Жанр: Фантастика
Плоский мир 13. Мелкие боги
...наступит горькая ночь в
пустыне.
Когда он нашел Бруту, на небе уже начинали появляться звезды. Ворбис валялся
чуть раньше.
Ом подполз к уху Бруты:
- Эй!
Ни звука, ни движения. Ом осторожно толкнул панцирем голову Бруты, а потом
посмотрел на потрескавшиеся губы. Сзади донеслось щелканье клюва.
Это скалби исследовал пальцы ног Бруты, но вынужден был прекратить это занятие,
поскольку на его лапе сомкнулись черепашьи челюсти.
- Я же гофорил тебе отфалить!
Скалби в панике что-то проорал и попытался улететь, но в его лапу вцепилась
полная решимости довести дело до конца черепаха. Ома проволокло несколько футов
по песку, прежде чем он наконец разжал челюсти.
Ом попытался сплюнуть, да только черепашья пасть не предназначена для такого
занятия.
- Эти птицы! Ненавижу! Всех до одной! - сказал он ночному воздуху.
Скалби укоризненно взирал на него с гребня бархана. Он взъерошил те несколько
сальных перьев, что у него были, с таким видом, будто готов был ждать всю ночь.
Да и вообще сколько потребуется.
Ом подполз к Бруте. По крайней мере, парень еще дышит.
Вода...
Бог обдумал проблему. Можно выжать воду из камня. Это один из способов.
Заставить ее течь сюда... нет проблем. Дело только в молекулах и векторах. Вода
имеет врожденную тенденцию течь. Главное - позаботиться о том, чтобы она текла
сюда, а не туда. Никаких проблем для бога, пребывающего в хорошей форме.
Но как решить эту проблему, если ты - черепаха?
Черепашка сползла к подножию бархана и некоторое время ползала там взад-вперед.
Наконец она нашла нужное место и принялась рыть песок.
Как все нелепо. Только что было обжигающе жарко, а теперь он замерзал.
Брута открыл глаза. На него смотрели ослепительно белые звезды пустыни. Язык,
казалось, заполнил весь рот. О чем он думал, перед тем как?...
Вода.
Он перевернулся. Сначала голоса звучали внутри его головы. Теперь они
раздавались где-то вовне. Они были едва слышны, но тем не менее эхом отзывались
в залитых звездным светом песках.
Брута с трудом подполз к подножию бархана. Там он увидел какую-то кучку, вернее,
несколько кучек, из-под одной из которых доносился чей-то приглушенный голос. Он
подполз ближе.
И увидел дыру в куче песка. Глубоко под землей кто-то ругался. Слов было не
разобрать, так как звук отражался от стенок тоннеля, но ошибиться в их смысле
было невозможно.
Брута прижался к земле и стал наблюдать.
Через несколько минут из дыры показался Ом, заляпанный тем, что Брута назвал бы
грязью - если бы они не находились посреди пустыни.
- А, это ты, - сказала черепашка. - Оторви-ка кусок рясы и дай мне.
Брута, будто бы во сне, повиновался.
- Позволь заметить, - продолжил Ом, - ковыряться там - это тебе не пикник.
Зажав кусок ткани челюстями, он попятился и исчез в дыре. Через пару минут он
вновь появился на поверхности, все с той же тряпкой во рту.
Ткань была пропитана водой. Брута направил капли живительной влаги в рот. У нее
был вкус грязи, песка и дешевого коричневого красителя, на он готов был выпить
целый галлон. Он готов был нырять и плавать в луже такой воды.
Он оторвал еще один кусок рясы и передал Ому.
Когда Ом опять вылез из дыры, Брута стоял на коленях рядом с Ворбисом.
- Шестнадцать футов, черт побери! Целых шестнадцать проклятых футов! - закричал
Ом. - Не трать на него воду! Он разве еще не издох?
- У него жар.
- Избавь его от страданий.
- Мы должны доставить его в Омнию.
- Думаешь, нам это удастся? Без еды? И без воды?
- Но ты нашел воду. Воду в пустыне.
- Никакого чуда в этом нет, - фыркнул Ом. - Здесь, у берега, иногда выпадают
дожди. Ливневые паводки. Высохшие русла рек. Водоносные пласты, наконец.
- А мне это кажется чудом, - прохрипел Брута. - И не перестает таковым быть -
даже несмотря на то, что у тебя есть ему объяснение.
- Но еды тут точно нет, можешь мне поверить, - рявкнул Ом. - Жрать здесь
абсолютно нечего. Даже в море, если мы, конечно, сможем его найти. Кто-кто, а ято
знаю, что такое пустыня. Гряды скал, которые заставляют тебя сбиться с пути.
Барханы, перемещающиеся в ночи... львы... и прочие твари...
...Например, боги.
- И что ты предлагаешь? - спросил Брута. - Сам говорил, что лучше быть живым,
чем мертвым. Хочешь вернуться в Эфеб? Думаешь, нас там с радостью примут?
Ом промолчал.
Брута кивнул:
- Тогда принеси еще воды.
Идти ночью, пусть даже с Ворбисом на плече и Омом под мышкой, было куда проще.
В это время года...
...Свечение в небе являлось не чем иным, как центральным сиянием - таким образом
магическое поле Плоского мира через вершины Кори Челести, центральной горы на
Диске, скидывало накопившееся напряжение. В это время года солнце встает над
пустыней в Эфебе, а в Омнии - над морем, поэтому огни Пупа должны быть слева, а
закат солнца - позади...
- Ты бывал на Кори Челести? - спросил Брута.
Ом, клевавший носом в ночной прохладе, вздрогнул и проснулся.
- А?
- Там живут боги.
- Ха! Я бы мог рассказать тебе про них пару-другую историй! - мрачно
ответствовал Ом.
- Что?
- Они считают себя элитой!
- Значит, ты там не жил?
- Нет. Для этого нужно быть повелителем грома или еще какой-нибудь важной шишкой
навроде. А еще, чтобы тебя туда хотя бы в гости пустили, ты должен обладать
целой когортой верующих. Плюс человекообразное воплощение - это еще одно
необходимое условие.
- Но ты же Великий Бог!
Они посреди пустыни, и Брута все равно умрет...
- Почему бы и не рассказать ему? - пробормотал Ом. - Нам ни за что не выжить...
Понимаешь, каждый бог по-своему Велик - для кого-нибудь. Лично я никогда не
хотел стать чересчур великим. Несколько племен, пара городов. Не слишком большие
запросы, верно?
- Империя насчитывает два миллиона жителей, - сказал Брута.
- Ага. Неплохо, правда? Начать с обыкновенного пастуха, которому вдруг
почудились какие-то голоса в голове, а закончить двумя миллионами почитателей...
- Но на самом деле ты никогда не заботился о них... - ответил Брута.
- В смысле?
- Ну... Ты не говорил, что убивать друг друга - это плохо. И так далее...
- Да? А с чего я должен был так говорить?
Брута пытался подобрать аргумент попривлекательнее - с точки зрения психологии
бога.
- Ну, если люди перестанут убивать друг друга, то количество верующих в тебя
будет только расти, - высказал он свое предположение.
- Данная точка зрения не лишена смысла, - согласился Ом. - Любопытно, любопытно...
Хитро придумано.
Брута молча шагал дальше. Барханы серебрились инеем.
- Ты когда-нибудь слышал об этике? - спросил он чуть позже.
- Это где-то в Очудноземье, да?
- Эфебы придавали ей большое значение.
- Ага, понятно. И разумеется, строили планы, как бы ее оттяпать себе.
- Очень часто задумывались о ней.
- Это и называется долгосрочной стратегией.
- Ты ошибаешься, это не город и не местность. Скорее, этика имеет отношение к
тому, как человек живет.
- В смысле бездельничает весь день, пока рабы выполняют за него всю работу? Эти
эфебы - кучка сволочей, которые проводят время в разговорах об истине и красоте,
а теперь еще оказывается, что они собирались напасть на бедную Этику... Лично мне
эфебы никогда не нравились, я гнильцу за милю чую - несчастные трудяги
горбатятся день и ночь, а эти придурки жируют, как твои...
- ...Боги? - закончил за него Брута.
Последовала жуткая тишина.
- Вообще-то, я собирался сказать "короли", - укоризненным тоном произнес Ом.
- А мне показалось "боги".
- Короли, - решительно отрубил Ом.
- Слушай, а вообще, зачем людям сдались эти боги? - вдруг поинтересовался Брута.
- О, боги просто необходимы, - ответил Ом искренним, не терпящим возражений
тоном.
- Но это, скорее, боги нуждаются в людях, - возразил Брута. - Ты сам говорил,
что без людской веры вы не можете.
Ом немного помедлил с ответом.
- Хорошо, - наконец сказал он. - Но людям тоже нужно во что-то верить. Я прав?
Иначе, как ты думаешь, откуда берется гром?
- Гром? - повторил Брута, и взгляд его вдруг затуманился. - Понятия не...
- ...Возникает в результате столкновения облаков; после удара молнии в воздухе
образуется пустое место, так что данный звук генерируется с облаками, которые
стремятся заполнить эту пустоту и, естественно, сталкиваются.
- Когда ты что-то цитируешь, твой голос звучит так забавно, - заметил Ом. - А
что такое "генерируется"?
- Не знаю. До словаря дело не дошло.
- Как бы там ни было, - сказал Ом, - это всего-навсего объяснение, но не
причина.
- Бабушка говорила, что гром раздается всякий раз, когда Великий Бог Ом
наклоняется, чтобы снять свои сандалии, - вспомнил Брута. - В тот день у нее
было хорошее настроение. Она даже чуть не улыбнулась.
- С метафорической точки зрения все правильно, - кивнул Ом. - Но лично я никогда
громами не занимался. Разграничение полномочий. Такими штуками имеет право
заниматься только проклятый Слепой Ио со своим здоровенным молотком, самая
большая шишка из всех.
- Кажется, ты говорил, что существуют тысячи богов грома.
- Да. И все эти тысячи - он один. Рационализация. Пара племен решают
объединиться, а у каждого имеется свой бог грома, верно? Так эти боги тоже
некоторым образом сливаются. Знаешь, как делится амеба?
- Нет.
- Это примерно то же самое, только наоборот.
- Я все еще не понимаю, как один бог может быть сотней других. Они ведь все
выглядят по-разному...
- Фальшивые носы.
- Что?
- И разные голоса. Мне как-то довелось узнать, что у Ио в распоряжении целых
семьдесят разных молотов. Обычно такая информация не разглашается. То же самое
можно сказать о всяческих богинях-матерях. Существует только одна. Просто у нее
много париков, а какие чудеса творят набитые ватой лифчики, м-м!...
Пустыня была абсолютно безмолвной. Немного расплывчатые от высокой влажности
звезды казались крохотными неподвижными розочками.
Далеко-далеко, над тем местом, которое церковь называла Верхним Полюсом и
которое сам Брута уже считал Пупом, мерцало небо.
Брута опустил Ома на землю, а рядом положил Ворбиса. Абсолютная тишина...
Абсолютное ничто, тянущееся на многие мили - только он и то, что он взял с
собой. Так, вероятно, чувствовали себя пророки, когда отправлялись в пустыню,
чтобы найти то... что бы они там ни находили, и поговорить с тем... с кем бы они ни
говорили.
Снова раздался несколько брюзгливый голос Ома:
- Людям ведь нужно во что-то верить. Так почему бы не верить в богов? Что еще
остается?
Брута рассмеялся.
- Знаешь, - сказал он, - кажется, лично я больше ни во что не верю.
- Кроме меня!
- Да, я знаю, что ты существуешь, - кивнул Брута и почувствовал, что Ом немного
успокоился. - В черепахах что-то есть. И в черепах я могу верить. Их
существование, как мне кажется, нельзя оспорить. Трудности возникают с верой в
богов.
- Послушай, если люди перестанут верить в богов, - возразил Ом, - они тогда
начнут верить во что попало. Будут верить в паровой шар молодого Бедна. В общем,
во всякую дребедень.
- Гм.
Зеленое свечение на небе указывало, что пятам за солнцем гонится рассвет.
Ворбис застонал.
- Ума не приложу, почему он не приходит в себя, - задумчиво промолвил Брута. - Я
не нашел у него ни одной сломанной кости.
- Откуда ты знаешь?
- Один из эфебских свитков был посвящен костям. Ты можешь чем-нибудь помочь ему?
- Зачем?
- Ты - бог.
- Ну, я мог бы поразить его молнией - если бы был достаточно силен.
- Я думал, что молниями занимается Ио.
- Нет, только громом. Ты можешь бросаться молниями сколько угодно, но на гром
обязан заключать контракт.
Горизонт постепенно превращался в золотистую полосу.
- А как насчет дождя? - поинтересовался Брута. - Как насчет хоть чего-нибудь
полезного?
Под золотистой полосой появилась серебристая линия. К Бруте мчался солнечный
свет.
- Это очень обидное замечание, - промолвила черепашка. - Замечание, намеренно
нацеленное на то, чтобы причинить мне боль.
Становилось все светлее, и Брута заметил неподалеку один из скалистых островков.
Его отшлифованные песком скалы-колонны могли предложить только тень, которой
всегда с избытком хватало в Цитадели и которая оказалась в таком дефиците здесь.
- Пещеры? - спросил Брута.
- Змеи.
- Но тем не менее пещеры?
- В сочетании со змеями.
- Ядовитыми?
- Угадай с трех раз.
"Лодка Без Имени" весело бежала вперед. Ветер раздувал тогу Бедна, натянутую на
некоем подобии мачты, которая была сооружена из остатков рамы, связанных
ремешками от сандалий Симони.
- Кажется, я понимаю, что произошло, - промолвил Бедн. - Обычная проблема
превышения скорости.
- Превышения скорости? - переспросил Симони. - Мы поднялись над водой! Чуть в
небеса не улетели!
- Нужно установить регулятор, - продолжал Бедн, вычерчивая на борту лодки
предварительную схему. - Чтобы он открывал клапан, когда накопится слишком много
пара. Думаю, мне удастся решить проблему парой вращающихся шариков.
- Кстати, забавно, что ты об этом упомянул, - встрял Дидактилос. - Когда я
понял, что лодка оторвалась от воды и шар взорвался, я отчетливо ощутил, как мои
шари...
- Эта проклятая штуковина едва не убила нас! - воскликнул Симони.
- В следующей конструкции недоделка будет устранена, - успокоил его Бедн и
осмотрел далекий берег. - Почему бы нам не высадиться здесь? - поинтересовался
он.
- Это на берегу пустыни? - сказал Симони. - Зачем? Есть нечего, пить нечего, и
заблудиться легко. Ветер несет нас прямиком в Омнию, но мы сможем высадиться, не
доплывая до города. Я знаю нужных людей. А те люди, в свою очередь, знают других
людей. По всей Омнии кто-то кого-то обязательно знает. Вот что значит верить в
Черепаху.
- Честно говоря, - сказал Дидактилос, - я никогда не проповедовал никакую веру в
Черепаху. Это просто большая черепаха. И она просто существует. Так получилось,
вот и все. И я думаю, самой Черепахе плевать на нас. Я всего-навсего написал обо
всем этом, попытался объяснить. Неплохая идея, подумал я, ну и...
- Люди ночами напролет переписывали твою книгу, в то время как другие стояли на
страже, следя, чтобы никто ничего не заметил! - воскликнул Симони, не обращая
внимания на слова философа. - А потом мы передавали друг другу! Каждый делал
себе копию и передавал книгу дальше! Это было похоже на пожар, только
распространялся он потайными ходами.
- Значит, копий много? - осторожно спросил Дидактилос.
- Сотни! Тысячи!
- Полагаю, уже поздно договариваться, скажем, о пяти процентах авторского
гонорара? - с некоторой надеждой в голосе спросил Дидактилос. - Да нет, вряд ли,
об этом не может быть и речи. Забудь, что я спрашивал.
Спасаясь от дельфина, из воды выскочила стайка летучих рыбок.
- И все-таки жаль Бруту, хороший был паренек, не без способностей, - вздохнул
Дидактилос.
- Ничего, на его место придет другой, - успокоил Симони. - Жрецов и так
развелось слишком много.
- У него остались все наши книги, - вспомнил Бедн.
- Может, он еще где-нибудь плавает? В нем столько знаний - просто так не
утонешь, - предположил Дидактилос.
- Чокнутый он был, - хмыкнул Симони. - Я сам видел, как он шептался со своей
черепашкой.
- Да, и она пропала, а жаль, - вздохнул Дидактилос. - Говорят, из черепах
получается очень вкусный суп.
Это была не совсем пещера, скорее глубокая яма, вырытая бесконечными ветрами или
когда-нибудь давным-давно дождевой водой. Но ее было вполне достаточно.
Брута встал на колени и поднял камень над головой.
В ушах звенело, глаза будто были полны песка. Ни капли воды до заката, ни крошки
еды вот уже сотню лет. У него не было выхода.
- Ты меня извини, - сказал он и резко опустил камень.
Змея внимательно следила за ним, но из-за утреннего оцепенения среагировала
недостаточно быстро. Брута знал, что этот жуткий хруст будет преследовать его до
конца жизни.
- Молодец, - похвалил его Ом. - А теперь сдирай кожу и постарайся не потерять ни
капли сока. Кожу тоже сохрани.
- Я не хочу... - простонал Брута.
- Взгляни на происходящее с другой стороны, - предложил Ом. - Если бы, перед тем
как ты вошел в пещеру, я тебя не предупредил, ты бы сейчас валялся тут с ногой
размером с хороший шкаф. Поступай с другими так, как поступили бы с тобой.
- Она даже не очень большая, - ответил Брута.
- Ты бы здесь корчился в неописуемых муках и представлял, что бы сделал с этой
змеей, если бы заметил ее первым, - продолжал Ом. - В общем, твое невысказанное
желание все равно было исполнено. Ворбису ничего не давай.
- У него очень сильный жар. Он постоянно что-то бормочет.
- Ты действительно считаешь, что тебе поверят? Даже если ты дотащишь его до этой
своей Цитадели?
- Брат Нюмрод всегда говорил, что мне можно верить, - пожал плечами Брута. Он
ударил камнем по стене пещеры, чтобы заострить кромку, и начал робко разделывать
змею. - В любом случае, мне больше ничего не остается. Не могу же я просто взять
и бросить его.
- Можешь, - возразил Ом.
- Бросить его умирать посреди пустыни?
- Да. Это совсем просто, значительно проще, чем не бросать его в пустыне.
- Нет.
- Так поступают в Этике? - с издевкой спросил Ом.
- Понятия не имею. Так поступаю я.
"Лодка Без Имени" качалось на волнах меж двух больших скал. За береговой линией
возвышался небольшой утес. Симони спустился с него и подошел к спрятавшимся от
ветра философам.
- Эта местность мне знакома, - сказал он. - Мы всего в нескольких милях от
деревни, в которой живет мой друг. Нужно только дождаться ночи.
- Почему ты так поступаешь? - спросил Бедн. - Где тут смысл?
- Ты когда-нибудь слышал о стране по имени Истанзия? - в ответ спросил Симони. -
Она была не слишком большой. И у нее не было ничего, что могло заинтересовать
других. Там жили самые обычные люди.
- Омния завоевала ее пятнадцать лет назад, - припомнил Дидактилос.
- Правильно. Так вот, я родился в Истанзии, - кивнул Симони. - Тогда я был еще
ребенком. Но я все помню. Не забудут и другие. В моей стране живет множество
людей, которым есть за что ненавидеть церковь.
- Но я сам видел, как ты стоял рядом с Ворбисом, - удивился Бедн. - Я думал, что
ты его должен защищать.
- А я и защищал его, - подтвердил Симони. - Не хотел, чтобы Ворбиса убил ктонибудь
другой.
Дидактилос вздрогнул и поплотнее завернулся в тогу.
Солнце замерло на медном куполе неба, Брута дремал в пещере. Ворбис метался в
лихорадке своем углу.
Ом стоял у входа в пещеру и чего-то ждал.
Ждал оправданно.
Ждал с ужасом.
И они пришли.
Они вылезли из-под обломков скал и из расщелин. Фонтаном вылетели из песка,
материализовались из воздуха, который мигом заполнился голосами - едва слышными,
походящими на комариный писк.
Ом напрягся.
Высшие боги разговаривают на ином языке, такое вообще трудно назвать языком.
Скорее то была модуляция желаний и потребностей, без существительных и всего
лишь с несколькими глаголами.
"...Хотим..."
- Мой, - откликнулся Ом.
Их были тысячи. Он был сильнее, у него верующий, но они затянули небо, будто
туча саранчи. Жажда и тоска расплавленным свинцом лились на него. Единственное
преимущество, в самом деле единственное, заключалось в том, что мелким богам
была неведома концепция совместной работы. Данное понимание приходит только в
процессе эволюции.
"...Хотим..."
- Мой!
Чириканье переросло в жалобный вой.
- Но вы можете забрать того, второго, - решил Ом.
"...Тупой, безжалостный, замкнутый, больной..."
- Знаю, - кивнул Ом. - Но этот - мой!
Сверхъестественный вопль эхом разнесся над пустыней. Мелкие боги предпочли
спастись бегством.
За исключением одного.
Ом заметил, что он не роился вместе со всеми, но одиноко парил над какой-то
выбеленной солнцем костью. И ничего не говорил.
Ом сконцентрировал внимание на оставшемся божестве.
- Эй ты! Он - мой!
"Знаю", - ответил мелкий бог.
Он знал язык, настоящий язык богов, хотя и говорил на нем так, словно долго
рылся в памяти, подбирая нужные слова.
- Кто ты? - спросил Ом.
Мелкий бог зашевелился.
"Когда-то, давным-давно, был город, - сообщил мелкий бог. - Не просто город, но
целая империя городов. Я, я, я помню каналы, парки. А еще было озеро. И на том
озере, насколько помню, были плавучие сады. Я, я. И были храмы. Величественные,
как в мечтах. Огромные храмы в виде пирамид, которые доходили до самого неба.
Людей тысячами приносили в жертву. Во славу".
Ом почувствовал тошноту. Это был не просто мелкий бог. Это был мелкий бог,
который не всегда был таким мелким...
- Кем же ты был?
"Храмы. Я, я, меня. Величественные, как в мечтах. Огромные храмы в виде пирамид,
которые доходили до самого неба. Во славу. Людей тысячами приносили в жертву.
Меня. Во славу.
Храмы. Меня, меня, меня. Во славу. Такие славные, как в мечтах. Великие, как в
мечтах, пирамиды-храмы, которые доходили до самого неба. Меня, меня. Приносили в
жертву. Сон. Мечта. Людей тысячами приносили в жертву. Во славу неба".
- Ты был их Богом? - с трудом выговорил Ом.
"Людей тысячами приносили в жертву. Во славу".
- Ты меня слышишь?
"Тысячами приносили в жертву и во славу. Меня, меня, меня".
- Назови свое имя! - закричал Ом.
- Имя?
Горячий ветер дул над пустыней, гнал перед собой песчинки. Эхо затерянного бога,
кувыркаясь, улетело, исчезло среди скал.
- Кем же ты был?
Никакого ответа.
"Вот так все и происходит, - думал Ом. - Быть мелким богом очень скверно,
правда, ты сам не представляешь, насколько это скверно, потому что не знаешь
почти ничего, но постоянно присутствует нечто, возможно, зародыш надежды, знание
и вера в то, что наступит время и ты станешь совсем другим, не таким, как
сейчас.
Но насколько хуже побывать в шкуре великого бога, а потом превратиться не более
чем в туманный обрывок воспоминаний, швыряемый ветром над песками, которые
некогда были стенами твоих храмов..."
Ом развернулся и целеустремленно заковылял в пещеру. Он подошел к Бруте и боднул
его в голову.
- Чо?
- Просто проверял, жив ли ты.
- Фф.
- Хорошо.
Ом снова встал на страже у входа в пещеру.
Говорят, в пустыне встречаются оазисы, но они словно кочуют с места на место.
Пустыню невозможно изобразить на карте, потому что она питается как раз
составителями карт.
Как и львы. Ом помнил этих тварей. Истощавших и совсем не похожих на львов из
очудноземского вельда. Больше смахивающих на волков, чем на львов, а еще больше
- на гиен. Храбростью они не отличались, скорее славились злобной, трусливой
яростью, которая во сто крат опасней...
Львы.
Кстати...
Нужно найти львов.
Львы пьют воду.
Брута проснулся, когда солнце устало клонилось к закату. Во рту стоял змеиный
привкус.
Ом упорно бодал его в ногу.
- Вставай, вставай, все самое интересное проспишь.
- Вода есть? - заплетающимся языком пробормотал Брута.
- Будет. Она всего в пяти милях. Поразительное везение.
Брута с трудом поднялся. Болели все мышцы без исключения.
- Откуда ты знаешь?
- Чувствую. Насколько тебе известно, я - бог.
- Но ты же говорил, что чувствуешь только мысли.
Ом про себя выругался. Брута ничего не забывал.
- Ну, все несколько сложнее... - попытался вывернуться он. - В общем, положись на
меня. И пойдем скорей, пока не стемнело. Да, и не забудь этого своего Ворбиса.
Ворбис, свернувшись, лежал в углу. Он посмотрел на Бруту невидящими глазами, но
беспрекословно поднялся, когда Брута потянул его за руку. Тем не менее вид у
дьякона был отсутствующий.
- По-моему, он находится под действием какого-то яда, - сказал Брута. - В море
водятся всякие ядовитые твари, есть даже ядовитые кораллы. Он постоянно шевелит
губами, но я не могу понять, что он пытается сказать.
- Пошли быстрее. Бери его и пошли, - сказал Ом. - Нельзя его здесь оставлять.
- Но вчера ты хотел, чтобы я его бросил.
- Правда? - Даже панцирь Ома излучал святую невинность. - Ну, наверное, пока ты
спал, я сбегал в эту твою Этику, и мое отношение к нему резко поменялось.
Теперь-то я понимаю, как он нам нужен. Добрый старый Ворбис. Давай, бери его и
пошли.
Симони и два философа стояли на вершине утеса. Они смотрели на иссушенные
пастбища Омнии и далекую скалу Цитадели. Во всяком случае, двое из них смотрели
в ту сторону.
- Дайте мне рычаг и место, где встать, и я расколю этот город, что твое яйцо, -
зарычал Симони, помогая Дидактилосу спускаться по узкой тропинке.
- Судя по виду, он не маленький, - покачал головой Бедн.
- Видишь отблеск? Это двери.
- Судя по виду, массивные, - снова покачал головой Бедн.
- Я не перестаю думать о лодке, - сказал вдруг Симони. - О том, как быстро она
двигалась. Такая штука без труда вышибет любые двери, как ты думаешь?
- Сначала тебе придется затопить равнину, - предупредил Бедн.
- А если поставить ее на колеса?
- Ха, конечно разнесет! - хмыкнул Бедн. День выдался долгим и трудным. - Будь у
меня кузница, дюжина кузнецов и столько же помощников... Колеса? Нет проблем. Но...
- Мы подумаем, как решить эту проблему, - многозначительно произнес Симони.
Солнце уже клонилось к горизонту, когда они подошли к очередному каменному
островку в море песка. Брута поддерживал Ворбиса, обняв дьякона за плечи. Этот
островок был больше, чем тот, у которого они убили змею. Ветер высек из скал
вытянутые, неприятные фигуры, похожие на пальцы. В расщелинах скал даже
виднелась чахлая растительность.
- Где-то здесь есть вода, - заметил Брута.
- Вода есть везде, даже в самых безжизненных пустынях, - откликнулся Ом. - Один,
может, два дюйма осадков в год.
- Я чувствую какой-то запах, - принюхался Брута. Его ноги сошли с песка и
захрустели по известняковому щебню, разбросанному вокруг валунов. - Чего-то
тухлого.
- Подними-ка меня повыше.
Ом осмотрел скалы.
- Отлично. Теперь опускай. И иди к тому камню, похожему на... Никак не ожидал
увидеть здесь такое.
Брута посмотрел на камень.
- Да уж, - наконец прохрипел он. - Порой диву даешься, на что способен ветер.
- Местному богу ветра не откажешь в чувстве юмора, - подтвердил Ом. - Хотя и в
достаточно примитивном.
У подножия скалы бесформенной кучей вались каменные глыбы. Промеж них виднелись
мрачные ходы.
- Этот запах... - начал было Брута.
- Наверное, животные приходят сюда на водопой, - пояснил Ом.
Бруте по
...Закладка в соц.сетях
