Жанр: Фантастика
Ненависть
...ться от этой мысли, и он
не прятал улыбки.
Да. И больше ничего не надо. Брюнетка бросила на него цепкий взгляд. На миг их глаза
встретились, и Дэмьена обожгло этим взглядом, как перед этим обожгло вином. Женщина со
смехом оттолкнула руки парня и, прежде чем Дэмьен успел опомниться, оказалась перед ним.
- Пошли! - требовательно крикнула она, всё еще смеясь, а когда он не шевельнулся,
протянула тонкую, сухую руку с синими ручейками вен и, схватив его за плечо, повторила: -
Пошли!
Через секунду он уже кружил ее по залу, оттеснив прежнего партнера в сторону, и
смеялся как сумасшедший, глядя в жгучие черные глаза без зрачков. Резкие, рваные, бешено
сменявшие друг друга аккорды звенели в его ушах, сливаясь с хлопками и восторженными
выкриками зрителей, кровь мчала вино по жилам, ноги словно сами собой отбивали четкий
быстрый ритм, окованные железом каблуки вгрызались в пол - рраз-два, трри-четыре! -
взгляд заполнил бурный водоворот развевающихся смоляных прядей и взлетающих оранжевых
юбок, и посреди всего этого горели ее глаза, намертво схватив его и притянув к себе, крепче,
чем руки, в которые он вцепился, чтобы сохранить ее и свое равновесие в этой сумасшедшей
пляске. Черные-черные глаза, словно без зрачков.
Наконец они остановились, и Дэмьен только теперь понял, что музыка смолкла. Зал
взорвался аплодисментами и криками: "Браво!", и, хоть Дэмьен знал, что кричали не ему, его
снова окатила волна восторга. Он схватил женщину в охапку и впился ртом в ее рот. Народ
вокруг завопил еще возбужденнее, но Дэмьена интересовали только губы женщины, жадные,
податливые, отвечавшие ему с почти возмутительной готовностью.
- Что это за песню ты пела? - оторвавшись от нее, хрипло спросил Дэмьен.
Во взгляде женщины скользнуло недоумение, а потом она усмехнулась:
- Понравилось?
- Какой это язык?
- Диалект вейнтгеймских друидов.
- А, - выдохнул он. - О чем она?
- О мосте через снег, - ответила она. - Спасибо тебе за танец, милорд.
- И тебе спасибо, миледи.
Он отвернулся, направляясь к своему столику и надеясь ничего не сбить по дороге, и
вздрогнул, когда она незаметно сжала его руку и шепнула:
- Второй этаж, последняя дверь налево. Через час. У него хватило ума не кивнуть. Он
вернулся к столику, недовольно отметив, какой шаткой стала его походка, и с наслаждением
поел. Менестрель заиграла снова, и женщина продолжила танцевать с парнем, которого
оттолкнула. Похоже, он не таил обид. К Дэмьену интерес сразу же потеряли. Словом, всё шло
как нельзя лучше. И больше ничего не надо.
Дэмьен провел в зале еще несколько минут, опустошив бутылку, потом встал и с чувством
выполненного долга отправился в свою комнату. Ему хотелось побыть одному. Он всегда был
один, даже среди толпы, но сейчас испытывал потребность в физическом одиночестве. К тому
же он чувствовал, что немного перебрал, и благоразумно решил отдохнуть. О том, что эта
странная женщина будет ждать его сегодня ночью, он помнил, как о рядовом факте, который
можно использовать, а можно и проигнорировать, хотя в глубине души знал, что пойдет к ней.
У него уже почти две недели не было женщины. А темноволосая певица, хоть и годилась ему в
матери, всё же была весьма недурна. Он не мог забыть ее глаза без зрачков. Или не хотел.
Он думал об этом, сворачивая из сверкающего огнями зала в мягкий полумрак узкого
коридора, соединявшего обеденное помещение гостиницы с комнатами. Вдоль коридора горели
редкие свечи в настенных канделябрах, толстый темный ковер на паркетном полу заглушал
звуки шагов. Нигде не было видно ни души. Дэмьен прошел до середины коридора,
остановился у двери в свою комнату. И увидел тень, быстро скользящую вниз по стене.
Он начал оборачиваться, но тяжелый удар по затылку опередил его. Дэмьен понял, что
падает. Не от силы удара, а от предательской слабости, внезапно цепко обхватившей ноги.
Дэмьен вытянул руку, скользнул ладонью по шершавой двери в тщетной попытке сохранить
равновесие, осел на пол. Единственным, что он успел почувствовать перед тем, как рухнуть в
темноту, было удивление.
Он пробыл без сознания совсем недолго - издалека слышались приглушенные звуки
лютни, сопровождавшиеся знакомым пением. Значит, час, отведенный темноволосой плясуньей
до ночного свидания, еще не истек. Дэмьен открыл глаза, увидел черно-красные круги, пьяно
текущие перед взглядом, и устало опустил веки. Во рту устойчиво держался мерзкий терпкий
привкус. Нельзя пить. Совсем нельзя, на него это слишком плохо влияет...
Внезапно он вспомнил обстоятельства, при которых потерял сознание, и резко
выпрямился. Движение отозвалось немедленной вспышкой боли в запястьях. Дэмьен замер от
изумления, только теперь обнаружив, что связан. Муть, затянувшая сознание, тут же исчезла.
Да, так и есть: он сидит, прислоненный к стене, руки связаны за спиной, ноги тоже скручены
веревкой, очень крепко и жестоко. И что-то еще... Черт! В рот врезается туго стянутый на
затылке платок. Ткань успела намокнуть и потяжелеть от слюны. Вот откуда этот гадостный
привкус.
Дэмьен вскинул голову, пристально всматриваясь в темноту. Среди бесформенного хаоса
черных и серых теней выделялось квадратное пятно окна, сквозь которое проникал скудный
свет далеко стоящего фонаря. Похоже, он находился в гостиничной комнате, почти точно такой
же, как его собственная. Обои, кажется, еще лучше: под пальцами чувствовался мягкий тонкий
бархат. Дорогое место... Значит, его схватили не грабители. Дэмьен попробовал крепость
веревок на руках, попытался дотянуться пальцами до узлов. Он сразу понял бесполезность этих
попыток, но всё еще продолжал их, когда дверь тихо отворилась, впустив отблески
приглушенного света. Темная фигура скользнула в проем, дверь захлопнулась. Дэмьен
услышал, как человек возится с чем-то в углу комнаты, совсем близко от него. Потом в темноте
коротко вспыхнула искра, через секунду превратившаяся в ровный продолговатый огонек
свечи. Дэмьен зажмурился на миг, а когда открыл глаза, увидел перед собой спокойное, ничего
не выражающее лицо. Ему понадобилось несколько секунд, чтобы узнать в человеке
рыжеволосую девушку из зала.
С минуту они молча смотрели друг на друга. Дэмьену было что ей сказать, но он просто
не имел такой возможности. А она молчала, всё так же бесстрастно изучая его лицо.
Приподняла свечу, потом опустила, оглядывая его с ног до головы. У нее было довольно
странное лицо, не особенно красивое, с высокими скулами, тонким носом и узкими глазами под
густыми, почти сросшимися, совершенно неженскими бровями. Волосы, очень длинные, были
заплетены в толстую косу. Несколько прядей выбилось из нее и мутно сверкало в золотистых
отблесках пламени.
- Ты Дэмьен, - внезапно резко сказала она, разорвав тишину. - Наемный убийца. Так?
Ее слова звучали вопросительно, но где гарантия, что она не знала наверняка? Дэмьен
подумал, что вряд ли есть смысл отрицать очевидное, и сдержанно кивнул. У него вдруг
невыносимо похолодели пальцы, тряпка во рту насквозь пропиталась слюной. Он не привык
бояться, а уж тем более женщин, но было что-то жуткое в том, как эта девушка на него
смотрела... На него никто и никогда так не смотрел.
- А меня зовут Диз, - сказала девушка и улыбнулась. - Диз даль Кэлеби. Я уже восемь
лет за тобой иду.
Дэмьен почувствовал холодную струйку пота, шаловливо пробежавшую по спине. Что-то
было не так. С ней что-то было не так. Она улыбалась... не как человек. И смотрела не как
человек. И хотя эти глаза были слишком узкими и далекими, чтобы в них можно было
всмотреться получше, Дэмьен почти физически ощущал леденящий холод, тонкой черной
дымкой вившийся из ее зрачков.
Девушка склонила голову набок, по-прежнему не отрывая взгляда от его лица, свет
скользнул по ее подбородку, и Дэмьен вдруг увидел, что она дрожит. И не просто дрожит: ее
колотило, словно в ознобе, губы тряслись, руки тоже. Она боится? Или... нет, это не страх.
Дэмьен повидал немало людей, обезумевших от ужаса. Они были не такими. Да, что-то
переполняло ее, рвалось изнутри, но это был не страх.
Рука девушки дрогнула под его взглядом, луч света полоснул ее по глазам, и Дэмьен
замер, наконец рассмотрев то, что их заполняло.
Ненависть.
- Я восемь лет иду за тобой, - повторила она, и теперь ее голос тоже дрожал. Дэмьен
внезапно понял причину этой дрожи, но ему отнюдь не стало от этого легче. И его озадачивало
то, с каким наслаждением она говорила об этом немыслимом сроке: восемь лет. Что за чушь?
Ей не больше двадцати, что же, она идет за ним с двенадцати лет?
И что это вообще значит?
Диз снова улыбнулась, протиснув улыбку сквозь дрожь.
- Я, кажется, знаю, о чем ты думаешь, - криво усмехнулась она.
Ужасная ухмылка: неженская, нечеловеческая. Слишком жесткая, слишком злая. Почти
безумная. Да, увидев ее на любом другом лице, Дэмьен непременно решил бы, что его
обладатель безумен. Но она... что же - она? Он не мог понять, и это волновало его больше,
чем безвыходность положения, в котором он оказался.
- Ты думаешь, кто я, черт меня дери, такая, - продолжала Диз, не отводя от его лица
пустых темных глаз. - Пытаешься вспомнить и не можешь. Стараешься припомнить азы
арифметики и посчитать, сколько же мне было лет, когда я начала идти за тобой. И не веришь
тому, что выходит.
"Да эта сучка читает мои мысли, что ли?!" - в панике подумал Дэмьен; он уже ничего не
исключал. Происходящее казалось ему ирреальным и далеким, как чуть слышные звуки лютни,
долетающие из зала.
- Всё верно, - кивнула она, заметив его смятение. - Один только маленький нюанс: ты
меня не знаешь. Да, - подтвердила она, когда он обратил на Диз пристальный взгляд. - Не
знаешь. Но ты сломал мне жизнь. И теперь ты наконец-то заплатишь мне за это.
Она рывком поднялась, и Дэмьен услышал, как щелкнули ее коленные суставы.
Повернулась к нему спиной, коса взметнулась у ее ног, слегка задев щеку Дэмьена. И это
прикосновение, это легкое, как перышко, касание пушистой рыжей пряди к коже обожгло его,
словно поток кипящего масла.
"Коса, эта коса... почему у нее такая коса... дело в косе... отрежь ее, отруби вырви с
корнем!" - дико промчалось в его голове, и он вздрогнул.
Девушка поставила свечу на столик у двери, потом достала из прикрепленных к поясу
ножен длинный тонкий стилет и, поднеся его к огню, положила лезвие на ладонь. Склонила
голову набок, высунула кончик языка, медленно провела клинком по руке, осторожно
покачивая им из стороны в сторону. Дэмьен видел, как отточенное лезвие вминается в ладонь
ровно настолько, чтобы не разрезать кожу; она словно играла с собственным умением,
проверяя, успеет ли вовремя увидеть, почувствовать, как сталь вонзается в плоть. Казалось, она
начисто забыла о своем пленнике, целиком поглощенная этой странной тонкой игрой, и он тоже
забыл о ней, о ее словах и улыбке, о ненависти, хлещущей из узких глаз, неотрывно следя за ее
рукой и ядовитой стальной змеей, извивавшейся в ней. Пламя свечи чуть слышно трещало в
темноте.
Диз стояла так несколько минут, не меньше. А потом вдруг резко выпрямилась, отдернула
руку со стилетом от ладони, молниеносно развернулась, схватила со стола лежавший на нем
платок, подкинула его к потолку, завертелась на месте, рассекая воздух косой, потом застыла,
выбросив руку с зажатым в ней стилетом вперед. Платок тихо опустился на лезвие, растекся по
нему и продолжил путь к полу двумя тонкими легкими лоскутками.
По спине Дэмьена быстро пробежала одна-единственная холодная капля. Рот полностью
пересох, но он этого не замечал.
"Я умру здесь, - совершенно спокойно и уверенно подумал он. - Эта женщина убьет
меня".
- Диз даль Кэлеби! - снова поворачиваясь к нему, резко сказала девушка - гораздо
громче, чем следовало, если она хотела, чтобы их маленькое свидание оставалось тайной. - Ты
не знаешь меня, но мое имя не можешь не знать. Даль Кэлеби!
Дэмьен слабо покачал головой, даже не пытаясь вспомнить. Он видел и знал слишком
много имен. Какой смысл запоминать, если их обладатели могут умереть на следующий же
день?
- Даль Кэлеби, - прошептала девушка, снова приседая перед ним, и ее шепот, хриплый,
шипящий, настойчивым червем въелся в мозг. - Даль Кэлеби. Граф даль Кэлеби. Ну вспомни.
Вспомни же.
Он снова покачал головой и вдруг замер. Улыбка тут же снова зазмеилась на ее губах: она
поняла. Она всё понимала, всё видела, хоть он и не произносил ни слова.
А он в самом деле вспомнил. Просто потому, что в памяти всплыл мужчина, чем-то
похожий на Диз: те же скулы, те же глаза и, главное, те же волосы, неправдоподобно густые и
оттого кажущиеся настоящей гривой, буйной и яростной, как пламя... и такой же горячей.
Хотя нет, конечно, это было не всё, далеко не всё. Вряд ли бы Дэмьен вспомнил этого
человека даже сейчас, если бы гонорар, полученный за его голову, не был одним из самых
внушительных гонораров за всю его карьеру. Ну еще бы, ведь заказчик был герцогом. Кажется,
Энберрийским, если память не подводит...
- Отлично, - теперь она говорила мягко, вкрадчиво. - Значит, помнишь... Это была
моя семья. - Он почувствовал, как она гладит его по волосам - не по голове, только по
волосам, осторожно, почти ласково, едва касаясь. - Граф и графиня даль Кэлеби и двое их
сыновей: Гэрет... - пальцы медленно вплелись в его волосы, по-прежнему трепетно, нежно,
почти любя, - и Райдер... - А потом вдруг, стиснув с дикой яростью, она рванула его голову
назад и ударила затылком об стену с такой силой, что у него потемнело в глазах. - Это! - И
еще раз. - Была! - И еще. - Моя! Семья!!! - И еще. И еще. И еще.
Когда она рывком толкнула его голову вперед и убрала наконец руку, Дэмьен позволил
подбородку коснуться груди и какое-то время сидел с закрытыми глазами, медленно и глубоко
дыша. Он чувствовал, что на затылке стало мокро, и был уверен, что если бы мог коснуться его
пальцами, то увидел бы на них кровь. Правда, боли не было. Совсем не было.
Он открыл глаза и увидел ее длинные мускулистые ноги, нервно меряющие шагами
комнату. Заставил себя поднять голову, мгновенно взорвавшуюся вспышкой дикой боли. Диз
ходила, скрестив руки на груди и закусив губу, словно раздумывая... или пытаясь успокоиться.
"Именно, - по-прежнему хладнокровно подумал он, - Она чувствует, что готова убить
меня прямо сейчас, здесь... но это не то, чего она хочет. Это слишком мало: идти за мной
восемь лет и теперь просто убить".
Словно услышав его мысли, - а может, в самом деле их услышав, - Диз остановилась,
быстро посмотрела на пленника, вновь подошла к нему вплотную.
- Кто это был - вот всё, что я хотела бы знать, - задумчиво проговорила она. - Кто
нанял тебя, чтобы ты вырезал всю мою семью. Мне просто повезло - я была в пансионе... Мне
было двенадцать лет, и я была в пансионе. Я еще долго не знала о том, что ты сделал... что это
был именно ты. Ты думал, не стоит тревожиться из-за девчонки, оставшейся после
уничтожения рода? Что она не мужчина, не воин, что она не будет мстить? Я тебя немножко
удивила, да? - сказала она и громко, нагло расхохоталась.
"Удивила, Диз. Но не этим. Не этим", - потрясенно подумал Дэмьен, не сводя с нее
широко раскрытых глаз, ошеломленный ее словами. Он думал... у него закралось подозрение:
что-то здесь не так, возможно, по какому-нибудь родовому обычаю насильственная смерть
семьи лишила ее наследства или что-то в этом роде...
Месть? Ты сказала "месть", девочка? Разумеется, я не опасался мести. Потому что за те
пятнадцать лет, что я убиваю людей за деньги, никто и никогда не пытался мне мстить. В
нашем мире жизнь - слишком хрупкая, а потому слишком дешевая штука, особенно когда она
принадлежит тебе самому. И никто никогда не будет рисковать ею ради того, чего всё равно
уже не вернуть. Меня не раз пытались убить - но это были либо люди, знавшие, что за их
смерть мне уже заплачено, либо конкуренты, позарившиеся на мой контракт. Но месть?.. Да
ведь уже, пожалуй, несколько сотен лет люди не думали о мести - с тех самых пор, как
закончилась династия Зитгиндов и под безответственной властью новых королей страна с
головой погрузилась в бурлящую пучину междоусобных войн. За пять сотен лет понятия чести
и справедливости вымерли, атрофировались за ненадобностью... Потому что в таком мире, как
этот, надо уметь всадить нож в спину человеку, минуту назад называвшему себя твоим
другом, - иначе не будешь уверен, что он не сделает этого первым.
Я помню ад двадцатилетней давности, Диз, мне тогда было восемь лет, еще меньше, чем
тебе в то время, когда я убил твою семью. Я мог бы кое-что рассказать тебе о воинской чести...
и о том, как она убивает надежнее и быстрее подлости. Твои родные лучший тому пример. Они
готовили заговор против кузена твоего отца. Ты не знала? Они решили навестить его всей
семьей и зарезать ночью, вместе с женой и двухлетним сыном, единственным наследником,
стоявшим на пути между твоим отцом и герцогским титулом. А вдохновителем этого плана
была твоя мать, чудесная женщина. Я помню ее, Диз. Она так же хорошо владела стилетом, как
ты. Я думал, мне не уйти живым из вашего дома. Так чуть было и не случилось благодаря ей.
Но всё это не имеет никакого значения. Я убил их, но они и сами были убийцами, а тот, кто
стал причиной их гибели, всего лишь защищал свою жизнь. Не мое дело упрекать и
оправдывать, а ты, конечно, можешь мне не верить, но в те времена мне иногда было трудно
делать то, что я делал. И тот случай был одним из немногих, когда мне было очень легко рубить
живую плоть. Они были так же дики и жестоки, как ты. Я видел в их глазах то же, что вижу
сейчас в твоих. Ты достойная дочь даль Кэлеби, Диз.
Всё это он сказал бы ей, если бы мог и...
И если бы сам верил в это.
Потому что эта девушка была не такой, как они, не такой, как все, кого он встречал.
Потому что она отказалась от всего, что у нее было, она разрушила свою жизнь ради любви,
которую он отнял у нее. Потому что для нее эта любовь была единственным, что имело
значение. И то, что он видел в глазах этой девушки, в ее движениях, когда она резала себе
ладонь, то, что он чувствовал в ее руках, бивших его голову об стену, не шло ни в какое
сравнение с дикой яростью той фурии, ее матери, с ледяным твердым гневом ее отца, с
визгливой ненавистью ее безвольных, но не менее жестоких и хитрых братьев.
То, что было в ней... оно было больше.
Они были как все. Они бы не мстили. Им такое просто не пришло бы в голову. Они были
типичными представителями своего времени. Но Диз - нет. В ней крылось что-то
непостижимое, первобытное, и оттого еще более опасное... и еще более странное.
Она больше, чем кажется.
Ее смех внезапно оборвался, улыбка слетела с губ, глаза потемнели. Она подняла руку со
стилетом и приставила лезвие к виску Дэмьена.
- Ты ведь не знаешь, что значит ненавидеть, - чуть слышно сказала она. - Убивать и
ненавидеть - это разное... совсем разное. Нельзя убивать за деньги, ненавидя. Иначе не
сможешь. Не сумеешь. Мне за тебя не платили. Но я убью тебя.
Он чувствовал, как впивается в кожу сталь, и не понимал, почему по-прежнему не
чувствует боли. Диз наклонила голову набок, улыбка вновь пробежала по ее губам и тут же
исчезла.
- Но не сейчас, - сладостно проговорила она, и Дэмьен понял, что всё остальное было
только прелюдией к этим словам. - И, конечно, не здесь. У нас будет много времени... У тебя
будет много времени.
Он успел заметить, как она коротко взмахнула рукой, и тут же выгнулся, пронзенный
вспышкой дикой, ослепляющей боли в распоротой щеке. Стилет молниеносно прошелся через
его висок вниз, рассек врезавшуюся в рот ткань вместе с кожей. И блеснул в свете свечи,
злорадно сочась только что выпитой кровью.
Разрезанный платок соскользнул вниз, наконец вернув Дэмьену возможность говорить и,
при желании, кричать, но он не закричал, только откинулся назад, шумно втягивая воздух
раскрытым ртом. Уже через несколько мгновений вся передняя часть его рубашки была в
крови.
Он взметнул потемневшие от боли глаза на Диз. Та поймала его взгляд и, улыбнувшись,
медленно лизнула окровавленный стилет.
- Ш-ш, - мягко произнесла она.
"Если я сейчас же не сделаю хоть что-нибудь, она убьет меня, и это будет очень долгая
смерть", - огненными буквами полыхнуло в его мозгу, и это внезапное осознание решило всё.
Не думая, что делает, Дэмьен прижался спиной к стене, взметнул вверх связанные ноги и
со всей силы пружинисто ударил Диз в грудь. Она коротко ахнула, отлетела назад, беспомощно
раскинув руки в стороны. Дэмьен быстро развернулся к столику у двери и, прежде чем Диз
успела вскочить, ударом ног сбил его на пол, прямо на нее. Она успела поднять руки и
защитить голову, когда неустойчивая тяжелая конструкция из черного дерева с глухим
грохотом обрушилась на нее, а потом закричала. Дэмьен быстро обернулся и увидел рядом с
перевернувшимся столиком завалившуюся набок свечу, длинное пламя которой уже лизало
ковер. Диз закричала снова, гневно, отчаянно, и Дэмьен лишь теперь заметил, что ее волосы
горят.
Ей повезло, пламя падавшей свечи задело только кончик косы, но уже буйно полыхало
внизу, стремительно превращая блестящие волоски в хрупкие спиральки черной проволоки.
Диз отскочила от пламени, продолжая кричать, схватила со спинки кресла плащ, бездумно
швырнула горящую косу на кровать, яростно заколотила тканью по волосам, сбивая пламя.
Покрывало вспыхнуло, шелк мгновенно съежился, превратившись в полыхающий алый шар, и
в его свете Дэмьен невероятно четко увидел лицо Диз, перекошенное от дикого, панического
ужаса.
Оставалось совсем немного времени, прежде чем она управится со своими волосами и
вспомнит о нем. И у него был а только одна возможность освободиться до того, как это
произойдет. Дэмьен быстро пододвинулся к зубастой стенке огня, плясавшей на ковре,
развернулся лицом к стене и, сцепив зубы, сунул руки в огонь.
Он не кричал, чтобы не привлекать ее внимания - благо сейчас она была слишком
занята, чтобы наблюдать за ним, а то, почему она этим так сильно занята, он обдумает потом,
потом, потом, - и после этой ночи у него появилось несколько седых волосков, великодушно
выпивших его боль, которую он не смог доверить крику. Когда веревка на его руках лопнула,
Дэмьен стремительно наклонился вперед, сорвал веревки с ног негнущимися пальцами и
вскочил, шатаясь от дикой боли в щеке и запястьях, захлебываясь кровью, по-прежнему
стекавшей из распоротой щеки в рот. Его тень метнулась по стене, и Диз порывисто
обернулась, всё еще колотя тяжелой тканью по тлеющим волосам. Ковер, часть обоев и кровать
полыхали, и в этом зареве они видели друг друга ясно, как при свете дня. Секунду они стояли
друг напротив друга, намертво сцепившись взглядами, и Дэмьен вдруг понял, что глаза у них
совершенно одинакового цвета.
Потом он повернулся и, рывком распахнув дверь, вылетел из комнаты. А она не сделала
ни одного движения, чтобы удержать его.
Четверть часа спустя он стоял в сотне ярдов от гостиницы, превратившейся в огромный
факел, полыхающий в ночи, и, зажав рану ладонью, смотрел на желто-алое пламя,
сворачивавшееся вверху в тугой клубок тошнотворной черной копоти. Вокруг здания с криками
бегали люди, всё еще пытаясь погасить огонь, хотя было очевидно, что гостинице конец. К
Дэмьену подбежал невысокий щуплый человек в черной одежде, тревожно заглянул в его лицо.
- Милорд, вы ранены? - прокричал он, заглушая треск пламени и панические вопли
людей.
Дэмьен перевел на него пустые глаза, и человек отшатнулся.
- Да у вас все лицо в крови! - закричал он, - А что с вашими руками?! Идемте!
Идемте!
Дэмьен позволил ему отвести себя в сторону, где еще один человек в черном копошился
вокруг троих стонущих людей. Один из них был коричневым и сморщенным, как гнилой гриб.
- Она жива? - спросил Дэмьен, пока тот человек, что подошел к нему, что-то делал с
его запястьями. Он не смотрел на свои руки. Ни разу не смотрел. Боялся, что их вид будет
последним, что он сможет вынести за эту ночь.
- Кто? - не поднимая взгляда, переспросил тот.
- Диз даль Кэлеби. Девушка-воин. С рыжей косой.
- Не знаю, милорд.
- Я хочу, чтобы она сгорела там. Я хочу, чтобы она выжила. Я хочу, чтобы она сгорела и
осталась жива.
- Да-да, разумеется, - быстро проговорил человек и склонился над его руками.
"Она обернулась. Она ненавидела меня своими глазами, точно такими же, как мои. Могла
толкнуть меня в огонь, и я сгорел бы там. А она стояла и сбивала пламя с косы. Один толчок,
одно движение. Я бы не встал. Нет. Этого мало. Это слишком просто. Она еще найдет меня.
Будет идти еще восемь лет, если понадобится. И найдет. Она поняла это тогда, и я понял. И она
не стала рисковать... косой".
Она не стала.
Они оба не стали.
...Гвиндейл смотрела в его широко раскрытые глаза всё время, пока они оставались
пустыми для настоящего, устремившись в прошлое. И теперь наблюдала, как он медленно
выплывал из плотной пелены тумана памяти, тщательно подавляемой в течение трех лет.
Поэтому первым, что увидел Дэмьен, вернувшись из двора догорающей гостиницы Тэберга в
маленькую и холодную келью, принадлежавшую человеческой оболочке Серого Оракула, были
серо-стальные глаза Гвиндейл, слабо улыбавшиеся ему сквозь время.
Он выдохнул, покачнулся и рефлекторно ухватился за ее подставленную руку. Гвиндейл
опустила глаза, скользнула взглядом по его запястью. Дэмьен перехватил этот взгляд и тут же
убрал руку.
- Следов не осталось, - будничным тоном заметила она.
- Да, - неохотно кивнул Дэмьен. - Тот лекарь знал свое дело.
- Видимо, не слишком хорошо, - тихо возразила Гвиндейл и провела пальцем по шраму
на его щеке.
Дэмьен слегка поморщился:
- Была повреждена артерия. Ему пришлось зашить рану.
- Она знала, что делает, - сказала Гвиндейл и отвернулась.
- Да?
- Да. Это было... напоминание. Чтобы ты не забыл.
- Зачем? Она ведь собиралась убить меня.
Гвиндейл снова повернулась к нему, легко, порывисто, взмахнула пальцами, задев их
кончиками его ладонь.
- Нет, - прошептала она. - Конечно, нет. Она тогда еще не знала, как должна
поступить на самом деле. Тепер
...Закладка в соц.сетях
