Жанр: Фантастика
Плоский мир 13. Мелкие боги
...но все-таки - начнут привлекать местных
девушек посвистыванием и всякими неприличными жестами, производить на них
впечатление сверкающими доспехами и всякими потребительскими товарами, ну, не
знаю, бронзовыми зеркальцами, что ли, при виде которых женщины обычно теряют
голову, иногда даже можно подумать, что с местными парнями не все в порядке... В
общем, при виде вражеской армии люди либо убегают в горы, либо хватают какойнибудь
предмет, которым удобнее всего размахивать, велят бабушкам спрятать
семейные драгоценности в комод и готовятся к сражению.
Во главе армии катилась железная тележка. Из трубы ее валил пар. Бедну, видимо,
удалось-таки починить ее.
- Глупцы! Глупцы, - закричал Брута всему миру и побежал дальше.
Солдаты уже успели перестроиться в боевой порядок, и их командующий, кем бы он
ни был, весьма удивился, увидев, как его армию атакует один-единственный
человек.
Борворий поймал Бруту, когда он уже подбегал к ощетинившемуся копьями строю.
- Понятно, - хмыкнул он. - Ты занимал нас разговорами, выигрывая своей армии
время.
- Нет! Я не хотел этого!
Борворий прищурился. Он не смог бы пережить многочисленные войны, если бы был
таким уж глупцом.
- Возможно, ты и в самом деле не хотел этого, - кивнул он. - Но это уже неважно.
Послушай меня, мой невинный маленький жрец. Иногда война неизбежна. Словами уже
ничего не решишь. Есть... другие силы. А теперь... возвращайся к своим людям.
Возможно, мы оба будем живы, когда вся эта мясорубка закончится, вот тогда и
поговорим. Сначала сражение, а все разговоры - потом. Вот как бывает, мальчик.
Это - история. А теперь уходи.
Брута отвернулся.
I. Хочешь, Я Их Сражу?
- Нет!
II. Я Могу Превратить Их В Пыль. Только Скажи.
- Нет, это еще хуже войны.
III. Но Ты Говорил, Что Бог Должен Защищать Свой Народ.
- Что с нами будет, после того как я велю тебе сокрушить честных, невинных
людей?
IV. Мы Выживем?
- Нет, не делай этого.
Омниане собирались на барханах. Многие толпились вокруг бронированной тележки.
Брута смотрел на нее сквозь пелену отчаяния.
- Разве я не говорил вам, что пойду один?
Симони, который стоял, прислонившись к борту Движущейся Черепахи, мрачно
усмехнулся.
- Ну и чего ты тут добился?
- Пока... ничего.
- Я так и знал. Жаль, что тебе самому пришлось убедиться в этом. Некоторые
события сами хотят случиться, понимаешь? Иногда люди хотят встретиться с
противником лицом к лицу... вот и все.
- Но если б эти люди только...
- Такой заповеди нет.
Что-то звякнуло, открылась боковая пластина, и из отверстия задом наперед вылез
Бедн с гаечным ключом в руке.
- Что это такое? - поинтересовался Брута.
- Машина для сражений, - пояснил Симони. - Черепаха Движется, помнишь?
- Для сражений с эфебами? - спросил Брута.
Бедн быстро повернулся.
- Что?
- Ты создал эту... штуку... чтобы сражаться с эфебами?
- Нет... конечно нет. - Бедн был явно смущен. - А мы сражаемся с эфебами?
- Все до единого, - подтвердил Симони.
- Но я никогда... Я же сам... Я...
Брута окинул взглядом шипастые колеса и острые, зазубренные кромки панциря
Черепахи.
- Это устройство передвигается само, - забормотал Бедн. - Мы собирались
использовать его для... Ну, то есть я никогда не хотел...
- Но сейчас нам очень нужна твоя Черепаха, - перебил его Симони.
- Кому это нам?
- Слушай, а тот длинный носик спереди - что это из него вырывается? - спросил
Брута.
- Пар, - с тупым видом ответил Бедн. - Выходящий через предохранительный клапан.
- О.
- Он очень горячий, - продолжил Бедн, совсем упав духом.
- О?
- Честно говоря, может сильно обжечь.
Брута перевел взгляд с паровой трубы на вращающиеся лезвия.
- Очень философская конструкция, - заметил он.
- Мы собирались использовать ее против Ворбиса, - попытался оправдаться Бедн.
- А теперь она будет использована против эфебов. Знаешь, а я думал, это я тупой
- пока не встретил философов.
Симони нарушил воцарившееся молчание, похлопав Бруту по плечу.
- Все у нас получится, - промолвил он. - Мы не можем проиграть. В конце концов,
- он обнадеживающе улыбнулся, - на нашей стороне сам Господь.
Брута резко повернулся. Удар кулаком не был очень искусным, но заставил Симони
крутануться на месте и схватиться за подбородок.
- За что? - спросил он. - Ты же сам этого хотел!
- Каждый получает тех богов, каких заслуживает. Но сейчас мне кажется, что мы не
заслуживаем никаких. Глупцы. Глупцы. Наиболее разумный человек из всех,
встреченных мной в этом году, живет на столбе в пустыне. Глупцы... Думаю, мне
стоит к нему присоединиться.
I. Почему?
- Боги и люди, люди и боги, - продолжал Брута. - Все происходит так лишь потому,
что так происходило раньше. Как глупо.
II. Но Ты Же Избранный.
- Избери кого-нибудь другого.
Брута принялся проталкиваться сквозь ряды наспех собранной армии. Никто даже не
попытался остановить его. Не оглядываясь, он двинулся к тропинке, которая вела в
горы.
- Ты что, не собираешься проследить за ходом сражения? Кто-то же должен увидеть
всю картину со стороны.
Дидактилос сидел на камне, скрестив ладони на трости.
- Привет, - кивнул ему Брута. - Добро пожаловать в Омнию.
- Относись ко всему философски, - посоветовал Дидактилос. - Будет гораздо легче,
вот увидишь.
- Но это сражение ничем не оправдано!
- Ошибаешься. Оправдано - честью, местью и долгом, всем прочим.
- Ты действительно так считаешь? Я полагал, что философы являются сторонниками
логического мышления.
Дидактилос пожал плечами:
- Лично мне кажется, что за этой самой логикой многие люди прячут элементарное
невежество.
- Я думал, со смертью Ворбиса все закончится...
Дидактилос погрузился в свой внутренний мир.
- Такие люди, как Ворбис, умирают очень долго. Эхо от них разносится по всей
истории.
- Я понимаю, что ты имеешь в виду.
- Как паровая машина Бедна? - осведомился Дидактилос.
- По-моему, он несколько разочаровался в ней.
- Ха! Хоть что-то он понял. Сила действия равна силе противодействия!
- Все так и есть.
Нечто, похожее на золотистую комету, пронеслось по небу Плоского мира. Ом парил
орлом, наполненный свежестью и силой веры. По крайней мере, пока. Такая горячая,
отчаянная вера длится очень недолго. Человеческий разум не способен ее
поддерживать. Но пока она сохранялась, он был силен.
Центральный пик Кори Челести высоко возвышался над прочими горами - десять
вертикальных миль зеленого льда и снега, а вершину его венчали башни и купола
Дунманифестина.
Здесь жили боги Плоского мира.
По крайней мере, те, кто хоть что-то из себя представлял. Долгие годы уходили на
то, чтобы добиться чести попасть сюда. Беспрестанные интриги, тяжкий труд...
Однако, попав в Дунманифестин, боги только и занимались тем, что много пили,
немало брали и морально разлагались. Впрочем, по этому проторенному пути идут
многие правительства.
А еще боги играли, причем в довольно примитивные игры - всякие сложности быстро
утомляют богов. Очень странным был и другой факт. Мелкие боги способны много
миллионов лет подряд преследовать некую цель, ни на что другое не отвлекаясь,
тогда как верховные боги обладают сосредоточенностью обычного комара.
А стиль? Если бы боги Плоского мира были людьми, то даже гипсовых слоников они
бы сочли несколько авангардными.
В конце главного зала были двухстворчатые двери.
Они задрожали от громоподобного стука.
Боги на мгновение отвлеклись от своих занятий, пожали плечами и снова
отвернулись.
Двери с треском распахнулись.
Ом прошагал по щепкам с таким видом, будто ищет что-то важное, но времени у него
крайне мало.
- Итак... - сказал он.
Сидящий на троне Слепой Ио, Бог Грома, поднял на Ома свои многочисленные глаза и
угрожающе замахнулся молотом.
- Кто ты такой?!
Ом прошагал к трону, схватил Слепого Ио за грудки и что было сил стукнул лбом.
В наше время в богов грома практически никто уже не верит...
- Ой!
- Послушай, дружок. У меня нет времени болтать с каким-то слюнтяем в простыне.
Где боги Эфеба и Цорта?
Ио, схватившись за нос, махнул рукой в сторону центра зала.
- А фить-то фафем? - прогнусавил он.
Ом зашагал по залу.
В центре зала стояло нечто похожее на круглый столик, на самом деле оказавшееся
моделью Плоского мира. Там были черепаха, слоны и все прочее. Впрочем, модель
выглядела на диво реально, словно ты видел мир одновременно издалека и вблизи.
Что-то не так было с расстояниями, возникало ощущение огромных пространств,
сжатых до невозможности. Кроме того, реальный Плоский мир не был покрыт сетью
светящихся линий, проходящих над самой поверхностью. Ну, или в паре миль над
ней.
Ом никогда не видел этой модели прежде, но сразу понял, что это такое. Волна и
частица; карта и местность, для которой эта карта составлена. Если бы он
всмотрелся в крошечный блестящий купол на вершине крошечного Кори Челести, то,
несомненно, увидел бы самого себя, смотрящего на еще более маленькую модель... И
так далее, вплоть до той самой точки, в которой вселенная сворачивается, словно
хвост аммонита - существа, жившего миллионы лет назад и не верившего в богов
вовсе...
Боги толпились вокруг модели и внимательно за чем-то наблюдали.
Ом отпихнул локтем мелкую Богиню Изобилия. Над миром парили кости, глиняные
фигурки и фишки для игры. Не нужно было быть всемогущим, чтобы понять, что тут
происходит.
- Он уфарил меня по гносу!
Ом обернулся.
- У меня отличная память на лица, дружок. Так что убери свое личико подальше,
пока оно у тебя еще осталось.
Он снова вернулся к игре.
- Э-э, прошу прощения, - раздался голос где-то на уровне его пояса.
Ом опустил глаза увидел очень большого тритона.
- Да?
- Здесь нельзя такое поведение. Сокрушение не дозволяется. Только не здесь.
Такие правила. Хочешь драться, твои люди сражаются с его людьми.
- А ты кто такой?
- Я - П'танг-П'танг.
- Ты - бог?
- Определенно.
- Да? И сколько у тебя почитателей?
- Пятьдесят один.
Возникла некая пауза. Затем тритон с надеждой посмотрел на Ома и спросил:
- А это много? Не умею считать.
Он указал на грубо вылепленную фигурку на побережье Омнии.
- Но делаю ставку!
Ом посмотрел на фигурку маленького рыбака.
- Когда он погибнет, у тебя останется ровно пятьдесят верующих, - сказал он.
- Больше или меньше, чем пятьдесят один?
- Намного меньше.
- Определенно?
- Да.
- Этого никто не говорил.
Несколько дюжин богов следили за побережьем. Ом смутно припомнил эфебские
статуи. Там была некая богиня с неумело высеченной из камня совой. Точно.
Ом почесал в затылке. В голову приходили мысли, не достойные бога. Отсюда,
сверху, все казалось очень простым. Обычная игра. Здесь быстро забываешь, что
те, кто остался внизу, вовсе не играют. Там гибнут люди. Их рубят на куски. "А
мы - те же орлы, - подумал он. - Иногда мы учим черепах летать.
И, подняв их повыше, отпускаем".
- Там, внизу, гибнут люди, - промолвил он, обращаясь к оккультному миру в целом.
Цортский Бог Солнца даже не обернулся на него.
- Они для этого и нужны, - пожал плечами он.
В руке Бог Солнца держал коробку для игральных костей, очень напоминавшую
человеческий череп с рубинами в глазницах.
- Ну да, конечно, - согласился Ом. - А я как-то и забыл про это.
Он некоторое время смотрел на череп, а потом повернулся к Богине Изобилия.
- Что это такое, милашка? Рог изобилия? Можно посмотреть? Спасибо.
Достав из рога фрукты, Ом толкнул локтем Бога-Тритона.
- На твоем месте, друг, я бы не связывался с этими шулерами.
- А один - это меньше, чем пятьдесят один? - спросил П'танг-П'танг.
- То же самое, - твердо ответил Ом. Он не сводил глаз с затылка цортского божка.
- Но у тебя верующих тысячи, - заметил Бог-Тритон. - Ты и бьешься за тысячи.
Ом задумчиво потер лоб. "Я слишком много времени провел там, внизу, - подумал
он. - Никак не могу отвыкнуть мыслить по-земному".
- Чтобы у тебя были тысячи верующих, - промолвил он, - нужно биться за каждого
человека.
Он похлопал Бога Солнца по плечу.
- Эй, солнышко!
Когда бог обернулся, Ом сломал рог изобилия об его голову.
Это был очень необычный раскат грома. Он смущенно заикался, как сверхновая
звезда, оглушительные волны звука разрывали небо. Песок фонтанировал и кружился
вокруг лежавших ничком тел на берегу. Молнии били в землю, яркие искры мерцали
на наконечниках стрел и остриях мечей.
Симони поднял взгляд к грохочущей тьме.
- Что, черт возьми, происходит? - Он толкнул локтем лежащее рядом тело.
Это оказался Аргависти, и они с ненавистью уставились друг на друга.
Раскаты грома сотрясали небо. Волны накатывались друг на друга и набрасывались
на флот. Корпус одного корабля с внушающим ужас изяществом наваливался на корпус
другого, стоны и треск дерева прекрасно гармонировали с басовитыми раскатами
грома.
В песок, прямо рядом с головой Симони, воткнулся обломок бруса.
- Если останемся здесь, мы покойники! - крикнул он. - Бежим!
Шатаясь, они двинулись сквозь брызги и песок, мимо съежившихся от страха и
молящихся солдат, мечущихся в поисках укрытия.
Наконец Симони и Аргависти добрались до Черепахи и нырнули под нее.
Но, как выяснилось, эта мысль пришла в голову не только им. В полумраке
виднелись неясные фигуры. На ящике с инструментами сидел подавленный Бедн.
Откуда-то воняло потрошеной рыбой.
- Боги разгневались, - заметил Борворий.
- Просто взбесились, - согласился Аргависти.
- Я и сам в не слишком хорошем настроении, - фыркнул Симони. - Боги? Ха!
- Не самое удачное время заявлять о неверии в богов, - заметил Рам-ап-Эфан.
Крупный град застучал по панцирю.
- Удачнее не придумаешь, - возразил Симони.
Осколок рога изобилия врезался в Черепаху и со свистом отрикошетил. Механизм
качнуло.
- Но чем мы их так прогневали? - недоумевал Аргависти. - Мы же делаем то, что
они хотят.
Борворий попытался улыбнуться.
- Вот они, боги, - промолвил он. - И с ними плохо, и без них нельзя...
Кто-то ткнул Симони локтем в бок и передал ему намокшую цигарку. Это был
цортский солдат. Поборов неприязнь, Симони жадно затянулся.
- Хороший табак, - похвалил он. - Тот, что выращиваем мы, воняет, как верблюжий
навоз.
Он передал окурок следующей сгорбленной фигуре.
- СПАСИБО.
Борворий достал откуда-то флягу.
- Отправимся в ад горяченькими! - предложил он.
- Да уж... - рассеянно ответил Симони, а потом заметил флягу. - А, ты об этом. Не
откажусь. Все равно - ад. Но что уж переживать? Э-эх, спасибо...
- Передай дальше.
- БЛАГОДАРЮ.
Раздался очередной раскат грома, и Черепаха опять закачалась.
- Г'н и'химбе бо?
Все посмотрели на куски рыбы, а потом перевели взгляды на полное
доброжелательности лицо Прыта Бенджа.
- Я могу выгрести угли из топки, - предложил Бедн.
Кто-то похлопал Симони по плечу. Какие-то странные мурашки побежали по телу
сержанта.
- СПАСИБО, ДРУГ. НО МНЕ ПОРА.
Он вдруг почувствовал движение воздуха, словно сама вселенная вздохнула.
Поспешно оглянувшись, Симони успел заметить, как один из кораблей поднимается на
пришедшей с моря огромной волне и разбивается об один из барханов.
Крики людей окрасили ветер.
Солдаты молча взирали на происходящее.
- Там же были люди! - воскликнул Аргависти.
Симони отбросил флягу:
- Ну-ка, пошли.
Они дружно кинулись к обломкам корабля и принялись разгребать их. Было
использовано абсолютно все, что Бедн знал о рычагах и даже еще чуть-чуть. Но что
характерно, пока они ворочали тяжелые балки, пока разгребали шлемами песок,
никто из них не поинтересовался, а кого, собственно, они откапывают и в какую
форму эти люди одеты.
С ветром пришел горячий, заряженный электричеством туман, а море и не думало
успокаиваться.
Симони схватился за очередной брус, попытался поднять его и вдруг почувствовал,
что вес резко уменьшился, словно кто-то взялся за другой конец. Он поднял голову
и уставился на Бруту.
- Только ничего не говори, - предупредил Брута.
- Это все божьих рук дело?
- Я не...
- Я должен знать!
- Это все лучше, чем если бы мы сами делали это с собой, верно?
- Но на кораблях - люди!
- А никто не обещал, что их ждет приятная прогулка!
Симони отбросил огромный кусок обшивки. Под ним лежал солдат, доспехи и плюмаж
на шлеме были заляпаны грязью и кровью, так что даже нельзя было сказать, какой
армии он принадлежит. Но солдат еще дышал.
- Послушай! - Симони старался перекричать ветер. - Я не собираюсь сдаваться! Вам
меня не победить! Я делаю это не ради какого-то там бога, неважно, существует он
или нет! Я делаю это ради людей! И перестань улыбаться!
На песок упали игральные кости. Некоторое время они искрились и потрескивали, но
потом вдруг испарились.
Море успокоилось. Обрывки тумана свернулись и превратились в ничто. В воздухе
еще висела дымка, однако сквозь нее уже проступило солнце - оно больше смахивало
на яркое пятно, прилипшее к куполу неба, но все равно...
И снова возникло ощущение, будто вселенная вздохнула.
Внезапно вокруг появились боги, полупрозрачные и мерцающие. Солнечные лучи
отражались от золотистых кудрей, крыльев и лир.
А затем боги разом заговорили, слова одних опережали слова других или чуть
запаздывали - так обычно происходит, когда группа людей старается в точности
повторить слова, которые им приказали произнести.
Ом тоже стоял в толпе, как раз за спиной цортского Бога Грома. Наверное, только
Брута заметил, что правая рука Бога Грома была спрятана за спиной, словно ктото,
если можно такое себе представить, сильно выкрутил ее и держал.
Каждый солдат услышал слова богов на своем языке. Но общий их смысл был таков:
I. Это - Не Игра.
II. Здесь И Сейчас Вы Живы.
А потом все закончилось.
- Из тебя получится хороший епископ, - сказал Брута.
- Из меня? - не понял Дидактилос. - Я - философ.
- Вот и здорово. Епископ-философ нам сейчас весьма пригодится.
- А еще я эфеб.
- Отлично. Значит, ты придумаешь самый хороший метод управления страной. Жрецам
тут доверять нельзя. Они не умеют мыслить правильно. Как и солдаты.
- Ну спасибо, - фыркнул Симони.
Они сидели в саду сенобиарха. Высоко в небе парил орел и высматривал на земле
все, что угодно, только не черепаху.
- А знаешь, идея демократии мне нравится. Когда под рукой есть человек, которому
никто не верит, управлять страной гораздо легче, - сказал Брута. - И все
счастливы. Подумай об этом. Симони?
- Да?
- Назначаю тебя главой квизиции.
- Что?
- Я хочу остановить то, что там творится. И остановить безжалостно.
- Хочешь, чтобы я казнил всех инквизиторов?
- Это было бы слишком просто. Я не хочу ничьей смерти. Ну, может, только тех,
кто получал от своей работы особое наслаждение... Но только их. А где Бедн?
Движущаяся Черепаха по-прежнему стояла на берегу, полузасыпанная принесенным
бурей песком. Но Бедн не особо стремился откапывать свое изобретение.
- Насколько я припоминаю, он вроде бы возился с механизмом дверей, - ответил
Дидактилос. - Паренек всегда любил ковыряться во всяких замысловатых штуковинах.
- И нам следует особо позаботиться о том, чтобы ему всегда было с чем возиться.
Ирригация, архитектура... И все остальное.
- А сам-то ты чем займешься? - спросил Симони.
- Буду копировать библиотеку.
- Но ты же не умеешь ни читать, ни писать, - удивился Дидактилос.
- Зато я умею видеть и рисовать. Я сделаю по две копии каждой книги. Одна будет
храниться здесь.
- Если спалить все Семикнижье, места ого-го сколько будет! - воскликнул Симони.
- Сжигать мы ничего не станем. Всему свое время.
Брута посмотрел на мерцающую линию пустыни. Как это ни смешно, но счастливым он
себя чувствовал только там.
- А потом... - начал было он.
- Да?
Брута перевел взгляд на поля и деревни вокруг Цитадели и вздохнул.
- А потом мы займемся делами, - закончил он. - И будем делать их каждый день.
Прыт Бендж греб домой в некоторой задумчивости.
Последние деньки выдались крайне удачными. Он познакомился с новыми людьми,
продал много рыбы. Мало того, он встретился с самим П'Танг-П'Тангом и его
прислужниками! Бог-Тритон лично разговаривал с ним и взял с него клятвенное
обещание никогда, никогда не объявлять войну какой-то там стране, о которой Прыт
Бендж никогда и не слышал даже. И тем не менее Прыт Бендж с радостью дал эту
клятву[10 - В языке Прыта Бенджа не было слова, означающего войну, поскольку его
народ никогда ни с кем не воевал - жизнь и так не сахар, чтобы еще с кем-то там
драться. Поэтому объяснение П'Танг-П'Танга звучало следующим образом: "Помнишь,
Пача Модж как-то ударил своего дядю камнем? Так вот, война - это когда очень
много бьют по голове".].
А еще новые люди научили его удивительному способу испускать молнии. Бьешь по
камню чем-нибудь твердым, появляются маленькие молнии, которые падают на чтонибудь
сухое, и оно становится красным и горячим, как солнце. Если добавить
немного дерева, огонь станет больше; если положить на него рыбу, она почернеет,
но если рыбу положить и быстро снять, она станет не черной, а коричневой и очень
вкусной - вкуснее в своей жизни он ничего не пробовал, впрочем, пробовал он не
так уж и много. Помимо всего этого ему подарили ножи, сделанные не из камня, и
ткань, сделанную не из тростника. Да и вообще, жизнь улыбалась Прыте Бенджу и
его народу.
Он никак не мог понять, почему стольким людям хочется треснуть бедного дядюшку
Пачи Моджа камнем по башке, но это определенно ускоряло технический прогресс.
Исчезновения Лю-Цзе не заметил никто, даже Брута. Незаметно пришел, незаметно
ушел... Незаметность - один из профессиональных секретов монаха истории.
На самом деле Лю-Цзе упаковал свою метлу, прихватил любимые горы бонсай и
тайными проходами да окольными путями побрел домой, в затерянную среди
центральных гор долину, где его поджидал аббат.
Аббат играл в шахматы на длинной террасе, с которой открывался чудесный вид на
горы. В садах пузырились фонтаны, ласточки влетали в окна.
- Все прошло хорошо? - спросил аббат, не отрывая взгляда от доски.
- Очень хорошо, господин, - ответил Лю-Цзе. - Правда, пришлось немного
подтолкнуть события.
- Нельзя так поступать, - промолвил аббат, задумчиво поглаживая пешку. - Малопомалу,
но когда-нибудь ты переступишь через границу дозволенного.
- Такова современная история, господин, - откликнулся Лю-Цзе. - Очень
некачественный материал, господин. Все время приходится латать то здесь, то там...
- Да, да...
- В древние времена история была куда лучше.
- Раньше все было лучше, чем сейчас. Такова суть вещей.
- Да, господин. Господин?
Аббат с легким раздражением оторвался наконец от игры.
- Э-э... в книгах говорится, что, после того как погиб Брута, началась эпоха
ужасных войн?
- Ты же знаешь, что сейчас мое зрение оставляет желать лучшего, Лю-Цзе. Я редко
заглядываю в книги.
- Так вот, господин, все... все немножко поменялось.
- Но закончилось все благополучно?
- Да, господин, - с облегчением ответил монах истории.
- Это главное. Следующее задание получишь через несколько недель. Почему бы тебе
не отдохнуть немножко?
- Благодарю, господин. Может быть, я отправлюсь в лес и понаблюдаю там за
падающими деревьями.
- Неплохая тренировка, очень неплохая. Ты ничуть не изменился, все время думаешь
о работе, да?
Когда Лю-Цзе ушел, аббат посмотрел на своего соперника.
- Очень хороший работник, - заметил он. - Твой ход.
Соперник долго и пристально изучал диспозицию.
Аббат ждал, что с минуты на минуту должен прийти в действие некий план,
сработает некая адская ловушка, давно планируемая его противником. Но вдруг его
соперник поднял свой костяной палец и постучал по одной из фигур.
- НАПОМНИ-КА ЕЩЕ РАЗ, - попросил он. - КАК ХОДЯТ ЭТИ МАЛЕНЬКИЕ ФИГУРКИ С
ЛОШАДИНЫМИ ГОЛОВАМИ?
В конце концов Брута все-таки умер и при не совсем обычных обстоятельствах.
Однако он дожил до весьма преклонного возраста, что довольно часто случается со
служителями церкви. Данное некогда обещание Брута сдержал - каждый день он
занимался какими-нибудь делами.
Однажды на рассвете он проснулся и подошел к окну. Встречать рассвет было его
любимым занятием.
Двери Великого Храма заменить так и не удалось. Даже Бедн не смог придумать, как
убрать огромную груду расплавленного металла. Поэтому пришлось просто сделать
над ней лестницу. Через год или два люди приняли их решение и даже начали
считать лестницу своего рода символом. Не чего-нибудь определенного, но
символом. Определенно символично.
Восходящее солнце отразилось от медного купола библиотеки. Брута мысленно
отметил себе, что неплохо бы узнать, как продвигаются дела со строительством
нового крыла. Слишком много людей стало посещать библиотеку - библиотекари
жаловались.
Народ приходил в библиотеку буквально отовсюду. Она была самой большой
неволшебной библиотекой в мире. В Цитадель перебралась добрая половина эфебских
философов, и даже появилась пара собственных, омнианских. Даже жрецы приходили
сюда, чтобы ознакомиться с собранием книг по религии. Сейчас оно насчитывало
тысячу двести восемьдесят три религиозных книги, и все они, если верить
написанному внутри, были "наиглавнейшими и единственными в своем роде". В общем,
шутка удалась. Как говорил Дидактилос, если не смеяться, то что остается?
Брута как раз завтракал, когда вошел поддьякон, в обязанности которого входило
уточнять встречи на день и тактично напоминать о том, что Брута снова надел
кальсоны поверх верхнего платья.
Дьякон смущенно поздравил Бруту.
- Гм? - промычал тот, обливаясь размазней с ложки.
- Сегодня ровно сто лет, - пояснил поддьякон. - Со времени вашего странствия по
пустыне.
- Правда? А я думал, что прошло лет пятьдесят. Ну максимум шестьдесят, вряд ли
больше.
- Сто лет, господин. Мы сверились с записями.
- Правда? Целых сто лет? Прошло уже сто лет?
Брута аккуратно отложил ложку и уставился на пустую белую стену. Поддьякон тоже
повернулся, чтобы посмотреть, что могло так заинтересовать сенобиарха, но увидел
только чистую белую стену.
- Сто лет... - пробормотал Брута. - Гм? Бог мой. Я и забыл. - Он рассмеялся. - Я
забыл. Сто лет, да? Но здесь и сейчас мы...
Поддьякон обернулся.
Потом побледнел и подошел ближе.
- Господин?
Он
Закладка в соц.сетях
