Жанр: Фантастика
Тайный город 04. Все оттенки черного
...уше.
Горький след. Масаны не были пищей, они были братьями.
Темные воды реки напомнили Лазарю глаза комиссара.
"Будь ты проклят, Сантьяга, чтоб тебя скрутила Жажда! - Гангрел плюнул
в воду. - Ты же знаешь, как трудно убить
своего!"
Комиссар знал, прекрасно знал...
...Высокое кресло председателя Трибунала Крови, белая мантия - он
всегда любил белый цвет, - черные глаза,
искрящиеся подлинным весельем.
"Как вы сказали? "Кладовые братской любви"? Ха-ха-ха, Ортега, у вас,
оказывается, есть время для шуток? До
конца недели мы должны наполовину снизить поголовье мятежников в этом районе.
Нас ждет Париж!"
Лазарь отогнал воспоминания.
"Значит, в городе действует презревший догмы вампир? Хорошо, Сантьяга,
я высушу его для тебя, но взамен... -
Красные губы епископа Гангрела растянулись в усмешке. - Взамен я заберу кровь
чела. В последнее время было слишком
мало контрактов, и я знаю того, кто стоит на грани Жажды. Это будет плата,
Сантьяга, и тебе придется с этим смириться".
Он редко позволял себе нарушать Догмы, очень редко. Только в тех
случаях, когда тяжесть власти Темного Двора
слишком сильно давила на него. Когда требовалась разрядка от тоски, бывающей
порой сильнее Жажды.
Жестокость в обмен на жестокость. Безнаказанная жестокость - ведь это
преступление можно спокойно списать на
неизвестного, но уже обреченного масана. Величайшая подлость! Превосходно! Весы
качнулись, принеся равновесие в
душу Лазаря, он вскочил на "Харлей" и повернул ключ зажигания. Двигатель
взревел.
Скоро, очень скоро взойдет проклятое солнце.
Константин
Теперь его "Мерседес" сопровождала машина охраны. Куприянов не хотел
этого, но аргументов против
непоколебимого в своей уверенности Маминова он не нашел и был вынужден смириться
с тем, что до окончательного
расследования всех обстоятельств гибели Леночки будет окружен плотным кольцом
телохранителей.
Константин вошел в холл и остановился. Электрический свет был выключен,
и в помещении царил таинственный,
завораживающий полумрак, создаваемый огнем многочисленных свечей. Их пламя
отражалось в большом зеркале рядом с
дверью, выхватывало деревянную лестницу, ведущую на второй этаж, создавало
дорожку к нему. Все остальное терялось в
тени.
- Удивлен?
"Звездочка!"
Куприянов улыбнулся, спрятал в карман четки, которые перебирал всю
дорогу, чуть подумал и стянул пиджак.
- Сюрприз?
- Я подумала, что мы слишком давно не любили друг друга.
Голос Веры доносился с лестницы. Она пряталась в искусно созданной
свечами тени, и Константин видел только
неясный женский силуэт.
- Моя душа поет, Звездочка!
- Я так соскучилась по тебе, Кот!
Он подошел к лестнице, наступил на первую ступеньку. Женщина сделала
шаг навстречу. Вышла из тени.
Куприянов замер.
- Действительно, сюрприз...
Выглядела Вера просто омерзительно. Короткие каштановые волосы
взлохмачены, немилосердно залиты лаком,
торчат во все стороны, испачканы красной краской. Брови нарисованы густо, словно
гуталином. Красивые глаза - красивые,
Константин еще помнил об этом - обведены нелепыми ярко-синими тенями, губная
помада противного морковного цвета
размазалась по лицу, превратив аккуратный рот в бесформенное пятно. На щеках -
аляповатый, словно у матрешек,
румянец.
Проститутка после групповухи с бомжами.
- Что-то не так?
Она была одета в старую - откуда она ее выкопала? - пижаму в дурацкую
полоску да еще испачканную кофейным
пятном. На ногах стоптанные домашние тапочки. Ногти обломаные, грязные, словно
бы она только что закончила возиться
со своими пальмами, а запах...
- Кот, почему ты молчишь? - В голосе Веры проскользнул испуг.
Теперь, когда она стояла совсем рядом, Куприянова окутал резкий запах
давно немытого тела.
- Вера, - он откашлялся, - Вера, ты специально так нарядилась?
- Как?
Константин молча взял жену за руку, подвел к зеркалу, включил свет и
вздрогнул от пронзительного крика,
которым встретила свое отражение Вера.
- Не может быть!
Слезы хлынули из ее глаз, тушь, тени потекли сквозь румяна,
окончательно превращая любимое (когда-то?) лицо в
маску.
- Этого не может быть!
- Вера. - Константин попробовал мягко обнять жену, но почувствовал, что
его движениям не хватает искренности.
Он словно боялся испачкаться об эту старую пижаму, о краску с лица, о запах... -
Вера, я уже спрашивал тебя об этом, но ты
не ответила. Скажи, ты пьешь?
- Это все она! Она! Кот, помоги мне! - Вера жалобно смотрела в
сочувственные, но не более, глаза мужа. Такими
глазами можно посмотреть на бездомную собаку. И тут же забыть о ней. - Кот, она
делает это со мной.
- Кто?
- Я не знаю.
- Вера, мы могли бы обратиться к врачам...
"Профессор Талдомский замечательный специалист".
- Нет! - Она оттолкнула мужа и бросилась вверх по лестнице. - Нет!!
"Не хватало еще и этих проблем!"
Куприянов постоял, задумчиво глядя вслед убегающей жене, затем не спеша
поднял пиджак, вытащил четки и
направился в кабинет.
"Если напьется еще раз - отвезу ее к психиатру".
Вера
Вера пробыла в ванной почти час. Рыдая, она отчаянно терла тело мягкой
мочалкой, пытаясь смыть исходящий от
него ужасный, отталкивающий запах грязи и пота.
"Как это могло произойти? Как? - Мысли путались, все заслонила глухая,
безнадежная обида. - Я схожу с ума? Я
же отчетливо помню, как готовилась к встрече! Кот считает меня алкоголичкой!"
Кот! Вера вспомнила отвращение, мелькнувшее на лице мужа, и краска
залила ее лицо, а слезы потекли с новой
силой.
"А что еще он мог подумать?"
Воспоминание о том, в каком виде она встретила мужа, повергло ее в шок
и заставило еще активнее заработать
мочалкой.
"Я все ему объясню. Все-все объясню. Кот поймет".
Она вышла из ванной посвежевшей. Кружевная сорочка, довольно строгая -
хватит на сегодня сексуального белья!
- приятно ласкала влажное тело.
- Кот! - В спальне было тихо.
Не включая свет, Вера опустилась на кровать.
"Он снова лег спать в кабинете, снова. - Горькая обида окутала душу. -
Пойти к нему? Он, наверное, уже спит. Но
ты должна все объяснить... - Немного покалывало в затылке. Вера легла на спину,
закрыла глаза. - Нет, не надо спать! Я
должна поговорить с Котом!"
За окном послышался легкий шорох.
Птица?
Вера открыла глаза. Свет медленно умирающей Луны создавал в спальне
завораживающий серебряный полумрак.
Снова шорох. Даже не шорох. Кто-то мягко ткнулся в стекло. Женщина перекатилась
на живот, и волосы зашевелились на
ее голове: по ту сторону французского окна стояла огромная черная собака,
ротвейлер, и ее желтые глаза были направлены
прямо на Веру!
"Какая собака? Спальня на втором этаже!"
Но все изменилось. Стена, в которой было только небольшое окно, теперь
представляла собой французское окно,
выходящее прямо в парк. Чужой парк!
"Это мне снится!"
Ротвейлер снова ткнулся лобастой головой в стекло, глухо зарычал,
ударил по стеклу лапой. Его желтые глаза, не
мигая, смотрели на Веру.
- Кот! - Женщина вскочила с кровати. - Кот!!
Если бы в спальне произошли еще какие-нибудь изменения, она наверняка
умерла бы от страха. Но, к счастью, за
исключением стены, вся остальная комната осталась прежней.
- Кот!!!
Вера распахнула дверь и выскочила в коридор.
- Такая молодая...
- Ей не было и сорока...
- Упокой господи ее душу!
Величественные звуки органа, витраж, изображающий распятие, по обе
стороны шушукаются сгорбленные черные
силуэты. Вера, одетая лишь в белую сорочку, медленно идет по огромному
католическому собору. Вперед, к алтарю, на
котором установлен красный гроб с открытой крышкой. Холод каменных плит обжигает
босые ноги.
- Вот она!
- Такая красивая...
- Она не может поверить...
Из-за гроба выходит черный ротвейлер, приседает, жалобно скуля, но
желтые глаза пылают вовсе не жалостью.
Музыка становится все громче. Вера останавливается в шаге от алтаря. Собака
поднимается на задние лапы, заглядывает в
гроб, с длинного алого языка внутрь капает желтоватая слюна.
- Она боится...
- Она не решается...
- Она не верит...
- В это действительно трудно поверить! - Ротвейлер исчезает.
Возле гроба стоит Анна. Черный, наглухо застегнутый плащ с откинутым
капюшоном спускается до пят, волосы
рассыпаны по плечам.
- Тебе интересно, что ты увидишь здесь? - Она небрежно опирается о
гроб, антрацитовые бриллианты глаз
отражают горящие свечи. - Тебе интересно.
Вера неподвижна, холод каменных плит приближается к сердцу.
Пространство позади Анны окутывается тьмой, в
которой появляются бледные, извивающиеся в мучительном танце женские фигуры.
Одна, четыре, восемь... Вера сбиваются
со счета. Волосы распущены, рты страдальчески искажены, молочно-белые, лишенные
зрачков глаза.
- Узнаешь знакомых?
Одна из фигур приближается. Леночка. Симпатичное лицо превратилось в
кошмарную маску ужаса и боли.
- Все они противились воле королевы Луны! И все они стали тенями
Хоровода Греха. Ты хочешь этого?
- Нет, - шепчет Вера.
- Загляни в гроб!
Вера едва не делает шаг, но сдерживается. Останавливается, чувствуя,
как ледяные щупальца наполняют сердце
пронзительным страхом.
- Нет! - Она знает, что-то подсказывает ей, что стоит лишь краем глаза
увидеть то, что находится внутри, и дороги
обратно не будет.
- Грешница! - снова слышится шелест сгорбленных силуэтов. - Она
противится воле королевы Луны!
- Ее ждет Хоровод Греха! - фигуры теней исчезают, теперь перед Верой
лишь непроницаемый мрак, в котором не
растворились лишь красный гроб и смуглое лицо Анны.
- Позвольте мне, королева! - новый голос.
Анна кивает, ее полные губы расходятся в презрительной усмешке.
- Грешница!
Острая боль пронзает тело, заставив вскрикнуть. Вера оборачивается.
Высокий лысый старик в алой мантии
небрежно поигрывает бичом. Его глаза скрыты странными черными очками.
- Твое упрямство бесполезно!
- Загляни в гроб!
- НЕТ!
Черная змея бича обжигает тело. Старик оказывается мастером своего
дела: кожаное щупальце рвет Веру с
потрясающей быстротой.
- Нет! Нет!! - Она пытается уклониться, закрыть голову руками, сорочка
стала красной от крови.
- ЗАГЛЯНИ!!
Вера отчаянно бросается вперед и, закрыв глаза, изо всех сил толкает
красный гроб во тьму.
- ГРЕШНИЦА!!
Она не удерживается на ногах. Проваливается во мрак вслед за гробом.
Холод не отпускает, становится сильнее, ноги превращаются в камень.
НА САМОМ ДЕЛЕ!
Вера сидит на вершине высокой скалы, серый камень которой медленно, но
верно пожирает ее тело. Ног уже нет,
холод подбирается к животу.
- Оставьте меня в покое! - Вера обхватывает руками плечи, свинцовое
небо, пронзаемое огненными разрядами,
опускается все ниже и ниже. Вера чувствует запах этой электрической паутины,
пронзительно свежий, будоражащий кровь,
смертельный. Среди тяжелых туч легкой дымкой возникает лицо Анны.
- Помни о королеве Луны!
- Я не боюсь тебя!
Огненная вспышка сверкает совсем рядом. Молния ударяет в глаза,
безжалостно прожигая насквозь...
Вера проснулась от собственного крика, вскочила с кровати,
растрепанная, с безумно горящими глазами. Закусила
губу, останавливая следующий крик, ее била крупная дрожь.
- Это сон?
В окно спальни светило яркое утреннее солнце, его веселые лучи прыгали
по красным простыням. Тихо шелестели
ветви деревьев. Казалось, ничто на свете не может нарушить безмятежный покой
этого дома.
- Это был сон. - Синяки под глазами, прокушенная нижняя губа, сорочка
разорвана в клочья, тело стонет от рваных
ран бича.
Вера опустила ноги на пол и села, подперев голову руками. Из-под
кровати потянуло сырым могильным холодом...
Константин
- Повторите, пожалуйста, Ольга Петровна, - попросил Куприянов.
- Ночная сорочка Веры Сергеевны была разорвана и испачкана кровью, и я
случайно увидела, что на теле раны. -
Экономка помолчала, величественно давая понять Константину, что ей не нравится
шпионить за хозяйкой, но доложить о
ТАКОМ происшествии она обязана. - Я видела издалека, и мне показа лось, что Вера
Сергеевна либо исцарапала себя, либо
даже использовала острый предмет.
"Белая горячка? - Куприянов перебирал четки. Надо же, как со временем
меняются люди..."
- Ольга Петровна, я благодарен вам за вашу заботу, - он помолчал. - А
где сейчас Вера Сергеевна?
- Уехала около получаса назад.
- Одна?
- Нет, с телохранителями.
- Превосходно. - Значит, если его алкоголичка женушка выкинет чегонибудь
еще, у него будет подробный доклад. -
До вечера, Ольга Петровна.
Куприянов положил трубку и посмотрел на сидящих в его кабинете
полицейских, затем - на разложенные на столе
фотографии.
"Опять проблемы".
Раздражение.
- И зачем вы мне показываете эту грязь? - осведомился Константин,
кивнув на снимки.
Полицейских было двое. Один, высокий брюнет с темными холодными
глазами, судя по всему, обычно играл
плохого парня. Второй, пожилой, лет пятидесяти, весельчак с пивным брюшком,
должен был действовать более мягко. В
кабинете Константина они вели себя достаточно уверенно, хотя чувствовалось, что
начальство объяснило им, что
допрашивать они будут очень серьезного человека.
- Мы думали, вам будет важно знать, как погибла ваша... э-э...
сотрудница, - громко сказал брюнет. - Вас не
заинтересовал тот факт, что ее загрызла собака? На крыше дома?
- Меня достаточно заинтересовал сам факт ее смерти, - буркнул
Куприянов. - Не стоило демонстрировать мне такие
подробности. - Снимки окровавленного тела вызвали у него раздражение. - Или это
новое слово в полицейской работе?
- А почему вас достаточно заинтересовал факт ее смерти? - немедленно
осведомился любитель пива.
- Разве это не понятно? - пожал плечами Костя. - Леночка была моей
секретаршей больше года, она в курсе многих
дел, поэтому...
- Разумеется, разумеется, - холодно улыбнулся брюнет. - Происки
конкурентов.
- А почему бы и нет? - не менее холодно ответил Куприянов. - Я думаю,
вам известно, что моя компания занимает
лидирующее положение на российском ювелирном рынке и является весьма заметным
игроком на международной арене.
- Но...
- Поэтому, когда странным образом погибает осведомленный сотрудник
компании, первое, что мне приходит в
голову, это возможная связь ее смерти и бизнеса. - Константин вытряхнул из пачки
сигарету и щелкнул золотой
зажигалкой. - К тому же подобная история может повлиять на репутацию фирмы, а
мне бы этого очень не хотелось.
- Понятно, - буркнул брюнет.
- Скажите, господин Куприянов, а вы не встречались с Еленой Прытковой
в, скажем так, нерабочей обстановке? -
елейным голосом поинтересовался толстяк.
- А какое это имеет значение?
- Мы расследуем убийство, - объяснил брюнет. - И для нас все имеет
значение.
- Ее соседи по подъезду припомнили, - любитель пива не дал Косте
отреагировать на фразу напарника, - что
несколько раз госпожу Прыткову провожал хорошо одетый мужчина на черном "Ауди".
Вы не скажете, какая у вас
машина?
Черт, пару раз он действительно отвозил Леночку домой после их встреч.
- У меня есть "Ауди", - медленно признал Куприянов.
"Проклятые бабки! Ничего не пропускают!"
- Так получилось, что соседи запомнили номер автомобиля, вы...
- Хотите знать, не спал ли я с Леночкой?
Полицейские молча смотрели на Константина. Куприянов глубоко затянулся
и раздавил недокуренную сигарету в
пепельнице.
- Да. У меня были с ней встречи.
- Как часто?
- Иногда. - Костя хладнокровно посмотрел на полицейских.
- Как долго?
- Почти год.
- То есть ваша связь с Еленой Прытковой длилась больше года? - В голосе
брюнета промелькнул металл. - Почему
вы расстались?
- Мы не расставались, - резко ответил Куприянов. - И вообще, какое это
имеет отношение к ее смерти? Если вы
хотите знать, где я был вчера вечером, то...
- Мы уверены в вашем алиби, - весело улыбнулся толстяк. - А наш интерес
объясняется очень просто: мы
поговорили с одной из ее подруг, Татьяной Еремеевой, так она сообщила, что Елена
рассчитывала выйти за вас замуж.
"Что за идиотизм? Леночка? - Константин сжал в кулаке черные четки. -
Проклятая дура!"
- Вы знали об этих планах?
- Или ваша жена?
- Она знала о происходящем?
"Кретины!"
- Вера ничего не знала о Леночке, - жестко произнес Куприянов.
"Кассета!"
- И не стоит впутывать в эту историю мою семью.
- Мы хотели бы поговорить с вашей супругой.
- Господа, - глаза Константина сузились. - Я благодарен вам за визит и
буду еще более признателен, если вы
раскроете это ужасное преступление в кратчайшие сроки. Если же вы решите задать
мне или моей жене еще какие-либо
вопросы, то, пожалуйста, предупредите об этом заранее, чтобы я успел вызвать
своего адвоката. Встреч один на один у нас
больше не будет.
Полицейские переглянулись и поднялись с кресел. Куприянов проводил их
до порога кабинета.
- И еще, господа, у вас есть право самостоятельно позвонить моей жене,
назначить с ней встречу и так далее, но... -
На его скулах заходили желваки. - В этом случае я буду крайне недоволен. Поэтому
рекомендую, прежде чем вы решитесь
на подобный поступок, проконсультироваться с вашим начальством.
Константин не дал полицейским возможности ответить, резко захлопнул
дверь и обернулся.
На его письменном столе сидела Анна.
Вера
Синяки на руках, оставленные наручниками Анны, еще не прошли, а к ним
уже добавились шрамы от ужасного
бича. Что будет дальше?
Вера уже перестала удивляться, она воспринимала происходящее всерьез.
Шутки кончились.
ЭТО ПРОИСХОДИТ НА САМОМ ДЕЛЕ!
И с этим надо бороться.
Обращаться к Коту после вчерашнего бесполезно, ехать к врачам еще хуже,
если об этом узнает муж, то...
"Профессор Талдомский замечательный специалист!"
Но чем он может помочь? Посадить ее в соседнюю с Аркадием Ивовым
палату? Возможно, Анна только этого и
добивается. Нет! Нужно обратиться к тем, кто сможет помочь в борьбе.
Вера не рискнула сама сесть за руль - в памяти еще были свежи
воспоминания о вылете с трассы, - да этого и не
требовалось. К ней все равно были приставлены телохранители, и она комфортно
добралась до своей цели на их джипе.
Храм в Коломенском.
Вера любила бывать здесь с детства. Прекрасная белая церковь, прячущая
синие луковицы среди густых деревьев,
несла в себе удивительное чувство покоя и умиротворения. Красивая снаружи,
маленькая и уютная внутри, лишенная
излишней помпезности. Вера считала, что из всех церквей, в которых ей доводилось
бывать, эта стояла ближе всех к богу.
Охранники тактично остались снаружи. Вера бросила несколько монет
нищим, покрыла голову платком,
перекрестилась и вошла в церковь.
Больше ей было некуда идти.
Запах ладана и свечей, негромкие голоса, старинные иконы перед горящими
лампадками.
"Обратиться сразу к батюшке? - Вера посмотрела на старого священника с
окладистой седой бородой,
проникновенно говорящего что-то склонившему голову мужчине. - Нет, чуть позже,
нехорошо прерывать беседу".
На самом деле ей надо было собраться с духом.
Вера подошла к иконе Божьей Матери, перекрестилась.
- Пресвятая Богородица, помилуй меня, грешную...
Свечка в руке вспыхнула слишком сильно. Вера удивленно оторвала взгляд
от иконы, свеча пылала бенгальским
огнем! Расплавленный воск ручьем лился на руку.
- Не стоит идти против воли королевы Луны! - Грудной, чуть хриплый
голос! Одетая в глухой черный плащ Анна
звонко рассмеялась. - Ты решила спрятаться от меня здесь? Думала, меня отпугнет
местная вонь?
"Господи, для нее нет преград!"
Чинную тишину старой церкви разорвал ужасающий крик симпатичной холеной
женщины лет тридцати пяти. На
глазах ошеломленных прихожан она бросила на пол и растоптала едва занявшуюся
свечку и опрометью выскочила из
придела. Ее лицо было искажено смесью ужаса и отчаяния.
Несколько секунд в церкви стояла полная тишина. Люди удивленно
переглядывались, пытаясь осознать
произошедшее, и только внезапно посерьезневший батюшка быстро вышел следом за
женщиной.
- Вера Сергеевна, что случилось?
- Не трогайте меня!
Телохранители переглянулись и поспешили следом за стремительно бегущей
по дорожке парка хозяйкой.
- Может, вызовем психиатричку? - поинтересовался Геннадий. - У нее
такие глаза, будто она готова искусать
первого встречного.
- Если искусает, тогда вызовем, - буркнул Славик.
Ему эти женские заскоки ему тоже не нравились. Видимо, не зря Куприянов
предупредил их утром, что у его жены
назревают проблемы с головой, и просил сообщать ему обо всех припадках и, самое
главное, не давать ей пить.
"Такая молодая, - покачал головой Славик, с жалостью глядя на фигуру
женщины. - И так довела себя!"
Вера остановилась на высоком холме, под которым величаво несла свои
воды Москва-река, полные слез глаза
невидяще смотрели в небо.
"Она повсюду! Для нее не существует преград! Я одна! Бороться
бесполезно! - Плечи судорожно тряслись,
медленно поникали под тяжестью охватывающей Веру безысходности. - Все напрасно".
- Извините. - Вера повернулась на робкий голос, около нее стоял старый
священник с большими грустными
глазами. - Прошу меня извинить, я видел, как вы выбежали из храма... У вас горе?
- Наверное - да.
- Что гнетет вас? Вы усомнились в вере?
- Никто не может мне помочь, - прошептала женщина. - Никто. Они сильнее
всех.
Священник огладил бороду, в его глазах мелькнуло понимание.
- Это ложь. - В тихом голосе священника звучала твердая уверенность. -
Они хотели бы, чтобы так оно и было. Они
стараются внушить это нам, но это ложь. - Они слабы. Раз у вас хватило сил,
чтобы прийти сюда - значит, они слабы.
- Но она была там, в храме... Я видела.
- Они умеют обманывать.
"Ложь. Очередная галлюцинация. - Вера посмотрела на обожженную руку. -
Они умеют обманывать".
- Вы должны быть сильной.
- Я совсем одна.
- Вам могут помочь. - Священник мягко взял женщину за руку. - Вы
слышали о таком месте - Забытая: пустынь?
Вера покачала головой.
- Оно находится не очень далеко, в Подмосковье, - священник помолчал. -
Поезжайте туда, расскажите им обо
всем, что вас гнетет, расскажите им все. Они помогут вам победить демонов.
- Значит, демоны существуют? - Женщина с последней надеждой посмотрела
на старика.
"Господи, пусть он скажет, что я сумасшедшая!"
- Тьма соперничает со светом с того самого момента, как Господь создал
мир, но ненависть и жестокость исчадий
Ада не должны пугать вас. Вы сумеете пройти свой путь, вера ваша крепка, и
демоны будут низвергнуты в геенну. -
Священник снова выдержал паузу, его лучистые глаза успокаивающе смотрели на
Веру. - Поезжайте в Забытую пустынь.
- Но почему мне не могут помочь здесь?
- Поезжайте в Забытую пустынь.
Константин
Аромат мускуса! Чарующие глаза заставили бешено застучать сердце,
наполнили томительным желанием, жгучей
нежностью.
- Анна!
Она сидела на его столе, длинный черный плащ наглухо застегнут, но полы
раскинуты, и Куприянов видел ее
длинные, до колен, блестящие сапоги, бедра.
"Что у нее под плащом?"
Она сводила с ума.
- Анна! - Константин подошел, девушка чуть откинулась назад, в черных
глазах - страстное обещание. - Ты
играешь со мной.
- Я должна быть уверена, что это настоящее. - Быстрый взмах пышных
ресниц.
- Как я могу доказать? Скажи! - Он потянулся к ее волнующим губам,
полным, ярко-красным. - Я сделаю все!
- Не здесь. - Теплая ладонь погладила его щеку. Константин целовал
тонкие пальцы с длинными ногтями.
- А где?
- Сегодня. - Анна вложила в карман его рубашки пластиковый
прямоугольник. - В полночь.
Мускус пьянил, близость желанного тела туманила рассудок.
- Анна!
Девушка мягко отстранила его, прошлась по кабинету по направлению к
дверям.
- Не исчезай! - Щемящая боль пронзила сердце.
- Мы обязательно увидимся! - Анна направилась к двери. - В полночь.
- Константин Федорович, звонит Штанюк, говорит, что это очень срочно.
- Маргарита Викторовна, скажите ему, что я перезвоню через десять
минут!
Того мгновения, которое Куприянов потратил, отвлекшись на секретаршу,
Анне хватило, чтобы исчезнуть. Когда
Константин поднял голову от интеркома, в кабинете никого не было.
"Не может быть!"
Куприянов рывком распахнул дверь и выскочил в приемную. Маргарита
Викторовна деловито стучала по
клавиатуре.
- Штанюк очень недоволен, он говорит...
- Где она?
- Кто? - удивленно подняла брови секретарь.
- Женщина, которая была в кабинете. Которая только что из него вышла!
- Здесь никого не было.
- Хватит мне врать! - рявкнул Константин. - Вы что, ослепли? Только что
из моего кабинета вышла женщина!
- Никто не входил в ваш кабинет, Константин Федорович. - Маргарита
Викторовна поджала губы. - И никто не
выходил.
- Проклятие. - Куприянов взял себя в руки. - Извините, Маргарита
Викторовна, вы не сделаете мне кофе? Кажется,
я устал.
- Я это вижу, Константин Федорович. - Пожилая женщина поднялась и
холодно посмотрела на шефа. - Кофе будет
готов через пять минут.
Куприянов вернулся в кабинет, плюхнулся в свое кресло, вытащил четки.
"Она опять исчезла. Опять! Почему она так жестоко играет со мной?"
Константин даже не задумывался над тем, как Анне удается исчезать, не
оставляя никаких следов, буквально
растворяясь в воздухе. Почему ее видит только он?
Ее черные глаза, зовущие ярко-красные губы, пышные волосы, точеная
шея... Куприянов почувствовал, как на него
накатывает горячая и дикая волна пронзительного желания.
- Кофе!
"Самое время!"
Секретарша, не глядя на шефа, поставила поднос на стол.
- Маргарита Викторовна, ну простите меня, пожалуйста. Нашло что-то.
- Я все понимаю, Константин Федорович.
"Старая дура!"
Куприянов сделал большой глоток, обжегся, отставил кружку и вытащил из
кармана черную пластиковую
карточку. Кроме четок, она была единственным реальным подтверждением
существования Анны. Изящная, отделанная
золотом, карточка выглядела очень солидно и весомо. На внешней стороне
готическим шрифтом: "Заведение Мрака". На
внутренней: тонкая магнитная ленточк
...Закладка в соц.сетях
