Жанр: Фантастика
Плоский мир 13. Мелкие боги
..., находящуюся на
поверхности, - промолвил Брута.
Он ощущал себя так, будто бы балансирует на краю пропасти.
- Так мы все начинали, - мягко заметил Ворбис.
- Так эфебы убили брата Мурдака или нет? - настаивал Брута.
Он уже занес ногу над бездной.
- Я объясняю тебе, что в глубинном смысле истины они сделали это. Своей
неспособностью воспринять его слова, своей непримиримостью они, несомненно,
убили его.
- Но в тривиальном смысле истины, - промолвил Брута, подбирая слова с
тщательностью, подобной той, с которой работает инквизитор в глубинах Цитадели,
- в тривиальном смысле брат Мурдак умер в Омнии, потому что умер он не в Эфебе,
где над ним просто посмеялись, однако потом возник страх, что некоторые люди в
церкви могут не понять глубинного смысла истины, вот и распустили слух, будто
эфебы убили его в тривиальном смысле, таким образом предоставив вам и другим,
понимавшим порочность Эфеба, основание для поиска... надлежащих путей возмездия.
Они прошли мимо фонтана. Стальной наконечник посоха дьякона мерно стучал в ночи.
- Тебя ждет блестящее будущее в церкви, - ответил наконец Ворбис. - Наступает
время восьмого пророка. Время экспансии и огромных возможностей для тех, кто
истинно служит Ому.
Брута смотрел в пропасть.
Если Ворбис прав и свет, делающий тьму видимой, существует, то в пропасти той
живет тьма, непроницаемая для любого света. Тьма, очерняющая свет. Он подумал о
слепом Дидактилосе и лампе.
А потом вдруг услышал собственные слова:
- С людьми, подобными эфебам, перемирие невозможно. Условия любого договора
нельзя считать обязательными, если таковой договор заключен между людьми,
подобными эфебам, и теми, кто исповедует глубинную истину.
Ворбис кивнул.
- Кто сможет противостоять нам, когда с нами - Великий Бог? Знаешь, Брута, ты
меня поражаешь.
Из темноты донеслись смех и перебор струн какого-то музыкального инструмента.
- Пир, - насмешливо произнес Ворбис. - Тиран пригласил нас на пир! Я, конечно,
послал туда часть делегации. Даже их генералы участвуют в ней! Считают себя в
полной безопасности, думают, лабиринт защитит их от всего, - так черепаха
считает себя в полной безопасности под защитой своего панциря, не понимая, что
это тюрьма. Вперед!
Из темноты появилась внутренняя стена лабиринта. Брута прислонился к ней. Где-то
вверху забряцало оружие совершавшего обход часового.
Ворота в лабиринт были распахнуты настежь. Эфебы не видели причин запрещать сюда
доступ. Проводник по первой шестой части лабиринта тихо посапывал на скамье.
Мерцала свеча, и в нише висел бронзовый колокольчик, при помощи которого
потенциальные путешественники могли вызвать проводника. Брута скользнул мимо.
- Брута?
- Да, господин?
- Проведи меня через лабиринт. Я знаю, что ты это можешь.
- Господин...
- Это приказ, Брута, - ласково произнес Ворбис.
"Никакой надежды нет, - подумал Брута. - Это приказ".
- Главное - следовать за мной шаг в шаг, господин, - прошептал он. - И не
отставать ни на шаг.
- Да, Брута.
- Если я без видимой причины стану обходить какое-то место на полу, значит, его
нужно обойти.
- Да, Брута.
"Может быть, мне стоит где-нибудь ошибиться? - подумал Брута. - Нет, я давал
обет и должен его сдержать. Нельзя просто взять и перестать повиноваться. Весь
мир может измениться, если допустить такие мысли..."
Он отдался во власть своего обычно спящего ума. Дорога через лабиринт
разматывалась в его голове словно светящаяся нить.
...По диагонали вперед и три с половиной шага направо, шестьдесят три шага налево,
пауза две секунды... в том месте, где свист стали в темноте сообщил о том, что
проводник придумал что-то новенькое, возможно даже получил за это приз... три
ступени вверх...
"Я мог бы убежать вперед, - думал он, - мог бы спрятаться, а он свалился бы в
яму, попал в западню... а потом я мог бы пробраться в свою комнату, и никто бы ни
о чем не догадался..."
Мог бы...
...Вперед девять шагов, один шаг направо, девятнадцать шагов вперед, и два шага
налево...
Впереди показался свет. Нет, не свет луны сквозь щели крыши, но желтый свет
лампы, который то затухал, то разгорался по мере приближения проводника.
- Кто-то идет, - прошептал Брута. - Скорее всего, один из проводников!
Ворбис исчез.
Брута в нерешительности замер посреди коридора, в то время как свет все
приближался и приближался.
- Это ты, Номер Четыре? - раздался старческий голос.
Свет наконец появился из-за угла. Наполовину освещенный старик подошел к Бруте и
поднял свечу к его лицу.
- А где Номер Четыре? - спросил он, заглядывая за спину Бруты.
Из бокового прохода за спиной старика выступила фигура. На мгновение мелькнуло
странно миролюбивое лицо Ворбиса, затем Брута заметил, как дьякон повернул и
дернул рукоять посоха. Острый металл сверкнул в свете свечи.
А потом свет погас.
- Веди дальше, - раздался голос Ворбиса.
Весь дрожа от страха, Брута повиновался. Ступив вперед, он почувствовал под
сандалией чью-то откинутую руку.
"Бездна, - подумал он. - Посмотри Ворбису в глаза - и увидишь в них бездну. А в
ней и себя вместе с ним.
Я должен все время помнить о фундаментальной истине".
Больше проводников они не встретили. Спустя всего несколько миллионов лет им в
лица дохнул холодный ночной ветерок, и Брута вышел под звездный свет.
- Молодец. Дорогу к воротам ты помнишь?
- Да, господин Ворбис.
Дьякон закрыл лицо капюшоном.
- Иди.
Улицы освещали факелы, но Эфеб был не тем городом, что бодрствует в темноте.
Пара случайных прохожих не обратила на них никакого внимания.
- Бухта охраняется, - равнодушно заметил Ворбис. - Но дорогу со стороны пустыни...
все знают, что пустыню еще никому не удавалось пересечь. Уверен, ты тоже это
знаешь, Брута.
- Но сейчас я начинаю подозревать, что мои знания не соответствуют истине.
- Именно так. А... ворота. Насколько помню, вчера часовых было двое?
- Я видел двоих.
- А сейчас - ночь, и ворота закрыты. Тем не менее должен быть ночной сторож. Жди
меня здесь.
Ворбис исчез в темноте. Через какое-то время до Бруты донесся приглушенный
разговор. Брута смотрел прямо перед собой.
Разговор сменился глухой тишиной. Брута начал считать про себя.
"После десяти возвращаюсь.
Еще десяток, и все.
Хорошо, пусть будет после тридцати, и потом я точно..."
- А, Брута. Пошли.
Брута проглотил свое сердце и медленно повернулся.
- Но я ничего не слышал, - только и смог выдавить он.
- Я хожу тихо.
- Ну что, есть ночной сторож?
- Уже нет. Помоги мне открыть засовы.
В главных воротах была небольшая калитка. Оцепеневший от ненависти Брута
отодвинул засов. Дверь распахнулась, даже не скрипнув.
Снаружи были только свет далекого крестьянского хозяйства и густая темнота.
А потом эта темнота хлынула в ворота.
Как пояснил немного позже Ворбис, все дело - в иерархии и в неспособности эфебов
мыслить соответственно.
Ни одна из армий не способна пересечь пустыню. Но, может быть, маленький отряд
способен пройти четверть пути и оставить запас воды. И сделать так несколько
раз. А другой маленький отряд, использовав оставленные запасы, продвинется
дальше, быть может до половины, - и тоже оставит запас. А еще один маленький
отряд...
На это ушли месяцы. Треть легионеров умерла от жары и жажды, от диких животных и
еще от чего-то очень плохого, от жуткого, что хранит пустыня...
Только изощренный мозг Ворбиса мог разработать подобный план.
И разработать его заранее. Люди уже умирали в пустыне, когда брат Мурдак
отправился читать свои проповеди. Путь через пустыню был уже проторен, когда
омнианский флот горел в Эфебской бухте.
Только мозг Ворбиса мог разработать план возмездия задолго до нападения.
И часа не прошло, как все кончилось. Фундаментальной истиной стал тот факт, что
у горстки дворцовых стражников Эфеба не было ни малейшего шанса.
Выпрямившись, Ворбис сидел в кресле тирана. Время шло к полуночи.
В залу ввели кучку эфебских граждан во главе с самим тираном.
Некоторое время он перебирал какие-то бумаги, потом поднял голову с выражением
легкого изумления на лице, словно и не подозревал, что перед ним, под прицелом
арбалетов, стоят порядка пятидесяти человек.
- А... - промолвил он, и на губах его мелькнула улыбка.
- Итак, - продолжил Ворбис, - мне очень приятно заявить, что теперь мы имеем
возможность пренебречь мирным договором. В нем отпала необходимость. К чему
болтать о мире, если войны больше нет? Эфеб становится епархией Омнии. Споры
закончены.
Он бросил документ на пол.
- Через несколько дней в бухту войдет наш флот. Пока дворец в наших руках,
сопротивления не будет. Как раз в эту минуту разбивают ваше дьявольское зеркало.
Он скрестил пальцы и обвел взглядом группу эфебов.
- Кто его построил? - спросил он.
Тиран поднял на него глаза.
- Это была эфебская конструкция.
- А, - понимающе произнес Ворбис. - Демократия. Совсем забыл. Тогда кто... - он
подал знак легионеру, который немедленно передал ему пакет, - ...написал вот это?
На мраморный пол был брошен экземпляр "Де Келониан Мобиле".
Брута стоял рядом с троном, там, где ему было приказано стоять.
Он заглянул в бездну и превратился в нее сам. Все вокруг происходило в каком-то
удаленном круге света, окруженном тьмой. Мысли быстро сменяли ли друг друга.
Знает ли сенобиарх? Кому-нибудь еще известно о двух видах истины? Кто еще знает,
что Ворбис вел войну сразу за обе армии, словно играл в солдатики? Порочны ли
действия, если они направлены на дальнейшее процветание?...
...На дальнейшее процветание бога, который сейчас ходит в облике черепахи. Бога, в
которого верит только Брута?
К кому обращается Ворбис во время молитвы?
Сквозь бурю мыслей Брута услышал спокойный голос Ворбиса:
- Если написавший это философ откровенно не сознается в содеянном, вас всех
предадут огню. И не сомневайтесь в правдивости моих слов.
Толпа зашевелилась, и раздался голос Дидактилоса:
- Пропустите! Вы же его слышали! В любом случае... я всегда хотел это сделать...
Отпихнув пару слуг, из толпы, гордо держа над головой пустую лампу, вышел
философ.
Он немного замешкался, оказавшись на свободном месте, потом медленно повернулся
лицом к Ворбису. Сделал несколько шагов вперед и вытянул перед собой руку с
лампой, словно критически рассматривая дьякона.
- Гм-м, - наконец изрек он.
- Так это ты... преступник? - спросил Ворбис.
- Несомненно. Меня зовут Дидактилос.
- Ты что, слепец?
- Только в том, что касается зрения, мой господин.
- Тем не менее ты носишь с собой лампу, - заметил Ворбис. - Наверняка в какихнибудь
своих злокозненных целях. Или ты скажешь, что так ищешь честного
человека?
- Не знаю, мой господин. А может, вы мне скажете, как выглядит такой человек?
- Я должен казнить тебя на месте, - промолвил Ворбис.
- Разумеется.
Ворбис указал на книгу.
- Эта ложь, эта клевета... Этот соблазн, призванный сбить людей с пути истинного
познания. Неужели ты и сейчас посмеешь заявить, - он отпихнул книгу ногой, - что
мир - плоский и плывет в пустоте на спине гигантской черепахи? Посмеешь заявить
об этом здесь, стоя передо мной?
Брута затаил дыхание.
История затаила дыхание вместе с ним.
"Защити свою веру, - подумал Брута. - Один единственный раз, пусть хоть ктонибудь
выступит открыто против Ворбиса. Я не могу. Но кто-нибудь..."
Он почувствовал, что взгляд его переходит на Симони, который стоял по другую
сторону от кресла Ворбиса. Сержант, казалось, был изумлен и словно бы чем-то
зачарован.
Дидактилос выпрямился во весь рост. Он повернулся, и его слепые глаза скользнули
по Бруте. Лампу он по-прежнему держал в вытянутой вперед руке.
- Нет, - сказал он.
- В то время как каждый честный человек знает, что мир представляет собой сферу,
идеальную сферу, которая вращается вокруг сферы солнца, как Человек вращается
вокруг центральной истины Ома, - не обращая внимания на его ответ, продолжал
Ворбис, - а звезды...
Брута наклонился к дьякону, сердце его готово было выпрыгнуть из груди.
- Мой господин? - прошептал он.
- Что? - рявкнул Ворбис.
- Он сказал "нет".
- И это правильно, - подтвердил Дидактилос.
Какое-то время Ворбис сидел совершенно неподвижно. Потом зашевелилась его
челюсть, словно он репетировал слова, перед тем как их произнести.
- Ты отказываешься от своих слов? - наконец спросил он.
- Пусть будет сфера, - кивнул Дидактилос. - Не вижу никаких проблем. Стало быть,
были приняты специальные меры, чтобы никто не падал. А солнце может быть другой,
еще большей сферой, которая расположена далеко от нас. Тебе как больше нравится
- чтобы Луна вращалась вокруг мира или Солнце? Я бы посоветовал, чтобы вращался
мир. Более иерархично и является превосходным примером для всех нас.
Брута видел то, чего не видел никогда в жизни. Ворбис выглядел сбитым с толку.
- Но ты написал... заявил, что мир покоится на спине гигантской черепахи! Ты даже
дал ей имя!
Дидактилос пожал плечами.
- А теперь передумал, - объяснил он. - Кто вообще о таком слышал? Чтобы черепаха
длиной десять тысяч миль плыла в космической пустоте? Какая глупость! Честно
говоря, мне теперь даже думать об этом не хочется.
Ворбис закрыл рот. Потом открыл его снова.
- Вот, значит, как ведут себя эфебские философы? - промолвил он.
Дидактилос снова пожал плечами.
- Так ведут себя настоящие философы, - поправил он. - Всегда нужно быть готовым
принять новые идеи, учесть новые доказательства. Правильно? А ты представил нам
столько новых аргументов... - Жест его охватил, конечно, совершенно случайно,
окруживших комнату лучников. - ...Для раздумья. А я всегда признаю сильные
аргументы.
- Твоя ложь уже отравила мир!
- Что ж, я напишу другую книгу, - спокойно произнес Дидактилос. - Сам прикинь,
как это будет выглядеть. Гордый Дидактилос признает аргументы омниан. Полный
разворот. Гм? Кстати, с твоего разрешения, господин, я понимаю, у тебя сейчас
много работы, надо столько всего сжечь, столько всего разграбить, я удаляюсь в
свою бочку немедля и начинаю работать над книгой. Вселенная сфер. Шарики прыгают
по космосу. Гм. Да. С твоего разрешения, господин, я опишу больше шариков, чем
ты можешь себе представить...
Ворбис проводил его взглядом.
Брута заметил, что дьякон уже поднял было руку, дабы подать сигнал стражникам,
но потом опустил ее.
Ворбис повернулся к тирану.
- И это вы называете... - начал было он.
- Эй, ты!
Лампа вылетела из двери и разбилась вдребезги о череп Ворбиса.
- И все-таки... Черепаха Движется!
Ворбис вскочил на ноги.
- Я...- закричал он, но в следующее мгновение взял себя в руки, и раздраженно
махнул паре стражников. - Поймайте его. Немедленно. И... Брута?
Брута едва слышал его из-за стука крови в ушах. Дидактилос оказался лучшим
мыслителем, чем он думал.
- Да, господин?
- Возьмешь отряд легионеров и отведешь их в библиотеку, а потом, Брута, ты
сожжешь библиотеку.
Дидактилос был слеп, но вокруг было темно. В то время как его преследователи
отличались прекрасным зрением, вот только видеть было нечего. Кроме того, они не
провели всю свою жизнь на извилистых, неровных, ступенчатых улицах Эфеба.
- ...Восемь, девять, десять, одиннадцать, - бормотал философ, бегом поднимаясь по
темным ступеням и ныряя за угол.
- Черт, ой, это была моя коленка, - бормотали стражники, свалившись в кучу на
середине лестницы.
Одному из них наконец удалось добраться до верха. В свете звезд он различил
тощую фигуру, несущуюся с сумасшедшей скоростью по улице. Он поднял арбалет.
Старый дурак даже не думал петлять...
Идеальная цель.
Запела тетива.
Лицо стражника изумленно вытянулось. Арбалет выпал из его рук, разрядился при
ударе о булыжники, стрела попала в статую и куда-то отлетела рикошетом. Стражник
посмотрел на оперение стрелы, торчавшей из его груди, после чего перевел взгляд
на вышедшую из тени фигуру.
- Сержант Симони? - прошептал он.
- Извини, - пожал плечами Симони. - Правда, извини, но Истина важнее.
Легионер открыл было рот, чтобы высказать свою точку зрения на истину, но тяжело
осел на землю.
Он открыл глаза.
Симони уходил. Все выглядело более светлым, хотя по-прежнему было темно.
Неожиданно он научился видеть в темноте. Все цвета стали оттенками серого. А
булыжники под руками каким-образом превратились в грубый черный песок.
Он поднял взгляд.
- ВСТАТЬ, РЯДОВОЙ ИХЛОС.
Он послушно поднялся. Он перестал быть солдатом - анонимной фигурой,
используемой для преследований и убийств, призрачным эпизодическим актером в
жизни других людей. Теперь он стал Дерви Ихлосом, тридцати восьми лет,
относительно безгрешным с точки зрения общего положения дел и безвозвратно
мертвым.
Бывший легионер неуверенно поднес руку к губам.
- Ты - судья?
- НЕ Я.
Ихлос смотрел на уходившие в никуда пески. Он инстинктивно понимал, что нужно
делать. Он был менее утонченным, чем генерал-иам Б'ей Реж и обращал внимание на
песни, которые слышал в детстве. Кроме того, у него было преимущество. Он был
еще менее религиозным, чем генерал-иам.
- СУДИЛИЩЕ ЖДЕТ В КОНЦЕ ПУСТЫНИ.
Ихлос попытался улыбнуться.
- Мама рассказывала мне об этом, - промолвил он. - Когда умрешь, нужно будет
перейти пустыню. И там тебе откроется все в истинном свете, говорила она. И ты
запомнишь все так, как нужно.
Смерть сохранял нарочитую невозмутимость.
- Может, встречу по дороге друзей, - предположил легионер.
- ВОЗМОЖНО.
Ихлос отправился в путь. "В целом, - подумал он, - все могло обернуться куда
хуже".
Бедн карабкался по стеллажам, как обезьяна, и сбрасывал книги на пол.
- Я могу унести двадцать, - крикнул он, - но какие именно брать?
- Всегда мечтал о таком... - довольно бормотал Дидактилос. - Утверждать истину
перед лицом тирании и так далее. Ха! Единственный человек, не испугавшийся...
- Что брать? - заорал Бедн. - Что брать-то?
- "Меканику" Гридона можешь выбросить в мусор, - откликнулся Дидактилос. - Эх,
как бы мне сейчас хотелось увидеть его лицо!... Кстати, каков бросок-то был, лампа
попала прямо в цель. Надеюсь, кто-нибудь удосужится описать мои...
- Принципы зубчатых передач! Теория расширения воды! - кричал Бедн. - А вот
"Асновы Гражданствености" Ибида и "Эктопия" Гномона нам точно не понадобятся.
- Что? Эти труды - достояние человечества! - рявкнул Дидактилос.
- Тогда пусть это твое человечество придет и поможет нам их тащить, - огрызнулся
Бедн. - А так как нас всего двое, я предпочитаю унести что-нибудь действительно
полезное.
- Полезное? Книги о механизмах?
- Да! Они могут научить людей, как лучше жить!
- А эти научат людей, как быть людьми! - возразил Дидактилос. - Кстати, найди
мне другую лампу. Я чувствую себя совершенно слепым без...
Дверь библиотеки задрожала от оглушительного стука. Так стучат люди, которые не
собираются ждать, когда им откроют.
- Мы можем использовать некоторые из свитков в качестве снарядов...
Дверь сорвалась с петель и с грохотом рухнула на пол.
Через нее полезли легионеры с обнаженными мечами.
- А, господа, - поприветствовал их Дидактилос. - Умоляю вас, только не сотрите
мои окружности.
Капрал, исполняющий обязанности командира отряда, тупо посмотрел на философа,
потом опустил взгляд на пол.
- Какие-такие окружности? - спросил он.
- Слушайте, есть предложение. Оставьте пару компасов и загляните, скажем, через
полчасика, а?
- Оставь его, капрал, - велел Брута.
Он переступил через дверь.
- Я приказал не трогать этого человека.
- Но у меня приказ...
- Ты оглох? Если так, квизиция тебя быстро вылечит, - рявкнул Брута, пораженный
твердостью своего голоса.
- Но ты не из квизиции, - попытался возразить капрал.
- Да, я не оттуда. Но я знаком с человеком, который там работает. Тебе было дано
задание отыскать во дворце книги. Этого человека предоставь мне. Обычный старик,
какой вред он способен нанести?
Капрал неуверенно переводил взгляд с пленников на Бруту.
- Отлично, капрал, я беру командование на себя.
Все повернулись к двери.
- Ты меня слышал? - спросил Симони, пробиваясь вперед.
- Но дьякон приказал...
- Капрал?
- Да, сержант?
- Дьякон далеко, а я здесь.
- Так точно, сержант.
- Идите!
- Есть, сержант.
Сержант расслабился только после того, как легионеры ушли.
Он воткнул свой меч в дверь и повернулся к Дидактилосу. Сжав левую руку в кулак,
он ударил по ней ладонью правой.
- Черепаха Движется, - промолвил он.
- Э-э, как сказать, - осторожно ответил философ.
- Я имею в виду... я - друг.
- Но почему мы должны тебе верить? - поинтересовался Бедн.
- Потому что у вас нет выбора, - быстро ответил сержант Симони.
- Ты можешь вывести нас отсюда? - спросил Брута.
Симони свирепо посмотрел на него.
- Тебя? - спросил он. - А почему я должен куда-то тебя выводить? Ты -
инквизитор!
Он схватился за меч.
Брута сделал шаг назад.
- Никакой я не инквизитор!
- На корабле, когда капитан подал тебе сигнал, ты ему ничего не ответил, -
напомнил Симони. - Значит, ты - не из наших.
- Но я и не ихний тоже, я - свой собственный.
Брута умоляюще посмотрел на Дидактилоса, что, по сути, было бесполезно. Тогда он
повернулся к Бедну.
- Я ничего не знаю об этом легионере, - произнес он. - Знаю только, что Ворбис
приказал вас убить и сжечь библиотеку. Но я могу помочь. Придумал кое-что по
дороге сюда.
- Не слушайте его! - воскликнул Симони и опустился на колено перед Дидактилосом.
- Господин, есть люди, которые знают твою книгу и оценили ее по достоинству... У
меня даже есть свой экземпляр...
Он покопался за нагрудником.
- Мы ее скопировали, - продолжил Симони. - У нас был всего один экземпляр! Но мы
передавали его друг другу. Те, кто умеет читать, читали его другим!. Мы нашли в
ней столько смысла!
- Э... - произнес Дидактилос. - Что?
Симони возбужденно замахал руками.
- Мы знаем, что это... Я бывал в таких местах... Это правда! Великая Черепаха
существует. И она действительно движется! Нам не нужны все эти боги!
- Бедн? Медь с крыши еще не содрали? - спросил Дидактилос.
- М-м, вряд ли они это успели.
- Напомни, чтобы я не говорил с этим парнем на улице.
- Вы не понимаете! - закричал Симони. - Я могу вас спасти. У вас есть друзья в
самых неожиданных местах. Пойдемте. Я только убью жреца и...
Он сжал рукоятку меча. Брута отступил.
- Нет! Я тоже могу помочь! Именно поэтому я и пришел. Когда я увидел тебя перед
Ворбисом, то сразу понял, что надо сделать!
- И что же ты можешь сделать? - язвительно спросил Бедн.
- Я могу спасти библиотеку.
- Что? Может, ты взвалишь ее на спину и убежишь? - с усмешкой осведомился
Симони.
- Нет, я не это имел в виду. Сколько здесь свитков?
- Около семисот, - ответил Дидактилос.
- Сколько из них самых важных?
- Все! - ответил Бедн.
- Возможно, пара сотен, - мягко поправил его Дидактилос.
- Дядя!
- Все остальные - пустая болтовня. Плюс книги, изданные из тщеславия, - стоял на
своем Дидактилос.
- Но это книги!
- Пару сотен я осилю легко, - медленно молвил Брута. - Отсюда можно как-нибудь
выбраться?
- Можно, - осторожно откликнулся Дидактилос.
- Только ничего ему не говори! - вмешался Симони.
- Тогда все ваши книги сгорят, - пожал плечами Брута и ткнул пальцем в Симони. -
Он сказал, что у вас нет выбора. Значит, терять вам нечего, верно?
- Он... - начал было Симони.
- Все заткнитесь, - велел Дидактилос. И посмотрел куда-то поверх уха Бруты. -
Возможно, нам удастся выбраться. Что ты задумал?
- Не верю своим ушам! - воскликнул Бедн. - Ты сам выдаешь план нашего побега. И
кому? Омнианину!
- Есть тоннели, ведущие сквозь скалы, - продолжал Дидактилос.
- Возможно, но об этом нельзя говорить никому!
- Я склонен верить этому человеку, - пояснил Дидактилос. - У него честное лицо.
Если рассуждать философски.
- Почему мы должны ему верить?
- Любой человек, достаточно глупый, чтобы полагать, что мы поверим ему в
сложившихся обстоятельствах, заслуживает доверия. Он слишком глуп, чтобы быть
вероломным.
- Я могу уйти прямо сейчас, - ответил Брута. - И во что превратится ваша
библиотека?
- Вот видите! - возликовал Симони.
- Когда ситуация становится совершенно беспросветной, - хмыкнул Дидактилос, -
неожиданно появляются друзья. Итак, какой у тебя план, молодой человек?
- У меня нет никакого плана, - признался Брута. - Я просто сделаю все, что надо.
По порядку.
- И сколько времени займет эта процедура?
- Думаю, около десяти минут.
Симони свирепо глянул на него.
- Несите книги, - приказал Брута. - И мне понадобится свет.
- Но ты даже не умеешь читать! - воскликнул Бедн.
- А я и не собираюсь их читать, - сказал Брута, тупо глядя на первый свиток,
который оказался "Де Келониан Мобиле".
- О, мой Бог... - пробормотал он.
- Что-нибудь не так? - поинтересовался Дидактилос.
- Кто-нибудь может сбегать за моей черепахой?
Симони бежал по дворцу. Никто не обращал на него внимания. Большая часть
эфебских стражников находилась снаружи лабиринта, а Ворбис объяснил всем ясно и
доходчиво, что произойдет с обитателями дворца, если кто-нибудь рискнет бежать.
Группы омнианских легионеров дисциплинированно грабили дворец.
Зрелище бегущего легионера никого не удивляло.
В комнате Бруты действительно была черепаха. Она сидела на столе между свернутым
свитком и пожеванной кожурой дыни и, насколько возможно было судить по ее виду,
спала. Симони бесцеремонно схватил рептилию, засунул в ранец и поспешил обратно
в библиотеку.
Он ненавидел себя за это. Глупый жрец все испортил! Но Дидактилос заставил его
дать обещание, а Дидактилос - это человек, познавший истину.
Возвращаясь, он все не мог избавиться от ощущения, что кто-то пытается привлечь
его внимание.
- Значит, тебе достаточно одного взгляда, что бы все-все запомнить? -
недоверчиво уточнил Бедн.
- Да.
- Весь свиток?
- Да.
- Я тебе не верю.
- Верхняя часть первой буквы слова "LIBRVM" над дверью выщерблена, - ответил
Брута. - Зенон написал "Мышления", старик Аристократ "Банальности", а Дидактилос
считает Ибидовские "Отвлечения" абсолютной глупостью. От тронного зала тирана до
библиотеки - шестьсот шагов. Еще есть...
- Следует признать, у него хорошая память, - дал свое одобрени
...Закладка в соц.сетях
