Жанр: Фантастика

Джонни Максвелл 2. Джонни и мертвецы

сторінка №6

происходит?
Мертвецы чинно сидели рядами перед телевизором, захваченные сюжетом.
- Мистер Маккензи сказал Дон, что Жанин не может пойти на вечеринку к Доралин, -
ответил Уильям Банни-Лист, не отрываясь от экрана.
- Должен признаться, - подал голос Олдермен, - я представлял себе Австралию
несколько иначе. Я полагал, там больше кенгуру и меньше неподобающе одетых девиц.
- А я очень даже люблю девиц, - сказал Уильям Банни-Лист.
- Мистер Банни-Лист! Постыдились бы! Вы же мертвы!
- Но у меня прекрасная память, миссис Либерти.
- А! И все? - воскликнул Соломон Эйнштейн, когда зазвучала музыка и по экрану
пошли титры. - Но мы так и не узнали, кто взял деньги у Мика из кармана!
- Господин в телевизоре сказал, что завтра будет новое представление, - напомнила
миссис Либерти. - Нужно не пропустить!
- Темнеет, - заметил мистер Порокки из задних рядов. - Пора возвращаться.
Мертвецы оглянулись на кладбище.
- Если, конечно, вы не против, - с легкой улыбкой прибавил он.
Мертвецы молчали. Потом Олдермен сказал:
- Будь я проклят, если вернусь туда! К черту!
- Томас Боулер! - вскинулась миссис Либерти.
- Неужто человеку и после смерти нельзя отвести душу? К черту, к черту, к черту! И ко
всем чертям, - обозлился Олдермен. - Я ведь что хочу сказать? Глядите, тут и радио, и
телевидение, и чего только нет. Жизнь бурлит! Не понимаю, зачем нам возвращаться. Там
скучно. Нет уж, дудки.
- Дудки?
Уильям Банни-Лист подтолкнул миссис Либерти локтем в бок.
- Это "ни за что" по-австралийски, - прошептал он.
- Но ведь следует оставаться там, куда нас поместили, - сказала миссис Либерти. -
Мы должны оставаться там, куда нас поместили...
- Гм.
Это был мистер Строгг. Мертвецы потупились.
- Полностью с вами согласен, - сказал он.
- О! Привет, Эрик, - сказал Олдермен.
Эрик Строгг скрестил руки на груди и широко улыбнулся. Тут даже мертвецы
встревожились. Глаза мистера Строгга оставались совершенно невидимыми, только что-то
смутно розовело за толстенными стеклами очков.
- Может быть, вы наконец вслушаетесь в то, что вы плетете? - спросил он. - Вы
мертвы. Так ведите же себя соответственно! У вас все в прошлом. - Он погрозил пальцем. -
Вы знаете, что случится, если уйти слишком надолго. Даже подумать страшно, верно? А вы
позволяете этому юному тупице возмущать ваше спокойствие!
Мертвецы старались не встречаться с ним глазами. После смерти появляются вещи столь
же сами собой разумеющиеся, как дыхание при жизни. Про них знаешь. Знаешь, что настанет
День. И к нему надо подготовиться. Придет последний рассвет, и его нужно будет встретить -
во всеоружии.
Последний рассвет. Судный день. Они могут грянуть когда угодно. Нужно быть готовым.
- Нам не пристало подражать молодым, - продолжал мистер Строгг, словно читая их
мысли. - Мы мертвы. Поэтому нам следует ждать здесь - прилично, достойно - и не марать
рук Обыденным.
Мертвецы заерзали.
- Что ж, я ждал восемьдесят лет, - наконец сказал Олдермен. - Если это случится
сегодня, пусть. Я собираюсь пойти поглядеть, что да как. Кто со мной?
Примерно половина мертвецов поднялась. Еще с десяток недолго поозирались и тоже
решили примкнуть. В мистере Строгге было нечто, вызывающее желание перейти в
противоположный лагерь.
- Вы заплутаете! - предостерег мистер Строгг. - Что-нибудь обязательно пойдет
наперекосяк, вы же знаете! И тогда блуждать вам до скончания веков! И вы... и вы... забудете!
- У меня здесь есть потомки, - сказал Олдермен.
- У нас у всех есть потомки, - робко возразила миссис Либерти. - Но мы знаем
правила. И вы тоже. - Она смутилась.
Правила действительно существовали. Их никто никогда никому не объяснял - ведь
никто никогда никому не объясняет, что, если уронить что-нибудь, оно упадет. Правила былии
все.
Но Олдермен проявил угрюмую решимость.
- Все равно прогуляюсь по округе. Провентилирую прежние вертепы.
- Вертепы? - не понял Уильям Банни-Лист.
- Про... провенти... ли.. роваете? - пролепетала миссис Либерти.
- По-нынешнему это...- начал Уильям Банни-Лист.
- И знать не желаю! - Миссис Либерти встала. - Нет, надо же!
- Всюду жизнь. Мы помогали ее создавать, и я намерен выяснить, что получилось, -
мрачно объявил Олдермен.
- Кроме того, - добавил мистер Порокки, - если мы будем держаться вместе, никто не
забудет, кто он такой.
Миссис Либерти печально покачала головой.
- Ну, коль вы настаиваете, тогда, полагаю, вас должна сопровождать хоть одна
Здравомыслящая Особа, - вздохнула она.
И мертвецы дружно двинулись по тропинке вдоль канала к центру города. Только мистер
Эйнштейн и мистер Флетчер остались сидеть у телевизора. Им было хорошо.

- Что на них нашло? - удивился мистер Флетчер. - Ведут себя просто как живые.
- Отвратительно, - сказал мистер Строгг с непонятным торжеством в голосе, словно
ему доставляло огромное удовольствие наблюдать чужие безобразия.
- А вот Соломон утверждает, что Вселенная - только иллюзия, плод нашего
воображения, - сказал мистер Флетчер. - И следовательно, невозможно никуда попасть. Или
где-нибудь находиться.
Эйнштейн поплевал на ладони и попытался пригладить волосы.
- А с другой стороны, - задумчиво протянул он, - на Канал-стрит был когда-то
дивный кабачок...
- Ничего не выйдет, Солли, - усмехнулся мистер Флетчер. - Духам там не подают.
- Мне там нравилось, - с тоской сказал Эйнштейн. - Отдохнуть за стопочкой после
трудового дня... эх!
- Ты же сам сказал, что жизнь - всего лишь наши выдумки, - напомнил мистер
Флетчер. - И вообще, я хотел еще поработать над телевизором. Ты сказал, нет никаких теорий,
согласно которым нельзя было бы...
- Мне кажется, - осторожно перебил мистер Эйнштейн, - что иногда я не прочь сам
себя чуточку подурачить.
И у канала остался только мистер Строг.
Он вернулся к себе (губы его по-прежнему кривились в застывшей улыбке), устроился
поудобнее и стал ждать их возвращения.

ГЛАВА 7


Конференц-зал городского административного центра имени Фрэнка У. Арнольда был
наполовину пуст.
Пахло хлоркой (из бассейна), пылью, мастикой и деревянными стульями. Время от
времени в зал, полагая, что там проходит общее ежегодное собрание или собрание
боулинг-клуба, забредали случайные люди. Разобравшись, что к чему, они заворачивали к
выходу и тщетно толкали дверь с табличкой "На себя", в сердцах награждая ее взглядами, в
которых читалось, что лишь полный идиот способен написать на двери "На себя", если она
открывается на себя. Ораторы тратили уйму времени на то, чтобы выяснить, слышно ли их в
последних рядах, и то и дело подносили микрофон чересчур близко к динамикам, после чего
кто-нибудь брался наладить систему усилителей, пережигал пробки, отправлялся к завхозу и
тоже некоторое время напрасно толкал дверь - ни дать ни взять белка, пытающаяся выбраться
из колеса.
Честно говоря, собрание ничем не отличалось от других собраний, на которых довелось
побывать Джонни. Наверное, где-нибудь на Юпитере семиногие инопланетяне проводят
собрания в ледяных чертогах, пропахших хлоркой, думал он, под вой микрофонов, а тем
временем разные бестолковые и несознательные особи рьяно брынькают в двери, на которых на
чистом юпитерианском ясно написано "Блукотать".
Углядев в зале нескольких учителей из своей школы, Джонни удивился. Он никогда не
задумывался о том, чем преподаватели заняты после уроков. Чужая душа потемки - нельзя же,
например, догадаться о глубине озера по его поверхности. Еще он узнал одного или двух
любителей погулять на кладбище с собакой или просто посидеть там на скамеечке. Они не
вписывались в обстановку конференц-зала.
На собрании присутствовали: представители холдинговой компании "Объединение,
слияние, партнерство", человек из горпроекта и дама, возглавляющая сплинберийскую
администрацию, очень похожая на миссис Либерти и оказавшаяся мисс Либерти. (Джонни
стало любопытно, не правнучка ли это миссис Либерти, но уточнить не было возможности -
нельзя же встать и брякнуть: "Ой, вы так похожи на покойную Сильвию Либерти... вы ей
случайно не родственница?")
Вот они чувствовали себя в родной стихии. Словно всю жизнь только и делали, что
выступали с трибуны.
Джонни обнаружил, что никак не может толком сосредоточиться. Щелканье
пинг-понговых шариков за стеной в изобилии расставляло точки в речах ораторов, а
дребезжание дверной ручки заменяло точку с запятой.
- ...лучшее. Будущее. Молодым гражданам; нашего города...
Аудитория состояла почти исключительно из людей средних лет. Они очень внимательно
слушали всех выступавших.
- ...уверить славных. Жителей. Сплинбери; что. Мы. В "ОС; П" очень. Высоко; ценим
общественное. Мнение; и не намерены...
Слова лились потоком. Джонни ощущал, как они затопляют конференц-зал.
А потом (мысленно сказал он себе), потом, послезавтра, кладбище закроют, что бы кто ни
говорил. Оно канет в прошлое вслед за галошной фабрикой. И это прошлое, пожелтевшие
старые газеты, подошьют в папочки и уберут подальше, как Батальон. Если никто ничего не
сделает.
Жизнь и так уже достаточно осложнилась. Пусть выскажется кто-нибудь другой.
- ...нельзя считать; даже с натяжкой. Образцом. Эдвардианской погребальной культуры.
С...
Слова затопляли зал и вскоре должны были заплескаться над головами собравшихся.
Гладкие убаюкивающие слова. Скоро они сомкнутся над шляпами, шляпками и вязаными
шапочками, и собрание превратится в сад морских анемонов.
Ребята пришли сюда, чтобы сказать свое слово, пусть и не зная толком, как его сказать.
Главное - не высовываться.
Но если не высовываться, утонешь в чужих речах.
- ...полностью. Принимается во внимание; на всех стадиях процесса планирования...
Джонни поднялся: альтернативой было утонуть. Он почувствовал, как его голова пробила
поверхность словесного прилива, и сделал вдох. А потом выдох. И сказал:
- Извините, пожалуйста...


"Белый лебедь" на Кейбл-стрит, давным-давно переименованный в "Гадкого утенка", -
типичная английская пивная, где "однорукие бандиты", должно быть, помнят еще Шекспиpa.
Здесь было тесно от посетителей и шумно от компьютерных взрывов и воплей музыкального
автомата.
В закутке между игровым автоматом и стеной, стараясь растянуть удовольствие от
полпинты "Гиннесса", устроилась чокнутая старушенция - миссис Тахион, в своей фетровой
черной шляпе.
Чокнутыми принято считать тех, у кого либо нет ни капли здравого смысла, либо не пять
чувств, а несколько больше.
Миссис Тахион была единственной, кто заметил падение температуры. Она подняла
голову и улыбнулась, показав последний уцелевший зуб.
Через переполненную пивную к музыкальному автомату подплыло облачко холодного
воздуха. На мгновение дохнуло морозцем. Мелодия изменилась. - "Цветут пикардийские
розы"! - обрадовалась миссис Тахион. - Ага!
Под ее внимательным взглядом клиенты столпились у музыкального автомата и
принялись стучать по нему, а потом дергать за рычаг - одинаково безуспешно.
Игровой автомат в углу взорвался и вспыхнул. Буфетчица пронзительно взвизгнула и
уронила поднос, полный стаканов.
Потом погас свет.
Пару минут миссис Тахион слушала в темноте, как бармен где-то в подсобке затейливо
проклинает упорно вылетающие пробки.
Было очень уютно сидеть при теплых отблесках тлеющего пластика.
От усеявших пол осколков и обломков отделились и поплыли к столику призраки двух
пинт пива.
- Ваше здоровьице! - сказала миссис Тахион.

Глава администрации посмотрела поверх очков:


- Все вопросы в конце, пожалуйста. Джонни дрогнул. Но сядь он сейчас, слова вновь
сомкнулись бы над его головой.
- Скажите, пожалуйста, а когда конец? - спросил он.
И почувствовал, что все посмотрели на него.
Председательница окинула взглядом зал. У нее, заметил Джонни, была привычка
прикрывать глаза, начиная фразу, и внезапно распахивать их, завершая мысль, - к легкому
испугу слушателей.
- Когда (веки опустились) мы всесторонне. Обсудим. Положение дел. Тогда я.
Предоставлю. Участникам собрания. Возможность задать (поднялись!). Вопросы.
Джонни решил плыть к берегу.
- Но мне придется уйти пораньше, - сказал он. - В десять я должен лечь спать.
В зале одобрительно зашушукались. Большинство явно считало, что все, кто моложе
тридцати, к десяти часам должны быть в постели. В общем, Джонни почти не покривил душой.
К десяти он обычно сидел у себя в комнате, хотя определить, в котором же часу гаснет свет, не
удалось бы никому.
- Дайте парнишке спросить, - сказали из первых рядов.
- Он пишет реферат, - прибавил другой голос. Джонни узнал мистера
- Ну... хорошо. Что вас интересует, молодой человек?
- Ну... - Джонни чувствовал на себе взгляды собравшихся. - В общем, я... я хотел
узнать: кто-нибудь из присутствующих может сказать что-нибудь, что изменило бы ситуацию?
- Вопрос (веки опустились) неуместный (поднялись!), - сурово объявила
председательница.
- А по-моему, вопрос дельный, - возразил мистер Аттербери. - Почему бы
представителю "ОСП" не ответить мальчику? Достаточно самого простого ответа.
Представитель компании открыто и честно улыбнулся Джонни.
- Разумеется, мы должны очень глубоко и всесторонне продумать все тонкости, -
сказал он. - И...
- Но там уже стоит щит, на котором написано, что вы будете строить,, - перебил
Джонни. - Только мне кажется, многие против. Вы снимете объявление?
- Собственно говоря, мы купили...
- Да, за пять .пенсов, - сказал Джонни. - Я дам вам фунт.
В зале захохотали.
- Я тоже хочу спросить, - с места поднялся Ноу Йоу.
Председательница оцепенела, приоткрыв рот. Ноу Йоу сиял улыбкой, всем своим видом
заявляя: а ну вели мне сесть, попробуй!
- Слушаем вопрос молодого человека в рубашке... нет, не вас, а... - начала она.
- Вон того, черного, - любезно подсказал Ноу Йоу. - Почему муниципалитет продал
кладбище?
Лицо председательницы мгновенно просветлело.
- Я (веки опустились) полагаю, что мы более чем подробно разъяснили это ( an !
поднялись), - отчеканила она. - Содержание кладбища обходится нам в...
Бигмак ткнул Джонни в бок, показал на испещренный цифрами листок - их раздали всем
присутствующим - и что-то шепнул приятелю на ухо.
- Но я не понимаю, что содержать на кладбище, - сказал Ноу Йоу. - По-моему, пару
раз в год прислать кого-нибудь подстричь живую изгородь - не слишком дорогое
удовольствие.
- Мы бы делали это бесплатно, - подхватил Джонни.

- Ты что?! - яростно прошипел Холодец. Он предпочитал, чтобы свежим воздухом
дышали другие - и желательно подальше от него.
На них оборачивались.
Председательница тяжело вздохнула, давая понять, что Джонни безнадежный тупица, но
она тем не менее уделит ему должное внимание.
- Факты, молодой человек, как я уже неоднократно объясняла, таковы: чересчур
накладно содержать кладбище, которое...
Джонни, красный от смущения, слушал ее и вдруг вспомнил: всегда остается второй шанс.
Если он сейчас сдастся, отступит, то до конца дней будет терзаться догадками "что было бы,
если"; а потом, когда он умрет, ангел (хотя, судя по последним событиям, ангелы и на том свете
большая редкость) спросит: эй, хочешь узнать, что было бы, если бы? И он скажет: да,
честное-пречестное, и тогда ангел отошлет его назад, и, может быть, это и есть... Он взял себя в
руки.
- Нет, - сказал он, - неправда... Председательница запнулась на полуслове.
- Да как ты смеешь! Не перебивай! Но Джонни шел напролом.
- Вот тут, в ваших бумажках, сказано, что кладбище убыточное. Но кладбище не может
быть убыточным. Это же не бизнес. Оно просто есть. Вот мой приятель Бигмак говорит: то,
что вы называете убытками, - это просто стоимость земли под застройку. Проценты и налоги,
которые вам выплатит "ОСП". А мертвые не могут платить налоги, значит, они ничего не
стоят.
Представитель компании открыл рот, собираясь что-то сказать, но председательница
остановила его.
- Демократически избранный Совет...- начала она.
- В этой связи я хотел бы затронуть несколько проблем, - вмешался мистер
Аттербери. - Я хотел бы, чтобы с позиций демократии мне более четко разъяснили некоторые
аспекты упомянутой сделки.
- Я хорошо изучил кладбище, - бросился в атаку Джонни. - Для... реферата. Я много
там ходил. Там столько всего! Не важно, что никаких особых знаменитостей там нет. Здесь их
знали все. Они здесь жили, работали и умирали. Это были люди. Неправда, что прошлое уходит
навсегда. Оно никуда не делось. Оно здесь. Просто вы ушли вперед. Если проехать через
какой-нибудь город, он все равно будет виден в зеркале заднего вида. Время - как дорога, оно
существует и за вашей спиной. То, что ушло в прошлое, не исчезает. Понимаете?

Сплинберийцы жаловались друг другу: надо же, как похолодало... что-то рановато.
По городу плавали маленькие островки холода.
В кинотеатре "Одеон", в зале "К", крутили специальную круглосуточную нон-стоп
программу в честь Хэллоуина, но зрители все уходили и уходили с сеанса, ссылаясь на то, что в
зале слишком холодно. И жутко. Подд-Мыш-кинс, главный администратор (и один из заклятых
врагов Холодца), который выглядел так, будто в один смокинг втиснулись сразу двое, сказал:
жутковато? Так и было задумано! Да, но не до такой же степени, возражали ему. Какие-то
голоса, которые сразу и слышны и не слышны и которые... и такое чувство, будто кто-то сидит
прямо у тебя за... Ладно, пошли, перехватим по сэндвичу. Где-нибудь, где посветлее.
Очень скоро в зале не осталось практически никого, кроме миссис Тахион, которая купила
билет, поскольку в кино тепло, и большую часть времени проспала.
- Улица Вязов? Улица Вязов... Какая-то улица Вязов была за Буковым переулком...
- Не думаю, что это та самая. Ничего подобного я там не припоминаю.
Миссис Тахион голоса совсем не мешали.
- Фредди. Какое симпатичное имя! Они отчасти скрашивали одиночество.
- И джемпер симпатичный!
Многие зрители, торопясь уйти, забыли в зале воздушную кукурузу.
- А вот в ЭТОМ ничего симпатичного нет.
После "Кошмара на улице Вязов" пустили "Охотников за привидениями", а потом -
"Ночь живых мертвецов".
Миссис Тахион показалось, будто несуществующие голоса смолкли.
Все смотрели на Джонни.
- И... и... - сказал Джонни, - если мы забудем их, тогда мы просто... просто
квартиранты. Нужно, чтобы они объяснили нам, кто мы. Они построили этот город. Они
сделали так, что застройка превратилась в родной дом. Нельзя притворяться, будто ничего
такого не было. Это... некрасиво.
Председательница зашуршала неведомыми бумагами.
- И тем не менее (веки вниз) мы живем (вверх!) сегодняшним днем, - отрывисто
сообщила она. - Тех, кто умер, с нами нет, и, боюсь, они не имеют права голоса.
- Неправда. Они здесь, и у них есть право голоса, - сказал Джонни. - Я все обдумал.
Это называется "преемственность поколений". На каждый наш голос приходится двадцать их
голосов.
В зале стало тихо. Почти так же тихо, как в кинозале "К".
Потом мистер Аттербери зааплодировал. Кто-то поддержал его - Джонни увидел, что это
медсестра из "Солнечного уголка", - и очень скоро хлопал весь зал, вежливо, но решительно.
Мистер Аттербери вновь поднялся с места.
- Мистер Аттербери, сядьте, - велела председательница. - Собрание веду я.
- Боюсь, это не так, - ответил мистер Аттербери. - Я не сяду. Я хочу сказать. Мальчик
прав. Слишком многое утеряно уже безвозвратно, можете мне поверить. Вы перекопали
Хай-стрит - а сколько там было маленьких лавчонок! На этой улице жили люди! Теперь
там сплошь тротуары и пластиковые щиты, и люди боятся ходить той дорогой по вечерам.
Боятся - в родном-то городе! На вашем месте я бы сгорел со стыда. Раньше на нашей ратуше
был герб, а теперь какая-то пластиковая загогулина. Вы скупили участки и построили Пассаж
Нила Армстронга - и все мелкие магазинчики обанкротились. А какие там были красивые
участки!

- Это был какой-то винегрет!
- Да - но прекрасный винегрет. Самодельные теплицы, сколоченные из старых
оконных переплетов. Перед сарайчиками на допотопных стульях сидели старики. И везде -
зелень, дети и собаки. Не знаю, куда делись все эти люди. Может, вы знаете? А потом вы
снесли десятки домов и выстроили здоровенную многоквартирную башню, в которой никто не
хочет жить, и назвали ее в честь какого-то мерзавца.
- Тогда меня еще на свете не было, - фыркнула председательница. - Кроме того,
мысль построить "Джошуа Н'Клемент" уже давно признана неудачной.
- Вернее, дурацкой.
- Да, если вам непременно угодно прибегать к таким выражениям.
- Выходит, ошибки все-таки возможны?
- Тем не менее все очень просто: мы строим во имя будущего...
- Очень рад это слышать, госпожа председательница, поскольку вы, несомненно,
согласны с тем, что чем глубже заложен фундамент, тем надежнее постройка.
Зал опять взорвался аплодисментами. В президиуме начали переглядываться.
- Я вижу, выход один: закрыть собрание, - деревянным голосом проговорила
председательница. - Предполагалось, что оно будет носить оповестительный характер.
- Мне кажется, эта цель достигнута, - улыбнулся мистер Аттербери.
- Вы не можете закрыть собрание, - сказал Джонни.
- Еще как могу!
- Нет, не можете, - не уступал Джонни. - Это общественное здание, а мы все -
общественность, и никто ничего противозаконного не сделал.
- Тогда мы уйдем, и собрание утратит смысл! - объявила председательница.
Она подхватила бумаги и величественно прошествовала по сцене, вниз по ступенькам и
через зал. Президиум, бросив несколько робких взглядов на собрание, последовал за ней.
Председательница возглавляла исход.
Джонни неслышно взмолился.
Кто-то где-то услышал его молитву.
Вместо того чтобы потянуть дверь на себя, мадам ее толкнула. Дверь отозвалась
дребезжанием, которое становилось все более яростным, - мисс Либерти начинала терять
терпение. Наконец кто-то из представителей "ОСП" рванул ручку на себя, и дверь
распахнулась.
Джонни рискнул оглянуться. И не увидел никого, кто был бы похож на мертвеца.
Неделю назад это прозвучало бы весьма странно.
Да и сейчас звучало не лучше.
- По-моему, сквозит, - нерешительно проговорил Джонни. - Вот только что вроде бы
потянуло...
- В коридоре окна открыты, - ответил Ноу Йоу.
Их здесь нет, подумал Джонни. Придется самому. Ну ладно...
- А по шее нам не надают? - спросил Холодец. - Все-таки собрание общественности...
- А мы что, не общественность? - ответил Джонни.
- Да?
- А что?
Некоторое время все сидели молча, глядя на опустевшую сцену. Потом мистер Аттербери
встал и прихрамывая поднялся по -ступенькам.

- Начнем? - спросил он.
Из кинотеатра вытекал холодный воздух.
- Да, вот это было поучительно.
- Если угодно знать, что я думаю, часть трюков - чистое надувательство.
- А что теперь?
- Нужно возвращаться.
- Куда?
- На кладбище, конечно.
- Мадам, ночь только начинается!
- Совершенно верно! Мы только начали развлекаться!
- Да! И вообще, я всегда говорю: могила от нас не уйдет.
- Я хочу гулять! Наслаждаться жизнью! При ЖИЗНИ мне никогда не бывало так
хорошо!
- Томас Боулер! Извольте вести себя как пристало почтенному джентльмену!
Почувствовав дыхание холодного ветра, очередь у дверей закусочной сбилась плотнее.
- Томас Боулер? Да знаете ли вы... мне никогда не нравилось быть Томасом Боулером!
Собравшиеся в конференц-зале административного центра имени Фрэнка У. Арнольда
притихли в легком испуге, точно школьники после того, как учитель вспылил. Демократия -
отличная штука, но только в том случае, когда народу хорошенько растолковали, как ею
пользоваться.
Кто-то поднял руку.
- Мы действительно можем их остановить? Все это звучало так... официально...
- По закону вряд ли, - сознался мистер Аттербери. - Была совершена законная
сделка.'"ОСП" может полезть в бутылку.
- Но ведь столько других участков, - крикнули из зала. - На Сланцевом проезде,
например, и там, где был старый склад...
- Мы можем вернуть им деньги!
- В двойном размере, - вставил Джонни. В зале захохотали.
- Мне кажется, - сказал мистер Аттербери, - что компаниям вроде "ОСП" нужно
больше считаться с людьми. На галошной фабрике мнением работников никто не
интересовался, уверяю вас. Фабрике это было ни к чему. Там делали галоши. И только. Но
никто точно не знает, чем занимается "ОСП", поэтому им следует вести себя иначе. - Он
потер подбородок. - Крупные компании вроде
"ОСП" не любят лишнего шума. И не любят становиться посмешищем. Если бы нашлось
другое место для стройки... и стало бы ясно, что мы не шутим... а мы бы погрозились... э-э...

возместить затраты в двойном размере...
- И с Хай-стрит тоже нужно что-то делать! - вмешался кто-то.
- И сделать нормальные детские площадки, а то в городе не продохнуть от этих зон
отдыха повышенной комфортности!
- И взорвать "Джошуа Н'Клемент" и построить нормальные дома...
- Йоу! - вырвалось у Бигмака.
- Здесь! - отрапортовал Ноу Йоу. Мистер Аттербери, сохраняя полнейшее спокойствие,
жестом утихомирил собрание.
- Не все сразу, - спокойно сказал он. - Давайте сперва перестроим Сплинбери. А об
Иерусалиме можно подумать завтра.
- Кстати, нам нужно как-то назваться!
- "Общество сбережения Сплинбери".
- По-моему, это отдает банковскими вкладами.
- Тогда - "Общество предохранения Сплинбери" .
- А это что-то медицинское...
- "Дружные сплинберийцы", - вдруг сказал Джонни.
Мистер Аттербери примолк.
- Хорошее название, - сказал он наконец. Собравшиеся тем временем активно пытались
выяснить друг у друга, что это за "Дружные сплинберийцы". - Но... нет. Не тот случай. К
тому же официально они назывались "Сплинберийские добровольцы". Вот хорошее название.
- Но из него не понять, что мы собираемся делать...
- Если твердо решил, что будешь делать, главное - начать, тогда горы можно
свернуть, - возразил Джонни. - Так говорит Эйнштейн, - с гордостью прибавил он.
- Что?! Альберт Эйнштейн? - удивился Ноу Йоу.
- Нет, Соломон Эйнштейн, - ответил мистер Аттербери. - Хм! Ты и о нем слыхал?
- Э... да.
- Я его помню. Когда я еще под стол пешком ходил, у него на Кейбл-стрит были
чучельная мастерская и магазинчик "Рыболов-любитель". Он всегда изрекал что-нибудь

Список сторінок

Поділитися у соцмережах

☏ Замовлення реклами: +3805044-68-872

© Асоціація електронних бібліотек України

☝ Усі матеріали сайту (зокрема статті, зображення, рекламні оголошення тощо) призначені лише для попереднього ознайомлення. Усі права на публікації, представлені на сайті, належать їхнім законним власникам. Просимо Вас не зберігати копії інформації.