Жанр: Фантастика
Плоский мир 16. Роковая музыка
...ная политика для Гильдии, да. Но
Убийцы... ну...
- Что ну? - спросил мистер Клит.
- Они убивают людей.
- А ты предпочитаешь бесплатную музыку? - спросил мистер Клит.
- Нет, конечно, я предпочитаю...
- Я не припомню, чтоб ты вел такие разговоры, когда прыгал на пальцах того уличного
виолончелиста месяц назад, - заметил мистер Клит.
- Ну, да, но это же не было, типа, убийством, - сказал Сумкоротый. - Я хочу сказать,
он смог уйти сам. Ну, уползти. И он не потерял возможности зарабатывать на жизнь, -
добавил он. - Без помощи рук, конечно, но...
- А тот флейтист? Который теперь всякий раз издает трель, когда икает? Ха. Ха. Ха.
- Да, но ведь это совсем не то же са...
- Ты знаешь Видауна, гитарного мастера? - спросил мистер Клит.
Смена темы сбила Сумкоротого с толку.
- Я спрашиваю, сколько гитар он успел продать с прошлой среды? - сказал мистер
Клит. - И сколько новых членов появилось с тех пор в наших рядах?
- Ну...
- Если люди однажды решат, что можно слушать музыку просто так, то куда мы придем?
Он воззрился на двух своих собеседников.
- Не знаю, мистер Клит, - смиренно ответил Клавесин.
- Очень хорошо. А Патриций повел себя иронично в беседе со мной, - сказал мистер
Клит. - Этого не повторится. Настала очередь Убийц.
- Я все же не думаю, что мы должны убивать людей, - заявил Сумкоротый упрямо.
- Я не желаю больше тебя слушать, - ответил мистер Клит. - Это внутреннее дело
Гильдии.
- Да. Но это же наша гильдия...
- В точку! Так что заткнись!. Ха! Ха! Ха!
Телега катила через бесконечные капустные поля по направлению к Псевдополису.
- Я уже ездил в турне, между прочим, - сказал Глод. - Я тогда играл со Снори
Снорикузином и Его Латунными Идиотами. Каждую ночь в новой постели. Через некоторое
время мы уже не помнили, какой сегодня день недели.
- А какой сегодня день недели? - спросил Клиф.
- Видишь? А ведь мы в пути... сколько?.. три часа, - сказал Глод.
- Где мы заночуем? - поинтересовался Клиф.
- В Скроте, - сказал Асфальт.
- Звучит многообещающе, - заметил Глод.
- Был там раньше, с цирком, - сообщил Асфальт. - На весь город одна лошадь.
Бадди попробовал смотреть через борт на поля, но удовольствие не стоило усилий.
Богатые наносные поля Равнины Сто были житницей континента, но никак не вызывающим
благоговейный трепет зрелищем, если только вас не приводит в восхищение пятьдесят три
сорта капусты и восемьдесят один сорт бобов.
На шахматной доске равнины, на расстоянии примерно мили друг от друга, стояли
деревни, а на чуть большем расстоянии - города. Города они назывались потому, что были
больше деревни. Телега уже проехала через два таких. В них было две улицы крест-накрест,
одна таверна, одно зернохранилище, одна кузница, одна прокатная конюшня под вывеской
вроде "Прокатная конюшня Джо", пара амбаров, три древних старика у таверны и три юноши у
"Конюшни Джо", клянущихся друг другу, что однажды, очень скоро, они покинут город и
совершат массу великих дел. Очень скоро. В любой день.
- Напоминает тебе о доме, а? - спросил тролль, пихая Бадди в бок.
- Что? Нет! Лламедос - это сплошь горы и долины. И дождь. И туман. И вечнозеленые
деревья. - Бадди вздохнул.
- У тебя был здоровенный дом, я полагаю, - сказал тролль.
- Просто лачуга, - сказал Бадди. - Построенная из земли и дерева. Да, просто грязь и
дерево.
Он опять вздохнул.
- Похоже на эти у дороги, - сказал Асфальт. - Тоска. Поговорить не с кем, я знавал
людей, которые от этого совершенно свих...
- Сколько уже едем? - перебил Клиф.
- Три часа и десять минут, - сказал Глод.
Бадди вздохнул.
Эти люди невидимы, осознал Смерть. Он-то привык к невидимости. Это просто часть
профессии. Люди не замечают его до тех пор, пока у них не остается выбора.
С другой стороны, он был антропоморфной персонификацией, в то время как Вонючий
Старина Рон был человеком, по крайней мере формально.
Рон зарабатывал на жизнь тем, что следовал за людьми до тех пор, пока они не давали ему
денег. У него была собачонка, которое добавляла некоторые нюансы к запаху самого Рона. Это
был седоватый коричневый терьер с рваными ушами и противными проплешинами; он таскался
со старой шляпой, зажатой остатками зубов, и поскольку люди как правило подают животным
охотнее, чем другим людям, это значительно повышало дееспособность группы.
Генри-Гроб, напротив, стяжал средства, не сходя с места. Люди, которые организовывали
важные общественные мероприятия, присылали ему анти-приглашение и немного денег, чтобы
быть уверенными, что он вдруг не явится. Если же они этого не делали, Генри бочком
прокрадывался на свадебную церемонию и предлагал присутствующим ознакомится с его
замечательной коллекцией кожных заболеваний. Кроме того, у него был кашель, которой
казался почти осязаемым. У него была табличка, на которой он накарябал углем: " За малсть
дениг я праважу тибя дамой. Гро Гро".
Арнольд Сбоку не имел ног. Этот недостаток, казалось, никак не сказывался на его
деловых операциях. Он хватал людей за ноги и спрашивал: "Пенни разменяешь?", неизменно
достигая успеха в результате умственного замешательства клиента.
И был еще один, которого они звали Уткоман, поскольку на голове у него сидела утка. И
никто не упоминал об этом. Никто не обращал на нее никакого внимания. Она казалась
второстепенной маловажной деталью, вроде безногости Арнольда, независимого запаха
Старины Рона или вулканического хрипения Генри. Но она бередила в общем-то
умиротворенный рассудок Смерти.
"В КОНЦЕ-ТО КОНЦОВ, - думал он, - ДОЛЖЕН ОН О НЕЙ ЗНАТЬ, ИЛИ НЕ
ДОЛЖЕН? ЭТО ВЕДЬ СОВСЕМ НЕ ТО ЖЕ САМОЕ, ЧТО НИТОЧКА У ТЕБЯ НА ЖИЛЕТЕ
ИЛИ ЧТО-ТО ВРОДЕ..."
По общему согласию они назвали его Мистер Кляча. Он не знал, почему. С другой
стороны, он был вообще из тех, кто может вести продолжительные дискуссии с дверью.
Могло ведь и быть какое-то логическое обоснование.
Нищие проводили день, шатаясь по улицам, где люди, которым они были не видны,
осторожно обходили их и бросали им монетку-другую. Мистер Кляча тоже недурно справлялся
с делом. Когда он просил денег, люди обнаруживали, что не могут ему отказать.
Через Скрот даже не протекала река. Он существовал просто потому, что ты мог
отхватить здесь столько земли, сколько сможешь, прежде чем тебе понадобится что-то еще.
Здесь было две улицы крест-накрест, одна таверна, одно зернохранилище, одна кузница,
пара амбаров и, как дань оригинальности, "Прокатная конюшня Сета".
Ничто не двигалось. Спали даже мухи. Только длинные тени медленно перемещались по
улицам.
- Мне казалось, ты говорил, что здесь есть лошадь, - сказал Клиф, когда они въехали на
изрытое колеями и покрытое лужами пространство, которое, вероятно, славилось здесь под
именем Главной Площади.
- Должно быть, сдохла, - сказал Асфальт.
Глод вскочил на ноги, широко раскинул руки и завопил:
- Привет, Скрот!
Вывеска конюшни сорвалась с последнего гвоздя и приземлилась в пыль.
- Что мне нравится в этой кочевой жизни, - заметил он. - Так это приветливые люди и
интересные места.
- Я думаю, ночью он оживет, - сказал Асфальт.
- Да, - сказал Клиф. - Да, могу поверить. Да. Все выглядит так, как будто этот город
из тех, что оживают только ночью. Как будто весь город надо бы похоронить на перекрестке,
вколотив в него осиновый кол.
- Кстати! - отозвался Глод. - Раз уж мы заговорили о колбасе...
Они посмотрели на таверну. Облезшая, скрипучая вывеска пыталась донести до мира
слова "Хорошенькая Капустка".
- Меня это пугает, - сказал Асфальт.
В освещенной тусклым светом таверне, храня мрачное молчание, сидело несколько
человек. Путешественников обслужил трактирщик, чьи манеры свидетельствовали о его
пылкой надежде на то, что посетители умрут ужасной смертью, как только покинут его
заведение. У пива был такой вкус, как будто оно не против такого развития событий.
Они расселись вокруг стола, боясь поднять глаза.
- Я слышал о местах вроде этого, - прошептал Глод. - Вы приезжаете в маленький
городок, который называется как-нибудь вроде Дружелюбие или Умиротворение, а на
следующий день все ваши ребра наружу.
- Мои вряд ли, - сказал Клиф. - Я слишком каменистый.
- Ну хорошо, ты пойдешь на сад камней, - сказал гном.
Он окинул взглядом покрытые морщинами лица посетителей и театральным жестом
поднял кружку.
- Капуста уродилась на славу, а? - спросил он. - Я видел в полях - вся такая крупная
и желтая. Зрелая, да? Это же отлично, а?
- Это бабочки-капустницы, вот что это, - ответил кто-то из полутьмы.
- Отлично, отлично, - сказал Глод. Он был гномом, а гномы не занимаются
фермерством.
- Мы здесь, в Скроте, не любим цирк, - сказал другой голос, тягучий и низкий.
- А мы не цирк, - возразил Глод с живостью. - Мы музыканты.
- Здесь, в Скроте, мы не любим музыкантов, - сказал еще один голос.
Казалось, в полумраке скапливается все больше и больше народа.
- Эээ - а что вы здесь, в Скроте, любите? - спросил Асфальт.
- Ну, - ответил бармен, который был теперь не более чем контуром на фоне мрака. - В
это время года мы предпочитаем барбекю, приготовленное в саду камней.
Бадди вздохнул. Это был первый звук, который он издал с тех пор, как они въехали в
город.
- Я думаю, нам лучше бы показать им, что мы играем, - сказал он. В голосе его
слышалось лязганье.
Чуть погодя.
Глод смотрел на ручку двери. Это была ручка двери. Вы беретесь за нее рукой. Но что
должно последовать затем?
- Дверная ручка, - сказал он, просто на случай если это поможет.
- Я дмал, тбе над е пврнуть, - сказал Клиф откуда-то с пола.
Бадди возник у гнома из-за спины и повернул ручку.
- Пытрьсаюшаще, - сказал Глод и упал внутрь. Затем чуть-чуть приподнял себя от пола
и огляделся.
- Эт де? - спросил он?
- Трактирщик сказал, мы можем переночевать здесь бесплатно, - сказал Бадди.
- К-кой брдак, - заявил Глод. - Кто-нить принесите мне бмагу и перо, щасже!
Покачиваясь, появился Асфальт, несущий багаж. В зубах у него была сумка с камнями
Клифа, которые тут же вывалились на пол.
- Ну, это было изумительно, сэр, - сказал он. - Как вы вошли в этот амбар и сказали,
сказали... что вы сказали?
- Шоу будет прямо здесь, - напомнил Бадди, укладываясь на соломенный матрас.
- Потрясающе! Они, должно быть, сбегались со всей округи!
Бадди уставился в потолок и сыграл несколько аккордов.
- А барбекю! - воскликнул Асфальт, продолжая пылать энтузиазмом. - А соус!
- Мя-со, - добавил Глод.
- Уголь, - пробормотал Клиф удовлетворенно. Вокруг его рта красовалось черное
пятно.
- И ктомог под-мать, - сказал Глод. - Что пиво мжна варить из этой... из цветной
кпусты.
- Тот имел голову на плечах, - согласился Клиф.
- Я уж думал, у нас будет куча неприятностей, до того как вы начали играть, - сказал
Асфальт, стряхивая насекомых с другого матраса. - В толк не возьму, как это вы заставили их
так отплясывать.
- Да, - сказал Бадди.
- И мы ж не платили низчто, - пробормотал Глод, рухнул навзничь и сразу принялся
храпеть, позванивая шлемом.
Когда все остальные заснули, Бадди положил гитару на кровать, осторожно открыл дверь
и спустился по лестнице в ночь.
Было бы замечательно, если бы в эту ночь стояла полная луна. Подошел бы и тонкий
лунный серп, но полная луна была бы уместнее. Но в эту ночь светила половинка луны,
которую никогда не увидишь на романтических или же мистических полотнах, несмотря на то,
что это как раз и есть самая магическая фаза.
В воздухе смешивались запахи выдохшегося пива, гнилой капусты, углей от барбекю и
половинчатых гигиенических мер.
Он прислонился к стене конюшни Сета, которая слегка покачнулась.
Прекрасно быть на сцене или, как сегодня ночью, на воротах амбара, положенных на
несколько кирпичей. Все видится в ярком цвете. Он ощущал горячие белые образы, искрящиеся
в его мозгу. Его тело как будто бы горело в огне и, что важнее, хотело гореть. Он чувствовал
себя живым.
А теперь, когда все кончилось, чувствовал себя мертвым.
Из мира не исчезли цвета, только теперь он как будто надел копченые очки Клифа. Звуки
доносились как сквозь вату. Вероятно, барбекю было отличное - он слышал, как об этом
говорил Глод, но для него это были просто мускульные ткани, не более того.
Тень двигалась через пространство между двумя зданиями.
С другой стороны, он ведь лучший. Он осознавал это, без гордости или заносчивости, а
просто как факт. Он чувствовал музыку, которая истекала из него прямо в публику.
- Вот этот, сэр? - прошептала тень около конюшни, когда Бадди побрел по залитой
лунным светом улице.
- Да. Сначала этого, потом двоих в гостинице. Даже большого тролля. У него должно
быть такое пятно на задней стороне шеи.
- Но это не сам Достабль, сэр?
- Как ни странно, нет. Он вообще не здесь.
- Жаль. Я как-то купил у него пирожок с мясом.
- Вообще это заманчиво. Но за Достабля нам никто не платил.
Убийцы извлекли ножи, лезвия которых были вычернены, чтобы исключить случайный
блик.
- Я бы дал за него двухпенсовик, сэр, если это решит дело.
- Это безусловно привлекает- - старший Убийца вжался в стену, когда шаги Бадди
зазвучали совсем близко.
Он сжимал нож лезвием вверх. Всякий, кто понимает немного в ножах, никогда не
прибегнет к столь любимому иллюстраторами знаменитому удару сверху вниз. Это
неэффективно и по-любительски. Профессионал бьет снизу вверх; путь к сердцу мужчины
лежит через желудок.
Он отвел руку назад и собрался...
Испускающие голубоватое сияние песочные часы возникли у него прямо перед носом.
- ЛОРД РОБЕРТ СЕЛАЧИ? - раздался голос у самого его уха. - ЭТО ТВОЯ ЖИЗНЬ.
Он скосил глаза. Никакой ошибки. Его имя было выгравировано на стекле. Он мог
разглядеть каждую крошечную песчинку, падающую в прошлое.
Он развернулся, бросил один взгляд на фигуру в клобуке и бросился бежать.
Его подмастерье был уже в сотне ярдов от места событий и все еще ускорялся.
- Прошу прощения. Кто здесь?
Сьюзан спрятала часа в глубинах своей мантии и встряхнула волосами. Появился Бадди.
- Ты?
- Да. Я, - сказала Сьюзан.
Бадди сделал шаг вперед.
- Собираешься опять раствориться? - спросил он.
- Нет. Я только что спасла тебе жизнь, просто имей в виду.
Бадди оглянулся вокруг. Никого.
- От чего?
Сьюзан наклонилась и подобрала нож с черненым лезвием.
- Вот от этого.
- Я знаю, что мы все это уже обсуждали раньше, но кто такая? Ты ведь не моя
фея-крестная?
- Мне казалось, ты значительно старше, - сказала Сьюзан, отступая назад. - И,
возможно, значительно красивее. Послушай, я все равно не могу тебе этого сказать. Ты даже
видеть меня не должен. Я не должна быть здесь. Никто из нас...
- Ты ведь не собираешься опять уговаривать меня бросить играть? - сердито спросил
Бадди. - Потому что я не хочу этого! Я музыкант! Если я брошу играть, кто я буду тогда? Да я
с тем же успехом могу умереть! Музыка - это моя жизнь, понимаешь?
Он сделал еще несколько шагов к ней.
- Почему ты повсюду следуешь за мной? Асфальт говорил, что бывают такие девушки,
вроде тебя.
- Что это ты имеешь в виду - "вроде меня"?
Бадди умолк, но только на секунду.
- Они повсюду следуют за актерами и музыкантами, - сказал он. - Потому что, ты
понимаешь, очарование и все такое.
- Очарование? Какая-то телега и провонявшая капустой таверна?
Бадди поднял руку.
- Послушай, - сказал он терпеливо. - Я все делаю правильно. Я работаю, люди меня
слушают. В любом случае, помощь мне не нужна, договорились? Мне есть о чем волноваться,
так что, пожалуйста, оставь меня в покое.
Раздался топот и появился Асфальт, сопровождаемый по пятам остальными двумя
членами группы.
- Гитара развизжалась, - объяснил он. - С тобой все в порядке?
- Ты лучше ее спроси, - пробурчал Бадди.
Все трое уставились прямо на Сьюзан.
- Кого? - спросил Клиф.
- Она прямо перед тобой.
Глод поводил рукой в воздухе, едва не задев Сьюзан.
- Это все из-за этой капусты, наверное, - сказал Клиф Асфальту.
Сьюзан тихо отступила на шаг.
- Да вот же она, прямо здесь! А сейчас она уходит, вы что, не видите?
- Все хорошо, все хорошо, - сказал Глод, бери Бадди под руку. - Уходит, и скатертью
дорога, давай тоже пойдем себе.
- А теперь она вскочила на коня!
- Да-да, на большую черную лошадь.
- Она же белая, идиот!
Отпечатки копыт на секунду вспыхнули во тьме красным и погасли.
- А сейчас она исчезла!
Банда Рока уставилась в темноту.
- Да, я вижу теперь, когда ты упомянул об этом, - сказал Клиф. - Так и выглядит
лошадь, которой здесь нет, я уверен.
- Точно. Лошадь, которая исчезла, точно так и выглядит, - добавил осторожно Асфальт.
- Никто из вас ее не видел? - допытывался Бадди, пока они осторожно подталкивали
его к таверне сквозь предрассветную серость.
- Я слышал, что музыкантов, действительно сильных музыкантов повсюду
сопровождают такие полуголые девушки, - сказал Глод. - Называются Музы.
- Например, Канталупа, - сказал Клиф.
- Мы не называли их Музами, - сказал Асфальт с ухмылкой. - Я вам рассказывал,
когда я работал с Берти Балладером и Его Трубадурами-Шельмецами, мы привыкли, что вокруг
постоянно ошивается несколько молоденьких дамо...
- Как подумаешь, с чего начинаются легенды... - протянул Глод.
- Начал понимать, парень.
- Она была здесь, - протестовал Бадди. - Она была здесь.
- Канталупа? - сказал Асфальт. - Ты уверен, Клиф?
- Читал в одной книге, - сказал Клиф. - Канталупа. Я уверен. Что-то вроде этого.
- Она была здесь, - сказал Бадди.
Ворон тихонько похрапывал, умостившись на своем черепе, и считал мертвых овец.
Смерть Крыс вошел через окно под аркой, прыгнул на оплывшую свечу, отлетел от нее и
приземлился на четыре точки на столе.
Ворон приоткрыл один глаз:
- А, это ты...
Затем лапы его оказались зажаты как в тиски и Смерть Крыс взмыл с черепа в
бесконечное пространство.
На следующий день было еще больше капустных полей, хотя ландшафт начал потихоньку
изменяться.
- Эй, а это интересно, - сказал Глод.
- Что - это? - спросил Клиф.
- Вон там вот виднеется бобовое поле.
Они смотрели на него, пока оно не скрылось из виду.
- Как мило со стороны этих людей обеспечивать нас всей этой пищей, - сказал
Асфальт. - Нам теперь долго капуста не понадобится, а?
- Ох, заткнись, - отозвался Глод, поворачиваясь к Бадди, который сидел, уперев
подбородок в колени.
- Выше нос, мы будем в Псевдополисе через пару часов, - сказал он.
- Хорошо, - ответил Бадди отстраненно.
Глод пробрался вперед и подсел к Клифу.
- Заметил, что он становится все спокойнее? - прошептал он.
- Угу. Как ты думаешь, она - ну, ты понял - она будет готова к нашему возвращению?
- В Анк-Морпорке может быть готово все, что угодно, - сказал Глод. - Я, должно
быть, постучал во все двери по улице Искусных Ремесленников. Двадцать пять долларов!
- Ты чего хнычешь? Платили-то не твоими зубами.
Оба повернулись, чтобы взглянуть на своего гитариста. Он уставился куда-то в
бесконечность полей.
- Она была здесь, - бормотал он.
Перья по спирали опускались к земле.
- Тебе не обязательно было так поступать, - сказал ворон, поднимаясь все выше и
выше. - Мог бы просто попросить.
- ПИСК.
- Хорошо, но лучше было бы попросить до, а не после, - ворон взъерошил перья и
осмотрелся вокруг - яркий ландшафт под темным небом. - Мы на месте или как? Ты уверен,
что ты не Смерть Воронов по совместительству?
- ПИСК.
- Форма не так уж много значит. Кстати, морда у тебя довольно острая. Так чего ты
хотел?
Смерть Крыс ухватил его за крыло и дернул.
- Ну хорошо, хорошо!
Ворон посмотрел на садового гнома, который удил рыбу в декоративном пруду. Рыбы
были скелетами, но это, казалось, никак не мешало им наслаждаться жизнью, или чем там они
наслаждались. Ворон вспорхнул и поскакал следом за Смертью Крыс.
Себя Режу Без Ножа Достабль выпрямился.
Джимбо, Грохт, Простак и Подонок выжидающе смотрели на него.
- Для чего все эти ящики, мистер Достабль? - спросил Грохт.
- Ага, - поддержал его Подонок.
Достабль с осторожностью устанавливал на треноге десятый ящик.
- Вы видели когда-нибудь иконограф, ребята? - спросил он.
- О, да - я имею в виду - угу, - сказал Джимбо. - В них сидят маленькие демоны и
рисуют все, на что вы их направляете.
- Эти такие же, только для звука, - сказал Достабль.
Джимбо заглянул под крышку.
- Не вижу ничего - то есть ничо не вижу, никакого демона, - сказал он.
- Потому что там их и нет, - ответил Достабль. Этот факт беспокоил его самого. Он бы
чувствовал себя спокойней, если б в ящиках сидели демоны или присутствовала какая-то магия.
Что-нибудь простое и понятное. Ему не нравилась сама мысль о привлечении науки.
- Теперь вот что - "Отсос"... - начал он.
- Подпольная Материя, - сказал Джимбо.
- Что?
- "Подпольная Материя", - повторил Джимбо с удовольствием. - Наше новое
название.
- Зачем вы его поменяли? "Отсосом" вы не пробыли и двадцати четырех часов.
- Угу, но мы подумали, что название не дает нам двигаться вперед.
- Как это оно не дает? Вы никуда и не двигались, - Достабль посмотрел на них и пожал
плечами. - Все равно, как бы вы не назывались. Я хочу, чтобы вы спели свою лучшую песню
перед этими ящиками, когда я скажу. Не сейчас, не сейчас - погодите минутку.
Достабль ретировался в самый дальний угол и натянул шляпу на самые уши.
- Все, можете начинать, - сказал он.
Несколько минут он наблюдал за группой в блаженной глухоте, пока общее прекращение
движения не подсказало ему, что то, чем они занимались, пришло к завершению.
Затем он обследовал ящики. Проволока слегка вибрировала, но никаких звуков не
издавала.
"Подпольная Материя" столпилась вокруг.
- Работает, мистер Достабль? - спросил Джимбо.
Достабль покачал головой.
- В вас, парни, нет того, что они улавливают, - сказал он.
- А что они улавливают, мистер Достабль?
- Не могу сказать, - ответил Достабль, глядя на их удрученные лица. - В вас что-то
есть, но совсем немного, что бы это ни было.
- Эээ - Но это не значит, что вы не позволите нам выступить на Фестивале, мистер
Достабль? - спросил Грохт.
- Возможно, - ответил Достабль, благожелательно улыбаясь.
- Спасибо большое, мистер Достабль!
"Подпольная Материя" проследовала на улицу.
- Мы должна кое-что сделать, если хотим вырубить всех на Фестивале, - заявил Грохт.
- Что, хочешь сказать, типа, подучится? - спросил Джимбо.
- Нет! Музыка Рока просто происходит сама по себе, - сказал Грохт. - Будешь
пытаться учиться - ничего не получишь. Нет, я говорил о... - Он оглянулся вокруг. - О
прикиде, например. Ты искал эти, кожаные куртки, Простак?
- Типа того, - сказал Простак.
- В смысле - типа того?
- Типа кожи. Я ходил в сыромятню на дороге Федры, кожа у них там - ништяк, но
маленько попахивает.
- Нормально, сегодня ночью с них и начнем. А как насчет тех леопардовых лосин,
Подонок? Может, помнишь, мы решили, что леопардовые лосины - это мысль?
Неясное беспокойство промелькнуло на лице Подонка.
- Вроде достал, - ответил он.
- Ты или достал их, или не достал, - сказал Грохт.
- Угу, но они вроде как...- Сказал Подонок. - Слушай, я не нашел магазин, в котором
про такое вообще слышали, но, - эээ - ты помнишь, на прошлой неделе тут был цирк, ну, я
поговорил с одним мужиком в высокой шляпе, поторговался там и...
- Подонок, - сказал Грохт спокойно. - Что ты купил?
- Посмотри на это так, - сказал Подонок, потея. - Это типа леопардовых лосин,
леопардовой майки и леопардовой шляпы.
- Подонок, - сказал Грохт обреченно. - Ты что, купил леопарда?
- Типа леопарда, да.
- О, черт побери.
- Но это же чистый подарок, за двенадцать долларов всего, - сказал Подонок. - В
основном он в полном порядке, сказал тот мужик.
- А чего же он от него избавился тогда? - спросил Грохт.
- Он вроде как глухой. Не слышит укротителя, так он сказал.
- Не очень-то это хорошо.
- Не вижу, почему не хорошо. Лосины и не должны тебя слышать.
- МЕЛОЧИ НЕ НАЙДЕТСЯ, МОЛОДОЙ ГОСПОДИН?
- Отвали, дед, - отозвался Грохт.
- СЧАСТЬЯ ВАМ, МОЛОДОЙ ГОСПОДИН.
- Слишком много нынче развелось нищих, так мой отец говорит, - сказал Грохт, когда
они отвалили. - Говорит, Гильдия Нищих должна что-то с этим сделать.
- Да, но все нищие - члены Гильдии, - сказал Джимбо.
- Ну, тогда они не должны позволять такому количеству вступать в Гильдию.
- Да, но это все же лучше, чем болтаться по улицам.
Подонок, который проявлял наименьшую мозговую активность в группе, недостаточную,
чтобы замечать внешний мир, тащился сзади. У него было неприятное чувство, будто он
прошелся по чьей-то могиле.
- Этот выглядит каким-то совсем тощим, - пробормотал он.
Остальные не обратили на него внимания. Разговор вернулся в прежнее русло.
- Я сыт по горло "Подпольной Материей", - заявил Джимбо. - Дурацкое название.
- Правда, страшно тощий, - сказал Подонок. Он похлопал себя по карманам.
- Ага, мне больше всего нравилось, когда мы были "Те, Кого", - сказал Простак.
- Мы же были "Теми, Кого" всего полчаса, - напомнил Грохт. - Вчера. Между тем,
как мы побыли "Кляксами" и стали "Свинцовым Баллоном", помнишь?
Подонок обнаружил десятипенсовик и повернул назад.
- Должно быть какое-нибудь хорошее название, - сказал Джимбо. - Могу поспорить,
мы сразу поймем, что это самое оно, как только увидим.
- Точно. Мы остановимся на том названии, насчет которого мы не начнем спорить через
десять минут после того, как его придумаем, - сказал Грохт. - Мы не сделаем карьеры, если
люди не будут знать, кто мы есть.
- Мистер Достабль сказал, что это так и есть, - сообщил Джимбо.
- Это тебе, старик, - сказал Подонок, вернувшись на улицу.
- БЛАГОДАРЮ, - ответил благодарный Смерть.
Подонок догнал остальных, которые вернулись к обсуждению леопарда со слуховыми
проблемами.
- Куда ты дел его, Подонок? - спросил Грохт.
- Ну, понимаешь, типа, в твоей спальне.
- Как убивают леопардов? - спросил Простак.
- Есть идея! - мрачно сказал Грохт. - Мы позволим ему подавиться насмерть
Подонком.
Ворон изучил часы в холле с умудренным видом понимающего толк в добротной
бутафории.
Как заметила Сьюзан, они были не столько маленькими, сколько пространственно
искаженными; они выглядели небольшими, но в т
...Закладка в соц.сетях
