Жанр: Фантастика
Тайный город 04. Все оттенки черного
...а, золотой чип и адрес. Никакой лишней
информации.
"В полночь".
Грудной, с легкой хрипотцой голос Анны прозвучал в голове Куприянова.
Прозвучал настолько реально, что он
даже вздрогнул и обернулся, но в кабинете было пусто.
"Заведение Мрака". Какое странное название. Константин усмехнулся, и
его взгляд случайно упал на фотографию
на столе. Старую фотографию. Косте она нравилась больше всех, которые накопились
у них с Верой за многие годы, и даже
когда родились дети, он не сменил ее на своем рабочем столе, оставшись верным
этому старому клочку фотобумаги. Костя
взял фотографию в правую руку. Париж, он и Вера на Эйфелевой башне, под их
ногами расстилается древний город, город
влюбленных и счастливых. И они, влюбленные и счастливые, и молодые, и вся жизнь
лежит у их ног, подобно парижским
улицам. Вера склонила голову к его плечу, его рука на ее талии, они улыбаются.
"Они".
Куприянов не поймал себя на мысли, что впервые в жизни, глядя на эту
фотографию, он подумал: "они", как будто
речь шла о посторонних людях. Не поймал. Но машинально улыбнулся, глядя на
старую фотографию, подержал еще
немного в руке, а затем вернул на стол, и, откинувшись на спинку кресла,
задумчиво повертел в руке черную клубную
карточку "Заведения Мрака".
"В полночь".
Константин снял телефонную трубку и набрал мобильный Веры:
- Привет, Звездочка, как у тебя дела?
- Неплохо, - весело ответила жена. - Мы готовим тебе маленький сюрприз.
"Еще один? - скривился Куприянов. - Расскажет, каким образом она
исцарапала свое тело? Или снова будет
немытая и с ужасной краской на лице?"
- Сегодня?
- У тебя дела? - Голос Веры погрустнел, и на мгновение Константин едва
не отказался от своих планов.
Но черная карточка приказывала.
- Да, сегодня вечером я вылетаю в Питер, там будет Карсон из "Де Бирс".
Мне нужна эта встреча.
- Обязательно нужна? - В голосе Веры послышались тоскливые нотки. - А
когда он приедет в Москву? Или слетать
к нему...
- Звездочка, ну что значит слетать к нему? - устало вздохнул Куприянов.
- Это же потерянный день, а так всего
лишь одна ночь. Завтра я опять буду на работе.
- Я понимаю, - Вера помолчала. - Значит, до завтра?
- Да, целую.
Константин бросил трубку и откинулся на спинку кресла. Анна, прекрасная
черноглазая Анна мелькнула перед его
глазами. Она улыбалась, и Куприянов улыбнулся ей в ответ.
"В полночь".
О том, что тринадцать лет назад, в этот самый день родился его сын,
Костя не вспомнил.
Лазарь
Все утро Лазарь провел в офисе клана Гангрел, просматривал список
выполненных контрактов, фиксируя все
подозрительные детали и отмечая всех масанов, слишком долго не имевших
официального разрешения на высушивание.
Таких набралось довольно много: в последнее время активность в городе
уменьшилась. И только ближе к вечеру епископ
направился туда, куда стремилось его сердце.
Шарлотта Малкавиан.
Тяжелый шлем, перчатки, наглухо застегнутая одежда, пусть в такую жару
они и вызывали удивленные взгляды
москвичей, зато надежно защищали его от убийственных лучей солнца. "Харлей"
летел по улицам.
"У меня есть подарок для тебя, моя любовь".
В должности епископа имеются определенные преимущества. Под свое
убежище Лазарь занял целый
четырехэтажный склад, принадлежащий клану Гангрел. Первые три уровня
предназначались для впавших в Спячку масанов
и хранения, в случае необходимости, запасов донорской крови. Сейчас они
пустовали, и никто не тревожил покой епископа.
Лазарь прямо на мотоцикле въехал в грузовой лифт и нажал кнопку подъема.
Он так соскучился.
Четвертый этаж полностью принадлежал ему. Лазарь выехал из лифта,
площадка это позволяла, остановил
"Харлей" и снял тяжелый шлем - окон в помещении не было.
- Шарлотта!
Ему никто не ответил.
Справа, из оранжереи долетел легкий аромат - розы Малкавиан. Только
члены этого клана умели выращивать такие
прекрасные цветы: бархатистые, густого красного цвета, словно впитавшие в себя
кровь всех жертв масанов. Малкавианы
обожали свои розы, и ни одно их убежище не обходилось без оранжереи.
- Шарлотта!
Лазарь заглянул в спальню - их огромная, покрытая белым шелком кровать
была аккуратно убрана, прошел через
гостиную - дурацкая низенькая мебель, но ей нравится, - посмотрел на кухне.
- Шарлотта!
Он нашел ее в специальной ванной. Прямоугольной, отделанной мрамором,
встроенной прямо в пол и доверху
наполненной теплой черной кровью. Лазарь остановился, любуясь открывшейся ему
картиной. Шарлотта лежала в ванной,
раскинув руки и блаженно закрыв глаза. Ее бледная кожа слегка порозовела, а
кудрявые темные волосы, длинные, до талии,
были аккуратно рассыпаны по полу, она не любила, когда волосы пачкала кровь. Как
и у всех Малкавиан, у девушки было
тяжеловатое, чуть расширяющееся к подбородку лицо и немного длинноватый нос с
резко очерченными крыльями. Но это с
лихвой компенсировалось большими глазами и прекрасными, почти сросшимися
стрелами бровей.
"Какая же она красивая!"
Они были вместе уже двести лет, но Гангрел не уставал восхищаться своей
избранницей. Он был готов любоваться
ею вечно. Шарлотта Малкавиан - кровавая фея Москвы.
Шарлотта открыла глаза, улыбнулась:
- Лазарь! - Выражение глаз немного необычное, диковатое - Малкавианы не
зря считались чуточку сумасшедшими.
Он склонился и поцеловал ее в полные красные губы, отличительный
признак всех масанов.
- Я соскучился.
Почувствовал дрожь ее губ - Жажда приближается. Шарлотта поняла, чуть
приподнялась, обхватила Лазаря за
шею, он помог ей выбраться из ванны, мельком погладил вытатуированную возле
пупка гремучую змею, накинул на плечи
белый шелковый халат, сразу же покрывшийся красными ожогами. Шарлотта была
высокой, одного роста с ним, с
сильными плечами, хорошо развитой грудью и крепкими, стройными ногами. Ее
бледная кожа жадно впитывала остатки
крови.
- Мы должны уехать сегодня. - Ее губы щекотали шею Гангрела. - Жажда
близка.
- Я не могу. - Он обнял ее за талию, заглянул в прекрасные глаза.
Зрачки слишком расширены. Жажда.
- Что случилось?
- Кто-то нарушил четвертую Догму. Сантьяга хочет, чтобы я разыскал
преступника.
Ее чудные брови страдальчески изогнулись:
- Но я не могу ждать, милый. Я не могу, я поеду одна.
Каждое расставание с Шарлоттой ломало его сильнее Жажды.
- Есть выход, моя любовь. - Лазарь поцеловал ее кудрявые волосы.
Свободно рассыпанные их кончики достигали
талии Шарлотты. - Сегодня ты сможешь высушить чела.
- У тебя есть контракт для меня?
- Нет. - Гангрел никогда не врал своей любимой. - Но у меня есть
возможность раздобыть пищу. Жажда уйдет.
И ей не надо будет уезжать.
- Лазарь! - Шарлотта всем телом прижалась к епископу. - Лазарь, жизнь
моя...
Константин
Адрес, указанный на черной карточке, привел Куприянова на тихую улицу,
на которой по определению не
полагалось бы находиться ночным заведениям.
"В полночь".
Но Куприянов не мог ждать, его "Мерседес" остановился возле указанного
дома в четверть двенадцатого.
- Мне с вами? - Володя подозрительно оглядывал сонную улочку.
- Нет. - Константин чувствовал, что пригласительный билет рассчитан на
одну персону, и не ошибся.
Тяжелая дверь в торце здания, словно ведущая в подвал, узкая щель
магнитного замка. Куприянов вставил в нее
пластиковую карточку и вошел в небольшой холл.
- Добрый вечер.
Два короткостриженых быка в строгих костюмах, широкие плечи, низко
скошенные лбы. Два огромных ротвейлера
в ошейниках с длинными шипами. За спинами охранников - вторая дверь, на белой
стене - надпись красной краской (или
кровью?):
"Только Дьявол позволит тебе все!"
Подтеки.
- Извините, вы носите оружие?
- Нет.
- Прекрасно. - Охранник изобразил улыбку, но здоровенные ротвейлеры,
судя по всему, не очень-то поверили
Куприянову. Один из них глухо заворчал.
Дверь в противоположной стене отворилась, и Константин шагнул в
"Заведение Мрака".
Приземистый потолок, полутьма, слабо освещенная барная стойка, столики,
расставленные вдоль стен, за одним из
них полный мужчина в дорогом костюме, лица не видно - полумрак, у ног - девушка
в черном бандаже, лицо скрыто
плотной маской, цепочка продета прямо в кожу, мужчина наступил ей на руку,
смеется. У стойки две девицы, платья в
беспорядке, глаза затуманены, дым самокруток пахнет марихуаной.
"Только Дьявол позволит тебе все!"
- Добро пожаловать. - Бритоголовый мальчик лет четырнадцати, глаза
подведены, губы накрашены темной
помадой, протягивает поводок, цепочка вдет к ошейнику, худенькое тело обтянуто
черным латексным комбинезоном.
- Я - Октавио, раб, вы можете делать со мной все, что захотите.
Игра начала увлекать Куприянова. Он взял поводок, резко дернул,
заставив мальчика согнуться:
- Все?
- Абсолютно все.
- Я хочу видеть Анну. Ты знаешь ее?
- Я должен проводить вас в ложу. В полночь будет "Жертва Везувия". Вы
должны увидеть ее.
- Увидеть Анну?
- Увидеть жертву. "В полночь".
- Веди.
Подиум, на котором разогревали публику полуодетые девицы, был окружен
ложами - отдельными кабинетами,
рассчитанными на четырех человек. Они были устроены так, что из ложи было видно
только то, что происходит на подиуме,
соседи же были строго изолированы друг от друга. Куприянов уселся за столик,
велел Октавио принести мартини и закурил,
безразлично глядя на стриптизерш.
"Почему Анна назначила встречу в этом сомнительном месте?"
Между ложами и подиумом не было никаких перегородок, и девицы
периодически исчезали в соседних кабинетах.
Одна из танцовщиц, обнаружив присутствие Константина, разместила свои прелести
прямо напротив его ложи. До Анны ей
было очень далеко.
Куприянов посмотрел на часы: еще двадцать минут. Октавио принес
коктейль.
Все потерялось в беспросветном мраке, исчезло, заставляя зрителей
собраться, приготовиться к предстоящему
действию.
"Жертва Везувия".
Ударил барабан, пауза, снова удар, лениво протянула гитара, звук
жесткий, тягучий, медленный. В глубине
появился маленький огонек. Приближающийся. Опять гитара. Куприянов подался
вперед. Во мраке подиума - рядом,
совсем рядом, лишь протяни руку! - со свечой в руках стояла Анна.
Скрип гитары, медленный ритм барабана.
Перед девушкой появились огоньки пламени. Выхватили из полумрака
фигуру, у Константина застучало сердце.
"Как же она хороша!"
Красный кожаный лиф едва скрывает налитую грудь, узкие красные трусики
подчеркивают тонкую талию и
женственные линии бедер, на руках - красные перчатки до локтей, на ногах -
длинные, выше колен, блестящие красные
ботфорты на толстой подошве. Ярко-красный рот, а выше красного, над всем этим
великолепием - пышные черные волосы
и ослепительные глаза, вобравшие в себя всю бездну ночи. Куприянов скрипнул
зубами, едва сдерживая желание броситься
туда, к ней, прикоснуться губами...
"Ей нравится, когда на нее смотрят!"
Ритм убыстрялся, движения Анны, поначалу плавные, нежные, становились
все более и более динамичными,
резкими, завораживающими. Ее восхитительная фигура, окруженная вновь и вновь
вспыхивающими языками пламени,
приковывала взгляд.
В соседней ложе кто-то тихо застонал.
"Животное!"
Сам Куприянов не мог оторваться от подиума. Страстная первобытная
энергетика Анны полностью захватила его.
Судя по музыке, приближалась кульминация. На подиуме появилось еще одно
действующее лицо: юноша лет
восемнадцати, вышедший из тьмы и, как сомнамбула, смотрящий на Анну. Бешеный
ритм вновь, как и в начале танца, угас,
но было понятно, что вот-вот, через какое-то мгновение, он вновь обрушится на
зрителей. Вот-вот, после того, как Анна...
Она томно изогнулась у ног юноши, провела рукой по его бедрам, животу,
склонилась, словно прося прощения у
жертвы...
"Жертва Везувия!"
Отпрянула назад, и из протянутых к юноше рук вылетело пламя! Бешеный
ритм ураганом взорвался в зале, но
даже он был не способен заглушить дикий вопль несчастного. Юноша вспыхнул, как
спичка. Настолько достоверно, что у
Константина побежали мурашки.
"Класс!"
Анна, почти в экстазе, продолжала выбрасывать во тьму все новые и новые
потоки огня. Крики юноши
становились все глуше и глуше. Музыка слабела, уступая кряхтенью, доносящемуся
из соседней ложи.
Минуты две после того как погас свет и подиум погрузился в кромешную
тьму, Куприянов сидел неподвижно,
потрясенный колдовским танцем Анны.
Как же она прекрасна!
"Она видела меня, я чувствовал ее взгляд! Она искала меня среди
зрителей и нашла! - По телу Константина
разлилась сладкая волна предвкушения. - Надо немедленно найти ее! Я должен ее
увидеть!"
Он вышел из ложи, постоял в коридоре, пытаясь сориентироваться, куда же
ему идти.
- Константин Федорович! - К Куприянову подошел высокий, почти двух
метров, абсолютно лысый мужчина лет
шестидесяти. Глаза незнакомца были скрыты массивными черными очками, плотно
прилегавшими к лицу. - Заблудились? -
Он протянул руку. - Меня зовут Зорич.
- Очень приятно.
На старике была черная мантия, перехваченная широким поясом. На груди -
толстая золотая цепь с медальоном,
выполненным в форме козлиной головы.
- Я владелец "Заведения Мрака". - Зорич выдержал паузу. - И отец Анны.
- Вот как? - Теперь Куприянов смотрел на гиганта с гораздо большим
интересом. - Тогда мне действительно
приятно познакомиться с вами.
- Мне тоже, - улыбнулся в ответ Зорич. Если бы не черные очки, его
улыбку можно было бы назвать обаятельной. -
Позволите угостить вас?
- Я как раз искал Анну.
- Она знает. - Улыбка не сходила с лица. - Она приведет себя в порядок
после выступления и сразу же
присоединится к нам.
В баре практически никого не было, только в дальнем углу за столиком
скорчилась толстая красноволосая девица в
черной коже: то ли ей плохо, то ли собирает "дороги".
- Анна всегда танцует? - Куприянов сделал маленький глоток виски.
"Ей нравится, когда на нее смотрят!"
- Нет, в зависимости от настроения, - покачал головой Зорич. - Ее
номера - произведения искусства и от частого
употребления обесценились бы.
- Согласен. - Константин вспомнил страстную энергетику танца. - Анна -
потрясающая женщина.
- Пока ты можешь только догадываться об этом. - Грудной, с легкой
хрипотцой голос! Озорные нотки.
Куприянов резко обернулся.
- Анна!
На ней было латексный гарнитур, словно кожа, облегающий восхитительную
фигуру: ярко-красный топ, блестящие
черные шортики. Они казались нарисованными на смуглом теле девушки.
- Как тебе понравилось шоу? - Анна взяла стакан Куприянова, сделала
глоток виски, глаза под длиннющими
ресницами сияют.
- Ты хочешь услышать, что я восхищен? - Он не мог оторваться от манящих
черных звезд. - Ты этого не услышишь
- восторг, в котором я пребываю, невозможно описать словами.
- А чем его можно описать? - Анна склонила голову, улыбнулась, медленно
направилась к дверям с надписью
"Служебный вход". Константин послушно, как будто на поводке, последовал за ней.
Зорич
- Зорич!
- Подожди!
Старик проводил взглядом уходящую пару, криво усмехнулся, когда рука
Куприянова скользнула по талии Анны,
и только когда они скрылись за дверью, повернулся к ожидающей ответа девушке лет
двадцати шестнадцати.
- Я тебя слушаю, Людмила.
- Мы должны поговорить, это очень важно.
- Ну, давай поговорим, - согласился Зорич. - Пойдем в мой кабинет. - Он
пропустил ее вперед - дорогу Людмила
знала.
В меру высокая, рыхлая девица с маленькими, близко посаженными
зеленоватыми глазками, нелепыми бусинками
выделяющимися на круглом, как каравай, лице. Чувство прекрасного, заложенное в
Зориче классическим образованием,
бунтовало при виде Люды. Маленький ротик с узенькими губами, выкрашенными яркой
помадой, большой нос,
выщипанные в черную нитку брови. Единственным, что получилось у матушки-природы
при конструировании этого
создания, были волосы: густые, вьющиеся, но обладательница предпочла выкрасить
их в красный цвет. Ужасная
безвкусица.
- Присаживайся. - Зорич подошел к бару. - Выпьешь что-нибудь?
- Нет. - Люда продолжала стоять, неловко переминаясь с ноги на ногу.
Туго затянутый кожаный бандаж только подчеркивал рыхлость белого тела.
- О чем ты хотела поговорить? - Он плеснул себе джина, не разбавляя,
выпил.
- Мне закрыли кредит.
- Знаю, - кивнул Зорич. - Это я приказал.
- Но почему?! - В маленьких глазках удивление, сдерживаемый гнев.
- У нас дорогой клуб, Люда, надо платить.
- Мне казалось, я достаточно заплатила, - маленький, скошенный
подбородок самолюбиво вскинулся вверх. - Я
видела, ты говорил с Куприяновым.
- Говорил.
- Он стал членом клуба, да? А кто дал информацию о нем? Сколько денег
вы сможете вытащить из него?
- Ты угрожаешь?
Людмила осеклась, в зеленоватых бусинках, обращенных к непроницаемым
очкам Зорича, мелькнул испуг.
- Я... я просто хотела напомнить, что я... что я заплатила... ты сам
говорил...
- Я был достаточно щедр, - жестко усмехнулся Зорич. - Ты целый месяц
пользовалась неограниченным кредитом.
Пора платить.
- Зорич, - узкие губы девушки задрожали, - Зорич, миленький, ты же
знаешь, что у меня нет таких денег, я уже
отдала все, что было... - Он молчал. - Я не могу без клуба, ты же знаешь...
Зорич, миленький... - Она неожиданно упала на
колени, подползла к старику. - Зорич, не выгоняй меня! Пожалуйста, не выгоняй!
Он снова налил себе немного джина, холодно поглядывая на ползающую у
ног толстуху, поморщился.
- Ты уже знаешь, что платить можно не только деньгами.
- Конечно, Зорич, я сделаю все... - Она с судорожной поспешностью
расстегнула лиф, обнажила безвольную,
рыхлую, как и все тело, грудь. - Я сделаю все!
"Какая мерзость! С другой стороны, это показатель того, что клуб
работает так, как надо".
- Застегнись! - Черные очки Зорича уставились на Люду. - Меня
интересует не это.
- А что?
- Среди твоих богатых друзей наверняка найдутся те, которые обрадуются
возможности хорошо провести время.
Получить новые развлечения.
- Я поняла, - девушка покорно кивнула, - завтра же я...
- Никаких "завтра же", - скривился старик. - Возьми авторучку и напиши
первоначальный список кандидатов с
подробной характеристикой: характер, поведение, состояние, чем занимается сам и
чем занимаются ближайшие
родственники. Времени тебе час, потом мы обсудим каждого, и я скажу, кого из них
тебе надо будет привести сюда.
Понятно?
- Да, я все сделаю.
- Не сомневаюсь. - Зорич помолчал. - Если мне понравится твой круг
друзей, то кредит будет восстановлен.
Вера
В их семье так было заведено давным-давно. В день рождения, неважно, на
какой день недели он приходился, за
столом собирались только самые близкие: Костя, Вера, дети, когда были живы
родители Куприяновых, то и они. Этот день
принадлежал только им, только родным. Многочисленные гости и шумное веселье
откладывались на другое время, чтобы
не мешать общению любящих друг друга люд ей.
Так было всегда. Это придумал Костя.
- А папы сегодня не будет?
Вера чуть вздохнула, машинально посмотрела на часы и тут же улыбнулась
сыну:
- Он сильно занят, ему пришлось уехать из города, но он не забыл. - Она
достала огромную коробку, упакованную в
яркую подарочную бумагу. - Папа приготовил для тебя сюрприз.
Глаза мальчика загорелись.
- Я тоже приготовила тебе сюрприз! - сообщила Наденька и, быстро
спустившись со стула, побежала из столовой. -
Только я его в своей комнате забыла!
Костя-младший погладил коробку и снова посмотрел на Веру. Глаза
мальчика погрустнели.
- Мама, а правда то, что ты сказала о папе? Он уехал?
Острый укол в сердце. Вера сделала маленький глоток морса - Ольга
Петровна варила потрясающий клюквенный
морс, - поставила бокал на стол, поднялась, подошла к сыну и провела рукой по
его голове.
- Конечно, правда, родной. Папа заботится о тебе, о всех нас, и ему
пришлось срочно уехать. Когда он вернется, то
все тебе расскажет. И поздравит.
- Но он даже не поговорил со мной. - Костя-младший опустил голову. - Он
мог сказать об этом утром.
Что ответить на эти слова, Вера не знала.
Свет из неизвестного источника создавал в комнате непередаваемый лунный
полумрак, казалось бы, не возможный
в закрытом помещении. В этой призрачной полутьме смуглое тело Анны наливалось
колдовским серебром, черные волосы
выделялись ярким пятном, а сияющие глаза горели колдовскими звездами.
Ослепляющими, черными звездами страсти, в
огне которых сгорало все, и оставалось только восхитительное настоящее,
превзошедшее самые смелые мечты Куприянова.
- Скажи мне еще.
- Ты прекрасна!
- Нет!
- Я преклоняюсь перед тобой!
- Ты делаешь меня счастливой!
- Ты - королева Луны!
Счастье, счастье, счастье...
"Только Дьявол позволит тебе все!"
Лазарь
Встречный ветер снова рвал длинные белые волосы, железное сердце
"Харлея" бешено стучало, а рядом, совсем
рядом билось еще одно сердце. Молодое, сильное, человское.
- Ты всегда так гоняешь? - Девушка обнимала его за талию, тесно
прижавшись к спине. - Ты можешь потише?
- Могу, но не хочу! - Запах пищи сводил с ума.
- Ты крутой, да?
"Если бы ты знала, какой я..."
Он выехал сразу же после захода солнца и направился в "Голодную утку".
Лазарь еще никогда не выбирал пищу в
этом клубе, но пару раз наведывался в него, оценивал обстановку и счел ее вполне
подходящей. Он не хотел отводить
окружающим глаза, берег запас крови для встречи с преступником, а в шумной
разношерстной толпе можно было спокойно
выбрать пищу по своему вкусу и остаться незамеченным даже без наведения морока.
Так оно и получилось.
Девушка ему приглянулась сразу. Крепко сбитая, раскованная, пышущая
здоровьем и силой, одетая в короткое
платье, она лениво сидела за стойкой бара, скучающе оглядывая присутствующих.
Она была одна, но Лазарь все равно
выждал десять минут, чтобы, точно убедившись в этом, приземлиться на соседний
табурет и предложить познакомиться.
Теперь девушка была обречена.
Гангрел одурманил жертву Внешностью, одной из дисциплин магии крови,
превратившись для нее в эталон любви
и восхищения. Все ее мечты, все ее представления об идеальном мужчине
воплотились в беловолосом красавце со
странными, ярко-красными зрачками глаз. Она охотно рассмеялась его незатейливой
шутке, представилась, ее звали Римма,
и с радостью согласилась с тем, какая ужасная скукотища царит в этой жалкой и
голодной "Утке". Когда они вышли из
клуба, Лазарь нежно обнимал ее за плечи и целовал в шею. Вышибала видел только
его спину, обтянутую черной кожаной
курткой с искусной вышивкой, изображающей серебристого дикобраза.
- Долго еще? Я замерзаю!
- Мы практически дома. - "Харлей" въехал в лифт, Гангрел с грохотом
закрыл дверь и нажал кнопку.
- Это твой дом? - Удивление смогло преодолеть даже действие Внешности.
- Тебе кажется это странным?
- Ну, если это действительно дом...
- Самый настоящий. - Лифт остановился. - Держись крепче!
"Харлей" взревел, резко влетел в помещение и остановился.
- Ух ты! - Римма с восторгом огляделась. - Ты действительно здесь
живешь?
- Живу. - Лазарь помог ей слезть с мотоцикла.
- Ты так сильно замерз! - Девушка взяла его ладони в свои и поднесла к
губам, ее глаза игриво сверкнули. -
Хочешь, я согрею тебя?
Она стала чувствовать холод его кожи. Гангрел сознательно ослабил
действие Внешности - по-настоящему хорошо
высушить можно только не одурманенную жертву, понимающую приближение смерти.
- Ты ДЕЙСТВИТЕЛЬНО сильно замерз! - В ее голосе не осталось и тени
игривости.
- Как и я!
Шарлотта, одетая в тончайшую белую накидку, вышла из спальни. Томная,
зовущая, кудрявые волосы собраны в
высокую прическу - так удобнее высушивать, а кроме того, она не любила, когда их
пачкала кровь, - в руках только что
срезанная роза. Кровавая роза Малкавиан. Шарлотта была ослепительна, но Лазарь
видел ее подрагивающие губы,
лихорадочный блеск в прекрасных глазах, расширенные красные зрачки. Жажда
приближается.
- Ты не говорил, что нас будет трое. - Римма посмотрела на Гангрела.
- А ты разве против? - Шарлотта опередила своего друга. Нежно провела
рукой по щеке Риммы. - Разве ты не
хотела бы сделать это со мной?
Она не использовала Внешность, но девушка подалась вперед.
- Разве ты не хочешь согреть меня? - Красная роза приласкала шею Риммы,
легко скользнула по груди. - Я тоже
замерзла.
Девушка прикоснулась к руке Шарлотты, улыбнулась чуточку нервно:
- Ты как Снежная королева.
- Потому что я была одна. - Гангрел знал, что запах пищи разрывает
Шарлотту на части, и поразило ее выдержке. -
Ты согреешь меня?
- Я согрею.
Шарлотта присела на покрытую ослепительно белым шелком кровать, мягко
потянула девушку за руку, обняла.
- Я так ждала тебя. - Полные губы подрагивали. Жажда.
Римма прижалась к ней, чуть вздрогнула, почувствовав холодное тело
масана, но не отпрянула. Шарлотта
расстегнула на девушке платье, помогла освободиться от него, приласкала нежные
выпуклости груди. Забытый всеми
Лазарь поднял брошенную на пол одежду: платье, кружевные трусики, туфли, сложил
в пластиковый пакет. Его сердце
глухо стучало.
"Нет, это не моя охота! Успокойся!"
На белом шелке постели сплелись две женские фигуры: загорелая, дышащая
здоровьем - Риммы, и бледная, почти
прозрачная - Шарлотты.
- Ты так прекрасна! - Роза Малкавиан с томительной нежностью
путешествовала по ждущему телу Риммы.
- Мне хорошо с тобой! - Губы девушки ласкали ушко Шарлотты, дыхание
участилось. - Мне так хорошо...
Красные зрачки Шарлотты расширились до размеров радужной оболочки,
поглотили белок, полные губы
разошлись, и Лазарь увидел растущие иглы.
"Сейчас!" Он сжал кулаки.
Иглы прокололи шею Риммы. Девушка вздрогнула.
- Мне так хорошо...
Шарлотта, продолжая нежно удерживать жертву в удобном положении, жадно
высушивала ее. Жадно. Жажда была
слишком близка. Лазарь видел, как кровь капает на снежный шелк простыней.
- Что ты делаешь?
Римма почувствовала боль, накатившую слабость, попыталась оттолкнуть от
себя вампира, но было поздно.
Слишко
...Закладка в соц.сетях
