Жанр: Фантастика
Плоский мир 02. Безумная звезда
...о всех сторон.
- Да, не сошел, - заверил он себя. - Я ж не начал разговаривать с
деревьями, хотя они очень просили.
Его голова вынырнула на душной крыше башни.
Он ожидал увидеть почерневшие от огня камни и крест-накрест
прочерчивающие их следы от когтей, а может, кое-что и похуже.
Вместо этого он узрел семерых старших волшебников, стоящих рядом с
Траймоном, на котором, создавалось впечатление, не было ни царапинки. С
любезной улыбкой Траймон повернулся к нему.
- А, Ринсвинд. Пожалуйста, подходи, присоединяйся.
"Ну вот, - подумал Ринсвинд. - Столько переживаний - и все впустую.
Может, я действительно не гожусь в волшебники и..."
Он поднял голову и посмотрел Траймону в глаза.
Наверное, Заклинание за те годы, что сидело в голове Ринсвинда, как-то
повлияло на его зрение. А может, время, проведенное волшебником в обществе
Двацветка, который видел вещи только такими, какими они должны быть, научило
его видеть ситуацию такой, какая она есть.
Несомненно было одно: Ринсвинд не мог смотреть на Траймона. Ему сразу
захотелось удрать куда-нибудь подальше - желудок от страха скрутила резкая
боль.
Но другие, похоже, ничего не заметили.
И еще - стояли они очень уж неподвижно.
Траймон попытался уместить в сознании семь Заклинаний, и оно не
выдержало. Подземельные Измерения, как и следовало ожидать, нашли свою
брешь. Глупо было воображать, что Твари дружным строем выйдут из легкой ряби
в небе, двигая челюстями и размахивая щупальцами. Это слишком старомодно и
чересчур рискованно. Даже безымянные кошмары способны научиться шагать в
ногу со временем. Им всего-навсего нужно было проникнуть в чью-нибудь
голову.
Глаза Траймона были пустыми дырами.
Осознание пронзило мозг Ринсвинда словно ледяным ножом. Подземельные
Измерения покажутся детской площадкой по сравнению с тем, что Твари сделают
с упорядоченной вселенной. Люди всегда стремились к порядку, его-то они и
получат - порядок закручивающихся гаек, нерушимый закон прямых линий и
чисел. И взмолятся о пытках...
Траймон смотрел на него. Что-то смотрело на него. А остальные по-прежнему
ничего не замечали. Впрочем, если не считать глаз и едва заметного отлива на
коже, Траймон выглядел как всегда.
Ринсвинд смотрел на него застывшим взглядом и постепенно начинал
понимать, что на свете существует нечто худшее, чем Зло. Все демоны Ада с
удовольствием потерзают вашу душу, но именно потому, что души в Аду ценятся
очень высоко. Зло будет вечно пытаться прибрать к своим рукам вселенную, но,
по меньшей мере, оно считает, что вселенная стоит того, чтобы заполучить ее.
А вот серый мир, таящийся за пустыми глазами Траймона, растоптал бы и
уничтожил все, не удостаивая своих жертв даже ненависти. Он бы их просто не
заметил.
Траймон протянул руку.
- Восьмое Заклинание, - сказал он. - Дай его мне.
Ринсвинд попятился.
- Это неповиновение, Ринсвинд. В конце концов, я выше тебя по положению.
Я был избран верховным главой всех орденов.
- Правда? - хрипло откликнулся Ринсвинд и посмотрел ни остальных
волшебников, которые стояли неподвижно, как статуи.
- О да, - любезно ответил Траймон. - И без всяких подсказок со стороны.
Единогласно. Очень демократично.
- Я всегда стоял за традиции, - возразил Ринсвинд. - А твоим способом
даже покойник может получить право голоса.
- Ты отдашь мне Заклинание добровольно, - продолжил Траймон. - Надеюсь,
мне не нужно демонстрировать, что я сделаю в противном случае. В конце
концов, ты все равно расстанешься с Заклинанием. Будешь вопить, умоляя,
чтобы тебе позволили отдать его.
"Все, с этим надо заканчивать, и заканчивать на этом самом месте", -
подумал Ринсвинд.
- Тебе придется взять его силой, - вслух заявил он. - От меня ты
Заклинание не получишь.
- Я тебя помню, - сообщил Траймон. - Если мне не изменяет память, студент
из тебя был никудышный. Ты никогда не доверял магии, ты не уставал
повторять, что должен существовать какой-то лучший способ управления
вселенной. Что ж, ты увидишь этот способ. У меня есть определенные планы. Мы
можем...
- Только не мы, - твердо сказал Ринсвинд.
- Отдай Заклинание!
- Попробуй сам взять, - предложил Ринсвинд, пятясь назад. - Мне кажется,
ты просто не можешь.
- О-о?
Ринсвинд отскочил в сторону от струи октаринового пламени, вылетевшей из
пальцев Траймона и оставившей на плитах лужу кипящего камня.
Он чувствовал, что Заклинание затаилось в глубине его сознания. Он ощущал
его страх.
Проникнув в исполненные тишины пещеры своего разума, Ринсвинд ласково
потянулся за ним, но оно изумленно шарахнулось прочь, словно пес,
столкнувшийся мордой к морде с обезумевшей овцой. Он последовал за
Заклинанием, с яростным топотом преодолевая неиспользованные участки
подсознания и внутренние районы катастроф, пока не обнаружил его прячущимся
за грудой ненужных воспоминаний. Оно встретило его ревом безмолвного вызова,
но Ринсвинд не собирался этого терпеть.
"Ах, вот так, да? - закричал он. - Когда приходит время открытой борьбы,
ты сразу в кусты? Что, боишься?"
"Чушь, - фыркнуло Заклинание, - ты сам не веришь своим словам. Я - одно
из Восьми Заклинаний".
Однако Ринсвинд продолжал гневно наступать на него.
"Возможно, - выкрикнул он. - Однако я-то верю, а ты лучше вспомни, в чьей
голове находишься, ясно? Здесь я могу верить во все, во что захочу!"
Ринсвинд снова отскочил в сторону, увертываясь от очередной огненной
молнии, прорезавшей жаркую ночь. Траймон ухмыльнулся и сделал руками еще
один замысловатый жест.
На Ринсвинда навалилась огромная тяжесть. Чувство было такое, будто
каждый дюйм его кожи использовали как наковальню. Он хлопнулся на колени.
- А бывает куда хуже, - ласково заметил Траймон. - Я могу заставить твою
плоть гореть на костях или наполнить твое тело муравьями. У меня - сила...
- А у меня, знаешь ли, - меч.
Голос был писклявым, и в нем звучал явный вызов.
Ринсвинд поднял голову и сквозь пурпурную дымку боли увидел за спиной
Траймона Двацветка, который держал меч самым что ни на есть неправильным
образом.
Траймон расхохотался, сжимая и разжимая пальцы. Турист отвлек его от
Ринсвинда.
Ринсвинд был зол. Он злился на Заклинание, на мир, на несправедливость
всего и вся, на то, что в последнее время он мало спал, на то, что у него
путаются мысли. Но больше всего он злился на Траймона. Траймона буквально
переполняла магия, к которой Ринсвинд всегда стремился, но которой так и не
достиг.
Он прыгнул на соперника и ударил его головой в грудь, одновременно в
отчаянии обхватывая руками. Сбив по дороге Двацветка и отшвырнув его в
сторону, они разъяренным клубком покатились по камням.
Траймон зарычал, и ему удалось выдавить первый слог какого-то заклинания,
но тут бешено молотящий локоть Ринсвинда съездил ему по шее. Струя унесшейся
в пространство магии опалила Ринсвинду волосы.
Ринсвинд дрался так, как дрался всегда - неумело, нечестно и без всякой
тактики, но зато с напором и энергией вихря. Эта стратегия не давала его
противнику осознать, что на самом деле Ринсвинд вообще не умеет драться.
Зачастую этот прием срабатывал.
Сработал он и теперь, потому что Траймон провел слишком много времени за
чтением древних манускриптов и ему не доставало здоровой мышечной активности
и витаминов. Ему удалось нанести Ринсвинду несколько ударов, которых тот,
чересчур возбужденный своей яростью, даже не заметил. Однако Траймон
использовал только руки, тогда как Ринсвинд, не колеблясь, пускал в ход
колени, пятки и зубы.
По сути, Ринсвинд побеждал.
Это было для него шоком.
Еще большим потрясением оказался для него момент, когда он, стоя коленями
на груди Траймона и награждая его плюхами, увидел, что лицо поверженного
волшебника вдруг изменилось. Кожа Траймона задрожала и пошла рябью, как
будто погрузилась в знойное марево.
- Помоги мне! - проговорил Траймон.
Его глаза смотрели на Ринсвинда со страхом, болью и мольбой. Вдруг они
вообще перестали быть глазами, но превратились в фасетчатые штуковины на
голове, которую можно было назвать головой, только если растянуть это
определение до самых пределов. Вокруг Ринсвинда развернулись щупальца и
зазубренные, как пилы, конечности. Огромные когти врезались в скудную плоть
Ринсвинда и принялись срывать ее с костей.
Двацветок, башня и багровое небо исчезли. Время потекло медленнее, а
потом остановилось.
Ринсвинд изо всех сил впился зубами в щупальце, которое пыталось лишить
его лица. Когда щупальце в агонии отдернулось, он выбросил вперед руку и
почувствовал, что она пробила что-то горячее и студенистое.
Они наблюдали за ним. Он повернул голову и увидел, что схватка
перенеслась на арену огромного амфитеатра. Со всех сторон на него пялились
существа, сидящие рядами друг за другом. Существа с телами и лицами, которые
появились на свет в результате перекрестного скрещивания кошмаров. Ринсвинд
мельком увидел у себя за спиной огромные тени, простирающиеся в затянутое
тучами небо, но тут чудовище-Траймон бросилось на него с длиннющим, как
копье, и покрытым шипами жалом наперевес.
Ринсвинд нырнул в сторону и крутнулся вбок, сжав обе руки в кулак,
который ударил противника в живот или, возможно, в грудь, завершив свой путь
удовлетворительным хрустом хитина.
Ринсвинд, не теряя времени, бросился вперед, сражаясь теперь из страха
перед тем, что случится, если он остановится. Призрачную арену заполнял
щебет Подземельных Тварей - волна шелестящего звука, который молотом стучал
в его уши на протяжении всей схватки. Он представил себе, как этот звук
расползается по всему Диску, и принялся наносить удар за ударом, чтобы
спасти мир людей, сохранить небольшой кружок света в темной ночи хаоса и
закрыть брешь, сквозь которую наступает кошмар. Но главным образом он бил
эту тварь, чтобы помешать ей ударить в ответ.
Звериные и птичьи когти оставляли у него на спине раскаленные добела
полосы.
Что-то укусило его в плечо, но он нащупал среди волос и чешуи скопление
мягких трубок и сжал их что было сил.
Усаженная шипами рука отшвырнула его в сторону, и он покатился в
скрипящую на зубах черную пыль.
Инстинктивно он свернулся в клубок, но ничего не случилось. Открыв глаза,
он увидел, что существо и не собирается нападать, а, прихрамывая и истекая
всевозможными жидкостями, убегает прочь.
Впервые кто-то убегал от Ринсвинда.
Он нырнул следом, поймал существо за чешуйчатую ногу и дернул ее на себя.
Оно зачирикало и отчаянно замахало на волшебника изломанными конечностями,
но Ринсвинд держал его мертвой хваткой. Подтянувшись, он поднялся на ноги и
последний раз от души врезал по уцелевшему глазу. Существо вскрикнуло и
бросилось бежать. А бежать оно могло только в одну сторону.
Башня и багровое небо со щелчком восстановившегося времени вернулись на
свои места.
Как только Ринсвинд почувствовал у себя под ногами каменные плитки, он
резко дернулся вбок и перекатился на спину, держа обезумевшее от ужаса
существо на расстоянии вытянутой руки.
- Давай! - завопил он.
- Что давать? - переспросил Двацветок. - О-о. Да. Хорошо!
Он неумело, но с силой взмахнул мечом, и клинок, просвистев в нескольких
дюймах от Ринсвинда, погрузился в тело Твари. Послышалось пронзительное
гудение, словно он раздавил осиное гнездо, и беспорядочная мешанина рук, ног
и щупалец заметалась в агонии. Существо перекатилось еще раз, визжа и молотя
конечностями по каменным плитам. Однако вскоре молотить стало не по чему -
кувырнувшись через край лестничного колодца. Тварь полетела вниз, увлекая за
собой Ринсвинда.
Двацветок услышал, как существо с хлюпающим звуком ударилось о ступеньки.
Из темноты донесся далекий крик, который постепенно затухал по мере того,
как Тварь, кувыркаясь, падала на дно башни.
Этот полет завершился глухим взрывом и вспышкой октаринового света.
Двацветок остался на вершине башни один - ну, если не считать семи
волшебников, которые по-прежнему казались примерзшими к полу.
Турист сидел и изумленно смотрел, как семь огненных шаров, вынырнувших из
темноты, влетели в отброшенный Ринсвиндом Октаво, который внезапно стал
таким же, как прежде, только гораздо интереснее.
- О боги, - сказал Двацветок. - Наверное, это Заклинания.
- Двацветок, - глас был глухим и гулким, и в нем едва можно было
распознать голос Ринсвинда.
Рука туриста остановилась на полпути к книге.
- Да? - откликнулся он. - Это... это ты, Ринсвинд?
- Да, - ответил голос, в котором звучали кладбищенские нотки. - И я хочу,
чтобы ты сделал для меня нечто очень важное, Двацветок.
Двацветок обернулся вокруг и взял себя в руки. Итак, судьба Диска
все-таки будет зависеть от него.
- Я готов, - в его словах вибрировала гордость. - Что я должен сделать?
- Прежде всего, выслушай меня внимательно, - терпеливо проговорил
бестелесный голос Ринсвинда.
- Я слушаю.
- Очень важно, чтобы ты, когда я скажу, что нужно сделать, не начал
спрашивать "Что ты имеешь в виду?" или спорить. Ты понял?
Двацветок вытянулся по стойке "смирно". По крайней мере, по стойке
"смирно" встало его сознание - у его тела это никогда не получилось бы.
Двацветок выставил вперед несколько своих подбородков.
- Я весь внимание.
- Хорошо. Итак, я хочу, чтобы ты сделал следующее...
- Да?
- Я хочу, чтобы ты помог мне вылезти, прежде чем я сорвусь с этого камня,
- поднялся Ринсвиндов голос из глубин лестничного колодца.
Двацветок открыл рот, быстро закрыл его, подбежал к квадратной дыре и
посмотрел вниз. В красноватом свете звезды он различил глядящие на него
глаза Ринсвинда.
Двацветок улегся на живот и протянул руку. Рука волшебника вцепилась в
его запястье с такой силой, что турист сразу понял: если он не вытащит
Ринсвинда наверх, то на всем Диске не найдется способа разжать эти пальцы.
- Я рад, что ты жив, - объявил Двацветок.
- Прекрасно. Я тоже, - отозвался Ринсвинд.
Он немного повисел в темноте. После такой драки это было почти приятно -
но только почти.
- Ты вытащишь меня или нет? - намекнул он.
- У меня такое впечатление, что это может оказаться несколько
затруднительной задачей, - пробормотал Двацветок. - По-моему, у меня это не
получится.
- За что же ты держишься?
- За тебя.
- Я имею в виду, кроме меня.
- То есть как это, кроме тебя? - удивился Двацветок.
Ринсвинд произнес некое слово.
- Ладно, послушай, - сказал Двацветок. - Ступеньки ведь идут кругом, по
спирали. Если я вроде как раскачаю тебя, а потом ты отпустишь руку...
- Если ты собираешься предложить, чтобы я попробовал пролететь целых
двадцать футов в темной, хоть глаз выколи, башне и постарался попасть на
пару маленьких скользких ступенек, которых там может уже не быть, то лучше
сразу забудь об этом, - отрезал Ринсвинд.
- Тогда есть еще один вариант.
- Выкладывай.
- Ты можешь пролететь пятьсот футов в темной, хоть глаз выколи, башне и
врезаться в камни внизу, которые точно там есть, - изрек турист.
В темноте под ним наступила мертвая тишина.
- Это был сарказм, - обвиняюще заметил Ринсвинд.
- Мне показалось, что я констатирую очевидный факт.
Ринсвинд крякнул.
- Наверное, вряд ли ты сможешь сотворить какое-нибудь чудо... - начал
Двацветок.
- Вряд ли.
- Вот и я так подумал.
Далеко внизу полыхнул свет, послышались беспорядочные крики. Затем снова
вспыхнул свет, снова раздались вопли, и показалась вереница факелов,
поднимающихся по длинной спиральной лестнице.
- Кто-то идет сюда, - объявил Двацветок, никогда не упускающий
возможности сообщить что-нибудь новенькое.
- Искренне надеюсь, что этот "кто-то" все-таки не идет, а бежит, - сказал
Ринсвинд. - Я уже перестал чувствовать свою руку.
- Везет тебе, - отозвался Двацветок. - Я-то свою еще чувствую.
Передний факел остановился, и в полой башне прозвучал голос, наполнивший
ее неразборчивым эхом.
- По-моему, - заметил Двацветок, ощущая, что сползает все дальше в дыру,
- кто-то крикнул нам, чтобы мы держались.
Ринсвинд произнес еще одно слово.
- Вряд ли я смогу продержаться хотя бы еще немного, - добавил волшебник
более низким и настойчивым голосом.
- Попытайся.
- Бесполезно. Я чувствую, как моя рука соскальзывает!
Двацветок вздохнул. Придется прибегнуть к крайним мерам.
- Хорошо, - сказал он. - Тогда падай. Мне лично плевать.
- Что? - переспросил Ринсвинд, который настолько удивился, что даже забыл
соскользнуть.
- Давай, умирай. Воспользуйся легким выходом.
- Легким?
- Все, что тебе нужно, - это с воплем улететь вниз и переломать себе все
кости, - продолжал Двацветок. - Это может сделать кто угодно. Валяй.
Конечно, тебе следует остаться в живых, чтобы произнести Заклинания и спасти
Диск. Но не думай об этом. Не надо. Кому какое дело, если все мы сгорим?
Давай думай только о себе. Падай.
Наступило долгое, сконфуженное молчание.
- Не знаю почему, - сказал наконец Ринсвинд, пожалуй несколько громче,
чем следовало, - но с тех пор как я познакомился с тобой, я, похоже, провожу
уйму времени, качаясь на кончиках пальцев над страшными пропастями.
- Под напастями, - поправил Двацветок.
- Под какими напастями? - не понял Ринсвинд.
- Под страшными, - услужливо ответил Двацветок, пытаясь не обращать
внимания на то, что его тело медленно, но неумолимо сползает по каменным
плитам. - Качаясь под страшными напастями. Ты не любишь высоты.
- Против высоты я ничего не имею, - донесся из темноты голос Ринсвинда. -
Высота - нормальная штука. В настоящий момент меня больше занимают пропасти.
Знаешь, что я сделаю, когда мы отсюда выберемся?
- Нет, - откликнулся Двацветок, цепляясь пальцами ног за выбоину в
каменных плитах и пытаясь удержать себя в неподвижности одной силой воли.
- Я построю себе дом в самой равнинной местности, которую смогу найти. В
нем будет только первый этаж, я даже сандалии буду носить исключительно на
тонкой подошве...
Передний факел преодолел последний виток лестницы, и Двацветок, посмотрев
вниз, узрел ухмыляющееся лицо Коэна. Внизу виднелся успокаивающе массивный
силуэт Сундука, стремительно несущегося вверх по ступенькам.
- Все в порядке? - спросил Коэн. - Могу я чем-нибудь помочь?
Ринсвинд сделал глубокий вздох. Двацветок узнал симптомы. Ринсвинд
собирался сказать что-нибудь вроде: "Да, у меня тут затылок чешется,
пожалуйста, почеши его, когда будешь проходить мимо" или "Нет, я обожаю
висеть над бездонной пропастью". Двацветок решил, что это будет последней
каплей.
- Вытащи Ринсвинда на лестницу, - быстро вмешался турист.
Волшебник обмяк, и рык оборвался на полуслове.
Коэн поймал его за пояс и, бесцеремонно дернув, поставил на ступеньки.
- Жуткий бардак внизу творится, - словоохотливо сообщил он. - Кто это
был?
- А ты не видел, у него... - Ринсвинд сглотнул, - у него были... ну...
щупальца там всякие и прочие штуковины?
- Да нет, - ответил Коэн. - Обычные ошметки. Несколько разбросанные,
правда.
Ринсвинд посмотрел на Двацветка. Тот покачал головой.
- Просто здесь один волшебник позволил одержать над собой верх... -
объяснил Ринсвинд.
Пошатываясь, с ноющими в агонии руками, волшебник поднялся с помощью
Коэна обратно на крышу и добавил:
- А ты как сюда попал?
Коэн указал на Сундук, который подбежал к Двацветку и откинул крышку, как
пес, который знает, что вел себя плохо, но надеется торопливым проявлением
привязанности отвести свернутую в трубку газету, утверждающую власть его
повелителя.
- Тряско, но быстро, - с восхищением сообщил герой. - И вот что я скажу.
Никто даже не пытается остановить тебя.
Ринсвинд взглянул на небо. Там висело множество лун, огромных, изрытых
кратерами дисков, которые в добрый десяток раз превосходили размерами
крошечный спутник Плоского мира. Волшебник разглядывал их без особого
интереса, чувствуя себя вылинявшим и растянутым на разрыв, непрочным, как
старая резинка.
Он заметил, что Двацветок пытается установить свой иконограф.
Коэн посмотрел на семерых старших волшебников.
- Странное место для установки статуй, - заметил он. - Никто ж их не
видит. Хотя заметь, я не говорю, что они что-то из себя представляют.
Паршивый скульптор.
Ринсвинд, спотыкаясь, подошел к Верту и осторожно постучал его по груди.
Сплошной камень.
"Ну все, - подумал волшебник. - Я очень хочу домой. Погодите, я же дома.
Более или менее. Тогда я хочу как следует выспаться, и, возможно, утром все
изменится к лучшему".
Его взгляд упал на Октаво, обрисованный крохотными вспышками октаринового
пламени. "Ах да", - подумал Ринсвинд.
Он поднял книгу и бездумно пролистал ее страницы. Затейливые и витиеватые
письмена менялись, преобразовывались прямо на глазах. Казалось, они никак не
могут решить, чем им следует быть: они оборачивались то аккуратными,
деловыми печатными буквами, то рядами угловатых рун, превращались то в
витиеватый китийский заговорный шрифт, то в древние, зловещие и давно
забытые пиктограммы, которые состояли исключительно из неприятных
рептилиеобразных тварей, проделывающих друг над другом трудные для понимания
и весьма болезненные вещи...
Последняя страница была пуста. Ринсвинд вздохнул и заглянул в глубь
своего сознания. Заклинание в ответ посмотрело на него.
Он мечтал об этом мгновении, о том, как он наконец-то выселит Заклинание,
вступит в полное владение освободившейся головой и выучит всякие мелкие
чары, которые до сих пор боялись оставаться у него в мозгу. Почему-то он
ожидал, что подобное событие произойдет куда торжественнее.
Но Ринсвинд был вымотан до предела и находился не в том настроении, чтобы
терпеть пререкания. Он холодно уставился на Заклинание и ткнул
метафорическим пальцем себе за спину.
"Эй ты. Пшло вон отсюда."
Заклинание собралось было поспорить, но благоразумно передумало.
Ринсвинд ощутил покалывание, в глубине его глаз промелькнула голубая
вспышка, и волшебника вдруг охватило ощущение пустоты.
Когда же он посмотрел на страницу, она была заполнена рунами. Это его
обрадовало: рептилиеобразные картинки были не только невыразимыми, но,
возможно, еще и непроизносимыми. Они напоминали ему о вещах, которые очень
трудно будет забыть.
Он тупо смотрел на книгу, пока Двацветок, на которого никто не обращал
внимания, суетился вокруг, а Коэн безуспешно пытался содрать с каменных
волшебников кольца.
"Мне нужно было что-то сделать, - напомнил себе Ринсвинд. - Но что
именно?"
Он открыл книгу на первой странице и начал читать, шевеля губами и обводя
указательным пальцем контуры каждой буквы. По мере того как он произносил
слова, они беззвучно появлялись в воздухе и загорались яркими красками,
дрейфуя на ночном ветерке.
Он перевернул страницу.
Со стороны лестницы послышался гулкий топот - на башню поднимались
звезднолобые и простые горожане. Пару раз мелькнули мундиры личных
охранников патриция. Пара звезднолобых предприняла нерешительную попытку
подобраться к Ринсвинду, которого окружал радужный вихрь букв. Волшебник
даже не заметил их, но Коэн вытащил меч, бросил на зачинщиков небрежный
взгляд - и те сразу передумали.
Молчание расходилось от согнутой фигуры Ринсвинда, точно круги по луже.
Оно каскадами спускалось по башне и расплывалось по клубящейся внизу толпе,
перетекало через стены, темным потоком лилось в город и захлестывало лежащие
за ним земли.
Над Диском безмолвно висела громадная звезда. В окружающем ее небе
медленно и бесшумно вращались новые луны.
Единственным звуком был хриплый шепот Ринсвинда, переворачивающего
страницу за страницей.
- Ну разве это не увлекательно! - воскликнул Двацветок.
Коэн, который свернул себе сигарету из просмоленных останков ее
предшественниц, недоуменно взглянул на туриста, так и не донеся окурок до
губ.
- Разве что не увлекательно? - переспросил он.
- Вся эта магия!
- Это всего-навсего огоньки, - критически заметил Коэн. - Он даже голубя
из рукава достать не может.
- Да, но неужели ты не чувствуешь оккультную потенциальность? - возразил
Двацветок.
Коэн вытащил из кисета большую желтую спичку, посмотрел на Верта и
нарочито неторопливо чиркнул о его окаменевший нос.
- Послушай, - сказал он Двацветку со всей добротой, на которую был
способен, - чего ты ожидаешь? Я давным-давно болтаюсь по свету, уйму магии
перевидал, и вот тебе мой совет: если ты все время будешь ходить с разинутым
ртом, кто-нибудь обязательно даст тебе в челюсть. Волшебники умирают точно
так же, как и все остальные, - проткнешь их и...
Ринсвинд с громким хлопком закрыл книгу, выпрямился и огляделся вокруг.
Дальше случилось вот что.
Ничего.
Чтобы осознать это, людям потребовалось некоторое время. Все инстинктивно
пригнулись, ожидая взрыва белого света, искрящегося огненного шара или - в
частности Коэн, у которого были довольно умеренные ожидания, - появления
нескольких белых, голубей и, может быть, слегка помятого кролика.
Ничего получилось очень неинтересным. Иногда вещи не случаются
довольно-таки внушительным образом, но Ринсвиндово ничего не смогло бы
составить конкуренцию даже самым незначительным из несбывшихся событий.
- И все? - спросил Коэн.
Толпа дружно загудела, и кое-кто из звезднолобых начал сердито
поглядывать на волшебника.
Тот устремил на героя затуманенный взор.
- Полагаю, да.
- Но ничего же не случилось. Ринсвинд тупо посмотрел на Октаво.
- Может,
...Закладка в соц.сетях
