Жанр: Фантастика
Джонни Максвелл 2. Джонни и мертвецы
...происходит?
Мертвецы чинно сидели рядами перед телевизором, захваченные сюжетом.
- Мистер Маккензи сказал Дон, что Жанин не может пойти на вечеринку к Доралин, -
ответил Уильям Банни-Лист, не отрываясь от экрана.
- Должен признаться, - подал голос Олдермен, - я представлял себе Австралию
несколько иначе. Я полагал, там больше кенгуру и меньше неподобающе одетых девиц.
- А я очень даже люблю девиц, - сказал Уильям Банни-Лист.
- Мистер Банни-Лист! Постыдились бы! Вы же мертвы!
- Но у меня прекрасная память, миссис Либерти.
- А! И все? - воскликнул Соломон Эйнштейн, когда зазвучала музыка и по экрану
пошли титры. - Но мы так и не узнали, кто взял деньги у Мика из кармана!
- Господин в телевизоре сказал, что завтра будет новое представление, - напомнила
миссис Либерти. - Нужно не пропустить!
- Темнеет, - заметил мистер Порокки из задних рядов. - Пора возвращаться.
Мертвецы оглянулись на кладбище.
- Если, конечно, вы не против, - с легкой улыбкой прибавил он.
Мертвецы молчали. Потом Олдермен сказал:
- Будь я проклят, если вернусь туда! К черту!
- Томас Боулер! - вскинулась миссис Либерти.
- Неужто человеку и после смерти нельзя отвести душу? К черту, к черту, к черту! И ко
всем чертям, - обозлился Олдермен. - Я ведь что хочу сказать? Глядите, тут и радио, и
телевидение, и чего только нет. Жизнь бурлит! Не понимаю, зачем нам возвращаться. Там
скучно. Нет уж, дудки.
- Дудки?
Уильям Банни-Лист подтолкнул миссис Либерти локтем в бок.
- Это "ни за что" по-австралийски, - прошептал он.
- Но ведь следует оставаться там, куда нас поместили, - сказала миссис Либерти. -
Мы должны оставаться там, куда нас поместили...
- Гм.
Это был мистер Строгг. Мертвецы потупились.
- Полностью с вами согласен, - сказал он.
- О! Привет, Эрик, - сказал Олдермен.
Эрик Строгг скрестил руки на груди и широко улыбнулся. Тут даже мертвецы
встревожились. Глаза мистера Строгга оставались совершенно невидимыми, только что-то
смутно розовело за толстенными стеклами очков.
- Может быть, вы наконец вслушаетесь в то, что вы плетете? - спросил он. - Вы
мертвы. Так ведите же себя соответственно! У вас все в прошлом. - Он погрозил пальцем. -
Вы знаете, что случится, если уйти слишком надолго. Даже подумать страшно, верно? А вы
позволяете этому юному тупице возмущать ваше спокойствие!
Мертвецы старались не встречаться с ним глазами. После смерти появляются вещи столь
же сами собой разумеющиеся, как дыхание при жизни. Про них знаешь. Знаешь, что настанет
День. И к нему надо подготовиться. Придет последний рассвет, и его нужно будет встретить -
во всеоружии.
Последний рассвет. Судный день. Они могут грянуть когда угодно. Нужно быть готовым.
- Нам не пристало подражать молодым, - продолжал мистер Строгг, словно читая их
мысли. - Мы мертвы. Поэтому нам следует ждать здесь - прилично, достойно - и не марать
рук Обыденным.
Мертвецы заерзали.
- Что ж, я ждал восемьдесят лет, - наконец сказал Олдермен. - Если это случится
сегодня, пусть. Я собираюсь пойти поглядеть, что да как. Кто со мной?
Примерно половина мертвецов поднялась. Еще с десяток недолго поозирались и тоже
решили примкнуть. В мистере Строгге было нечто, вызывающее желание перейти в
противоположный лагерь.
- Вы заплутаете! - предостерег мистер Строгг. - Что-нибудь обязательно пойдет
наперекосяк, вы же знаете! И тогда блуждать вам до скончания веков! И вы... и вы... забудете!
- У меня здесь есть потомки, - сказал Олдермен.
- У нас у всех есть потомки, - робко возразила миссис Либерти. - Но мы знаем
правила. И вы тоже. - Она смутилась.
Правила действительно существовали. Их никто никогда никому не объяснял - ведь
никто никогда никому не объясняет, что, если уронить что-нибудь, оно упадет. Правила былии
все.
Но Олдермен проявил угрюмую решимость.
- Все равно прогуляюсь по округе. Провентилирую прежние вертепы.
- Вертепы? - не понял Уильям Банни-Лист.
- Про... провенти... ли.. роваете? - пролепетала миссис Либерти.
- По-нынешнему это...- начал Уильям Банни-Лист.
- И знать не желаю! - Миссис Либерти встала. - Нет, надо же!
- Всюду жизнь. Мы помогали ее создавать, и я намерен выяснить, что получилось, -
мрачно объявил Олдермен.
- Кроме того, - добавил мистер Порокки, - если мы будем держаться вместе, никто не
забудет, кто он такой.
Миссис Либерти печально покачала головой.
- Ну, коль вы настаиваете, тогда, полагаю, вас должна сопровождать хоть одна
Здравомыслящая Особа, - вздохнула она.
И мертвецы дружно двинулись по тропинке вдоль канала к центру города. Только мистер
Эйнштейн и мистер Флетчер остались сидеть у телевизора. Им было хорошо.
- Что на них нашло? - удивился мистер Флетчер. - Ведут себя просто как живые.
- Отвратительно, - сказал мистер Строгг с непонятным торжеством в голосе, словно
ему доставляло огромное удовольствие наблюдать чужие безобразия.
- А вот Соломон утверждает, что Вселенная - только иллюзия, плод нашего
воображения, - сказал мистер Флетчер. - И следовательно, невозможно никуда попасть. Или
где-нибудь находиться.
Эйнштейн поплевал на ладони и попытался пригладить волосы.
- А с другой стороны, - задумчиво протянул он, - на Канал-стрит был когда-то
дивный кабачок...
- Ничего не выйдет, Солли, - усмехнулся мистер Флетчер. - Духам там не подают.
- Мне там нравилось, - с тоской сказал Эйнштейн. - Отдохнуть за стопочкой после
трудового дня... эх!
- Ты же сам сказал, что жизнь - всего лишь наши выдумки, - напомнил мистер
Флетчер. - И вообще, я хотел еще поработать над телевизором. Ты сказал, нет никаких теорий,
согласно которым нельзя было бы...
- Мне кажется, - осторожно перебил мистер Эйнштейн, - что иногда я не прочь сам
себя чуточку подурачить.
И у канала остался только мистер Строг.
Он вернулся к себе (губы его по-прежнему кривились в застывшей улыбке), устроился
поудобнее и стал ждать их возвращения.
ГЛАВА 7
Конференц-зал городского административного центра имени Фрэнка У. Арнольда был
наполовину пуст.
Пахло хлоркой (из бассейна), пылью, мастикой и деревянными стульями. Время от
времени в зал, полагая, что там проходит общее ежегодное собрание или собрание
боулинг-клуба, забредали случайные люди. Разобравшись, что к чему, они заворачивали к
выходу и тщетно толкали дверь с табличкой "На себя", в сердцах награждая ее взглядами, в
которых читалось, что лишь полный идиот способен написать на двери "На себя", если она
открывается на себя. Ораторы тратили уйму времени на то, чтобы выяснить, слышно ли их в
последних рядах, и то и дело подносили микрофон чересчур близко к динамикам, после чего
кто-нибудь брался наладить систему усилителей, пережигал пробки, отправлялся к завхозу и
тоже некоторое время напрасно толкал дверь - ни дать ни взять белка, пытающаяся выбраться
из колеса.
Честно говоря, собрание ничем не отличалось от других собраний, на которых довелось
побывать Джонни. Наверное, где-нибудь на Юпитере семиногие инопланетяне проводят
собрания в ледяных чертогах, пропахших хлоркой, думал он, под вой микрофонов, а тем
временем разные бестолковые и несознательные особи рьяно брынькают в двери, на которых на
чистом юпитерианском ясно написано "Блукотать".
Углядев в зале нескольких учителей из своей школы, Джонни удивился. Он никогда не
задумывался о том, чем преподаватели заняты после уроков. Чужая душа потемки - нельзя же,
например, догадаться о глубине озера по его поверхности. Еще он узнал одного или двух
любителей погулять на кладбище с собакой или просто посидеть там на скамеечке. Они не
вписывались в обстановку конференц-зала.
На собрании присутствовали: представители холдинговой компании "Объединение,
слияние, партнерство", человек из горпроекта и дама, возглавляющая сплинберийскую
администрацию, очень похожая на миссис Либерти и оказавшаяся мисс Либерти. (Джонни
стало любопытно, не правнучка ли это миссис Либерти, но уточнить не было возможности -
нельзя же встать и брякнуть: "Ой, вы так похожи на покойную Сильвию Либерти... вы ей
случайно не родственница?")
Вот они чувствовали себя в родной стихии. Словно всю жизнь только и делали, что
выступали с трибуны.
Джонни обнаружил, что никак не может толком сосредоточиться. Щелканье
пинг-понговых шариков за стеной в изобилии расставляло точки в речах ораторов, а
дребезжание дверной ручки заменяло точку с запятой.
- ...лучшее. Будущее. Молодым гражданам; нашего города...
Аудитория состояла почти исключительно из людей средних лет. Они очень внимательно
слушали всех выступавших.
- ...уверить славных. Жителей. Сплинбери; что. Мы. В "ОС; П" очень. Высоко; ценим
общественное. Мнение; и не намерены...
Слова лились потоком. Джонни ощущал, как они затопляют конференц-зал.
А потом (мысленно сказал он себе), потом, послезавтра, кладбище закроют, что бы кто ни
говорил. Оно канет в прошлое вслед за галошной фабрикой. И это прошлое, пожелтевшие
старые газеты, подошьют в папочки и уберут подальше, как Батальон. Если никто ничего не
сделает.
Жизнь и так уже достаточно осложнилась. Пусть выскажется кто-нибудь другой.
- ...нельзя считать; даже с натяжкой. Образцом. Эдвардианской погребальной культуры.
С...
Слова затопляли зал и вскоре должны были заплескаться над головами собравшихся.
Гладкие убаюкивающие слова. Скоро они сомкнутся над шляпами, шляпками и вязаными
шапочками, и собрание превратится в сад морских анемонов.
Ребята пришли сюда, чтобы сказать свое слово, пусть и не зная толком, как его сказать.
Главное - не высовываться.
Но если не высовываться, утонешь в чужих речах.
- ...полностью. Принимается во внимание; на всех стадиях процесса планирования...
Джонни поднялся: альтернативой было утонуть. Он почувствовал, как его голова пробила
поверхность словесного прилива, и сделал вдох. А потом выдох. И сказал:
- Извините, пожалуйста...
"Белый лебедь" на Кейбл-стрит, давным-давно переименованный в "Гадкого утенка", -
типичная английская пивная, где "однорукие бандиты", должно быть, помнят еще Шекспиpa.
Здесь было тесно от посетителей и шумно от компьютерных взрывов и воплей музыкального
автомата.
В закутке между игровым автоматом и стеной, стараясь растянуть удовольствие от
полпинты "Гиннесса", устроилась чокнутая старушенция - миссис Тахион, в своей фетровой
черной шляпе.
Чокнутыми принято считать тех, у кого либо нет ни капли здравого смысла, либо не пять
чувств, а несколько больше.
Миссис Тахион была единственной, кто заметил падение температуры. Она подняла
голову и улыбнулась, показав последний уцелевший зуб.
Через переполненную пивную к музыкальному автомату подплыло облачко холодного
воздуха. На мгновение дохнуло морозцем. Мелодия изменилась. - "Цветут пикардийские
розы"! - обрадовалась миссис Тахион. - Ага!
Под ее внимательным взглядом клиенты столпились у музыкального автомата и
принялись стучать по нему, а потом дергать за рычаг - одинаково безуспешно.
Игровой автомат в углу взорвался и вспыхнул. Буфетчица пронзительно взвизгнула и
уронила поднос, полный стаканов.
Потом погас свет.
Пару минут миссис Тахион слушала в темноте, как бармен где-то в подсобке затейливо
проклинает упорно вылетающие пробки.
Было очень уютно сидеть при теплых отблесках тлеющего пластика.
От усеявших пол осколков и обломков отделились и поплыли к столику призраки двух
пинт пива.
- Ваше здоровьице! - сказала миссис Тахион.
- Все вопросы в конце, пожалуйста. Джонни дрогнул. Но сядь он сейчас, слова вновь
сомкнулись бы над его головой.
- Скажите, пожалуйста, а когда конец? - спросил он.
И почувствовал, что все посмотрели на него.
Председательница окинула взглядом зал. У нее, заметил Джонни, была привычка
прикрывать глаза, начиная фразу, и внезапно распахивать их, завершая мысль, - к легкому
испугу слушателей.
- Когда (веки опустились) мы всесторонне. Обсудим. Положение дел. Тогда я.
Предоставлю. Участникам собрания. Возможность задать (поднялись!). Вопросы.
Джонни решил плыть к берегу.
- Но мне придется уйти пораньше, - сказал он. - В десять я должен лечь спать.
В зале одобрительно зашушукались. Большинство явно считало, что все, кто моложе
тридцати, к десяти часам должны быть в постели. В общем, Джонни почти не покривил душой.
К десяти он обычно сидел у себя в комнате, хотя определить, в котором же часу гаснет свет, не
удалось бы никому.
- Дайте парнишке спросить, - сказали из первых рядов.
- Он пишет реферат, - прибавил другой голос. Джонни узнал мистера
- Ну... хорошо. Что вас интересует, молодой человек?
- Ну... - Джонни чувствовал на себе взгляды собравшихся. - В общем, я... я хотел
узнать: кто-нибудь из присутствующих может сказать что-нибудь, что изменило бы ситуацию?
- Вопрос (веки опустились) неуместный (поднялись!), - сурово объявила
председательница.
- А по-моему, вопрос дельный, - возразил мистер Аттербери. - Почему бы
представителю "ОСП" не ответить мальчику? Достаточно самого простого ответа.
Представитель компании открыто и честно улыбнулся Джонни.
- Разумеется, мы должны очень глубоко и всесторонне продумать все тонкости, -
сказал он. - И...
- Но там уже стоит щит, на котором написано, что вы будете строить,, - перебил
Джонни. - Только мне кажется, многие против. Вы снимете объявление?
- Собственно говоря, мы купили...
- Да, за пять .пенсов, - сказал Джонни. - Я дам вам фунт.
В зале захохотали.
- Я тоже хочу спросить, - с места поднялся Ноу Йоу.
Председательница оцепенела, приоткрыв рот. Ноу Йоу сиял улыбкой, всем своим видом
заявляя: а ну вели мне сесть, попробуй!
- Слушаем вопрос молодого человека в рубашке... нет, не вас, а... - начала она.
- Вон того, черного, - любезно подсказал Ноу Йоу. - Почему муниципалитет продал
кладбище?
Лицо председательницы мгновенно просветлело.
- Я (веки опустились) полагаю, что мы более чем подробно разъяснили это ( an !
поднялись), - отчеканила она. - Содержание кладбища обходится нам в...
Бигмак ткнул Джонни в бок, показал на испещренный цифрами листок - их раздали всем
присутствующим - и что-то шепнул приятелю на ухо.
- Но я не понимаю, что содержать на кладбище, - сказал Ноу Йоу. - По-моему, пару
раз в год прислать кого-нибудь подстричь живую изгородь - не слишком дорогое
удовольствие.
- Мы бы делали это бесплатно, - подхватил Джонни.
- Ты что?! - яростно прошипел Холодец. Он предпочитал, чтобы свежим воздухом
дышали другие - и желательно подальше от него.
На них оборачивались.
Председательница тяжело вздохнула, давая понять, что Джонни безнадежный тупица, но
она тем не менее уделит ему должное внимание.
- Факты, молодой человек, как я уже неоднократно объясняла, таковы: чересчур
накладно содержать кладбище, которое...
Джонни, красный от смущения, слушал ее и вдруг вспомнил: всегда остается второй шанс.
Если он сейчас сдастся, отступит, то до конца дней будет терзаться догадками "что было бы,
если"; а потом, когда он умрет, ангел (хотя, судя по последним событиям, ангелы и на том свете
большая редкость) спросит: эй, хочешь узнать, что было бы, если бы? И он скажет: да,
честное-пречестное, и тогда ангел отошлет его назад, и, может быть, это и есть... Он взял себя в
руки.
- Нет, - сказал он, - неправда... Председательница запнулась на полуслове.
- Да как ты смеешь! Не перебивай! Но Джонни шел напролом.
- Вот тут, в ваших бумажках, сказано, что кладбище убыточное. Но кладбище не может
быть убыточным. Это же не бизнес. Оно просто есть. Вот мой приятель Бигмак говорит: то,
что вы называете убытками, - это просто стоимость земли под застройку. Проценты и налоги,
которые вам выплатит "ОСП". А мертвые не могут платить налоги, значит, они ничего не
стоят.
Представитель компании открыл рот, собираясь что-то сказать, но председательница
остановила его.
- Демократически избранный Совет...- начала она.
- В этой связи я хотел бы затронуть несколько проблем, - вмешался мистер
Аттербери. - Я хотел бы, чтобы с позиций демократии мне более четко разъяснили некоторые
аспекты упомянутой сделки.
- Я хорошо изучил кладбище, - бросился в атаку Джонни. - Для... реферата. Я много
там ходил. Там столько всего! Не важно, что никаких особых знаменитостей там нет. Здесь их
знали все. Они здесь жили, работали и умирали. Это были люди. Неправда, что прошлое уходит
навсегда. Оно никуда не делось. Оно здесь. Просто вы ушли вперед. Если проехать через
какой-нибудь город, он все равно будет виден в зеркале заднего вида. Время - как дорога, оно
существует и за вашей спиной. То, что ушло в прошлое, не исчезает. Понимаете?
Сплинберийцы жаловались друг другу: надо же, как похолодало... что-то рановато.
По городу плавали маленькие островки холода.
В кинотеатре "Одеон", в зале "К", крутили специальную круглосуточную нон-стоп
программу в честь Хэллоуина, но зрители все уходили и уходили с сеанса, ссылаясь на то, что в
зале слишком холодно. И жутко. Подд-Мыш-кинс, главный администратор (и один из заклятых
врагов Холодца), который выглядел так, будто в один смокинг втиснулись сразу двое, сказал:
жутковато? Так и было задумано! Да, но не до такой же степени, возражали ему. Какие-то
голоса, которые сразу и слышны и не слышны и которые... и такое чувство, будто кто-то сидит
прямо у тебя за... Ладно, пошли, перехватим по сэндвичу. Где-нибудь, где посветлее.
Очень скоро в зале не осталось практически никого, кроме миссис Тахион, которая купила
билет, поскольку в кино тепло, и большую часть времени проспала.
- Улица Вязов? Улица Вязов... Какая-то улица Вязов была за Буковым переулком...
- Не думаю, что это та самая. Ничего подобного я там не припоминаю.
Миссис Тахион голоса совсем не мешали.
- Фредди. Какое симпатичное имя! Они отчасти скрашивали одиночество.
- И джемпер симпатичный!
Многие зрители, торопясь уйти, забыли в зале воздушную кукурузу.
- А вот в ЭТОМ ничего симпатичного нет.
После "Кошмара на улице Вязов" пустили "Охотников за привидениями", а потом -
"Ночь живых мертвецов".
Миссис Тахион показалось, будто несуществующие голоса смолкли.
Все смотрели на Джонни.
- И... и... - сказал Джонни, - если мы забудем их, тогда мы просто... просто
квартиранты. Нужно, чтобы они объяснили нам, кто мы. Они построили этот город. Они
сделали так, что застройка превратилась в родной дом. Нельзя притворяться, будто ничего
такого не было. Это... некрасиво.
Председательница зашуршала неведомыми бумагами.
- И тем не менее (веки вниз) мы живем (вверх!) сегодняшним днем, - отрывисто
сообщила она. - Тех, кто умер, с нами нет, и, боюсь, они не имеют права голоса.
- Неправда. Они здесь, и у них есть право голоса, - сказал Джонни. - Я все обдумал.
Это называется "преемственность поколений". На каждый наш голос приходится двадцать их
голосов.
В зале стало тихо. Почти так же тихо, как в кинозале "К".
Потом мистер Аттербери зааплодировал. Кто-то поддержал его - Джонни увидел, что это
медсестра из "Солнечного уголка", - и очень скоро хлопал весь зал, вежливо, но решительно.
Мистер Аттербери вновь поднялся с места.
- Мистер Аттербери, сядьте, - велела председательница. - Собрание веду я.
- Боюсь, это не так, - ответил мистер Аттербери. - Я не сяду. Я хочу сказать. Мальчик
прав. Слишком многое утеряно уже безвозвратно, можете мне поверить. Вы перекопали
Хай-стрит - а сколько там было маленьких лавчонок! На этой улице жили люди! Теперь
там сплошь тротуары и пластиковые щиты, и люди боятся ходить той дорогой по вечерам.
Боятся - в родном-то городе! На вашем месте я бы сгорел со стыда. Раньше на нашей ратуше
был герб, а теперь какая-то пластиковая загогулина. Вы скупили участки и построили Пассаж
Нила Армстронга - и все мелкие магазинчики обанкротились. А какие там были красивые
участки!
- Это был какой-то винегрет!
- Да - но прекрасный винегрет. Самодельные теплицы, сколоченные из старых
оконных переплетов. Перед сарайчиками на допотопных стульях сидели старики. И везде -
зелень, дети и собаки. Не знаю, куда делись все эти люди. Может, вы знаете? А потом вы
снесли десятки домов и выстроили здоровенную многоквартирную башню, в которой никто не
хочет жить, и назвали ее в честь какого-то мерзавца.
- Тогда меня еще на свете не было, - фыркнула председательница. - Кроме того,
мысль построить "Джошуа Н'Клемент" уже давно признана неудачной.
- Вернее, дурацкой.
- Да, если вам непременно угодно прибегать к таким выражениям.
- Выходит, ошибки все-таки возможны?
- Тем не менее все очень просто: мы строим во имя будущего...
- Очень рад это слышать, госпожа председательница, поскольку вы, несомненно,
согласны с тем, что чем глубже заложен фундамент, тем надежнее постройка.
Зал опять взорвался аплодисментами. В президиуме начали переглядываться.
- Я вижу, выход один: закрыть собрание, - деревянным голосом проговорила
председательница. - Предполагалось, что оно будет носить оповестительный характер.
- Мне кажется, эта цель достигнута, - улыбнулся мистер Аттербери.
- Вы не можете закрыть собрание, - сказал Джонни.
- Еще как могу!
- Нет, не можете, - не уступал Джонни. - Это общественное здание, а мы все -
общественность, и никто ничего противозаконного не сделал.
- Тогда мы уйдем, и собрание утратит смысл! - объявила председательница.
Она подхватила бумаги и величественно прошествовала по сцене, вниз по ступенькам и
через зал. Президиум, бросив несколько робких взглядов на собрание, последовал за ней.
Председательница возглавляла исход.
Джонни неслышно взмолился.
Кто-то где-то услышал его молитву.
Вместо того чтобы потянуть дверь на себя, мадам ее толкнула. Дверь отозвалась
дребезжанием, которое становилось все более яростным, - мисс Либерти начинала терять
терпение. Наконец кто-то из представителей "ОСП" рванул ручку на себя, и дверь
распахнулась.
Джонни рискнул оглянуться. И не увидел никого, кто был бы похож на мертвеца.
Неделю назад это прозвучало бы весьма странно.
Да и сейчас звучало не лучше.
- По-моему, сквозит, - нерешительно проговорил Джонни. - Вот только что вроде бы
потянуло...
- В коридоре окна открыты, - ответил Ноу Йоу.
Их здесь нет, подумал Джонни. Придется самому. Ну ладно...
- А по шее нам не надают? - спросил Холодец. - Все-таки собрание общественности...
- А мы что, не общественность? - ответил Джонни.
- Да?
- А что?
Некоторое время все сидели молча, глядя на опустевшую сцену. Потом мистер Аттербери
встал и прихрамывая поднялся по -ступенькам.
- Начнем? - спросил он.
Из кинотеатра вытекал холодный воздух.
- Да, вот это было поучительно.
- Если угодно знать, что я думаю, часть трюков - чистое надувательство.
- А что теперь?
- Нужно возвращаться.
- Куда?
- На кладбище, конечно.
- Мадам, ночь только начинается!
- Совершенно верно! Мы только начали развлекаться!
- Да! И вообще, я всегда говорю: могила от нас не уйдет.
- Я хочу гулять! Наслаждаться жизнью! При ЖИЗНИ мне никогда не бывало так
хорошо!
- Томас Боулер! Извольте вести себя как пристало почтенному джентльмену!
Почувствовав дыхание холодного ветра, очередь у дверей закусочной сбилась плотнее.
- Томас Боулер? Да знаете ли вы... мне никогда не нравилось быть Томасом Боулером!
Собравшиеся в конференц-зале административного центра имени Фрэнка У. Арнольда
притихли в легком испуге, точно школьники после того, как учитель вспылил. Демократия -
отличная штука, но только в том случае, когда народу хорошенько растолковали, как ею
пользоваться.
Кто-то поднял руку.
- Мы действительно можем их остановить? Все это звучало так... официально...
- По закону вряд ли, - сознался мистер Аттербери. - Была совершена законная
сделка.'"ОСП" может полезть в бутылку.
- Но ведь столько других участков, - крикнули из зала. - На Сланцевом проезде,
например, и там, где был старый склад...
- Мы можем вернуть им деньги!
- В двойном размере, - вставил Джонни. В зале захохотали.
- Мне кажется, - сказал мистер Аттербери, - что компаниям вроде "ОСП" нужно
больше считаться с людьми. На галошной фабрике мнением работников никто не
интересовался, уверяю вас. Фабрике это было ни к чему. Там делали галоши. И только. Но
никто точно не знает, чем занимается "ОСП", поэтому им следует вести себя иначе. - Он
потер подбородок. - Крупные компании вроде
"ОСП" не любят лишнего шума. И не любят становиться посмешищем. Если бы нашлось
другое место для стройки... и стало бы ясно, что мы не шутим... а мы бы погрозились... э-э...
возместить затраты в двойном размере...
- И с Хай-стрит тоже нужно что-то делать! - вмешался кто-то.
- И сделать нормальные детские площадки, а то в городе не продохнуть от этих зон
отдыха повышенной комфортности!
- И взорвать "Джошуа Н'Клемент" и построить нормальные дома...
- Йоу! - вырвалось у Бигмака.
- Здесь! - отрапортовал Ноу Йоу. Мистер Аттербери, сохраняя полнейшее спокойствие,
жестом утихомирил собрание.
- Не все сразу, - спокойно сказал он. - Давайте сперва перестроим Сплинбери. А об
Иерусалиме можно подумать завтра.
- Кстати, нам нужно как-то назваться!
- "Общество сбережения Сплинбери".
- По-моему, это отдает банковскими вкладами.
- Тогда - "Общество предохранения Сплинбери" .
- А это что-то медицинское...
- "Дружные сплинберийцы", - вдруг сказал Джонни.
Мистер Аттербери примолк.
- Хорошее название, - сказал он наконец. Собравшиеся тем временем активно пытались
выяснить друг у друга, что это за "Дружные сплинберийцы". - Но... нет. Не тот случай. К
тому же официально они назывались "Сплинберийские добровольцы". Вот хорошее название.
- Но из него не понять, что мы собираемся делать...
- Если твердо решил, что будешь делать, главное - начать, тогда горы можно
свернуть, - возразил Джонни. - Так говорит Эйнштейн, - с гордостью прибавил он.
- Что?! Альберт Эйнштейн? - удивился Ноу Йоу.
- Нет, Соломон Эйнштейн, - ответил мистер Аттербери. - Хм! Ты и о нем слыхал?
- Э... да.
- Я его помню. Когда я еще под стол пешком ходил, у него на Кейбл-стрит были
чучельная мастерская и магазинчик "Рыболов-любитель". Он всегда изрекал что-нибудь
...Закладка в соц.сетях
