Жанр: Фантастика
Тютюнин 1. Тютюнин против цру
...не пил очень давно. Все больше пиво да водку. А
тормозная жидкость во время службы в армии, так это вообще не в счет.
- Да, мастер Гофт, я беру его.
- Отлично. Теперь кольчуга из жаропрочного материала, поскольку драконы, как
правило, изрыгают пламя в неограниченных количествах.
- Ну да, - кивнул Тютюнин, а мастер Гофт отошел к стене и снял с крючка кольчугу
подходящего размера.
- Примерь эту, рыцарь.
Гофт принял у Сереги меч, и тот самостоятельно надел кольчугу. Она была тяжеловата -
его натруженные подъемом по лестнице ноги слегка подрагивали.
Потом подобрали кожаные штаны и черные сапоги с пряжками и острыми шпорами.
Ходить в них Сергею понравилось, потому что они приятно позвякивали. И только Леха
испортил настроение, сказав:
- Ну, ты теперь прям как конь с бубенцами. Когда с экипировкой рыцаря было
покончено, мастер Гофт занялся оруженосцем.
- Вот это сумка для припасов, - сказал он, бросая на пол какой-то мешок. - Вот штаны
из крапивного волокна, а вот жилетка из конского волоса.
- А зачем из конского? - спросил Леха.
- Оруженосец должен отвлекать внимание врага от своего господина, а сделать это он
может, нарядившись полным идиотом.
- Понятно, - пробурчал Окуркин. - Поэтому обувки другой вы мне не дадите.
- Нет, конечно. Та, что на тебе, - самая уродливая.
- А чего в этой сумке таскать?
- Чистые бинты, кожаную клизму и съестные припасы.
- Ну, с бинтами понятно, а вот кожаная клизма для кого - для моего господина или для
его коня? - спросил Окуркин и ехидно посмотрел в сторону Тютюнина.
- Из этой клизмы ты будешь опрыскивать водой своего господина, чтобы он не сгорел в
извергаемом драконом пламени, - терпеливо пояснил мастер Гофт. - Съестные припасы
пригодятся тебе, если бой будет происходить по Гонтлибскому регламенту, с перерывами на
отдых и обед.
- О, а какие еще бывают регламенты?
- Регламент быстрого боя. В нем не предусмотрены перерывы, и развязка наступает
довольно быстро.
- Вот это нам подошло бы больше, а то таскать такую сумку...
Поймав на себе негодующий взгляд Сергея, Леха осекся и промямлил, что он имел в виду
вовсе не это.
- А какой вы мне дадите меч, а, дедушка?
- Тебе меч не полагается. Только деревянная колотушка.
С этими словами мастер Гофт достал из сундука палку с набалдашником и кожаной
петлей.
- Вот твое оружие, - сказал он, протягивая колотушку Лехе.
- У-у... Я думал, хоть ножик дадите.
- Это оружие для тебя самое лучшее, учитывая твою участь оруженосца, - заметил
Гофт.
- Да? А в чем же эта участь оруженосца?
- Когда убивают господина, на оруженосца спускают собак, поскольку рыцарь убивать
слугу не станет - это ниже его достоинства.
- И чего, я этой хреновиной, - Леха несколько раз махнул колотушкой, - смогу
отбиться от собак?
- Это едва ли, - покачал головой Гофт. - Охотничьи псы очень сильны и быстро
справляются с добычей, но зато у тебя будет возможность умереть с честью.
- Вот спасибо, дедуля. Как же вы меня успокоили, - скривился Леха. Тяжело вздохнув,
он стал примерять свои обновки.
106
После подбора оружия старшина Дорнье и двое его молчаливых сотрудников проводили
Сергея и Леху к конюшне, где для них были приготовлены лошади.
Тютюнину достался черный жеребец, такой же как у Дорнье и его бойцов, а Лехе, как и
обещали, выдали белого горбатого мула с тонкими ногами и раздутым брюхом.
У Сергея было удобное седло, расшитое золотом и красными камешками, а Окуркину
предстояло сидеть на приспособлении, напоминавшем блин, испеченный из старых тряпок.
Впрочем, и Тютюнин, и Окуркин находились примерно в равных условиях, поскольку их
личная практика верховой езды была весьма незначительна.
С Сергеем это случилось как-то летом, когда ему было лет десять. Кто-то из друзей дал
ему прокатиться на большом велосипеде, и, когда он стал съезжать с горы, нога соскочила с
педали и несчастный Серега со всего маху оседлал жесткую велосипедную раму.
Он проскакал на ней с полкилометра, пока не кончился уклон, и воспоминания об этом
происшествии остались на всю жизнь.
Опыт Окуркина был не столь драматичным, но тоже недолгим.
Он катался на свинье из подсобного хозяйства пионерлагеря "Голубой колобок", но
запомнил только падение в большую лужу, куда его скинула необъезженная хрюшка.
- А может, дадите мне другого коня? - спросил Окуркин у Канта Дорнье. - А то у
этого слишком большое брюхо - он сам себя не утащит.
- Не стоит беспокоиться, в брюхе Трубадура находится газ, да так много, что он давно
бы лопнул, если бы этот газ время от времени не находил себе выход.
В подтверждение его слов Трубадур издал протяжный звук, в происхождении которого не
приходилось сомневаться.
- А может, ему не жрать так много? Может, на диету сесть? - продолжал фантазировать
Окуркин.
- Леха, забирайся в седло! - скомандовал Тютюнин. Оруженосец оглянулся и увидел,
что его "господин" уже сидит на черном жеребце. Чуя неумелого всадника, скакун дергал
удила и, скаля зубы, отплясывал на месте непонятный танец.
- Дайте ему шпоры, рыцарь Сирэй! - посоветовал старшина, однако у Тютюнина
ничего не получалось.
- Должно быть, вы давно не были в седле, - заметил Дорнье, наблюдая беспомощность
Тютюнина. - Но ничего, освоитесь в дороге. Мы выступаем немедленно! Флекс - быстро на
мула!
- Слушаюсь! - воскликнул Леха, уже приготовивший себе высокую скамеечку. С нее он
лихо запрыгнул на мула, а затем по примеру Тютюнина дал своем скакуну шпоры.
Трубадур не двинулся с места и произвел такой залп, что жеребец рыцаря Сирэя встал на
дыбы, а его наездник опрокинулся прямо в навоз.
- Молодец, Трубадур! - засмеялся Леха, однако, наткнувшись на колючие взгляды
людей в черном, тут же заткнулся.
Смущенный Тютюнин снова забрался на коня и, опасливо косясь на Трубадура, на всякий
случай крепче вцепился в поводья.
- Вперед, - скомандовал старшина Дорнье и пришпорил своего жеребца. Его солдаты
стали выстраиваться в колонну, понукая рыцаря Сирэя и его оруженосца и помогая им
справляться со своими скакунами.
Первые два часы пути были для Сергея и Лехи самыми тяжелыми. Их не радовали
живописные виды с озерами и зелеными рощами, не удивляли маленькие предгорные
деревушки и вовсе не интересовали стройные девушки, которые попадались на обочине дороги
и окликали солдат, предлагая им отдых и свое внимание.
Позже задницы рыцаря Сирэя и его оруженосца полностью онемели и уже не чувствовали
боли, однако интерес к девушкам, цветам и озерам так и не появился.
Когда начало темнеть, отряд, пройдя по глубокому ущелью, поднялся на небольшое
плато, где повсюду были видны следы прежних стоянок.
- Помогите рыцарю Сирэю сойти с лошади, - сказал Кант Дорнье, видя, в каком тот
находится состоянии.
Трое солдат с трудом отделили стонущего Серегу от седла и перенесли на большой
камень возле старого очага.
- И... Леху, - пробормотал Тютюнин. - Моего оруженосца Флекса...
Люди в черном посмотрели на старшину Дорнье. Таскать из седел оруженосцев считалось
делом недостойным, однако Кант кивнул, и Окуркина сняли с Трубадура.
Получив облегчение, мул с удивлением потряс головой и отреагировал в своем стиле -
громко и протяжно.
- Серега.., я дальше не поеду, - тихо произнес Леха, глядя на вьющийся из очага дымок.
- Они убьют нас... - таким же слабым голосом ответил Тютюнин.
- Пусть убивают. Но только здесь...
К ним подошел Дорнье, однако ни Сирэй, ни его оруженосец на старшину даже не
посмотрели, поскольку пребывали в шоковом состоянии.
- Я дам вам хороший бальзам, - сказал Дорнье. - Это поможет вам полностью
оправиться к утру.
- Ладно, - сказал Сергей и взял протянутую старшиной бутылочку.
- Натрите ягодицы и пах.
- Ладно, - снова сказал Сергей бесцветным голосом.
- Если я не вернусь, Ленка меня живого убьет, - сказал Леха. - Она ведь меня уже
давно не била.
- Меня моя Люба тоже давно не прикладывала.., скалкой...
- Ну давай, Серег, натираться этой дрянью. Может, нам еще повезет с этим драконом, а?
- Повезет, Леха. Обязательно повезет, - со вздохом проговорил Сергей. - Дуракам
всегда везет, а мы с тобой, Леха, дураки. В третий раз вляпались. Вот чуял я, что не надо
больше пить...
- Ну скажешь тоже - пить нельзя. Совсем, что ли?
- Может, и совсем, чем такую смерть принимать.
- Ты же рыцарь, Сирэй, чего разнюнился. Да и не дураки мы с тобой, а просто
любознательные люди. Пионеры. В смысле первопроходцы. Мы с тобой как Белка и Стрелка.
После бальзама ноги и спины путешественников немного распрямились и боль в них
поутихла. Сергей с Лехой в сопровождении Дорнье сходили к ручью, чтобы напиться и
освежить лицо.
Потом был ужин из подстреленного людьми в черном зайца, которого приготовили на
вертеле.
Уснули друзья одновременно, нисколько не заботясь о своих скакунах, за которыми
присматривали солдаты Дорнье.
Утром отряд поднялся еще затемно. На плато лежал туман, который быстро разошелся
при появлении первых лучей солнца.
- О-хо-хо... - простонал Леха, взбираясь на Трубадура. Мул находился во власти
сладких сновидений и потому не поприветствовал своего седока привычным способом.
Не лучше дела обстояли и у Сереги. Несмотря на втертый поутру бальзам, сидеть в седле
было так же нелегко, как если б это была раскаленная плита.
- Это скоро пройдет, - приободрил его Дорнье. - Час-полтора, и боль уйдет.
И они снова тронулись в путь.
Старшина оказался прав, вскоре мучения Лехи и Сереги несколько притупились. Дорнье
охотно рассказывал им об окружающих достопримечательностях, обращая их внимание то на
круглые чаши озер, то на птиц в небе, то на цветы.
- А вот роща кипарисов, в которой мы хороним убитых драконом рыцарей, - тем же
тоном опытного экскурсовода сообщил Кант.
- И что, их там очень много? - спросил Окуркин.
- Не особенно. Собрать тела воедино удается не всегда, ведь это дракон.
После кипарисовой рощи разговор как-то не клеился, и Леха с Сергеем ехали молча.
- Ну наконец-то! - воскликнул один из солдат Дорнье. - Приехали!
Он указал на большой корявый дуб, стоявший у основания пологого холма.
- Что это? - настороженно спросил Сергей.
- Место нашего лагеря, - ответил старшина. - Здесь мы облачим вас в доспехи и шлем,
дадим в руки острый меч и отправим совершать подвиг - во-он туда, за холм.
- А что за холмом? - поинтересовался Окуркин.
- За холмом рыцаря Сирэя ждет главное испытание - исполинский дракон... Да вы его
увидите, оруженосец Флекс, ведь вам придется сопровождать своего хозяина до вершины
холма. Потом рыцарь спустится, а вы станете дожидаться своей участи на вершине.
- Понятно, - обронил Леха и исподтишка огляделся. На все четыре стороны
простиралось открытое пространство, где одинокого всадника можно было увидеть за пару
километров.
Под ветвями дуба, дававшими большое пятно тени, всадники спешились.
- Смотрите, вороны уже здесь, - сообщил Дорнье, указывая на вершину дерева.
Тютюнин и Окуркин подняли головы, да так и застыли с открытыми ртами. Таких
больших и упитанных ворон они никогда не видели.
- У них достаточно пищи, - словно поняв их мысли, сообщил Дорнье. - Впрочем, пора
снаряжаться, рыцарь Сирэй. Не стоит злить дракона.
- А он уже знает, что мы здесь? - спросил Леха, от волнения переходя на фальцет.
- Конечно. Мы еще только выехали из города, а ему уже все было известно.
- Но как?
- Он дракон, и этим все сказано. Эти существа остаются для нас загадкой...
Подавленные множеством ужасных сообщений, Сергей и Леха стали собираться.
Впрочем, собирались они не сами. Солдатам Дорнье пришлось помочь рыцарю Сирэю надеть
кольчугу. Затем они нахлобучили ему на голову шлем, в котором было темно, как в пустом
ведре.
- Но я же ничего не вижу! - пожаловался Тютюнин.
- Там есть смотровые щели, - подсказал старшина.
- Где?! - В голосе рыцаря Сирэя слышалась паника.
- Впереди - прямо на уровне ваших глаз.
- И это смотровые щели?! Через них же ничего не видно!
- Пусть вас успокаивает то, что у вашего врага видимость также будет ограниченной -
он ведь тоже выйдет в шлеме.
- Дракон в шлеме? - не поверил Окуркин.
- По-вашему, дракон дурак? - улыбнулся Дорнье. - Вот ваша колотушка, Флекс.
Задайте жару этой своре, которую пустят по вашему следу.
Дорнье повернулся к солдатам.
- Помогите рыцарю Сирэю и его оруженосцу взобраться на коней!
Снаряженную для битвы пару со всеми предосторожностями поместили в седла и пустили
к вершине холма.
- Мы уедем сразу, старшина? - спросил один из солдат.
- Нет, подождем исхода.
- У них же нет никаких шансов.
- Значит, ждать придется совсем недолго.
Горбатый мул и черный жеребец шли молча. Не фыркали, не сопели и даже не трясли
головами, как будто знали о том, что ожидало их временных седоков.
Сергей и Леха тоже не разговаривали и одновременно мечтали о счастливом спасении,
чтобы р-раз - и моментально перенестись в гараж, к брошенному "запорожцу" и многим
другим приятным вещам, которые прежде и не считались столь уж приятными.
Тютюнин по-прежнему ничего не видел и даже подумывал сбросить шлем, однако внутри
было все же уютнее, хотя и довольно душно. Впрочем, это сейчас не имело никакого значения.
- Ты клизму взял? - пробубнил Сергей в свое железо.
- На поясе висит. С водой, - ответил Леха. И, помолчав еще немного, сказал:
- А может, с ним пообщаться можно, а? Давай предложим ему колбаски - пойдем
проторенной дорогой.
- Это мысль, - согласился Леха. - Или твой "запорожец"...
- Хорошо, - ответил Окуркин безо всякого воодушевления. "Запорожца" ему было
жалко.
Наконец они достигли вершины холма, где свистел на ветру ковыль и жужжали травяные
мухи. Лошади остановились. Мул издал негромкий, грустный звук и, подняв голову, посмотрел
на черного жеребца.
Тот несколько раз ударил копытом и пошел вперед, совершенно не интересуясь
желаниями своего пассажира.
- Удачи, Серега! - крикнул Окуркин со стоящего Трубадура. - Если что, руби с плеча!
Тютюнин не ответил, поскольку жеребец перешел на рысь и за грохотом железа ничего
нельзя было расслышать.
Стараясь не вывалиться из седла и при этом еще не уронить меч, Сергей тщетно дергал
головой, пытаясь установить смотровые щели напротив глаз.
Временами ему удавалось увидеть небо или голову жеребца, но чаще - ничего.
Неожиданно скакун остановился, да так резко, что Сергей еле удержался в седле. От
резкого толчка шлем наконец встал как надо, и Тютюнин увидел дракона.
Тот сидел на лошади, сплошь укрытой белой попоной, так что наружу выглядывали
только ее уши и глаза.
Сам дракон был широк в плечах, а его шлем выглядел как голова настоящего чудовища.
Тяжелый двуручный меч покоился на его плече, готовый к немедленной смертельной
работе.
"Я пропал", - сказал себе Тютюнин, позабыв про то, что собирался предложить
чудовищу Лехин "запорожец".
Страшный противник тронул бока лошади шпорами, и она пошла вперед. Дракон
поудобнее схватился руками за длинную рукоять меча и, снова дав коню шпоры, заставил его
броситься вскачь. Тютюнин понял, что его атакуют, и попытался замахнуться своим оружием.
Почувствовав это движение, черный жеребец двинулся навстречу врагу, и в следующее
мгновение шлем Тютюнина снова съехал на сторону.
Где-то совсем близко Серега услышал рычание и свист рассекаемого сталью воздуха. Он
успел лишь выставить перед собой меч, и это спасло его от немедленной гибели. Раздался звон,
а затем мощный удар по шлему выбил Тютюнина из седла.
Шлем соскочил, и Сергей увидел рослого всадника, который спрыгнул с лошади в попоне
и направился к проигравшему. Подойдя к Сергею, победитель приставил свой огромный меч к
его груди и сказал:
- Будешь просить пощады, червь?
- Буду, - с готовностью ответил Тютюнин и этим слегка озадачил дракона.
- Но.., тебе придется встать на колени.
- Хорошо.
Тютюнин оперся руками о землю и встал, как потребовал победитель, чем лишил его дара
речи.
- Ты должен будешь поцеловать мой сапог... - неуверенно добавил дракон, уже без
прежней решительности.
- Сколько раз? - деловито осведомился Серега.
- Пять...
- Тогда начнем.
Тютюнин согнулся над запыленной замшей и начала целовать, отсчитывая вслух:
- Раз, два, три, четыре...
На четвертом случилась заминка - в рот Сереге попал камешек, но он сплюнул его в
сторону и благополучно закончил испытание.
- Все, ровно пять, - улыбаясь сказал он и поднялся на ноги.
- Но рыцари так не поступают! - в отчаянии воскликнул дракон.
- Как видите, случаются исключения, - охотно прокомментировал Тютюнин.
- Настоящий рыцарь предпочитает смерть унижению! Я это точно знаю - я убила их не
одну сотню...
В смятении дракон сбросил шлем, и тут пришло время удивляться Тютюнину - из-под
уродливой, выкованной из железа драконьей рожи обрушился водопад каштановых волос.
- Вы женщина?! - воскликнул Тютюнин.
- Рыцари так не поступают! - гнул свое дракон.
- Но вы ведь женщина, а женщина не может быть драконом! - произнес Тютюнин,
впрочем, тут же усомнившись в своих словах.
- Ладно, делать нечего. Придется взять тебя в плен...
- Как скажете, дамочка.
- Я тебе не дамочка! - рявкнула молодая женщина и, схватив за край Лехиной
кольчуги, разорвала ее, словно прогнившую тряпку.
- И.., извините, я был не прав. Как к вам обращаться?
- Можешь называть меня.., мой повелитель.
- Большое вам спасибо. Куда прикажете идти, мой повелитель?
- Иди вон к тем шестам, видишь?
- Вижу, - ответил Тютюнин и пошел в указанном направлении, а его повелительница
стала собирать свои трофеи - черного жеребца, оброненный Сергеем шлем и меч.
Чем ближе он подходил к длинному, уходившему к горизонту частоколу высоких шестов,
тем более странными они ему казались.
Забор не забор, столбы не столбы. На некоторых сидели вороны и что-то сосредоточенно
долбали клювами.
И лишь подойдя достаточно близко, чтобы разглядеть оскал зубов и черноту пустых
глазниц, Серега понял, что это.
- Это головы, - сказала женщина, которая почти неслышно подъехала сзади. - Твоя
должна была сидеть вон на том шесте.
- Да, - заторможенно кивнул Сергей. - И что вы теперь со мной будете делать, мой
повелитель?
- Подумать нужно, - пожала плечами женщина, покачиваясь в седле и свысока
поглядывая на жалкого Серегу Тютюнина. - Что-то ты совсем не похож на рыцаря и в седле
держался словно куль. Зачем ты приехал? Славы искал или судьбу испытывал?
- Вообще-то мы с другом здесь проездом... - Тютюнин глупо улыбнулся. -
Ненадолго...
- Все мы в этом мире ненадолго, - философски заметила женщина.
- А вы случайно не Глоссария? - рискнул спросить Сергей.
Поначалу женщина ничего не ответила, а затем кивнула и характерным женским жестом
поправила волосы.
- А меня послали вас от дракона спасать...
- Братец мой? - усмехнулась Глоссария.
- Так точно. Смертью мне пригрозил. Иди, говорит, рыцарь Сирэй, и в жестокой схватке
отруби ужасному чудовищу его башку. Пленных, говорит, не бери. От них, говорит, одни
неприятности.
- Да уж я вижу. - Глоссария покосилась на Серегу. - Зря я тебя в плен взяла. Убить
надо было. Эх, надо было тебя убить. Рыцарь должен умирать красиво. На то он и рыцарь, а ты
в плен сдался - нехорошо. Теперь ты покрыт позором.
- Зато живой, - возразил Тютюнин. - И вообще я никакой не рыцарь. Это меня в
рыцари ваш братец записал. А я обычный приемщик в фирме "Втормехпошив".
Глоссария настороженно посмотрела на своего пленника. Он говорил непонятные вещи.
- А это, значит, вы все сами? - спросил Сергей, указывая на нескончаемую вереницу
насаженных голов.
- Что-то уже было до меня - осталось от прежнего дракона, но я тоже без дела не сижу.
Верчусь как белка в колесе. Дети, дом, огород, муж. Да еще эти - прут и прут. Дракон им,
видите ли, понадобился. А я так думаю - от безделья все это! Если бы господа рыцари сами
брюкву сажали да детишкам пеленки стирали, они бы иначе развлекались.
Вскоре частокол ужасных столбов закончился, и Сергей увидел стоявший рядом с
кипарисовой рощей дом. Он был обнесен высоким каменным забором и производил
впечатление надежной крепости.
- Это мое жилище, - сказала Глоссария.
- Хорошая дачка. Зелени много.
- И мух тоже.
Завидев мать, из ворот выбежали дети. Их было четверо в возрасте от пяти до десяти лет.
- Мам, а чего это ты его не убила? - спросил самый старший мальчик.
- Сама не знаю, - призналась Глоссария.
- Убей его сейчас. Не тащить же человека под свою крышу...
- Что-то ты больно разговорчив, мальчик, - вмешался Сергей, поскольку эта тема ему
не нравилась.
От такой дерзости пленника мальчик онемел. Но вдруг глаза его сверкнули огнем, и,
приблизив к Тютюнину свое лицо, носившее следы явно аномального происхождения, пацан
прошипел:
- Я еще сожру твои кишки...
- Ладно, Гарри, где отец? - перебила его Глоссария.
- В амбаре заперся. Воет.
- Опять воет, - вздохнула Глоссария и, соскочив с коня, отдала поводья Гарри, а
трофейного черного жеребца досталось повести второму мальчику, который ничего не говорил
и только изредка облизывал губы змеиным языком.
- Клаус, Эсмеральда, идемте домой, - позвала Глоссария двух самых маленьких. - А
тебя, - обратилась она к Сергею, - я запру в амбаре.
- Но там же папа, мамочка! - напомнила крохотная Эсмеральда.
- Ничего страшного. Они оба безобидны. Даже слишком...
Тютюнина провели через просторный двор и заперли в большом сарае.
Снаружи лязгнули крепкие засовы, и он понял, что на какое-то время оказался в
относительной безопасности.
Оглядевшись, Сергей обнаружил висевшие под потолком связки лука и прошлогодней
кукурузы. Здесь же валялись сломанные лопаты, топоры без топорищ, несколько ржавых
подков и десятка два запыленных седел.
"Понятно", - сказал себе Тютюнин, догадываясь о происхождении седел.
- Пить будешь? - прозвучало совсем рядом. Сергей вздрогнул.
- Пить, спрашиваю, будешь? - снова спросили Серегу, и на этот раз он увидел
сидевшего у стены худощавого незнакомца с всклокоченными волосами и слегка выдвинутыми
вперед челюстями.
- Ты кто? - спросил худощавый.
- Здравствуйте.
- Что-то я не понял - ты глухой или идиот?
- Меня зовут Сергей Тютюнин.
- Похоже, и то и другое, - поставил диагноз худощавый. - Пить будешь, идиот?
- Вообще-то мне нельзя, - ответил Сергей и тут же добавил:
- Здесь нельзя.
- А чем тебе здесь не нравится? - Худощавый обвел взглядом пространство сарая. -
Здесь тихо и чисто. Здесь.., просто выть хочется. Веришь?
- Верю.
- Ну тогда присаживайся. Составишь мне компанию, а пить я буду один.
- Не возражаю, - сказал Сергей и, подойдя к незнакомцу, присел на перевернутый
ящик.
- Надолго к нам? - спросил хозяин сарая, наливая в стакан какой-то мутной жидкости.
- Пока не знаю. Это как Глоссария решит.
- Тогда ты... - Незнакомец залпом осушил стакан и громко икнул. - Тогда ты
покойник при отягчающих обстоятельствах.
Тютюнин ничего на это не сказал, поскольку, наоборот, считал, что худшее позади. После
небольшой паузы, во время которой худощавый наливал очередную дозу, он спросил:
- А вы, извиняюсь, кто будете?
- Теперь уже никто, - неопределенно ответил худощавый и снова выпил. - Теперь уже
никто, - повторил он с надрывом и шмыгнул носом, - а раньше.., раньше я был драконом.
Настоящим драконом, с тремя головами, зубищами, как у саблезубого тигра, и крылья имел с
изменяющейся геометрией. А теперь видишь что со мной произошло...
С этими словами худощавый вскочил на ноги и, задрав грязную майку,
продемонстрировал выпирающие ребра.
- Здорово. Мне нравится, - сказал Сергей, желая приободрить дракона.
- Да ты что! - вскинулся дракон. - Ты не понял, что со мной произошло?!
- Думаю, вы долго болели, - простодушно ответил Тютюнин.
- Что? - Дракон посмотрел на Сергея сумасшедшими глазами и, опустив майку, сел на
прежнее место. - Это ты правильно сказал, парень. Я долго болел.
- Зато у вас есть дом, семья. Детки послушные.
- Это только видимость, потому что семья для меня как камень на шее. Я ведь по
природе своей свободный охотник.
- Ваша жена показалась мне интересной женщиной. Ей, наверно, и тридцати не
стукнуло?
- Двадцать восемь... - буркнул дракон и после недолгого раздумья добавил:
- Когда я ее украл, ей было всего восемнадцать. Красавица была писаная. Поначалу
думал, сожру ее к зимним праздникам. У нас же, у драконов, употреблять девушек в пищу
положено по диетическому порядку, но она меня провела.
- Как же? - заинтересовался Сергей.
- Не догадываешься? - грустно усмехнулся дракон.
- Нет.
- Сексом, дружок, сексом. Мне еще мама в детстве говорила: как поймал красавицу
принцессу, так жри на месте и не слушай, что скажет, потому что соблазнит в момент. Я не
послушался матери, и вот... - Дракон вздохнул и налил себе еще. - По правде говоря,
Глоссария дело свое знала. Такая женщина может убедить любого, что он без нее никак. А я
оттягивал праздничную трапезу, думал, завтра сожру, послезавтра сожру... Хотелось все
попробовать, у нас ведь, у драконов, с этим делом все намного прозаичнее, не то что у людей...
- Дракон выпил, вытер тонкие губы ладонью и продолжил рассказ:
- Потом, когда я уже решил, что все - пора заканчивать этот медовый месяц, Глоссария
мне заявляет, что, дескать, доигрались. В интересном я, говорит, положении. А я сам себе
думаю - а уж в каком я интересном положении, ведь в ней дите мое, а у нас, у драконов, что
бы там люди о нас ни врали, свои принципы имеются. Так и осталась жить у меня. Думаю,
родит сыночка, а уж потом я с ней все вопросы порешаю. Ну и что же ты думаешь?
- Что?
- Родился Гарик - старший мой, а эта.., порочная женщина снова меня взяла в оборот.
Веришь, только на нее и работал. Сил в соседнюю деревню слетать, попугать народишко, и то
не оставалось. Однако, когда я снова собрался было ее сожрать, она уже снова была
беременна... И, что самое плохое, парень, она же стала детей настраивать против меня. Против
родного папы! - Дракон ударил себя кулаком в грудь и закашлялся.
- Пить будешь? - снова спросил он, махнул рукой и налил только себе. Подняв стакан
повыше, он посмотрел его м
...Закладка в соц.сетях
