Жанр: Фантастика
Игры рядом
...друг заметил, что чья-то мутная фигура уже почти вплотную приблизилась к костру, и
вздрогнул. Ларс тоже повернул голову, нахмурился, машинально потянулся к отсутствующему
ножу. Человек подошел вплотную, низкое пламя высветило плотно обтянутые кожаными
штанами ноги, квадратные носки замшевых сапог. Человек присел, красный отблеск полоснул
по напряженному белому лицу, по смоляным волосам. У меня вдруг сжалось горло.
Ларс убрал руку с пояса, пружинисто поднялся, рассеянно бросил: "Привет", потом
повернулся ко мне.
- Ладно, пойду-ка я спать. Завтра, небось, поднимут чуть свет, в шею погонят, - он
криво усмехнулся и, развернувшись, пошел к отведенной нам пещере, где уже вовсю храпел
Грей.
Я дождался, пока его шаги стихли, потом повернулся к огню, стараясь сдержать внезапно
охватившую меня дрожь.
- Ну? - проговорил я, - Как бы здравствуй? Не хочешь ничего сказать? Вроде: "ах, это
ты", "где ты был", "а мы решили"? Или что-нибудь новенькое придумаешь?
Она молчала. Смотрела на меня и молчала, ни звука не обронив, ни вздоха. Странно, все
сразу начинали кричать и оживленно двигаться при моем появлении, ну или как минимум
сильно и искренне удивляться. Я обнаружил, что успел к этому привыкнуть.
- Так и будем молчать? - спросил я несколько минут спустя. - Ладно, рад был
убедиться, что ты в порядке.
Я оперся руками о землю, привстал, готовясь подняться, и вдруг, увидев ее лицо с другого
ракурса, понял, что оно мокрое. Полностью мокрое: не только глаза и щеки - губы, нос и даже
лоб. Словно она только что умылась.
Я хотел что-то сказать, потом осекся, нерешительно потянулся к ней. Она рухнула, словно
подкошенная, на миг дико меня перепугав, а потом вцепилась в мою куртку обеими руками,
уткнувшись лицом мне в грудь. Я почувствовал, как она дрожит - и не просто дрожит, ее
буквально колотило, словно в ознобе. Не в силах больше сдерживаться, я неловко схватил ее в
охапку, прижал к себе. Она вцепилась в меня еще крепче, по-прежнему содрогаясь, и я услышал
глухие, едва слышные рыдания.
- Не надо, - прошептал я, кладя руку ей на затылок. - Успокойся, хватит. Ну жив я,
жив. Всё, успокойся.
Она не успокаивалась долго. Потом, наконец, отняла опухшее лицо от моей насквозь
промокшей рубашки и, вскочив, молча потянула меня в темноту.
- Я тебя рисовал, - вдруг сорвалось с моих губ - не помню, когда и почему.
Над нашими головами назойливо звенели комары. Было темно, хоть глаз выколи. Не
знаю, куда она меня затащила, но, похоже, на много ярдов вокруг не осталось ни души. А
может, и на много миль. Мне так казалось. Одежду я к тому времени уже снял.
- Я тебя рисовал всё время, сначала лицо, потом тебя всю, голую. И это спасло мне
жизнь. Понимаешь? Твое голое тело спасло мою жизнь.
Горячие влажные губы зажали мне рот.
К пещере мы пробирались воровато, словно подростки, забавлявшиеся на сеновале без
родительского благословения. Лагерь погрузился в сон, костер возле нашей пещеры догорел -
красноватые угли блекло тлели во мраке. Огни караульных костров казались светлячками в
огромном котловане ночи.
У входа мы опять целовались, очень долго и жадно. Потом я легонько подтолкнул ее в
темноту и тихо скользнул в пещеру.
Не успел я ступить внутрь, как стальная рука схватила меня за лодыжку. Я едва не заорал
от неожиданности, но подавил крик, услышав невозмутимый голос Ларса:
- Проклятье, я уже начал волноваться. Чем вы там занимались?..
- Угадай с трех раз, - огрызнулся я.
- Гхм... понятно. Глупый вопрос, согласен, извиняюсь.
- Дай пройти... Чего ты вообще разлегся поперек входа?!
- На случай незваных гостей.
- Что?.. Каких гостей?
- Наивная душа. Саймек будет последним дураком, если не пришлет сегодня ночью
кого-нибудь тебя прирезать. Ложись, я покараулю.
- Ларс!..
- Заткнись. Грея разбудишь. Если он не проспится как следует, будет завтра мучиться
похмельем, заодно и нас замучит.
Я умолк, сраженный таким аргументом. Ларс, как всегда, просчитывает больше, чем я.
Мне было бы трудно без него. Очень трудно.
Я уснул быстро. Мне снилась Флейм, не та, которую я только что обнимал, а ее двойник,
явившийся мне в красной комнате в храме Безымянного Демона. Она танцевала, вскидывая
руки над головой, и дразняще улыбалась, а я пытался схватить ее и не мог: пальцы проходили
сквозь нее, как сквозь тени, несшие меня над своими головами. Джейкоб сидел в стороне и
громко, нагло хохотал над моими безуспешными попытками. Я чувствовал отчаяние и злость,
но не мог ни поймать ее, ни остановиться. А потом вдруг дверь слетела с петель, и вошла
настоящая Флейм. Подошла к двойнику и ударила его по щеке. И ее пальцы не прошли сквозь
иллюзорную плоть, а оставили на ней широкий алый след.
Ларс растолкал меня затемно. Грей, разбуженный минутой раньше, уже постанывал в
стороне. Вид у Ларса был хмурый. Я подумал, что, вероятно, его опасения подтвердились, хотя
я ничего не слышал, но не время было расспрашивать. Мы вышли наружу. Лагерь только
просыпался, но у пещеры стояли наши кони. Рядом с ними - Флейм, державшая наше оружие.
И еще, по меньшей мере, двадцать человек. Большинство - уже верхом.
- Так, - переведя дыхание, сказал я. - Давайте, ребята, быстро. И тихо.
К тому времени, когда первые лучи солнца позолотили горизонт, мы были уже на
расстоянии трех полетов стрелы от скал.
ГЛАВА 10
Завывания ветра снаружи, но это - снаружи. Внутри спокойно и сухо. Но это - снаружи.
А в глубине - вой. В той глубине, которой не увидеть, не потрогать, которой не подставить
лицо. Только - душу. Полную той же злости, того же негодования. Но - по иной причине. По
обратной причине.
- Жнец бы его побрал! Я так и знал, что эти трое что-то замышляют! А ты знал? Почему
ты мне не сказал?!
- Успокойся, Рич! Я ничего не знал. Они не слишком со мной откровенничают.
- Но ты же был в его отряде! В его гребаном отряде... Ты должен бы быть первым, кого
он позовет назад!
- Не позвал. Ты доволен? Он никого не позовет. Ему нет нужды звать. Сами придут.
- Кто придет?! Это... это что... бунт?!
- Я сказал, успокойся, Эван тебе не враг.
- А ты, Роланд? Ты мне кто?
Кривая усмешка, судорога в уголке рта, желание ответить - ложь, необходимость
ответить - правду. И невозможность, бессмысленность любого ответа.
- Вместе пойдем на Шерваля, Рич. Вместе.
Бессмысленность ответов. Бессмысленность попыток объяснить. Бессмысленность
попыток найти смысл.
В первый день мы двигались быстро, потом сбавили темп. Особо торопиться было некуда
- Ларс и Грей использовали время, проведенное в пути, чтобы полнее посвятить меня в курс
дел. Многое придется восстанавливать, многое - менять, но я хотел оставить неизменным,
лишь приспособиться к новым обстоятельствам.
Почти все ребята, откликнувшиеся на мой призыв, были лучниками или арбалетчиками,
но кое-кто нуждался в обучении по обращению с самострельным оружием, которое я
планировал оставить основным. Были среди пошедших за мной и несколько человек из моей
старой команды. Они вели себя как побитые собаки, и я махнул на них рукой, отметив про себя,
что не стоит поручать им ответственные задания. Никогда не доверял людям, так быстро
меняющим свои убеждения на почти противоположные и обратно. Однако они могли весьма
пригодиться, чтобы переучивать лучников или объяснять человеку, впервые взявшему в руки
стрелковое оружие, как не пристрелить самого себя.
Время летело быстро, а дорога тянулась медленно. Мы шли обратно на восток, мимо
Лемминувера (там нас должен был оставить Грей, чьей задачей номер один стало вернуть нам
Паулину), а оттуда собирались свернуть к югу и двинуться прямиком в Восточные Леса. Ларс
предрекал, что по дороге, которая должна была занять недели три, к нам присоединится еще не
меньше дюжины рекрутов. Таким образом, мы рассчитывали вернуться с достаточно большим
отрядом, чтобы немедленно возобновить партизанские действия.
Сейчас, оборачиваясь назад, я думаю, что эти дни были одними из счастливейших в моей
жизни. Они были наполнены энергией и светом - солнце ни разу не скрылось за тучами и
постоянно подсматривало за нами из-за то густеющих, то редеющих крон. Я много общался с
рекрутами, с Ларсом или Греем, а иногда и с Флейм, они вечно находили мне работу для мозгов
и тела (я обнаружил, что немного подутратил прежние навыки), и времени думать о
Безымянном Демоне, о красной комнате с коричневой лепкой, о женщине по имени Миранда
просто не оставалось. Полагаю, я смог бы выкинуть их из головы раз и навсегда, смог бы
вернуться в тот, прежний мир, смог бы вернуть себе его. Я всегда отличался короткой памятью
на такие вещи. Жалею ли я, что мне не позволили этого сделать? Конечно, жалею. И, вспоминая
те дни, я ощущаю это особенно четко. Поэтому я стараюсь пореже их вспоминать. Те яркие,
бесшабашные дни, казавшиеся преддверием то ли старой, то ли новой жизни - как бы то ни
было, жизни, к которой я стремился, жизни, лучше которой я тогда не знал. Восхитительные
дни... Три дня, если быть точным.
Утро четвертого ничем не отличалось от предыдущих. Мы встали с рассветом, ехали
большую часть дня, а когда солнце прошло две трети пути к горизонту, разбили небольшой
лагерь и занялись тренировками. В них была насущная необходимость: даже люди, состоявшие
раньше в моем отряде, позабыли большую часть того, чему я их учил. И всё приходилось
запоминать заново: от элементарных прицельных выстрелов до техники спешного отступления
по верхушкам деревьев, следовавшего обычно непосредственно за атакой. Я в тот день от
тренировки позорно отлынивал, перепоручив наблюдение за ней Ларсу - мне хотелось
поговорить с Греем о тактике атаки в ближнем бою, которой он, как оказалось, в последнее
время неплохо овладел. Мы сели у костра в стороне от всех и довольно долго и бурно
обсуждали этот вопрос.
- Эх, жаль, что Роланда с нами нет! - вырвалось у меня в запале. - Вот уж он бы с
такими вещами справился играючи!
- Почему же ты его не позвал? - тихонько спросил Грей.
Я вздрогнул, мгновенно утратив дискуссионный пыл. О Роланде я вспомнил случайно -
вообще-то я старался поменьше думать о нем и других ребятах, которые остались с Саймеком и
которых, несмотря ни на что, мне так не хотелось терять.
- Начнем с того, что я никого не звал, - резче, чем требовала ситуация, ответил я. -
Все, кто с нами сейчас, пришли сами. Персонально никто не приглашался, если помнишь. С
чего бы Роланду такая честь?
- Сам говоришь, он нам нужен, - все так же тихо проговорил Грей. - За Паулиной же
ты меня отправляешь?
- Он всё равно не пошел бы, - сказал я и, нашарив рядом с костром сухую веточку,
машинально сломал ее и бросил обломки в огонь. - Ты же видел, как он меня встретил.
Похоже, у Саймека ему лучше, чем было со мной.
- Да не в том дело. Просто... Он не ожидал увидеть тебя. Не сейчас - вообще никогда.
Вбил себе в голову слишком много дури, чтобы отказаться от нее так просто.
- Это его проблемы, - огрызнулся я, чувствуя, что начинаю раздражаться. - Мог бы
хоть перекинуться парой слов, чтобы узнать, что я об этом думаю.
- Он бы так и сделал. Если бы ты был один или вдвоем со мной, а при Ларсе...
- При чем тут Ларс? - удивился я и впервые с того момента, как мы заговорили о
Роланде, посмотрел Грею в лицо. Он смутился, хотя тоже выглядел удивленным.
- А он тебе ничего не рассказывал? Хм... Впрочем, ничего странного.
Он отвернулся и, обхватив колени руками, уставился на тренирующихся в стороне солдат.
Флейм как раз демонстрировала особенности стрельбы в упор. Арбалет у нее был маленький,
двоих не возьмет даже с такого расстояния, а перезаряжать его еще сложнее, чем стандартный.
Она же, со своей молниеносной реакцией, предпочитала именно такую конструкцию и, похоже,
усиленно прививала свои вкусы новичкам. Что ж, хорошо, если так - начав со сложного, они
потом легче усвоят азы. Я рассматривал ее узкие плечи, напрягшиеся во время прицела,
прищуренные фиалково-синие глаза, устремленные на мишень, волосы цвета смолы, влажно
блестевшие на солнце, и вдруг подумал, что люблю ее.
Это была страшная мысль - во всяком случае, испугала она меня просто до безумия, и я
шарахнулся от нее, словно заяц, на которого выскочила из кустов борзая.
- И что... что Ларс... что у них там с Ларсом случилось? - быстро спросил я,
лихорадочно пытаясь вынырнуть из опасно сладкого омута этого нового понимания.
Грей посмотрел на меня с удивлением, потом нахмурился:
- Если он тебе ничего не говорил, то и я смолчу, пожалуй.
- Ну нет! - круто развернулся я, радуясь возможности отвлечься, - Начал, так уж
договаривай! Что произошло между Роландом и Ларсом?
Грей рассеянно откинул волосы со лба, задержал ладонь на темени.
- Да поссорились они, - неохотно проговорил он. - Сильно. Как только Ларс вернулся
из Южных Лесов и узнал, что тебя схватили Зеленые. Мы рассказали ему, как всё было... ну он
и взбеленился, ты бы его видел... Никогда не думал, что он может быть таким.
- Взбеленился? Ларс?! - я не верил своим ушам.
- И еще как. Называл всех нас тряпками и слюнтяями. Что, в общем-то, чистая правда...
Говорил, что, будь он в той хижине, ни за что не позволил бы тебе сдаться, даже если бы
пришлось держать тебя силой... Что мы должны были драться за последнего... Всё правильно
говорил, в общем.
Он умолк.
- Ну? - мучительно поторопил я, пытаясь совладать с изумлением и еще каким-то
странно щемящим чувством, забурлившим во мне и заставившим начисто забыть о Флейм, - а
Роланд тут при чем?
- Роланд стал оправдываться... Пытался объяснить... А Ларс набросился на него, мол,
твоя это вина, ты всегда метил на место Эвана, потому, небось, и не сделал ничего, чтобы его
защитить... Роланд взъелся в своем духе - знаешь его, - ну, они тогда и поцапались... А
потом, после неудавшейся попытки вытащить тебя из Арунтона, Ларс снова сказал, что Роланд
делает всё это для очистки совести да для того, чтобы лучше в наших глазах выглядеть... В
общем, подрались они. А наутро Роланд ушел к Саймеку.
- Подрались? - потрясение прошептал я. Роланд парень горячий, но вид Ларса,
метелящего физиономию противника кулаками, казался, по меньшей мере, абсурдным. Я
посмотрел на него, стоящего в нескольких шагах от тренирующихся арбалетчиков: сурового,
подтянутого. От него веяло холодной уверенностью и стойкой, равнодушной силой. Я не мог
даже представить, чтобы он разошелся настолько, чтобы дал кому-то в морду. Тем более -
из-за меня.
- Ну, Ларс влепил ему пощечину, Роланд по зубам вмазал, и понеслось... Растаскивать
пришлось, - Грей замолчал и потупился, спохватившись, что и так наговорил предостаточно.
Я пожалел, что на его месте не Юстас - тогда я бы во всех деталях знал, сколько синяков
поставили и сколько зубов выбили друг другу эти двое.
- Так Роланд считает себя виноватым во всем, - констатировал я. - Стараниями Ларса.
- Похоже на то, - согласился Грей. - Они с тех пор почти не разговаривали. Если бы
он подошел к тебе сейчас, Ларс бы наверняка завелся снова, сказал бы, что Роланд опять
напрашивается в теплое местечко...
Я так не думал, но Грею об этом не сказал. Вместо этого я снова посмотрел на Ларса. Он
показывал, кажется, совсем зеленому юнцу, как правильно натягивать тетиву. Само
спокойствие, само долготерпение - но лишь потому, что ему плевать на тех, с кем он имеет
дело. Так я думал раньше. То ли я ошибался, то ли Ларс делал для меня совершенно
немыслимое исключение. Я впервые задумался над тем, а что же почувствовал он, посчитав
меня погибшим? Теперь я уже не думал, что хоть отдаленно представляю это.
До конца дня настроение у меня было странное. Я то и дело поглядывал на Ларса, лишь
раз или два поймав его случайный ответный взгляд. Он вопросительно приподнимал брови, я
качал головой, и он возвращался к прежнему занятию. Странно... Я привык считать этого
человека своим лучшим другом, но привык также к тому, что эта дружба односторонняя - мне
казалось сомнительным, что Ларс в состоянии питать к кому-либо хоть какие-то дружеские
чувства, не говоря уж о привязанности. Меня не покидало ощущение, что я случайно узнал
чей-то очень личный и очень грязный секрет, до того преступный, что его знание делало меня
соучастником. Я ничего не сказал Ларсу о том разговоре с Греем, ничего у него не спросил,
хотя мне хотелось. Сейчас я об этом жалею. Хотел бы я знать, что бы он мне ответил. Но тогда
это показалось мне правильным. И еще очень, очень долго казалось таким.
Когда вечером измученные тренировкой рекруты стали укладываться вокруг костров, ко
мне подсела Флейм. Я машинально обнял ее, по-прежнему думая о Ларсе и его удивительном
поведении.
- Ты хорошо сегодня поработала. Я видел, - проговорил я, когда ее голова коснулась
моего плеча.
Флейм фыркнула:
- По сравнению с этой толпой желторотиков я и правда кажусь мастером, - небрежно
заявила она.
- Что, совсем плохо?
- Не совсем... Есть очень стоящие ребята, а лучников и вовсе просто переучить. Но как
бы то ни было, до приезда, думаю, худо-бедно стрелять смогут все.
Я кивнул, глядя на Ларса. Он растянулся возле костра рядом с двумя солдатами. В руках у
всех троих были карты. Глаза Ларса нездорово поблескивали.
- О! Началось, - вырвалось у меня.
- Да ладно, - усмехнулась Флейм. - Он сегодня тоже неплохо поработал. Мы все
неплохо поработали.
Я снова кивнул, в который раз безуспешно пытаясь прочесть то, что пряталось за
непроницаемым взглядом Ларса, устремленным в карты. Опомнился я, только почувствовав
шаловливое прикосновение маленькой ловкой ладони к той части моего тела, о которой я в
последние несколько дней как-то призабыл.
- Ты что? Не здесь же! - выдохнул я.
- А где? - промурлыкала Флейм мне на ухо, послав по коже поток мурашек.
- Идем туда... подальше...
Мы тихо нырнули в кусты. Июньская ночь благоухала густым ароматом трав, лунный свет
бороздил заросли валежника. Флейм, дурачась, повалила меня на землю под оглушительный
треск ломающихся веток. Я шикнул, она только засмеялась и прижала меня к земле. Ее волосы
щекотали мне лицо, скрывали тусклый лунный диск, и я видел лишь ее странно
поблескивающие глаза и влажные губы, обдававшие жаром мою кожу. Я вдруг вспомнил, как
она стояла сегодня днем, отставив ногу и прижав арбалет к плечу, как щурилась на мишень, и
волна все того же пугающего чувства снова окатила меня, сбила с ног, повлекла за собой в
пучину, в которой я не хотел, не был готов утонуть.
- Флейм, - сказал я, удивляясь тому, как хрипло звучит мой голос. - Флейм, после
всего... мне казалось... мне и сейчас кажется, что я тебя...
- Ш-ш, - она легонько приложила теплую сильную ладонь к моему рту. Я почувствовал
губами твердые бугорки мозолей и вдруг понял, что, наверное, всё-таки хочу ей это сказать, -
Не надо. Не говори ничего.
- Я...
- Пожалуйста, - она наклонилась, коснулась губами моей щеки, потом шеи, потом... -
Пожалуйста...
Мне уже не хотелось говорить. Я просто не мог.
Когда всё закончилось, она обняла меня, обхватив руками и ногами, и мы долго лежали
среди поломанного валежника, глядя в небо и не видя его. Я думал о том, что собирался ей
сказать, и теперь, успокоив три дня голодавшего зверя, размышлял о том, не слишком ли
скоропалительно принятое мною решение. Я боролся с пучиной и, кажется, одолел ее: вода
вытолкнула меня на поверхность, и теперь я покачивался на волнах, не зная, то ли нырнуть
обратно, то ли грести к берегу.
По правде говоря, плаваю я неважно.
- Мне тебя ужасно не хватало, - сказала Флейм, и я вздрогнул.
Мы почти не разговаривали в эти дни. Не то чтобы я избегал ее - просто говорить как
будто было не о чем. Или мы просто пытались себя в этом убедить.
- Ужасно-ужасно? - медленно переспросил я.
- Ужаснее не бывает.
- Почему?
Она шевельнулась, приподнимаясь, оперлась головой о ладонь, откинула растрепавшиеся
волосы за спину.
- С тобой хорошо, - просто сказала она.
- В постели?
- Не только.
- Но в постели тоже.
- Да, в постели тоже.
Она говорила насмешливо, задиристо, нежно, щекоча мой лоб прядью волос. А я злился. С
каждой минутой всё сильнее и сильнее, и то, что она не замечает этого, лишь усиливало мою
ярость.
- А ведь есть с кем сравнить, да? - спросил я. - За полтора-то года, небось, много
перепробовала.
- Не так чтоб очень...
- Ну, и как мои успехи?
- О, ты в десятке лидеров, - серьезно сообщила она.
- Неужели? Я польщен.
Она сдавленно усмехнулась, скользнула зажатой между пальцами прядкой по моей щеке.
Я зло отмахнулся, сел.
- Да прекрати ты это!
Флейм уставилась на меня с недоумением, слегка отодвинулась.
- Ты что?..
- Зачем ты тогда со мной пошла, а? - отрывисто бросил я через плечо. - Если я всего
лишь один из многих?
- Эван, я же пошутила...
- А с Саймеком ты спала? Он в какую десятку входит? Я слышал, он просто гигант. Тем
и берет.
На миг мне показалось, что сейчас она меня ударит.
- Зачем же ты к нему подалась? - горячо продолжал я, почему-то торопясь выложить ей
всё, что у меня накипело. - Зачем, если не для этого? Только не начинай старую песню: мы
подумали, мы решили!.. Ты же знала, как я к нему отношусь - кто-кто, а ты-то знала лучше
многих! Неужели ты вообразила, что это лучший способ почтить мою память, а, Флейм? Или
просто тебе плевать на это было?
Она громко вздохнула, подгребла ноги к груди, неловко поднялась. Под ее ступней
затрещали ветки, скудный свет померк, когда фигура Флейм закрыла от меня луну.
- Ну зачем ты так со мной? - в отчаянии проговорила она.
Забыла уже, наверное. И я забыл. Мы оба забыли, что я вел себя так всегда. Что это было в
порядке вещей. Я нападаю, она защищается, я беру, опадает. Вот такие у нас отношения. Уже
четыре года. Точнее, пять с половиной лет.
- Прости, - тоскливо сказал я, глядя в землю. - Устал я что-то. Я побуду тут
немного... А ты иди. Ладно? Я скоро приду.
- Точно? - тихо спросила она.
- Точно, - рассмеялся я. - Куда я денусь?
- Один раз уже делся.
Смех замер у меня ла губах. Она ведь даже не спросила, где я был. А я ничего не
рассказал. Ладно, завтра наверстаем... Много чего надо наверстать.
Ее шаги зашуршали в траве, потом стихли. Я еще какое-то время сидел на земле среди
стрекочущих сверчков, потом встал и двинулся через валежник в сторону от лагеря. Мне в
самом деле хотелось побыть одному. Надо было о многом подумать: о Флейм, о Ларсе... О
моем новом мире и о новых отношениях, которые мне придется в нем строить, - пусть и с
теми же самыми людьми.
Ночь была ясной, насыщенной запахами и звуками лета. Это были не леса, но уже похоже:
хруст сучков и запах листвы, шум редких веток над головой, звонкая тишина полнолуния. Я
пробрел сквозь кустарник и вышел к небольшому полю. Тракт вился далеко впереди: мы
проедем там только завтра. Поле сухое, белесое в ровном лунном свете, будто выжженное -
только кое-где заросли клевера. Простор обычно давит на меня, но сейчас я вдруг ощутил
странную, горькую свободу. Как будто понял, что умею летать, и одновременно осознал, что
лететь мне некуда.
Не знаю, сколько я простоял там, у пустынной земли под пустынным небом. Из
задумчивости меня вырвал крик. Близкий: кричали в лагере. Крик повторился, к нему
присоединились еще и еще: сначала недоуменные, потом полные ужаса. Я сорвался с места,
ломаиулся вслепую через валежник, ориентируясь по голосам. Зеленые? Или мстительный
Саймек? Жнец бы его побрал! Я схватился за пояс на бегу, выругался. Конечно, только полный
кретин потащит арбалет в кусты, где собирается порезвиться с женщиной. К сожалению,
полным кретином я не был. Во всяком случае, не в тот вечер.
Я вылетел на поляну, где мы разбили лагерь, и застыл, не в силах двинуться с места.
Горел лишь один костер, а вокруг него метались люди, и в первый миг это показалось мне
безумной ритуальной пляской вокруг жертвенного огня. С тем лишь различием, что у людей,
исполняющих такие танцы, как правило, не вспороты животы.
Он снова был здесь. Высокий человек в броне, тот, кого слуги Безымянного Демона
называли Ржавым Рыцарем. Он шел меж моих (на этот раз моих!) людей, спокойно и
методично вспарывая им животы, постепенно пробираясь к краю поляны, у которой стоял я. Я
увидел Грея, шарахнувшегося от короткого широкого клинка в последний миг, но смотревшего
совершенно в другую сторону, и отстранение подумал, что парень может похвастаться
редкостным везением. Ларс стоял чуть в стороне, сжимая перед собой нож (в точности как
Фальгер когда-то) и напряженно осматривался по сторонам. Флейм я не видел. Меня охватило
воздушное, головокружительное чувство повторения уже виденного, и в этот миг Ржавый
Рыцарь заметил меня. Его лицо по-прежнему скрывало опущенное забрало, но я это
почувствовал. Так, наверное, кролик чувствует присутствие удава. Он двинулся ко мне -
сначала медленно, переваливаясь с боку на бок, потом быстрее и быстрее, держа меч в
опущенной руке.
- Ларс! - завопил я, перекрывая стоны умирающих рекрутов. - Ларс, стреляй в него!!
Ларс вздрогнул, обернулся, и я увидел капли пота на его лбу, сверкнувшие в лунном
свете.
- Стреляй!!! - закричал я снова, и в его остановившемся взгляде мелькнуло удивление.
Я понял, вернее - вспомнил.
Они же его не видят.
Я рванулся вперед, Ржавый Рыцарь немедленно переместился, расстояние между нами
резко сократилось. Я понял, что не успею.
- Брось мне арбалет! Быстрее!
Ларс качнулся, потом отцепил от пояса свой арбалет, швырнул мне. В его взгляде
сквозило изумление. Я поймал арбалет на лету, споткнулся, едва не упав, взрыхлил носками
сапог сухую землю. Слава богам, заряжен! У меня хватило времени лишь на то, чтобы
развернуться и вскинуть арбалет на плечо. Рыцарь был уже почти рядом, не глядя полоснул
мечом по животу оказавшегося между нами парнишки. Я машинально отметил, что это тот
самый, которого Ларс днем учил натягивать тетиву, и нажал на спуск.
Стрела со скрежетом впилась в латы, бывшие так близко от меня, что я уже мог различить
контуры пятен ржавчины на кирасе, вышла с другой стороны и умчалась в ночь. Рыцарь
покачнулся, замер. Я отскочил назад, столкнулся с кем-то, чут
...Закладка в соц.сетях
