Жанр: Фантастика
Пой, менестрель
...ный зал? Знакомые
дровами да съестным поделились; друзья принесли - кто ложки, кто плошки; и хоть каравай
пришлось нарезать тонкими, почти прозрачными ломтями, а вино разбавлять водой до
бледно-розового цвета, начался самый настоящий пир.
По одну сторону стола сидел Оружейник, его старшие дочери, зятья и внуки. По другую
- музыканты, Гильда, Плут, Менестрель, Плясунья, отважившаяся ради друзей на целые сутки
расстаться с мужем. Смех и разговоры не смолкали до самого вечера. Рассказам не было конца.
Пришлось вспоминать все, что случилось за два года: появление Стрелка и актеров,
освобождение Менестреля. Гильда поведала сестрам, как Артура спасали, как из города
выбирались переодетыми - теперь это казалось забавным. Разумеется, не умолчала о подвиге
Гирселя. Недолго прожил, зато скольким жизнь продлил...
Вечером, когда в окнах затрепетали огни и по стенам домов заскользили длинные тени, в
новую дверь постучали.
- Не заперто! - хором закричали Гильда с отцом, высовываясь в окно.
Человек, стоявший на крыльце, поднял голову, и они узнали Драйма. Гильда поспешила
навстречу.
За плечами Драйма висел дорожный мешок, через руку был перекинут теплый плащ.
- Я пришел насовсем... - неуверенно начал Драйм.
- Попробовал бы не прийти, - ответствовала Гильда.
Прошло немало времени, прежде чем они поднялись в трапезную. Тут Драйм наконец
заметил, что стряслось с домом. Вознегодовал:
- Почему вы никому не сказали? И Король с королевой, и лорд Артур, и лорд Гаральд
охотно помогли бы.
- Оставь, - перебила Гильда, - у них забот хватает.
Взяла Драйма за руку и повела к столу. Плут с Плясуньей вскочили, желая дать Драйму
место. При этом они нечаянно сбили чурбан, и музыканты повалились на пол, остальные
бросились их поднимать, воцарилась полная неразбериха. Все хохотали. Драйм чуть не с
ужасом оглядывался по сторонам. Знал, что такое лишиться дома. Оружейнику, правда,
повезло: стены и крыша уцелели.
Наконец доски поправили, и все расселись.
- Руки-ноги на месте, инструменты тоже, тайник не нашли, - заявил Оружейник, - не
пропадем.
- А я и приданое припасла, - подхватила Гильда, - вот, взгляни. - И водрузила на
стол расписной горшок, привезенный из Дарля, - единственный уцелевший.
- Ну? - гордо спросила она. - Не пожалуешься, что бесприданницу взял?
Драйм не выдержал, расхохотался, обнял Гильду за плечи. Менестрель потянулся за
лютней.
- Примите песню в дар.
"Придет-пройдет, забыл-влюблен", -
Ромашка на порожке,
Так хороша и так проста,
Чудесный знак в пути.
Какой-то ясень или клен
Рос под чужим окошком
И так отчаянно мечтал
В саду твоем расти.
В твоем саду из диких трав,
Летающих по ветру,
Неувядающих цветов,
Плывущих по воде,
Где тополь, благородный граф,
Вздыхал о юной вербе,
Отшельник, странствующий дуб,
Молился за людей.
А ива, косы по ручью,
Клонилась, не ломалась
И все печалилась тайком,
Считая за беду,
Что некий ясень или клен,
Тоска ее и жалость,
Был по рожденью обречен
Расти не в том саду.
Разрушим чары колдовства,
Садовую ограду,
Прикажем именем творца,
Весеннего луча,
Чтоб все родные дерева
Вдруг оказались рядом,
Чтоб мудрый странствующий дуб
На счастье их венчал.
Пусть осень листья унесет,
Снег заметет дорожки,
Верны предчувствию весны
Влюбленные сердца.
Пусть жизнь идет, пусть вновь цветет
Ромашка на порожке,
Пусть огорченьям нет причин,
А счастью нет конца.
Гильда и Драйм, взявшись за руки, долго смотрели в глаза друг другу. Так долго, что
очнулись, лишь когда Плясунья стала просить Менестреля спеть еще, и, опомнившись,
принялись благодарить певца.
...Двери в доме не закрывались. Весь вечер приходили друзья и соседи - посмотреть, как
Оружейник устроился. Один сосед табуреты приволок. Смущенно кашлянул:
- Мы думали, ты насовсем ушел. Решили: добро твое так и так растащат. Вот табуреты и
прихватили. А раз ты вернулся, забирай обратно. Не считай меня вором.
Так же возвратили два сундука, сверток полотна и - на радость Гильде - огромный
котел на кухню.
Конечно, всех гостей усаживали за стол. Вскоре в трапезной стало не повернуться. Тогда
веселье выплеснулось на улицу. Первыми выбежали из дома Скрипач и Флейтист. Едва
раздались звуки музыки, высыпали и остальные. Запылали факелы. Закружилось в воздухе
огненное колесо - танцевала Плясунья.
В соседних домах распахивались окна, высовывались любопытные. Смотрели удивленно,
недоверчиво - давно отвыкли веселиться. Да и как было не удивляться: не разбогатевший
торговец ликовал, а дочиста обобранный Оружейник.
А музыка была такой легкой, светлой - ноги сами просились в пляс. Один за другим
выходили из домов жители, вступали в круг света. Сначала нерешительно, потом охотнее. И
скоро уже вся площадь плясала.
- Нет, милорд, - Аннабел протянула руку и коснулась ладони лорда Гаральда, - я вас
не отпускаю.
Вельможа сменил обычные синие, шитые жемчугом одежды на черные, траурные. Мелп
вернулся из Лильтере с вестью хоть ожидаемой, но нестерпимо горькой: золотая ладья навек
увезла Тантанирэй.
- Ваше величество...
- Милорд, - мягко остановила его Аннабел, - я прошу вас и от своего имени, и от
имени Короля. Мы склоняемся перед вашим горем, разделяем его. Однако позволить вам
затвориться в замке Дарль не можем. Кресло Главы Совета пустует. Без вашей помощи нынче
не обойтись. И все же мы не смеем приказывать, только просим. Останьтесь здесь и
поддержите нас.
Наступила пауза. Потом Лорд Гаральд ответил:
- Я рад буду служить и вам, моя королева, и его величеству.
Аннабел улыбнулась:
- Благодарю, милорд.
...В то время как королева беседовала с лордом Гаральдом, Король принял Мелпа.
Синеглазый лильтерец низко поклонился. Король встал, подошел к нему, положил руку на
плечо:
- Вы состояли в свите леди Дарль. Теперь выбор за вами: пожелаете вернуться домой -
я с благодарностью отпущу вас. Захотите остаться - предложу службу.
- Я приехал в вашу страну мальчишкой, - объяснил лильтерец, - прожил тут тридцать
лет. Мой дом здесь.
В глазах Короля зажглась улыбка.
- Рад это слышать. И я, и ее величество всегда будем помнить, чем вам обязаны.
Мелп снова поклонился. На этот раз не без гордости.
- Отныне вы становитесь начальником стражи, - проговорил Король.
Глаза лильтерца вспыхнули - о подобном он и мечтать не смел. Пока Мелп произносил
слова благодарности, дверь отворилась и в комнату вошла королева. Она была в белом платье,
перехваченном золотым поясом. Золотой нитью вился по подолу причудливый узор. Мерцал в
темных волосах молочно-розовый опал.
Мелп торопливо откланялся.
Аннабел оглядела комнату. Король с королевой поселились в Турге, капитан Ральд
уступил им свои покои. Комнаты были просторные, но мрачные: потемневшие балки потолка,
обшитые дубовыми панелями стены, окна-бойницы.
- Тебе неуютно здесь, - сказал Король.
Аннабел покачала головой:
- Здесь прекрасно. Это наш с тобой дом - пусть на время. И все же наш с тобой.
Подумай, как это звучит. - Она медленно, нараспев повторила: - Наш дом... - мгновение
помолчав, добавила: - Вспоминаю, как я сидела взаперти в замке. Тянулись дни, один
похожий на другой. И начинало казаться, что никогда ничего не изменится. Я уставала
верить... А потом, упрямо сжав зубы, твердила, что мы встретимся, войдем в наш общий дом
- и быть иначе не может.
- Быть иначе не могло, - тихо подтвердил он. - Сгорел твой дом, сгорел мой дом.
Появился - наш.
Аннабел встала на скамью, выглянула в узкое окно:
- Через это болото женщины пробирались в Тург, к осажденным...
- Значит, не все сердца поддались Магистру.
- Но как исцелить тех, кто поддался?
- Это будет нелегко, но мы не одиноки. Актеры недаром землю топчут. Выходят на
подмостки, чтобы остальные задумались: каков мир, какова жизнь и как ее надлежит провести.
- И все же при Магистре многие вкусили легкой наживы. Захотят ли трудиться?
- Вспомни Гильду, Оружейника. Уверен, найдутся люди, подобные им. Все это время
такие люди честно и спокойно занимались своим ремеслом. Только поэтому королевство не
рассыпалось в прах. - Король улыбнулся. - Честных людей немало, раз за их счет кормилась
огромная свора Магистра.
Они помолчали. Потом Король спросил:
- Лорд Гаральд согласился остаться?
- Да.
- Хорошо - и для нас, и для него.
- У него даже походка тверже стала, - заметила Аннабел. - А то собрался в свой замок
- умирать.
- Я посоветуюсь с лордом Гаральдом, как распорядиться золотом, найденным в
подземелье Магистра. Если разумно тратить, хватит на многое... Попробуем освободить
ремесленников от налогов.
Едва Аннабел осталась одна, ей доложили, что лорд Артур просит о встрече. Она
пожелала принять его немедленно.
- Я умоляю вас, королева, о милости.
Аннабел знаком предложила ему сесть.
- Артур, - сказала она, - что бы ни было между нами прежде, я не забуду, как вы,
жертвуя собой, спасли меня из горящего замка. И всегда буду думать о вас как о своем друге. Я
хочу, чтобы вы знали это, прежде чем обратитесь ко мне с просьбой.
- Если вы простили меня, то отпустите. Я не хочу и не могу оставаться в столице.
Аннабел серьезно глядела на него.
- Вы хотите уехать? Куда?
- Сначала провожу актеров в Арч. Они надеются встретить там труппу Овайля. На
дорогах неспокойно. Нужно, чтобы актеров сопровождал хоть один воин.
- Не собираетесь же вы стать бродягой? - Аннабел чуть улыбнулась.
- Нет, конечно. Побывав в Арче, отправлюсь на запад. Хочу посмотреть, что сотворил
Магистр с моими владениями. - Тут он сияюще улыбнулся. - Жена пойдет со мной. Должна
же она увидеть свой замок!
- Не обманывайте себя, Артур, - мягко проговорила королева. - Вы не сможете
запереться в четырех стенах.
- Вы хорошо меня знаете, - с легкой усмешкой откликнулся Артур. - Нет, об этом я не
помышляю.
- Тогда о чем же? Почему не хотите остаться в столице?
Артур поднялся, прошелся по комнате.
- Аннабел, я мог бы пригодиться вам на полях сражений. Но войны, к счастью, не
предвидится. А в мирное время лучше довериться советам лорда Гаральда - я понимаю это не
хуже вас. Он по праву занимает место Главы Совета. Когда-то я воображал, - он снова
коротко усмехнулся, - будто смогу править достойнее Стрелка. Оказалось - нет. Он, в
отличие от меня, умеет выбирать советников. Не в этом ли мудрость настоящего правителя? И
он не думает о собственной славе...
Аннабел слушала, не перебивая.
- Я должен искупить вину перед королевством. Понять, кто я, найти свой путь. Я
почувствовал это еще в замке Дарль. И тогда услышал зов...
- Какой зов, Артур?
Он остановился возле окна. Он снова был в алом, на расшитый жемчугом ворот падали
светлые волосы, легкая, беспечная улыбка озаряла лицо.
- Я прошу о милости, королева.
- Да, Артур.
- Прикажите снарядить корабль.
Аннабел изумленно взглянула на него.
- Прикажите снарядить корабль, королева. Моя мать, леди Арна, была из семьи
мореходов. Мой дед и прадед не знали страха перед пучиной. Думаю, пришла моя пора
откликнуться на зов моря и послужить этим своей земле. Под флагом нашего королевства я
отправлюсь на поиски новых земель...
- Весной, - сказала Аннабел. - Весной будет заложен город Песня моря. Весной вас
станет ждать корабль у причала.
- Говорят, - Артур запрокинул голову, следя за игрой пылинок, пляшущих в солнечном
луче, - если пересечь океан, можно достичь островов Бессмертных...
Актеры покидали город. Плут решил идти с ними.
- Я, между прочим, два новых фокуса придумал, - похвастался он. - Ни за что не
догадаетесь, как это делается.
- Главное, чтобы зрители не догадались, - поддразнила Плясунья.
День для начала путешествия был выбран удачный. Ясный, солнечный. Казалось,
возвращается лето. Рябина потряхивала алыми гроздьями, алели плоды шиповника, боярышник
почти весь был обобран, лишь изредка в желтизне листвы мелькала алая ягода.
Поскрипывали колеса фургончика. Гильда запретила говорить о постигшей их беде
Королю, королеве или Артуру, и Драйм сдержал слово. Но уж Мелпу-то он мог шепнуть, а тот
позаботился раздобыть для актеров фургончик, и теплую одежду, и наряды для выступлений -
их жалкие пожитки, оставшиеся в доме Оружейника, растащили со всем прочим скарбом.
Плясунья надела темно-серое платье и плащ, затканный крупными белыми цветами. Шла
пешком, - если спрятаться в фургоне, кто такой замечательный наряд увидит?
Флейтист правил лошадьми, Скрипач пристроился рядом с ним, в сотый раз наигрывая
одну и ту же мелодию, добиваясь не то от скрипки лучшего звучания, не то от себя лучшего
исполнения.
Менестрель также шагал пешком. С актерами он собирался расстаться на опушке, на все
уговоры головой качал. Куда путь держит - сам еще не решил. Знал только, что отправляется
налегке и в одиночку.
Гильда с отцом и мужем вышла проводить друзей за городские ворота. Напекла всем
лепешек на дорогу.
Артур поджидал актеров у городской стены. Последнюю ночь он провел в Турге -
дружинники устроили в его честь пир. Артур улыбался. Эти люди будут вспоминать о нем
добром. Нося венец, он натворил много бед. И все же сумел дважды отстоять страну от врагов,
завоевать любовь и преданность воинов.
Он обнял и поцеловал жену, приветствовал актеров. Сказал:
- Вы видели, королевский замок отстраивают заново.
- О! - обрадовалась Плясунья. - Значит, обгорелый остов не станет больше уродовать
город.
- Кругом чистоту наводят, - подтвердила Гильда. - Дома красят. Улицы такими
нарядными делаются...
- А как поступят с этим страшилищем? - Плясунья махнула рукой в сторону замка
Магистра.
- Король намерен призвать лучших зодчих. Постараются украсить замок. По весне
посадят деревья - до самых стен.
- Неужели королева Аннабел захочет там жить? - не поверил Оружейник.
- Нет, - покачал головой Артур. - Но она побывала там и нашла, что внутреннее
убранство неплохо. И решила сделать то, о чем мечтал еще ее отец. Открыть университет.
- Магистр был бы польщен, - расхохотался Флейтист. - И его труды не пропали
даром.
- Если бы не Магистр, университет открыли бы год назад, - заметил Менестрель.
Неизбежно близился миг расставания. Каждый вспоминал, что же такое важное забыл
сказать? Эх, беда, вспомнится, когда все разойдутся... Невесело на сердце. Ближе кровных
родственников друг другу стали. Привыкли - как только беда, друзья заслонят. Страшно такой
поддержки лишиться. Страшно с чужими людьми сходиться - другой мир, другие нравы.
- Будьте счастливы, мои спасители. - Артур поклонился Гильде с Оружейником.
А те так растерялись, что едва смогли ответить.
- Не навсегда прощаемся, - дрожащими губами выговорила Плясунья. - Весной
вернемся в столицу. Обязательно увидимся. Я буду танцевать для вас.
- А мы - играть, - поддержали музыканты.
- До встречи. - Плясунья обняла Гильду, шепнула: - Скажу по секрету. Весной нас с
Артуром будет ждать корабль. Мы отправимся открывать новые земли.
- Как с музыкантами расстанешься?
- Не знаю, - запнулась Плясунья. - Надеюсь, они поплывут с нами. Представь: кругом
волны, а над волнами - музыка...
Гильда улыбнулась.
Тут началась суматоха, каждый спешил сказать другим что-то ласковое, доброе.
Актеры звали Менестреля с собой, Гильда с отцом - уговаривали погостить у них.
Менестрель смеялся, благодарил, но оставался тверд.
Артур повернулся к Драйму. Как расстаться с братом? Сердце болит. С детских лет не
разлучались. В битвах, на пирах, на охотах - вместе. Не было у него друга преданнее... Только
плохо он этой преданностью распорядился. Называл Драйма братом, а ценил - надежного
слугу, готового исполнить любое повеление. О чувствах и желаниях самого Драйма думал
мало. Вот и приходится прощаться. Возможно, вдали друг от друга иной верности научатся.
Он сжал руку Драйма:
- Останешься в доме Оружейника?
- Да. Пусть владения лорда Ольшеза вернутся к его сыновьям. Мне они ни к чему. Мой
отец гордился не обширными пастбищами и тучными стадами, а своим мастерством.
- Прощай, брат.
Драйм лицом почернел. Как решился Артура одного отпустить? На себе волок раненого,
думал: "Умрет, лягу рядом и тоже умру". А теперь сам деревянными губами твердит: "Ты
уходишь, я остаюсь". Как вынести эту муку - не видеть, не знать, что с ним, жив ли? От беды
не заслонить.
- Свидимся. Не на век же.
- Не на век. Обними меня.
Они обнялись.
Артур поднял ладонь, загораживаясь от солнца:
- Отряд мчится.
- Король! - закричали актеры.
- Королева, - добавил Менестрель.
Венценосных особ сопровождали пятеро стражников, которыми командовал Мелп. Он
тотчас соскочил наземь, и они с Плутом принялись что было силы лупить друг друга по
спинам.
Король заговорил, обращаясь к друзьям:
- Мы сражались бок о бок, хоть и не всегда в наших руках было оружие. Такое не
забывается. Удачи вам.
И жена его продолжила:
- Многих из вас я впервые увидела совсем недавно, но еще раньше почувствовала вашу
любовь и заботу. Именно это меня и спасло. Знайте, когда бы вы ни вернулись, вас всегда будут
ждать.
- Примите на память. - Король подал Флейтисту тяжелый сверток.
Аннабел объяснила:
- Это занавес. Надеюсь, он вам пригодится.
Плясунья, Плут, музыканты хором принялись благодарить. Пока они разворачивали
подарок, королева обернулась к Артуру:
- В наших детских играх вы часто отправлялись в опасное путешествие. И всегда
возвращались победителем. Я хочу, чтобы и ныне ваши странствия закончились хорошо.
- Благодарю, королева. Будьте счастливы.
Лорд Артур и Король встретились взглядами. И молча поклонились друг другу. Их дороги
неизбежно пересекутся вновь. Пересекутся иначе. Лучше.
На лиловом бархате занавеса золотыми нитями был вышит пылающий факел и жемчугом
- огромное колесо.
- Огонь - это любовь... - сказала Аннабел.
- А колесо - дорога, - догадалась Плясунья.
И все почему-то посмотрели на Менестреля. В ответ на их молчаливую просьбу певец
снял с плеча лютню:
- Есть явь, что меняет дороги и лица,
И в небо взмывает убитая птица,
Даруя надежду уставшим брести
По Божьей ладони, на Божьем пути.
На Божьей ладони, на Божьей ладони
Мы строим дворцы и бежим от погони,
Золу предсказаний сжимая в горсти
На Божьей ладони, на Божьем пути.
По Божьей ладони, по Божьей ладони
Летят упований строптивые кони,
Где - белые, где вороные в чести
На Божьей ладони, на Божьем пути.
На Божьей ладони, на Божьей ладони
С бичом иль мячом, на вершине, на склоне -
Поведай-ка, брат мой, легко ли пройти
По Божьей ладони, на Божьем пути?
На Божьей ладони, на Божьей ладони,
Оружьем грозя иль сгибаясь в поклоне,
Замри... И на волю себя отпусти
На Божьей ладони, на Божьем пути.
На Божьей ладони, по Божьему слову
Прощай и прощайся, чтоб встретиться снова,
Найти, потеряв, отпустив - обрести
На Божьей ладони, на Божьем пути.
Волна рождена ожиданьем прибоя,
Как явь, что дана и творима тобою.
На страстном ветру и в душевном тепле,
Доверившись небу, будь верен земле
На Божьей ладони.
Никто больше не произнес ни слова. Турм нетерпеливо бил копытом, рвался вперед.
Артур поднял жену на коня, усадил впереди себя. Заскрипели колеса фургончика. Зашуршал
песок. Покачиваясь на ухабах, фургончик покатился прочь. Остановившись на повороте,
Плясунья, Артур, музыканты, Плут еще раз обернулись. Прощально запели скрипка и флейта.
Когда фургончик скрылся из глаз и затихла музыка, Король с королевой простились с
семьей Оружейника.
- Не надолго, - пообещал Король. - Мелп предлагает заново вооружить охрану. А мне
известен лучший мастер в городе. - Он улыбнулся.
И вот на опушке остались только Король, королева и Менестрель. Мелпа, несмотря на его
протесты, отослали в город вместе с пятеркой стражников. Король подсадил Аннабел в седло.
Своего коня повел в поводу. Менестрель шагал позади.
В сосновом лесу осень еще не чувствовалась. Лишь изредка сквозь густую хвою
просвечивал желтый лист. Друзья шли вдоль ручья, бежавшего по песчаному руслу. Оказались
на прогалине, где два с лишним года назад охотник встретился с принцессой. Дожди размыли
мозаику, сохранились лишь несколько белых камешков, вдавленных в песок. Король нагнулся,
выковырнул один и сунул в карман. С улыбкой перехватил взгляд Аннабел:
- На память.
На большом замшелом валуне у ручья сидела ворона. Она повернула голову, оглядела
путников черными блестящими глазками. Когда люди подступили слишком близко, с усилием
поднялась с камня и, хлопая крыльями, тяжело полетела прочь. Все трое проводили ее
взглядами.
"Черная яшма, - подумала Аннабел, - черная яшма лучше всего передаст блеск
глаз-бусинок... Для листьев, пронизанных солнцем, подойдет янтарь. Для хвои - малахит и
нефрит".
Обойдя лежавший поперек дороги трухлявый березовый ствол и вывороченную с корнями
сосну - хвоя ее порыжела, в яме у корней собралась черная вода, - друзья поднялись по
залитому солнцем склону. Чуть колыхались папоротники, росшие вдоль тропы. Они только еще
начали желтеть. Мхи оставались по-прежнему сочно-зелеными. Иногда среди мха, в траве,
из-под палых листьев выглядывали шляпки грибов.
"Так и мы с Маргарет могли бы шагать рука об руку, - говорил себе Менестрель. - Не
выстояли. А этим юнцам достало сил. Вовек им обязан: возвратили веру в счастливые концы.
Полагаю, не мне одному. Певунья, подскажи песню об этом. Песню, которая возвратила бы
зрение незрячим и слух - глухим".
Сосновый лес сменился еловым. Мрачные вековые исполины застыли в молчании, слегка
покачивали седыми бородами лишайников. По веткам сновали белки, лущили шишки, вниз
сыпалась золотисто-коричневая чешуя.
Король поглядывал на солнце, выбирая направление. "Верно ли, что королева Инир до
сих пор бродит по лесам в обличье белой оленихи? Лес! Когда мой срок исполнится, прими
меня - хоть птицей, хоть зверем, хоть малой травинкой. Лишь бы шум ветра в кронах
слышать, лишь бы запах смолы вдыхать".
Мелькнули меж стволов серые тени. Король свистнул, тихо зазвенел голос Аннабел.
Лесные братья откликнулись на зов, подступили ближе и вновь скрылись в чаще - верные
провожатые.
И вновь Король, Аннабел и Менестрель сидели на ступенях заброшенного храма. Вьюнок,
обвивавший колонны, сморщился, побурел. Росшие на крышах березки стряхивали вниз листья.
Вся поверхность озера была в золотых пятнах. Солнце клонилось к закату. Длинные тени упали
на воду. Ступени храма погрузились в тень, зато противоположный берег был залит солнцем.
- Спой на прощание, - попросила Аннабел.
Тихо и проникновенно зазвучал голос певца:
- Назавтра новый день придет,
И жизнь по-новому продлится,
То, что сегодня только снится,
Наверняка произойдет.
И по дороге на рассвет
Пойдем мы за своей судьбою
С тяжелой ношею - душою
И грузом окаянных лет.
А если я пойду один,
Мои быстрей устанут ноги,
Но буду на своей дороге
Себе я раб и господин.
Я до развилки добреду
По злым лесам, по черным кручам,
Когда закроют небо тучи,
Свой путь я ощупью найду.
Но ворон врет, и сердце мрет,
И серый камень не подскажет,
Та предо мной дорога ляжет,
Какая громче позовет.
А если не услышу зов,
Остановлюсь до знака-звука.
Звучи, любовь моя и мука,
Дорога братьев и отцов.
Я буду мерить жизнь свою
Дорогой этой, словно меркой.
Земля прохладна, небо меркнет -
Покой в аду, покой в раю.
И, через беды, я спою
То, что другие не допели,
И то, что мне ветра напели,
И песню новую, свою.
А если усмехнутся вслед -
Дорога, мол, ведет к могиле,
Ждет где-то смерть... Но вы забыли,
Моя дорога - на рассвет.
Нет и не будет ей конца,
Сольются с ней душа и песня,
Та, что звучит, та, что воскреснет
На струнах нового певца.
Менестрель обхватил колени. Певунья лежала рядом на ступенях. Пора было в путь, но он
медлил, словно ждал сигнала неведомой струны.
Король вдруг вытянул руку, указывая на противоположный берег. В просвете между
деревьями скользнуло что-то белое. Качнулись еловые лапы, раздвинулись ветви клена.
Мелькнула гордая голова на грациозной шее, хлынул вниз золотой дождь кленовых листьев.
- Смотрите! - закричала Аннабел. - У нее корона на голове!
- Королева Инир, - выдохнул Король.
- Маргарет, - прошептал Менестрель.
Еще раз дрогнули ветви, и все затихло.
- Что ж, - Менестрель закинул за плечи лютню, - пора и мне в дорогу.
Они простились. Король с королевой, стоя рядом, смотрели, как певец уходит. Он шагал
легко - к утру будет далече.
Розовый диск солнца краем задел верхушки деревьев.
- Не успеем до ночи возвратиться в Тург.
- Ничего, для нас отопрут ворота.
Муж с женой, улыбаясь, поглядели друг на друга. Отправились в обратный путь. Аннабел
ехала верхом, Король вел коней под уздцы. Отводя колючие ветви, взглянул на жену. Она
смеялась.
- Чему ты радуешься?
- Думаю, нам не придется долго искать кормилицу. Обратимся к Гильде.
Молитва менестреля
Господи! Дай покоя
Спящим в ночи,
Вложат пускай герои
В ножны мечи,
Пахари выйдут в поле -
Будет и хлеб.
Дай же Ты лучшей доли
Всем на земле.
Дай, возврати твореньям
Зренье ли, слух.
И возроди из тленья
Слово и дух.
Дай мореходу парус,
Бедному - кров.
Дай одиноким радость,
Дай им любовь.
Глупых, слепых и нищих
Можно согреть.
Феникс на пепелище
Пробует петь.
Новое дай начало
Древним краям.
Зря ли в лесах звучала
Лютня моя,
Зря ль оживет природа
Новой весной,
Зря ли все эти годы
Жил я с Тобой.
Мне ли просить о многом,
Многого ль ждать?
Дай же Ты мне дорогу
Петь и шагать.
1995-1998
24
Максим Огнев: "Пой, Менестрель!"
Библиотека Альдебаран: http://lib.aldebaran.ru
Поділитися у соцмережах
