Жанр: Фантастика
Плоский мир 16. Роковая музыка
...щенской
чаши - вот как оно должно быть.
- Она черная, - пробормотал он.
- НЕТ, - сказал незнакомец. - ТОЛЬКО КОГДА СМОТРИШЬ СНАРУЖИ, НОЧНОЕ
НЕБО ЧЕРНО. НО ЭТО ПРОСТО КОСМОС. БЕСКОНЕЧНОСТЬ, КАК БЫ ТО НИ БЫЛО -
СИНИЯ.
- Я предполагаю, ты знаешь и звук, который получается при хлопке одной ладонью? -
спросил святой человек язвительно.
- ДА. ХЛ. ОП ИЗДАЕТСЯ ДРУГОЙ.
- Ага! Нет, тут ты не прав! - сказал святой человек, возвращаясь на твердую почву. Он
взмахнул тощей рукой. - Никакого звука, понял?
- ЭТО НЕ ХЛОПОК. ЭТО ПРОСТО ВЗМАХ.
- Нет, хлопок. Я просто не использовал вторую руку. Какой оттенок синего, кстати?
- ТЫ ПРОСТО МАХНУЛ РУКОЙ. Я БЫ НЕ НАЗВАЛ ЭТО СЛИШКОМ
ФИЛОСОФИЧНЫМ. УТИНОЕ ЯЙЦО.
Святой человек посмотрел вниз, в долину. Приближались несколько человек. В волосы у
них были вплетены цветы и они несли что-то весьма напоминающее чашу риса.
- ИЛИ, МОЖЕТ БЫТЬ, EAU DE NI.
- Послушай, сын мой, - проговорил святой человек поспешно. - Чего ты конкретно
хочешь? Нету у меня на тебя целого дня.
- ЕСТЬ. БЛАГОДАРЯ МНЕ.
- Чего ты хочешь?
- ПОЧЕМУ ВЕЩИ ТАКОВЫ, КАКОВЫ ОНИ ЕСТЬ?
- Нууу...
- ТЫ НЕ ЗНАЕШЬ, ТАК?
- Не со всей определенностью. Что касается всех вещей, то это же тайна, понимаешь?
Незнакомец уставился на святого человека, отчего у того возникло ощущение, что его
голова становится прозрачной.
- ТОГДА Я ЗАДАМ ТЕБЕ ПРОСТОЙ ВОПРОС. КАК ЛЮДИ ЗАБЫВАЮТ?
- Забывают что?
- ВСЕ. ЧТО УГОДНО.
- Это... э... это происходит само собой.
Предполагаемые последователи превратились в ленту на горном пути. Святой человек
торопливо подхватил свою чашу.
- Предположим, что вот это твоя память, - сказал он, размахивая чашей. - Она может
вместить вот столько, так? Новые вещи прибывают, старые должны вывалиться.
- НЕТ. Я ПОМНЮ ВСЕ. ВСЕ. ХЛОПАНИЕ ДВЕРЕЙ. ИГРУ СВЕТА В ВОЛОСАХ.
ЗВУК СМЕХА. ШАГИ. КАЖДУЮ ДЕТАЛЬ. КАК БУДТО ЭТО БЫЛО ТОЛЬКО ВЧЕРА. КАК
БУДТО ЭТО БЫЛО ТОЛЬКО ЗАВТРА. ВСЕ. ТЫ ПОНИМАЕШЬ?
Святой человек склонил свою блестящую лысую голову.
- Традиционно, - сказал он, - способы забывания включают в себя вступление в
Клатчский Иностранный Легион, употребление вод нескольких магических рек - никто не
знает, где их искать - и поглощение огромных объемов алкоголя.
- АХ, ДА.
- Но алкоголь истощает тело и отравляет душу.
- ЗВУЧИТ НЕПЛОХО, НА МОЙ ВЗГЛЯД.
- Учитель?
Святой человек в раздражении обернулся. Последователи прибыли.
- Минутку, ладно? Я беседую с...
Незнакомец исчез.
- Но, Учитель, мы преодолели многие мили через... - сказал последователь.
- Заткнись на секунду, хорошо?
Святой человек поднял руку и провел ею несколько раз в воздухе. Что-то пробормотал
про себя.
Последователи обменялись взглядами. Такого они не ожидали. Наконец их предводитель
потерял терпение.
- Учитель...
Святой человек обернулся и хватил его по уху. Звук определенно напоминал хлопок.
- А! Я понял! - воскликнул святой человек, - Итак, что я могу сделать для...
Тут он замер, поскольку его уши догнал мозг.
- А что он, собственно, имел в виду, когда говорил - люди?
В задумчивости Смерть шагал через холм туда, где его огромная белая лошадь
безмятежно любовалась видами.
Он сказал ей:
- УБИРАЙСЯ.
Лошадь осторожно осмотрела его. Она была гораздо умнее большинства лошадей, хотя
это и не такое уж значительное достижение. Она, казалось, сознавала, что с хозяином что-то не
то.
- МОЖЕТ, Я ЕЩЕ ВЕРНУСЬ, - сказал Смерть.
И исчез.
В Анк-Морпорке не было дождя. И это весьма удивило Импа. Кроме этого его удивила
скорость, с которой у него кончились деньги. Он уже потерял три доллара и двадцать семь
пенсов. Потерял он их, положив в свою чашу, которую ставил перед собой, когда играл - из
тех же соображений, из каких охотник использует подсадку чтобы приманить уток. В
следующий раз, когда он заглянул в чашу, она была пуста. Люди приходят в Анк-Морпорк в
поисках удачи. К несчастью, другие люди приходят сюда за тем же.
И людям, казалось, не нужен был бард, даже выигравший омелу и столетнюю арфу на
Большом Эйстеддфоде в Лламедосе.
Он выбрал место на одной из главных площадей, настроился и заиграл. Никто не обратил
на него ни малейшего внимания, разве что иногда толкали, проходя мимо, чтобы освободить
дорогу и, по всей видимости, подрезать его чашу.
Наконец, когда он уже засомневался в правильности своего решения вообще сюда
являться, рядом с ним остановились стражники.
- Это он на арфе играет, Шнобби, - заметил один, оглядев Импа.
- На лире.
- Нет, клянусь тебе, что... - толстый стражник нахмурился и посмотрел вниз.
- А, ты ждал всю жизнь, когда можно будет это сказать, так, Шнобби? - спросил он, -
Держу пари, ты родился с надеждой, что в один прекрасный день кто-нибудь скажет "Это
арфа" и тогда ты сможешь сказать - "Лира", в расчете на то, что получится каламбур или игра
слов. Ну-ну. Ха-ха!
Имп перестал играть. В этих обстоятельствах продолжать было невозможно.
- Это в самом делле арфа, - сказал он. - Я выигралл ее на...
- А, так ты из Лламедоса, верно? - спросил толстый стражник. - Я догадался по
твоему акценту. Очень музыкальные люди, эти лламедосцы.
- А по мне звучит, как будто горло полощут гравием, - заявил второй, которого назвали
Шнобби. - Лицензия у тебя есть, приятель?
- Ллицензия? - переспросил Имп?
- Очень они строгие насчет лицензий, в Гильдии Музыкантов, - сказал Шнобби. -
Если они поймают тебя играющим без лицензии, они отберут у тебя инструмент и засунут...
- Ну-ка, ну-ка, - сказал караульный, - хватит пугать парня.
- Скажем так: если ты играешь на флейте, тебя ждет не слишком много удовольствия, -
сказал Шнобби.
- Но истинно говорю вам - музыка свободна, как воздух и небо, размыслите, - сказал
Имп.
- Нет, только не здесь. Послушай совет, дружище, - сказал Шнобби.
- Я никогда не слышал о Гилльдии Музыкантов, - сказал Имп.
- Это на Тин Лид Элли, - сказал Шнобби, - Если хочешь быть музыкантом - вступай
в Гильдию.
Имп был вскормлен в повиновении законам. Лламедосцы исключительно
законопослушны.
- Мне доллжно направится прямо туда, - заявил он.
Стражники смотрели, как он удаляется.
- Одет в ночную рубашку, - заметил капрал Шноббс.
- Одеяние барда, Шнобби, - сказал сержант Колон. Стражники побрели дальше. -
Очень бардические, эти лламедосцы.
- Как много ты дашь ему, сержант?
Колон рассек воздух резким размашистым жестом, как будто делая рискованную ставку.
- Два - три дня, - сказал он.
Они обогнули корпус Незримого Университета и двинулись легкой походкой по Задам,
пыльной тихой улочке с небольшим движением и торговлей, которая ценилась у Стражи как
место, где можно затаится, выкурить сигарету и воспарить в сферы чистого разума.
- Ты знаешь, что такое лосось, сержант? - спросил Шнобби.
- Да, я осведомлен об этой рыбе, да.
- Знаешь, ее еще продают ломтиками в банках.
- Что ж, исходные данные я понял.
- Ну-у-у, так. Вот каким образом все ломтики оказываются одного размера? Лосось-то
делается тоньше с обоих концов!
- Небезынтересное наблюдение, Шнобби. Я полагаю...
Сержант остановился и уставился через улицу. Капрал Шноббс проследил направление
его пристального взгляда.
- Эта лавка... - сказал Колон, - эта лавка вон там... Была она там вчера?
Шнобби посмотрел на облупленную вывеску, маленькое, инкрустированное грязью
оконце, хлипкую дверь.
- Всяко, - сказал он, - она всегда тут была. Многие годы уже.
Колон пересек улицу и поскреб грязь на окне. Темные формы смутно вырисовывались во
мраке.
- Да, верно, - пробормотал он. - Я имел в виду... Ээ... Была ли она тут вчера многие
годы назад?
- Ты в порядке, сержант?
- Пошли, Шнобби, - сказал сержант, удаляясь так быстро, как только мог.
- Куда, сержант?
- Куда угодно, только прочь отсюда.
Нечто из темных глубин магазинчика наблюдало, как они уходят.
Имп уже успел повосхищаться зданиями Гильдий: величественным фронтоном Гильдии
Убийц, роскошной колоннадой Гильдии Воров и дымящейся, но по-прежнему впечатляющей
ямой там, где до вчерашнего дня стояла Гильдия Алхимиков. И потому весьма огорчительно
было узнать, что Гильдия Музыкантов, когда он наконец нашел ее, не имела никакого здания.
Она была просто кучкой халуп на задах парикмахерской.
Имп уселся в комнатке с коричневыми стенами и стал ждать. На стене перед ним
обнаружилось предупреждение: "Для собственного же комфорта ВЫ НЕ БУДЕТЕ КУРИТЬ!".
Имп не курил никогда в жизни. Повсюду в Лламедосе было слишком сыро для этого.
Однако сейчас он неожиданно ощутил настоятельное желание попробовать.
Кроме него в комнате находились тролль и гном, и он не ощущал непринужденности в их
компании.
Они пристально разглядывали его. Наконец, гном спросил:
- А ты не эльф?
- Я? Нет!
- Ты выглядишь здорово по эльфийски из-за этих твоих волос.
- И все же я никакой не элльф! Честное сллово!
- Ты откудова? - спросил тролль.
- Лламедос, - ответил Имп.
Он закрыл глаза. Он знал, что тролли и гномы традиционно делают с людьми,
заподозренными в том, что они эльфы. Такое, что даже Гильдии Музыкантов было бы чему
поучиться.
- Чо ты тут забыл? - спросил тролль. Глаза его были закрыты двумя большими
квадратами темного стекла, скрепленными проволочной рамкой, которая цеплялась за уши.
- Это арфа. Догадайся.
- А! Играешь на ней, значит?
- Да.
- Друид, что ли?
- Нет!
Некоторое время царила тишина, пока мысли у тролля в голове выстраивались в новом
порядке.
- А в этой своей ночнушке выглядишь точно как друид, - громыхнул наконец он.
Гном, сидящий по другую сторону от Импа, захихикал.
Друидов тролли тоже не любят. Всякий разумный вид, проводящий много времени в
неподвижных, камнеподобных позах, становится объектом добычи других разумных видов,
которые катят его представителей на катках за шестьдесят миль, чтобы там закопать по колени
в землю в своих кругах. Все это служит серьезным поводом для обид.
- В Лламедосе так одеваются все подряд, понимаешь? - сказал Имп, - И я не друид! Я
- бард! Я вообще не выношу буллыжников!
- Опс! - сказал гном тихонько
Тролль смерил Импа взглядом, медленно, не торопясь. Потом он сказал, и в голосе его не
было специфического оттенка угрозы:
- Недавно в городе, а?
- Толлько-толлько прибылл, - ответил Имп. Да я еще и дверь не открыл, подумал он, а
меня сейчас разотрут в кашу.
- Небольшой совет. То, что тебе надо знать. Я даю его тебе просто так, ни за что. В этом
городе "булыжник" обозначает тролля. Скверное слово, его используют глупцы. Если ты
называешь тролля булыжником, значит, ты собираешься провести какое-то время в поисках
собственной головы. Особенно если твои патлы выглядят по эльфийски. Это чисто совет,
потому как ты бард и лабаешь музыку, как и я.
- Точно! Бллагодарю! О да! - воскликнул Имп, качающийся на волнах облегчения.
Он схватил арфу и извлек несколько нот. Это слегка разрядило атмосферу в комнате. Всем
известно, что эльфы совершенно неспособны к музыке.
- Лайас Блюстоун, - сказал тролль, выдвигая из себя нечто массивное, с пальцами.
- Имп-и-Селлайн, - ответил Имп. - В общем, никогда не имелл ничего общего с
работами по камню, вот что я хотелл сказать.
Маленькая, узловатая рука, которая оказалась собственностью гнома, ткнула Импа с
другой стороны. Он обернулся. Гном был маловат даже для гнома. На коленях у него лежала
большая бронзовая труба.
- Глод сын Глода, - представился он. - А ты, значит, играешь на арфе.
- На чем угодно, на что натянуты струны, - ответил Имп, - но арфа - короллева
среди инструментов, воистину!
- А я могу что дуть во что угодно, - сообщил Глод.
- Правда? - Имп заколебался в поисках уместного ответа. - Ты, доллжно быть, весьма
популлярен.
Тролль опрокинул здоровую кожаную сумку.
- Это на чем я играю, - пояснил он.
Несколько больших круглых камней раскатились по полу. Лайас подхватил один и
щелкнул по нему ногтем. Раздался бам.
- Музыка, исполлняемая на камнях? - спросил Имп. - Как вы называете ее?
- Мы называем ее Грухауга. - ответил Лайас. - Что значит: Музыка, исполняемая на
камнях.
Все камни были разного размера и покрыты насечками.
- Можно мне? - спросил Имп.
- Сделай одолжение.
Имп выбрал маленький камень и щелкнул по нему - бом. Второй, поменьше - бинг.
- Как ты играешь на них? - спросил Имп.
- Колочу по ним по всем.
- А потом?
- Что ты имеешь в виду - а потом?
- После того, как ты ударишь по всем камням, что ты делаешь?
- Колочу по ним по всем опять, - ответил Лайас, ударник до мозга костей.
Дверь во внутреннюю комнату открылась и остроносый мужчина уставился на них.
- Вы вместе? - протрещал он.
Между тем упомянутая в легенде река, капля воды из которой отнимает у человека
память, существует на самом деле.
Многие люди полагают, что это река Анк, воду из которой можно пить, а можно вырезать
ножом и жевать. Эта вода, возможно, лишит человека памяти; и уж наверняка из-за нее с
человеком произойдет много всего такого, что он потом не сочтет возможным вспоминать.
На самом же деле совсем другая река способна на этот фокус с памятью. Но с ней есть
небольшая загвоздка. Никто не может сказать, где она протекает, поскольку всякий, кому
удалось отыскать ее, забывал об этом самым превосходным образом.
Смерть занялся другими возможностями.
- Семьдесят пять долларов? - воскликнул Имп, - просто за то, чтобы играть музыку?
- Двадцать пять долларов - регистрационный взнос, двадцать - членские взносы и
пятнадцать - добровольный обязательный ежегодный взнос в Пенсионный Фонд, - объяснил
мистер Клит, секретарь Гильдии.
- Но у нас нет столько денег!
Секретарь пожал плечами, дав понять, что у мира много проблем и эта - одна из них, но
это проблемы мира, а не секретаря.
- Но мы, возможно, сможем запллатить, когда подзаработаем немного, - предложил
Имп слабым голосом, - еслли бы вы, допустим, позволлилли бы нам неделлю илли две...
- Я не могу позволить вам играть, пока вы не вступите в Гильдии, - ответил мистер
Клит.
- Но мы не сможем вступить в Гильдию, пока не поиграем, - сказал Глод.
- Именно так, - ответил мистер Клит весело. - Хат. Хат. Хат.
Это был странный смех - совершенно невеселый и неуловимо птичий. Он очень
подходил своему владельцу, которого вы могли бы получить, выделив из чего-то в янтаре
окаменевший генетический материал и нарядив его в костюм.
Лорд Ветинари потворствовал росту Гильдий. Они были большими колесиками в
прекрасно отлаженном часовом механизме города. Каплю масла сюда... немного песочку туда
- и в целом все работает. И предоставляет возможность роста - в том смысле, в каком
компостная куча предоставляет ее червям - для мистера Клита. Он не являлся, в стандартном
понимании, плохим человеком; точно так же чумная крыса, с непредвзятой точки зрения, не
является плохим животным. Мистер Клит тяжко трудился на пользу своего братства. Он жизнь
положил на это. Есть масса вещей, которые должны быть сделаны и которые никто не хочет
делать; и люди благодарны мистеру Клиту за то, что он их делает за них. Ведение протокола, к
примеру. Или отслеживание членских списков. Заполнение бумаг. Организация.
Ранее он в поте лица трудился на Гильдию Воров, сам не будучи вором - по крайней
мере, в буквальном понимании. Затем открылась гораздо более высокая вакансия в Дурацкой
Гильдии - и мистер Клит не свалял дурака. И наконец - должность секретаря Музыкантов.
Согласно правилам, секретарем Гильдии может быть только музыкант, так что он
приобрел расческу и папиросную бумагу. До сих пор Гильдия управлялась настоящими
музыкантами, поэтому списки членов никто никогда не разворачивал, никто не платил взносы в
срок, организация была должна несколько тысяч долларов под грабительские проценты троллю
Хризопразу, а ведь у него даже слуха не было.
Когда мистер Клит в первый раз раскрыл неопрятный гроссбух и увидел царящий в нем
бардак, его охватило глубокое и прекрасное чувство. С этого момента он уже не оглядывался по
сторонам. Он проводил массу времени, глядя вниз. Хотя у Гильдии были совет и президент, у
нее так же был и мистер Клит, который вел протоколы, следил за тем, чтобы дела шли без
сучка, без задоринки и тихо улыбался сам себе. Странный, но достоверный факт - стоит
людям свергнуть тирана и начать править самостоятельно - тотчас же, как гриб после дождя,
возникает мистер Клит.
- Хат. Хат. Хат. - Возможность вызвать у мистера Клита смех стояла в обратной
зависимости от реально содержащегося в ситуации юмора.
- Но это же бессмысллица!
- Добро пожаловать в таинственный мир гильдийской экономики, - сказал мистер
Клит. - Хат. Хат. Хат.
- А еслли мы будем играть, не явлляясь члленами Гилльдии, что тогда? - спросил
Имп. - Вы конфискуете наши инструменты?
- Для начала, - ответил президент, - а затем мы некоторым образом вернем их вам.
(Хат. Хат. Хат) Между прочим... Вы, случайно, не эльф?
- Семьдесят пять долларов - это грабеж, - заявил Имп, когда они брели по вечерним
улицам.
- Больше, чем грабеж, - сказал Глод. - Я слышал, что Гильдия Воров берет только
проценты.
- И ты получаешь членство в Гильдии и что угодно, - пророкотал Лайас. - Даже
пенсию. И каждый год поездка в Квирм на пикник.
- Музыка доллжна быть свободной! - сказал Имп.
- Что будем делать сейчас? - спросил Лайас.
- У кого сколько? - спросил Глод.
- У меня доллар, - сказал Лайас.
- У меня несколько пенсов, - сказал Имп.
- Значит, сейчас мы отправимся перекусить, - сказал Глод. - Вот сюда.
Он показал на вывеску.
- Кормовая Нора Гимлета? - спросил Лайас. - Гномье имя. Сквермишель с помоями?
- Теперь он готовит и для троллей, - ответил Глод. - Решил отбросить этнические
предрассудки, чтобы побольше зарабатывать. Пять видов угля, семь видов кокса с пеплом и
осадочные породы, от которых у тебя слюнки потекут. Ну что, нравится?
- А гномий хллеб? - спросил Имп.
- Тебе нравится гномий хлеб? - спросил Глод.
- Я очень ллюбллю его, - сказал Имп.
- Что, настоящий гномий хлеб? - уточнил Глод. - Ты уверен?
- Да. Он хрустящий и очень вкусный, воистину!
Глод пожал плечами:
- Это доказывает, что ты не врал, - сказал он. - Тот, кто любит гномий хлеб, не может
быть эльфом.
В забегаловке было почти пусто. Гном, до подмышек скрытый фартуком, смотрел на них
поверх стойки.
- У вас подают хрустящую крысу? - спросил Глод.
- Лучшая клятая крыса-фри в городе, - ответил Гимлет.
- Тогда мне четыре хрустящих крысы.
- И гномий хлеб, - сказал Имп.
- И кокс, - добавил Лайас.
- Крысиные головы или крысиные ноги?
- Нет. Четыре хрустящих крысы.
- И кокс.
- Крыс подать с кетчупом?
- Нет.
- Ты уверен?
- Никакого кетчупа.
- И кокс.
- Два крутых яйца, - сказал Имп.
Окружающие одарили его странными взглядами.
- А что такое? Я просто ллюбллю яйца вкрутую, - добавил он.
- И кокс.
- И два яйца вкрутую.
- И кокс.
- Семьдесят пять долларов, - сказал Глод, когда они уселись. - Сколько будет
семьдесят пять долларов умножить на три?
- Много долларов, - сказал Лайас.
- Больше двух сотен долларов, - уточнил Имп.
- Думаю, мне не приходилось видеть две сотни долларов за раз, - сказал Глод. - Во
всяком случае, наяву.
- Мы добудем деньги? - спросил Лайас.
- Мы не можем добывать деньги, играя музыку, - сказал Имп. - Это Закон Гилльдии.
Еслли они поймают тебя, они отберут твой инструмент и засунут... - он запнулся. - В
общем, еслли ты фллейтист, то это будет то еще удоволльствие, - припомнил он.
- Не думаю, что тромбонисту придется легче, - заметил Глод, посыпая крысу перцем.
- Я не могу вернуться домой, - сказал Имп. - Я сказалл им... В общем, я не могу. Да
даже если бы я мог, мне бы пришллось вытесывать моноллиты, как мои братья. Все, что их
интересует, это их каменные круги.
- А если я сейчас вернусь домой, - сообщил Лайас, - я буду дубасить друидов.
Оба украдкой чуть отодвинулись друг от друга.
- Тогда нам надо играть там, где Гильдия нас не найдет, - сказал Глод весело. - Надо
найти какую-нибудь заточку...
- Заточка у меня есть, - заявил Лайас с гордостью. - Из напильника.
- Я имею в виду ночной клуб, - пояснил Глод.
- Ночью им некуда деться.
- Я уверен, - сказал Глод, оставляя эту тему, - что в городе полно заведений, которым
не нравится платить по ценам Гильдии. Мы могли бы дать несколько разовых концертов и без
труда заработать.
- Что, втроем? - спросил Имп.
- Конечно.
- Но мы играем гномью музыку, челловеческую музыку и троллью музыку. Вряд лли
они совместимы. Я имею в виду, что гномы сллушают гномью музыку, ллюди сллушают
челловеческую музыку и тролли сллушают троллью музыку. Что поллучится, еслли мы
смешаем их? Нечто чудовищное.
- А что такое? Мы неплохо уживаемся, сказал Лайас, привстав чтобы добыть со стойки
соль.
- Мы же музыканты, - сказал Глод. - А это совсем другое дело.
- А, да. Верно, - согласился Лайас.
Он сел.
Раздался треск.
Лайас встал.
- Ох, - произнес он.
Имп медленно и с величайшей осторожность взял с лавки то, что осталось от его арфы.
- Ох, - повторил Лайас.
Струны скрутились с печальным звуком.
Смотреть на это было все равно как на смерть котенка.
- Я выигралл ее на Эйстеддфоде, - произнес Имп.
- Ты сможешь склеить ее назад? - спросил Глод наконец.
Имп покачал головой:
- В Лламедосе не осталлось никого, кто знает, как это деллать.
- Да, но на Улице Искусных Ремесленников...
- Я действительно извиняюсь. Я имею в виду - действительно извиняюсь. Не могу
понять, как она тут оказалась.
- Это не твоя вина.
Имп безуспешно пытался сложить обломки вместе. Музыкальный инструмент нельзя
починить. Он помнил, как об этом говорили старые барды. У них есть душа. У всех
инструментов есть душа. Когда их ломают, душа ускользает, улетает, как птица. Все, что можно
собрать из обломков - это ничтожное соединение дерева и проволоки. Может быть, оно
сможет звучать и даже ввести в заблуждение случайного слушателя, но... С тем же успехом
можно сбросить кого-нибудь с обрыва а потом сшить обратно, ожидая, что этот кто-то оживет.
- Ну, тогда, может быть, мы сможем раздобыть тебе новый? - спросил Глод. - На
Задах... на Задах есть одна замечательная музыкальная лавка... - он запнулся. Конечно.
Разумеется. На Задах есть музыкальная лавка. И всегда там была. - На Задах, - повторил он,
просто чтобы быть уверенным. - Обязана быть там. На Задах. Да. Уже многие годы.
- Такую не раздобудем, - сказал Имп. - Прежде чем просто коснуться дерева мастер
проводит две неделли в пещере под водопадом, завернувшись в волловью шкуру.
- Зачем?
- Я не знаю. Это традиция. Он очищает свой разум от всего отвлекающего.
- Должно быть, зачем-то еще, - сказал Глод. - Но мы купим тебе что-нибудь. Ты не
можешь быть музыкантом без инструмента.
- Но у меня и денег-то нет, напомнил Имп.
Глод хлопнул его по спине.
- Это неважно, - заявил он. - У тебя есть друзья! Мы поможем тебе, если сможем
конечно.
- Но мы потратилли все деньги на эту еду, - сказал Имп. - У нас болльше нет ни
пенса.
- Это негативный взгляд на вещи, - заметил Глод
- Ну, да. Но у нас же ничего нет, сам посуди.
- Я разбираюсь кое в чем, - заявил Глод. - Я гном, так? А мы понимаем в деньгах.
Знание денег - это, в сущности, мое среднее имя.
- Какое длинное.
Уже почти стемнело, когда они добрались до магазина, который располагался по правую
руку, напротив стен Незримого Университета. Он выглядел как музыкальный торговый центр,
усиленный ломбардом, так как у каждого музыканта бывают в жизни периоды, когда ему
приходится закладывать свой инструмент, если он хочет есть и спать под крышей.
- Ты что-нибудь здесь покупал? - спросил Лайас.
- Нет... Насколько я помню, - ответил Глод.
- Он закрыт, - сказал Имп.
Глод забарабанил в дверь. Через некоторое время дверь со скрипом приоткрылась ровно
настолько, чтобы обнаружить ломтик лица, принадлежащего старухе.
- Мы хотели бы приобрести инструмент, ма'ам, сказал Имп.
Глаз и ломтик губ осмотрели его с ног до головы.
- Ты человек?
- Да, ма'ам.
- Тогда входи.
Лавка освещалась несколькими свечами. Старуха ретировалась в безопасное место, за
стойку, откуда принялась высматривать признаки того, что он собирается убить ее в ее
собственной постели.
Трио осторожно проследовало через лавку. Создавалось впечатление, что здесь скопились
не выкупленные заклады за несколько столетий. Музыканты частенько бывают на мели; это
одна из характеристик музыкантов. Здесь были военные горны, здесь были лютни, здесь были
барабаны.
- Ну и хлам, - пробормотал Имп себе под нос.
Глод сдул пыль с крумгорна, поднес его к губам и извлек звук - как будто привидение
переело бобов.
- Я думаю, в нем сдохла мышь, - заявил он, вглядываясь в глубину.
- С ним было все в порядке до того, как ты принялся дуть в него, - отрезала старуха.
На другом конце лавки с грохотом обрушились цимбалы.
- Извиняюсь, - сказал Лайас.
Глод поднял крышку инструмента, совершенно незнакомого Импу, обнаружив ряд
клавиш. Гном пробежался по ним своими толстыми короткими пальцами, произведя
последовательность печальных, тонких звуков.
- Что это такое? - прошептал Имп.
- Клавесин, - ответил Глод.
- Годится на что-нибудь?
- Не думаю.
Имп выпрямился. У него возникло чувство, что за ним наблюдают. За ним наблюдала
старуха, но был еще кто-то кроме нее...
- Это бесполлезно. Тут ничего нет, - громко произнес он.
- Эй, что это такое? - спросил гном.
- Я сказалл - здесь ничего...
- Я что-то слышал.
- Что?
- Вот, вот опять...
Позади них раздался грохот и серия глухих ударов - Лайас освобождал двойной бас из
под груды старых пюпитров, пытаясь при это избежать острых углов.
- Был такой странный звук, пока ты говорил, - сказал Глод. - Ну-ка скажи что-нибудь.
Имп заколебался, как это всегда происходит с людьми, всю жизнь чешущими языками,
когда их просят "что-нибудь сказать".
- Имп? - сказал он.
УУММ, Уумм, уумм...
- Это идет от...
УААА, Уааа, уааа...
Глод отвалил в сторону груду старых нот. Под ней обнаружилось музыкальное кладбище,
включающее в себя освежеванный барабан, набор ланкрских волынок без труб и маракас,
которым, возможно, пользовался танцор Дзен-фламенко. И что-то еще.
Гном вытащил эт
...Закладка в соц.сетях
