Жанр: Фантастика
Плоский мир 05. Вещие сестрички
...ря Томджону и
произнося как заклинание любимый монолог. Затем гном набрался смелости и снова оглянулся
по сторонам.
Дерущиеся выпрямлялись, опускали руки, оправляли одежду и даже пытались виновато
заглянуть в глаза своим бывшим недругам. А иные и вовсе становились по стойке "смирно".
Даже Хьюл ощущал некое бурление в крови, а ведь автором звучащих строк был он сам.
Как-то раз, много лет тому назад, Витоллеру вздумалось удлинить третье действие в "Короле
Анка" на пять минут, и Хьюл корпел над заданием целую ночь.
- Накатай-ка что-нибудь бравурное, - велел тогда Витоллер. - Чтобы звучало как
колокол, как набат, чтобы разожгло кровь нашим верным друзьям на галерке. Пусть у них
кровь забурлит. А мы тем временем как раз успеем сменить декорации.
Раньше Хьюл немного стеснялся этой пьесы. Лично он всегда подозревал, что знаменитая
Битва за Морпорк в действительности была самой заурядной кровавой бойней, учиненной при
помощи ржавого железа в один промозглый, ветреный день двумя тысячами застрявших в
болотах безумцев. Какие слова произнес перед своей скорой кончиной последний король Анка,
о чем просил горстку оборванных, одуревших от усталости людей, знающих, что неприятель
превосходит их и числом, и позицией, и искусством военачальников? Очевидно, было сказано
нечто забористое, способное, как плохое бренди, разлиться огнем по жилам и поднять на ноги
умирающего. Здесь не нужны были доводы, не нужны были объяснения - предстояло найти
слова, которые, пройдя прямо сквозь усталый мозг, достигнут промежности и подбросят
человека в воздух.
Теперь Хью л воочию убедился, какой эффект производит подобная речь.
Ему казалось, что стены трактира рухнули, что он стоит посреди болот, по которым
медленно ползут клубы седого тумана, - и удушливая, гнетущая немота оттеняется лишь
криками ожидающих добычи воронов...
И этим голосом.
Слова принадлежали Хьюлу, они родились в его голосе, а не в башке полоумного
королька, который никогда в жизни так не выражался. И писал их Хьюл лишь затем, чтобы
скрасить паузу, в течение которой на сцену за кулисами будут втаскивать замок из натянутой на
каркас размалеванной дерюги. Однако этот голос выбивал из ветхих слов пыль веков и по
трактиру звонко рассыпались горсти жемчужного бисера.
"Я создал эти строки, - кружилось в голове у Хьюла. - Но мне они не принадлежат.
Ими владеет он.
Нет, вы только посмотрите на эти лица. Да они даже не слышали, что такое патриотизм,
но прикажи Томджон, и эти выпивохи сегодня же ночью пойдут штурмом на дворец самого
патриция. И вполне возможно, что преуспеют в своем начинании.
Я лишь молюсь о том, чтобы этот рот не попал в дурные руки..."
Наконец по зале раскаленным эхом прокатился последний слог. Хьюл встрепенулся,
выскользнул из-под стола и постучал своего воспитанника по коленке.
- Валим отсюда быстрее! - прошипел он. - Пока они не очухались!
Мертвой хваткой вцепившись в запястье паренька, Хьюл сунул ошалевшему трактирщику
пару контрамарок и резво взбежал по ступенькам к двери. До угла следующей улицы Хьюл не
сбавлял скорости.
- Мне показалось, что я говорил очень убедительно, - заметил Томджон.
- Даже слишком убедительно, - промолвил Хьюл.
Юноша весело потер ладони:
- Хо-хо! Ну, куда теперь?
- Теперь?
- Ночь еще молода!
- Ночь давно уже ласты склеила! А кто молод, так это новый день.
- Что ж, как тебе будет угодно. Я домой пока не собираюсь. Может, порекомендуешь
мне местечко, где нравы не столь суровые? Мы даже пива попить не успели.
Хьюл вздохнул.
- Например, можно зайти в троллев трактир, - продолжал Томджон. - Про один такой
мне кто-то рассказывал, он где-то в Тенях<Тени - один из старейших районов Анк-Морпорка,
которому традиционно приписывается репутация этакой городской клоаки, где все язвы
общества выставлены на всеобщее обозрение. Хотя приезжие между этим районом и
остальными никакой существенной разницы не замечают >. Я бы с удовольствием заглянул
туда.
- В троллевы трактиры людей не пускают, парень. Расплавленная лава с тоником,
грохочущая, как камнепад, музыка плюс ароматизированная галька с сыром.
- А может, нам какой-нибудь гномий паб поискать?
- Ты там и двух минут не высидишь, - сказал как отрезал Хьюл. - Да и тесновато там,
для твоего-то размаха.
- Понял. Одним словом, эти забегаловки для настоящих низов общества.
- Взгляни на это с другой стороны. К примеру, если бы тебе пришлось воспевать золото,
сколько бы ты продержался?
- Ну, оно желтое, звенит, а еще на него можно купить всякую всячину, - наугад
высказался Томджон. Они прокладывали себе дорогу сквозь толпу, сгрудившуюся на Площади
Разбитых Лун. - Секунды четыре, наверное, не больше.
- Вот именно. Слушать об одном и том же пять часов кряду не всякий выдержит, -
хмыкнул Хьюл и сурово лягнул первый попавшийся булыжник.
Во время их предыдущего посещения Анк-Морпорка он исследовал несколько гномьих
баров, и те ему крайне не понравились. Почему-то его собратья-экспатрианты, которые у себя
на родине мирно добывали железную руду да охотились на всяких мелких тварей, очутившись
в больших городах, сразу норовили напялить на себя кольчуги, заткнуть за пояс топор поострее
и обозваться кем-нибудь вроде Дуболома Вырвиглаза. Что же касается принятия на грудь, то
здесь у городских гномов конкурентов не было вообще. Эль не просто проливался, а
выплескивался аж на улицу.
- Впрочем, - добавил Хьюл, - тебя бы все равно оттуда спровадили, потому что ты
немного переборщил с воображением. На самом деле ода звучит так: "Золото, золото, золото,
золото, золото, золото".
- Это припев?
- "Золото, золото, золото, золото, золото", - повторил Хьюл.
- Одно "золото" пропустил.
- Да, никудышный из меня гном. Не уродился.
- Вернее, ростом не вышел, господин украшение лужайки.
Со стороны Хьюла раздался зловещий всасывающий звук.
- Ой, прости, - поспешно извинился Томджон. - Мой отец всегда....
- Отца твоего я знаю тыщу лет, - перебил его Хьюл. - Мы вместе прошли огонь, воду
и медные трубы, хотя, клянусь дневным светом, огня было больше всего. Еще до того как ты
роди... - Хьюл запнулся. - В общем, тяжелое время было, - буркнул он. - Вот я и говорю,
что ты... одним словом, сам знаешь, кто ты.
- Да, конечно. Извини.
- Понимаешь, какое дело... - Хьюл вдруг замер на полушаге. Они находились посреди
неосвещенной аллеи. - Ты, случаем, ничего подозрительного не слышал?
Оба приятеля уставились в темноту, еще раз обнаруживая свою неисправимую
провинциальность. Морпоркцы, едва заслышав раздающиеся из глубины какой-нибудь
неосвещенной аллеи подозрительные звуки, раз и навсегда теряют к ней всякий интерес. А
увидев четыре барахтающиеся фигуры, жители Анк-Морпорка ни в коем случае не станут
бросаться на помощь тому, кто почти проиграл схватку и находится не на той стороне
пинающего башмака. Тем паче морпоркцы никогда не кричат грозное "Эй!". И в конце концов,
они нисколечко не удивляются, когда злоумышленники, вместо того чтобы, виновато поджав
хвост, сделать ноги, суют им под нос какой-то кусок картона.
- И что это такое? - удивился Томджон.
- Смотри, это же шут! - воскликнул Хьюл. - Они обчистили шута!
- "Гробительские Прова", - прочел Томджон, поднося картонку к носу.
- Все верно, - ответил ему главарь троицы. - Только не ожидайте, что мы и вас
обслужим, потому что наша смена уже закончилась.
- Ничего не попишешь, - поддакнул один из его помощников. - У нас эта, как его,
иквота.
- Но вы ж его еще и ногами отходили!
- Да ладно тебе, помяли чуточку.
- Самую малость потоптали, ничего с ним не будет, - ввернул третий вор.
- Он нам в зубы - мы ему в зубы. Знаешь, как отбивался, вон Рону чуть челюсть не
свернул.
- Ага. Некоторые вообще не разумеют, что творят.
- Вы, бессердечные... - начал было Хьюл, но Томджон вовремя заткнул его, положив
ему руку на затылок.
Юноша перевернул карточку. Другая ее сторона гласила:
Дж. Г. "Мягкоступ" Боггис и Плимянники Аграбления по Найму "Старая Кантора"
(осн-нав 1789г.)
Профессиональные Хисчения
Конфенденценалъностъ Гарантируится
Спецуслуга "Дом Дочиста"
Деспетчер 24 Часа в Сутках
Не Брезгуем Ничем
СТАРОЕ ПРОЖИВАЙ - А НОВОЕ НАЖИВАЙ
- Права вроде в порядке, - уныло протянул Томджон.
Хьюл ответил не сразу, поскольку помогал жертве нападения вскарабкаться обратно на
ноги.
- В порядке? Права? - наконец заорал он. - Это у грабителей-то?
- Мы даже квитанцию ему выпишем, - пообещал Боггис. - Знаете, сколько сейчас
всяких проходимцев в нашем деле? Да он руки нам целовать должен, что мы первые им
занялись<Знаменитая на весь Диск система государственного лицензирования криминальных
структур и элементов была введена в Анк-Морпорке с легкой руки его нынешнего патриция,
сиятельнейшего Витинари. В свое время патриций пришел к выводу, что уберечь обитателей
огромного города от посягательств различных бандформирований и разбойничьих гильдий
может только полное и официальное признание последних - с обязательным приданием им
профессионального статуса, приглашением всех главарей на званые ужины и приемы, а также
утверждением определенного уровня уличной преступности. Причем все до единого главари
гильдий обязаны были дать обещание ни в коем случае не повышать уровень этой самой
преступности под страхом утраты высокого гражданского статуса и больших участков
кожного покрова в районе спины. Введенная лордом Витинари система уже доказала свою
жизнеспособность. Преступная среда, например, блестяще справляется с функцией
своеобразного фильтра для не желающих получать права бандитов, превратившись в своего
рода ночные полицейские силы. Некоторые "гастролеры" были изрядно удивлены, когда
вместо удобной камеры городской тюрьмы очутились вдруг на дне Анка >.
С другой стороны, обществу пришлось выработать радикальные подходы к уголовной
статистике, а это, в свою очередь, не могло не привести к закладыванию новой, отдельной
статьи бюджета, возникновению всяческих благотворительных фондов и принятию ряда льгот
для особо заслуженных воров, чтобы а) уровень доходов участников группировки не опускался
ниже заработной платы среднего анк-морпоркца и б) каждый отдельный гражданин не мог быть
ограблен выше обусловленного числа раз в год. Такое положение дел побудило наиболее
смышленую часть граждан стремиться выбирать заложенную на их семью квоту краж, взломов,
нападений, убийств и т. д. уже в самом начале финансового года, чтобы оставшиеся месяцы
гулять по улицам города, не опасаясь за свою безопасность. Как вывод, система начала
работать на диво гладко и слаженно, лишний раз демонстрируя, что по сравнению с
сиятельнейшим Витинари какой-нибудь там Макиавелли всего-навсего выбившийся в люди
расторопный шашлычник.
- Не то б ему все почки в расход пустили, - зло процедил племянник.
- Ну и каков же ваш улов? - поинтересовался Томджон.
Боггис вытащил из-за пояса кошелек шута и заглянул внутрь. Лицо его сделалось белее
снега.
- Вот ведь проклятие... - пробормотал он. Племянники поспешно обступили дядю:
- Словно сглазил нас кто-то.
- Уже второй раз за этот год, дядь... Боггис яростно воззрился на потерпевшего:
- А откуда мне было знать?! Откуда было знать, я вас спрашиваю? Только посмотрите на
него, сколько, по-вашему, этот голодранец в кармане носит? Пару монет, не больше! Мы даже
не стали его пасти, так, решили обработать по пути домой. Вот и получается: кто-то навар
гребет, а кто-то одолжения другим делает...
- Так сколько у него было? - не вытерпел Томджон.
- Да здесь, должно быть, не меньше сотни серебряных долларов, - простонал Боггис,
взмахнув кошельком. - Это не мой уровень. Не мой разряд. Нам вообще не разрешают с
такими деньжищами связываться. Чтобы столько брать, нужно сначала в Гильдию Законников
поступить. Нет, это не для меня...
- Тогда отдай ему деньги, и дело с концом, - удивился Томджон.
- Но я ведь ему уже квитанцию выписал!
- А на них, эта, номера стоят, - пояснил младший племянник. - Устроит Гильдия
проверку, нам потом по голове надают...
Хьюл вдруг судорожно вцепился в рукав Томджона.
- Слушай, подожди нас здесь минутку, - бросил он обезумевшему от горя
руководителю фирмы. - Мы сейчас... - И поволок Томджона к противоположному краю
аллеи. - Так, давай все по порядку. Кто из нас рехнулся? Они или я? Или, может, ты?
Томджон прочитал ему краткую лекцию по легализации преступности в Анк-Морпорке.
- Стало быть, это теперь считается законным? - все внимательно выслушав,
переспросил Хьюл.
- В определенных рамках - да. Здорово, правда? Мне в одном баре об этом рассказали.
- И сейчас выяснилось, что он украл больше, чем полагается?
- Именно. А судя по всему, Гильдия строго отслеживает это дело.
Жертва ограбления, висящая у них на руках, издала тихий стон. Негромко тренькнули
бубенцы.
- Присмотри за ним, - велел Томджон. - Я все устрою.
Он вернулся к ворам, на чьих физиономиях была написана крайняя обеспокоенность.
- Мой клиент настроен решить дело мирным образом, если вы вернете ему похищенные
деньги, - сообщил Томджон.
- Ну-у-у... - протянул Боггис так, будто ему только что предложили оценить новую
теорию возникновения вселенной. - Ас квитанцией что делать? Тут все нужно указать: время,
место, вот здесь ставится подпись....
- Мой клиент не возражает против того, чтобы вы ограбили его ну, скажем, на пять
медяков, - вкрадчиво проговорил Томджон.
- Черта с два не возражаю! - вскинулся Шут, издали размахивая кулаками.
- В указанную сумму включены два медяка в качестве цены за услугу плюс три медяка,
покрывающие затраты времени, тариф на вызов...
- Износ и амортизацию дубинки, - подсказал Боггис.
- Верно.
- Все честно и по справедливости, - кивнул Боггис. - По справедливости! - громко
повторил он, покосившись в сторону Шута, который, окончательно придя в себя, теперь клацал
зубами от ненависти. - Вот что значит решить вопрос по-государственному. Очень обязан.
Может, чего-нибудь для себя закажешь? В этом сезоне мы внедряем новинку по тяжким
телесным. Практически безболезненно, даже почувствовать ничего не успеваешь.
- Никаких следов повреждений, - добавил младший племянник. - Кроме того,
предоставляется выбор конечности.
- Благодарю, - с прежней лаской в голосе отозвался Томджон. - У меня в этом районе
старые связи, которые до сих пор не подводили.
- Что ж, рад за тебя. Остается лишь пожелать всего наилучшего.
- И заплатить гонорар за улаживание конфликта, - напомнил Томджон, когда
разбойники намылились было сделать ноги.
Сероватый налет на головешке ночи рассыпался по небесам Анк-Морпорка. Томджон и
Хьюл сидели друг против друга за столом в своих апартаментах и пересчитывали монеты.
- По моим расчетам, чистая прибыль составляет три серебряных доллара и восемнадцать
медяков, - заявил наконец Томджон.
- Зрелище было достойное, - признался Шут. - Особенно когда они предложили
забежать к ним домой и поделиться с тобой своими деньгами, после того как ты толкнул речь о
правах человека.
Подцепив на палец еще целебной мази, он щедро помазал очередную шишку на своей
голове.
- Молодой даже разрыдался, - добавил он. - Уму непостижимо.
- Ничего, это пройдет, - успокоил Хьюл.
- А ты настоящий гном?
Хьюлу не слишком хотелось обсуждать реальность своей персоны.
- Зато ты, сразу видно, круглый дурак, как и полагается настоящему шуту.
- Ну да... У меня даже бубенцы имеются, - хмуро промолвил Шут, потирая помятые
ребра.
- Точно, даже бубенцы есть. Томджон поморщился и лягнул под столом Хьюла.
- Честно сказать, я вам очень благодарен, - сказал Шут, не без усилий поднимаясь на
ноги. - И я бы хотел засвидетельствовать свою признательность... Здесь поблизости никакого
трактира нет?
Томджон подвел его к окну и описал рукой широкий полукруг:
- Смотри, видишь на дверях домов пивные кружки?
- Вижу. О боги! Они здесь что, размножаются?
- Точно. А видишь ту таверну на углу, с бело-синей вывеской?
- Кажется, вижу.
- Так вот, по моим сведениям, это единственное место в квартале, которое время от
времени закрывается.
- Тогда покорнейше прошу разрешить угостить вас парой кружечек, - сказал Шут,
переминаясь с ноги на ногу. - Надеюсь, твой спутник также не откажется принять что-нибудь
на свою скромных размеров грудь?
Хьюл ухватился за край стола, распахнул пасть, чтобы извергнуть поток брани, но...
Передумал.
Он уставился на своих будущих собутыльников, совершенно позабыв об открытом рте.
Его челюсти захлопнулись сами собой.
- Что-то не так? - осведомился Томджон. Хьюл отвел глаза в сторону. Устал он, видно,
за эту ночь.
- Так, обман зрения, - буркнул он. - Кстати, от выпивки я отказываться не стану.
Пойдем примем хорошенько на грудь. •
"И чего я вечно сопротивляюсь?" - подумалось ему.
- Может, я даже пару песенок спою, - добавил он.
- А к'кое с'лдщее сл'во?
- П-мойму, золото.
- А-а-а-а...
Хьюл заглянул в свою кружку. Да, пьянство просветлению никак не способствует.
- Слушай, вроде ты пр'пустил одно "золото", - заметил он.
- Когда это? - удивился Томджон, на макушке которого красовался колпак Шута. Хьюл
попытался вспомнить поточнее.
- Полагаю, - сказал он, собираясь с мыслями, - это случилось между "золотом" и
"золотом". Так мне кажется. - Он снова заглянул в кружку. Та была пуста. Душераздирающее
зрелище. - П-мойму... - Он напрягся, подыскивая нужное слово. - П-мойму... в общем, еще
от одной я б не отказался...
- Я плачу, - вступил Шут. - Но не плачу. Ха-ха-ха.
Он поднялся со скамьи и врезался головой в потолок.
С десяток жилистых рук, невидимых в полумраке пивной, напряглись, пальцы сжались
вокруг верных топорищ. Та часть Хьюлова мозга, которая была еще трезвой и в ужасе
созерцала свою пьяную в дугу сестрицу, заставила хозяина приветливо помахать рукой в
направлении сплошной борозды ощетинившихся бровей.
- Все н'рмально, - выкрикнул Хьюл, обращаясь к заведению в целом. - Вы не
обижайтесь на него! Он, эта, как его, ну, имбецил. А, да, Шут, вот он кто. Смешной такой Шут
из этого, как его...
- Из Ланкра, - подсказал Шут, грузно бухаясь на скамью.
- Пр'льно... Это где ж такой... Кожная болезнь какая-то, а не город. В общем, не умеет
он вести себя. За всю жизнь, поди, ни одного гнома не видел.
- Ха-ха-ха, - громко заржал Шут. - У нас гномов недорост... Ха-ха-ха...
Тут кто-то постучал Хьюла по плечу. Обернувшись, тот увидел перед собой бугристую,
покрытую жесткой щетиной рожу, выглядывающую из-под железного шлема.
- Слышь, приятель, ты бы посоветовал своему приятелю потише веселиться, -
поступило предложение из-под шлема. - А не то вскоре он будет пировать с чертями в
преисподней!
Хьюл вперился в алкогольную дымку, медленно плывущую перед его глазами.
- А ты сам кто такой? - поинтересовался он.
- Я - Башнелом Громодав, - представился гном, ударив себя кулаком в обтянутую
кольчугой грудь. - Так ты хорошо меня понял?
Хьюлу наконец удалось отчасти развеять дымку.
- Слушай, а я тебя знаю... - сообщил он наконец. - Ты - хозяин косметической
фабрики, что на Бедокурной улице. На прошлой неделе я покупал у тебя партию грима...
На лице Громодава отразился панический ужас. И воинственный гном испуганно
склонился над столом.
- Ты чего орешь? Тише ты, тише... - зашипел он.
- Ну точно! - обрадовался Хьюл. - Производства "Эльфийский Парфюм и Румяна
Компани".
- Кстати, отличная штука, - проговорил Томджон, отчаянно пытаясь удержаться на
чересчур узкой скамейке. - Номер девятнадцать, к примеру, румяна "Трупно-Зеленые". Мой
отец вообще говорит, что лучше на Диске не найдешь. Просто класс"
Гном смущенно затеребил топорище.
- Ну, э-э-э... - промямлил он. - Вообще-то...
М-да... Но... Конечно... Нет, спасибо, в общем. У нас только самые лучшие ингредиенты.
- Этой штукой их и добываете? - безмятежно осведомился Хьюл, указывая на грозное
оружие Громодава. - Или сегодня ночью ты не работаешь?
Брови Громодава вновь ощетинились, разом став похожими на импровизированную
летучку тараканов.
- Слушай, а ты, часом, не из театра?
- Из него самого, - ответил Томджон. - Бродячие актеры. Нет, - поправил он себя. -
Теперь уже оседлые актеры. Ха-ха. Вернее, сползающие с лавки.
Гном вдруг оставил в покое свой топор и плюхнулся на скамью рядом с Хьюлом. Лицо
его озарилось крайним воодушевлением.
- Я у вас на прошлой неделе был, - сообщил он. - Чертовски здорово, скажу я вам.
Там про парня и девчонку было. Девчонка, значит, замуж за другого вышла, за старика, а потом
этот парень объявился, но ей сказали, что он умер, так она сначала места себе не находила, а
дальше вообще яд приняла. Но потом оказалось, что тот человек был на самом деле совсем
другим, только не мог признаться ей, потому как... - Громодав шумно высморкался. - В
общем, все умерли. Очень трагично. Признаюсь, я всю дорогу домой рыдал. Она была такой
бледненькой...
- Номер девятнадцать плюс слой пудры, - весело пояснил Томджон. - И чуточка
коричневых теней.
- А?
- И еще пару накладных платков под жилет, - добавил Томджон.
- Чего он болтает? - повернулся гном к крупным - как бы ни страдал этот эпитет -
авторитетам в трактире.
Хьюл ухмыльнулся, не поднимая глаз от своего пойла.
- Ну-ка, парень, представь им монолог Гретелины, - сказал он.
- Запросто.
Томджон поднялся, стукнулся головой о своды трактира, вновь опустился на табурет и в
конце концов встал на колени, сочтя это достойной заменой. Приложив руки к месту, которое,
если бы не пара шальных хромосом, было бы его бюстом, он заговорил:
- "Быть или не быть, вот в чем вопрос..." Пока Томджон произносил монолог, гномы,
сгрудившись вокруг него, не смели вымолвить ни слова. Когда же у одного выпал из руки
топор, все прочие яростно на него зашикали.
- "...Любовь моя, пью за тебя!" - закончил Томджон. - Выпиваю яд, переваливаюсь
через зубцы крепостной стены, далее бегом по лестнице вниз, сбрасываю платье, облачаюсь в
наряд Второго Комического Стража и появляюсь на сцене слева. "Ну и дела, чума на всех на
вас..."
- По-моему, вполне достаточно, - спокойно заметил Хьюл.
Несколько гномов, опустив на лица шлемы, предавались безутешным рыданиям. Весь
трактир дружно похлюпывал носом.
Громодав промокнул глаза кольчужным носовым платочком:
- Я такую грустную историю в первый раз слышу, - и уставился на Томджона. -
Постой-ка! - вскричал он, пораженный невероятным открытием. - Да это же мужчина.
Проклятие, а я по уши втюрился в ту девчонку на сцене! - Он подтолкнул в бок Хьюла. -
Слушай, у него эльфов случайно в роду не было?
- Чистокровнейший человек, - разом опроверг все домыслы Хьюл. - Я и отца его
знаю.
Он уже в который раз внимательно поглядел на Шута, который с открытым ртом внимал
происходящему, и перевел взгляд на Томджона.
"Не-е, - подумал он. - Просто совпадение. Бывает..."
- Он же настоящий актер, - продолжил он свое объяснение. - А хороший актер
сыграет кого угодно.
Хьюл чувствовал, как взгляд Шута буравит его коротенькую шейку.
- Да, но одеваться женщиной - это как-то... - с сомнением пробормотал Громодав.
Томджон стянул с ног сапоги, подложил их себе под колени и очутился с гномом нос к
носу. Несколько секунд он присматривался, после чего чуточку изменил свое лицо и
повернулся к публике.
Взгляду посетителей трактира явилось сразу два Громодава. Правда, один из них
почему-то стоял на коленях и был гладко выбрит.
- Чума на ваши головы... - пробормотал Томджон, подражая говорку гнома.
Гномы всегда славились незатейливым чувством юмора, поэтому шутка Томджона имела
оглушительный, невероятный успех. Пока посетители трактира воздавали почести Томджону и
Громодаву, Хьюл вдруг почувствовал, что кто-то смущенно трогает его за плечо.
- Так вы оба при театре состоите? - почти трезвым голосом уточнил Шут.
- Ну да...
- Так, значит, это ради вас я проехал пять сотен миль...
Время действия следующей сцены сам Хьюл скорее всего обозначил бы как "Тем же
днем. Немножко позже". Стук молотков, которые бодро чеканили мгновения быстрого
взросления "Дискума", покоящегося в колыбельке из лесов, проникал в одно ухо Хьюла,
некоторое время жил внутри головы, после чего выбирался наружу через другую ушную
раковину.
Общие подробности ночного пиршества он все же мог припомнить. Гномы без устали
поставляли им выпивку, в то время как Томджон лицедействовал во все новых и новых ролях.
Потом все вместе, по настоянию Громодава, решили перебраться в другое местечко, затем
почтили присутствием клатчскую забегаловку... дальше все смазывалось.
В общем, как выяснилось, принимает он на грудь крайне неумело. Большая часть эля все
же попадала в рот.
Судя по омерзительному вкусу в ротовой полости, некое страдающее недержанием
ночное существо тоже не промахнулось.
- Думаешь, что справишься? - спросил Вито л лер.
Хьюл почмокал губами, тщетно пытаясь избавиться от мерзостного привкуса.
- Попробую, - кивнул Томджон. - История вроде бы интересная. Жестокий и
коварный король правит королевством при помощи жестоких и коварных ведьм. Над замком
проносятся бури. Вокруг - зловещие, непроходимые леса. Подлинный наследник престола
вступает в смертельную схватку с заклятым врагом. Блеск клинка. Волнение, движение, шум.
Плохой король гибнет. Добро торжествует. По всей стране звонят колокола.
- Можно запустить сверху розовые лепестки, - задумчиво промолвил Витоллер. - Я
познакомился с одним человеком, который отдает их почти по себестоимости.
Теперь оба во все глаза смотрели на Хьюла, который выбивал беспокойную дробь по
спинке собственного стула. Впрочем, через секунду взгляды всех троих переместились на
кошелек с серебром, который Шут вручил гному. Витоллер уже мог не ломать голову, как
изыскать средства на окончание строительства "Дискума", а ведь это был только задаток. Вот
они, всемогущие частные пожертвования...
- Итак, ты готов ее написать? - спросил Витоллер.
- Дело, в общем-то, нехитрое, - согласился Хьюл. - Но... как-то не знаю...
- Я не хочу тебя заставлять, - предупредил Витоллер.
Три пары глаз продолжали буравить заветный кошелек.
- Что-то здесь не
...Закладка в соц.сетях
