЬ Я ПОЧТИ ЗНАЮ, ПОЧЕМУ НЕКОТОРЫЕ ЛЮДИ ХОТЯТ УМЕРЕТЬ.
Я СЛЫШАЛ О БОЛИ И СТРАДАНИЯХ, НО ДО СИХ ПОР НЕ ПОНИМАЛ, КАКОВЫ
ОНИ НА САМОМ ДЕЛЕ.
Госпожа Флитворт выглянула в пыльное окно. Тучи, которые сгущались весь день,
нависли над холмами - темно-серые, со зловещим желтым оттенком. Жара сдавливала
голову, точно тисками.
- Надвигается сильная буря.
- ОНА ИСПОРТИТ МОЙ УРОЖАЙ?
- Ничего. Потом высохнет.
- КАК ТАМ ДЕВОЧКА?
Билл Двер разжал свою ладонь. Госпожа Флитворт удивленно подняла брови.
Верхний сосуд золотых песочных часов почти опустел.
- Но откуда это у тебя? Часы ведь были наверху! Она сжимала их, словно... -
Госпожа Флитворт на мгновение сбилась. - Словно очень сильно что-то сжимала, -
неловко закончила она.
- ЧАСЫ И СЕЙЧАС У НЕЕ, НО ОДНОВРЕМЕННО ОНИ ЗДЕСЬ. И ГДЕ-ТО ЕЩЕ.
В КОНЦЕ КОНЦОВ, ОНИ СУЩЕСТВУЮТ ЛИШЬ МЕТАФОРИЧЕСКИ.
- То, что держит девочка, выглядит достаточно реальным.
- ЕСЛИ НЕЧТО СУЩЕСТВУЕТ МЕТАФОРИЧЕСКИ, ЭТО ЕЩЕ НЕ ОЗНАЧАЕТ,
ЧТО НА САМОМ ДЕЛЕ ЕГО НЕ СУЩЕСТВУЕТ.
Госпоже Флитворт почудилось легкое эхо. Голос Билла Двера звучал так, как будто
слова произносились двумя людьми сразу, причем не совсем синхронно.
- И сколько осталось времени?
- ВСЕГО ПАРА ЧАСОВ.
- А что с косой?
- Я ОСТАВИЛ КУЗНЕЦУ ОЧЕНЬ СТРОГИЕ УКАЗАНИЯ.
Она нахмурилась:
- Не хочу сказать, что молодой Кекс - скверный парень, но ты точно уверен, что
он все сделает правильно? У человека его профессии может просто не подняться рука.
- У МЕНЯ НЕ БЫЛО ВЫБОРА. ТА ПЕЧКА, ЧТО СТОИТ ЗДЕСЬ, НЕ ГОДИТСЯ.
- Ох уж эта коса... Она жутко острая.
- ОСТРАЯ, НО ЭТОГО, БОЮСЬ, ВСЕ ЖЕ НЕДОСТАТОЧНО.
- Неужели никто никогда не пытался проделать то же самое с тобой?
- ЕСТЬ ТАКАЯ ПОСЛОВИЦА: С СОБОЙ ВСЕГО НЕ ЗАБЕРЕШЬ. Я
ПРАВИЛЬНО СКАЗАЛ?
- Да.
- И СКОЛЬКО ЛЮДЕЙ ДЕЙСТВИТЕЛЬНО ВЕРЯТ В НЕЕ?
- Помню, где-то я читала об этих языческих царях, что живут в пустыне, строят
пирамиды и кладут туда всякую всячину. Даже лодки умудряются в них засунуть. А еще
девушек в прозрачных штанах и грязную посуду. Неужели это все правда?
- НИКОГДА НЕ БЫЛ УВЕРЕН В ТОМ, ЧТО ПРАВДА, А ЧТО НЕТ, - признался
Билл Двер. - ДА И СУЩЕСТВУЕТ ЛИ АБСОЛЮТНАЯ ПРАВДА? ИЛИ
АБСОЛЮТНАЯ НЕПРАВДА? ВЕДЬ ВСЕ ЗАВИСИТ ОТ ТОЧКИ ЗРЕНИЯ.
- Лично я так не считаю, - возразила госпожа Флитворт. - По мне, правильное -
это правильное, а неправильное - это неправильное. Есть правда и есть неправда. Я была
воспитана так, чтобы понимать разницу между этими двумя понятиями.
- НО КТО ВАС ВОСПИТАЛ? ТОТ, КТО ВОЗИТ НЕЛЕГАЛЬНЫЕ ТОВАРЫ?
- Какие товары?
- ПРОЩЕ ГОВОРЯ, КОНТРАБАНДУ.
- А что плохого в контрабанде?!
- Я ПРОСТО ХОТЕЛ ОБРАТИТЬ ВАШЕ ВНИМАНИЕ НА ТО, ЧТО ДРУГИЕ
ЛЮДИ СЧИТАЮТ ИНАЧЕ.
- Это меня не касается.
- НО...
Куда-то в холм ударила молния. Раскаты грома сотрясли дом, несколько кирпичей
упали в дымовую трубу. Потом что-то отчаянно забарабанило в окна.
Билл Двер пересек комнату и распахнул дверь.
Градины размером с куриное яйцо стучали по ступеням и, подпрыгивая, залетали на
кухню.
- О. БЛИЗИТСЯ КОНЕЦ КНИЖКИ.
- Вот проклятье!
Госпожа Флитворт поднырнула ему под руку.
- Откуда дует ветер?
- ВЕТЕР? НУ, С НЕБА, НАВЕРНОЕ...
Билл Двер непонимающе посмотрел на госпожу Флитворт. Старушка рассеянно
заметалась по дому.
- Пойдем скорей!
Влетев на кухню, она схватила со шкафа лампу со свечой и спички.
- НО ВЫ ЖЕ СКАЗАЛИ, ЧТО ВСЕ ВЫСОХНЕТ.
- Это если бы шел дождь. А град все уничтожит! Утром наш урожай будет
разбросан по всему холму!
Она зажгла свечу и, в очередной раз пробежав мимо Билла, выскочила на улицу.
Билл Двер посмотрел на небо. Мимо, кувыркаясь, пролетели несколько соломинок.
- БУДЕТ УНИЧТОЖЕН? МОЙ УРОЖАЙ? - Он угрожающе распрямился. - НИ
ЗА ЧТО!
Град яростно молотил по крыше кузницы.
Нед Кекс качал мехи, пока угли не стали совсем белыми, лишь кое-где виднелась
легкая желтизна.
День выдался удачным. Комбинированно-Уборочная Машина справилась даже
лучше, чем он смел надеяться. Старик Пидберри уговорил кузнеца обработать завтра еще
одно поле, поэтому машину пришлось оставить на холме, надежно закрыв брезентом.
Завтра Нед Кекс научит управлять Комбинированно-Уборочной Машиной одного из
работников, а сам займется усовершенствованием своего изобретения. Успех обеспечен.
Перспективы - самые радужные.
Но еще нужно было заняться косой. Он подошел к стене, на которой она висела.
Таинственный предмет. Это был самый превосходный инструмент, который он когдалибо
видел. Его невозможно было затупить. Острота простиралась за границы лезвия. И
он должен был его уничтожить... Где здесь здравый смысл? Нед Кекс свято верил в
здравый смысл, по крайней мере определенного, специального вида.
Может, Билл Двер просто хочет избавиться от нее? И это вполне понятно, потому
что даже сейчас, когда коса безобидно висела на стене, она излучала остроту. Лезвие было
окружено едва заметным лиловым сиянием, вызванным потоками воздуха, что несли
молекулы навстречу неминуемой гибели.
Нед Кекс очень осторожно снял косу.
Странный парень, этот Билл Двер. Сказал, что косу нужно уничтожить. Даже
использовал странное словечко - "убить". Но можно ли убить вещь?
Кстати, как уничтожить эту косу? Рукоятка легко сгорит, металл прокалится, и, если
хорошенько поработать молотком, от косы останется только кучка пыли и пепла.
Наверное, именно этого и добивался заказчик.
Однако, с другой стороны, если взять и снять лезвие с рукоятки, то косы тоже
больше не будет... Она перестанет быть косой. Превратится в... в составные части.
Разумеется, из них можно снова сделать косу, но некоторые умеют воссоздавать предметы
из пепла и пыли, надо только знать как. Так что...
Нед Кекс был доволен логичной последовательностью своих мыслей. Кроме того,
Билл Двер не требовал никаких доказательств, э-э... смерти косы.
Кузнец тщательно примерился и отрубил косой конец наковальни. Непостижимо.
Абсолютная острота.
И тут он окончательно сдался. Так нечестно. Нельзя просить такого человека, как он,
уничтожить такую красоту. Ведь эта коса - произведение искусства.
Нет, не искусства. Произведение кузнечного ремесла.
Он прошел к поленнице дров и сунул под нее косу. Раздался короткий писк.
Все будет в порядке. Утром он вернет Биллу его фартинг.
Материализовавшись за кузничной поленницей, Смерть Крыс приблизился к
унылому комочку меха. Этот комочек некогда был крысой, которую угораздило оказаться
на пути косы.
Дух крысы недовольно маячил рядом. Появлению Смерти он ничуточки не
обрадовался.
- Писк? Писк?
- ПИСК, - объяснил Смерть Крыс.
- Писк?
- ПИСК, - подтвердил Смерть Крыс.
- [Движение усами] [затем движение носом]?
Смерть Крыс покачал головой:
- ПИСК.
Крыса совсем пала духом. Сочувственным жестом Смерть положил костлявую лапку
ей на плечо.
- ПИСК.
Крыса печально кивнула. Ей неплохо жилось рядом с горном. Об уборке здесь не
имели никакого понятия, к тому же Нед являлся чемпионом Плоского мира по забыванию
повсюду недоеденных бутербродов. Крыса вздохнула, пожала плечами и последовала за
крошечной фигуркой в плаще. Другого выбора у нее просто не было.
По улицам носились людские толпы. Большинство горожан гонялись за тележками.
А большинство тележек было нагружено тем, чем обычно нагружают тележки: дровами,
детьми и всевозможными покупками.
Правда, теперь тележки не пытались запутать следы или как-то ускользнуть от
погони. Они слепо двигались в одном направлении.
Тележку можно было остановить, только перевернув ее вверх крутящимися
колесами. Волшебники заметили группу энтузиастов, пытавшихся разбить тележки,
однако все усилия были бесполезны - странные тележки гнулись, но не ломались и
постоянно предпринимали героические попытки убежать даже на одном колесе.
- Посмотрите-ка на эту! - воскликнул аркканцлер. - Там лежит мое белье! То
самое, которое я отдал в стирку! Вот ведь расстройство ерундовое!
Он пробился сквозь толпу и ткнул посохом в колеса тележки, останавливая воровку.
- Эти граждане путаются под ногами и не дают толком прицелиться! -
пожаловался декан.
- Да их здесь сотни, тысячи! - воскликнул профессор современного
руносложения. - Они носятся повсюду, как самые настоящие дурностаи*. [Дурностай -
это небольшой черно-белый зверек, обитающий высоко в Овцепикских горах и ведущий
свой род от леммингов, которые, как это хорошо известно, имеют глупую привычку
периодически сбрасываться в ущелья и тонуть в морях. Дурностаи тоже этим занимались.
Однако все дело в том, что размножаются мертвые животные крайне отвратительно,
поэтому годы шли и все больше становилось дурностаев, являющихся прямыми
потомками тех грызунов, которые, подойдя к краю обрыва, пищали на своем
дурностайском языке нечто вроде: "Слушайте, оставьте эти игры солдатам".
Современные грызуны не спеша спускаются с обрывов и строят маленькие лодочки,
чтобы преодолевать водные пространства. Когда же в дурностайском экстазе они
вылетают на берег моря, то некоторое время сидят там, избегая смотреть друг другу в
глаза, а потом тихонько разбредаются по домам, давая обещание никогда больше не
поддаваться стадному чувству.] А ну-ка пошла прочь, ты, телега! Он замахнулся на
назойливую тележку посохом.
Тележки потоком уходили из города. Сражающиеся с ними люди либо сами
выбывали из борьбы, либо попадали под вихляющие колеса. Вскоре тележкам уже никто
не препятствовал. Только волшебники продолжали орать друг на друга и атаковать
серебристую стаю своими посохами.
Дело было вовсе не в том, что магия не срабатывала. Срабатывала, да еще как. Точно
посланная шаровая молния превращала тележку в тысячу проволочных головоломок. Но к
чему это приводило? Буквально через мгновение на место павшей подруги становились
две другие.
Декан с тележками не церемонился - плавил направо и налево.
- А он вошел во вкус, - заметил главный философ, переворачивая вместе с
казначеем очередную тележку.
- По-моему, с этим своим "йо!" он немножко перебарщивает, - заметил казначей.
Сам декан уже не помнил, когда испытывал большее счастье. Целых шестьдесят лет
он неукоснительно следовал магическому кодексу и сейчас веселился, как никогда в
жизни. Он даже не подозревал, что в его душе, где-то глубоко-глубоко, всегда жило
заветное желание превращать что-нибудь в брызги.
Языки пламени так и летели из его посоха. Декана окружали рукоятки, мотки
перекрученной проволоки и трогательно вращающиеся колесики. Нахлынула вторая волна
тележек и попыталась проехать поверх тех своих товарок, что вели бой с волшебниками.
Ничего не получилось, но попытка была предпринята вновь. Причем попытка отчаянная,
потому что вторую волну уже поджимала третья. Правда, слово "попытка" здесь не очень
подходит. Оно подразумевает под собой некоторое осознанное усилие, некоторую
возможность существования состояния "непредпринимания попытки". Но что-то в
непрекращающемся движении тележек, в их накатывании друг на друга говорило о том,
что тележкам предоставлен ровно такой же выбор, как и скатывающейся с горы воде.
- Йо! - заорал декан.
Сырая магия ударила в гущу корзинок. Во все, стороны брызнули колесики.
- Попробуйте-ка настоящего волшебства, пога... - начал было декан.
- Не ругаться! Только не ругаться! - попытался перекричать шум Чудакулли,
одновременно пытаясь прихлопнуть кружившую над шляпой мерзкую тварь. - Эти слова
могут превратиться во что угодно.
- Ерунда ерундовая! - взревел декан.
- Ничего не получается, - сказал главный философ. - С таким же успехом мы
можем попытаться сдержать море. Предлагаю вернуться в Университет и поискать там
по-настоящему сильные заклинания.
- Хорошая идея, - согласился Чудакулли и посмотрел на приближающуюся стену
изогнутой проволоки. - Только как мы туда вернемся?
- Йо! Нет проблем! - заорал декан и снова навел свой посох на тележки.
Раздался тихий звук, который можно было бы записать как "пф-ф-фт". С посоха
сорвалась слабенькая искра и упала на булыжники мостовой.
Ветром Сдумс в ярости захлопнул очередную книгу. Библиотекарь вздрогнул,
словно от боли.
- Ничего! Вулканы, приливные волны, гнев богов, коварные волшебники... Я не
хочу знать, каким образом были убиты эти города, я пытаюсь понять, как они дошли до
того, что вдруг...
Библиотекарь аккуратно выложил на стол для чтения очередную стопку книг. Еще
одним плюсом быть мертвым, как узнал Сдумс, была неожиданно проявившаяся
способность к языкам. Он мог чувствовать слова, не зная их действительного значения.
Как оказалось, переход в мертвое состояние вовсе не похож на погружение в сон. Скорее,
он похож на пробуждение.
Он посмотрел в другой конец библиотеки, где Волкоффу бинтовали лапу.
- Библиотекарь? - тихо позвал он.
- У-ук?
- Ты в свое время сменил вид... Как бы ты поступил, это я просто так спрашиваю,
интереса ради, если бы встретил двоих... в общем, один из них - волк, который каждое
полнолуние превращается в человека, а другая - женщина, которая каждое полнолуние
превращается в волчицу, так сказать, они, конечно, приходят в одну форму, но с разных
направлений. И вот они встретились. Что бы ты им сказал? Или позволил бы самим
разбираться?
- У-ук, - мгновенно ответил библиотекарь.
- Вот-вот, искушение огромное.
- У-ук.
- Но госпоже Торт это вряд ли понравится.
- И-ик у-ук.
- Ты прав. Можно было выразиться менее грубо, но ты абсолютно прав. Каждый
человек должен сам решать свои проблемы.
Он вздохнул и перевернул страницу. Его глаза расширились.
- Город Кан Ли, - сказал он. - Когда-нибудь о нем слышал? Как называется эта
книга? "Справачник Верь-Не-Верь Пад Обсчей Ридакцией Всезнайма". Ты только
послушай, что здесь написано... "Тележки маленькие... неведомо откуда взявшиеся... и
пользы столь необычаемой, что мужам города было велено собрать их всех до единицы и
пригнать за стены городские... внезапно кинулись, аки дурностаи вспугнутые... и все
последовавшие за ними узрели вдруг... всё! новый град поднялся за стенами, и походил он
на лотков торговых сосредоточие, и тележки населили его, пронырливо снуя по делам
своим неведомым..."
Он перевернул страницу.
- Кажется; здесь говорится о...
"Честно говоря, я так ничего и не понимаю, - сказал он сам себе. - Один-ЧеловекВедро
упоминал о том, что города размножаются. Но что-то здесь не сходится..."
Каждый город - это живое существо. Предположим, ты - огромный медлительный
великан, смахивающий чем-то на Считающую Сосну, и ты смотришь на город. Что ты там
видишь? Видишь, как растут здания, как отражаются атаки врагов, как тушатся пожары.
Ты видишь, что город живет, но самих людей не видишь, потому что они передвигаются
слишком быстро. Жизнь города, то есть сила, которая заставляет его жить, не
представляет собой никакой тайны. Жизнь города - это люди.
Он рассеянно перелистывал страницы, не видя, что там написано...
Итак, есть города - огромные, малоподвижные существа, вырастающие на одном
месте и не двигающиеся с него многие тысячи лет. Размножаются они с помощью людей,
колонизирующих новые земли. А сами города просто лежат себе и не чешутся. Да, они -
живые существа, но медузы - тоже живые.. Город - это подобие некоего разумного
овоща. В конце концов, называем же мы Анк-Морпорк Большим Койхреном...
А там, где есть большие, медлительные живые существа, обязательно появляются
маленькие и быстрые существа, которые питаются большими, медлительными...
Ветром Сдумс почувствовал, как клетки его мозга охватывает яркое пламя. Как
рождаются на свет логические соединения и как мысли направляются по новым каналам.
Неужели при жизни процесс его мышления проистекал точно так же? Вряд ли. При жизни
Сдумс представлял собой множество сложных реакций, подключенных к куче нервных
окончаний. О настоящем мышлении и речи не могло идти - в его голове постоянно
роился всякий мусор, начиная с тупых размышлений касательно следующего приема
пищи и заканчивая случайными, ничего не значащими воспоминаниями.
Значит, оно растет внутри города, в тепле и под его защитой. Затем вырывается
наружу и что-то строит, но не настоящий город, а фальшивый... который начинает тянуть
людей, или жизненную силу, из города-прародителя...
Есть такое слово - "паразит".
Декан, не веря собственным глазам, уставился на свой посох. Потом потряс его и
снова ткнул им в сторону тележек.
На сей раз последовавший за этим звук можно было бы записать, как "пфут". Декан
поднял взгляд. Стена тележек, выросшая до самых крыш, грозила вот-вот обрушиться.
- Вот... расстройство, - сказал он и прикрыл голову руками.
Кто-то схватил его за мантию и оттащил буквально за мгновение до того, как
тележки действительно обрушились.
- Вперед! - велел Чудакулли. - Если мы будем шевелить ногами, нас не догонят.
- У меня магия закончилась! Совсем закончилась, - простонал декан.
- У тебя скоро еще кое-что закончится, если не поторопишься, - предупредил
...Закладка в соц.сетях
