Жанр: Фантастика
Пой, менестрель
...Впрочем, Гирсель твердо решил не допускать грустных мыслей. Сейчас туман рассеется и
взойдет солнце. Странно, раньше у него не находилось времени полюбоваться восходом, да,
признаться, и желания не было. Думал, уж этого добра на его долю выпадет без счета, успеет
наглядеться.
Туман не помешал Гирселю добраться до родника - их было два внутри частокола. Вода
оказалась такой студеной, что у него заныли зубы. Он наслаждался водой, пытался
распробовать ее вкус, вкус солнца и льда. А в шатре его ждал пышный каравай и несколько
яблок - сквозь тонкую кожицу пылал румянец. Первые яблоки в этом году, налитые, медовые.
Гирсель сидел на пороге шатра, хрустел сочным, душистым яблоком, смотрел, как
меняется цвет неба. Туман клочьями отрывался от земли, вот над разноцветными шатрами
зажглась розовая полоса, лиловый мрак отступил, растеклось золото, и, наконец, обагрив
облака, показался солнечный диск.
Гирсель даже о яблоке забыл. На что прежде он расточал свои взгляды?
Он слышал, как десятники отдавали приказы, как выстраивались воины. Люди были
неговорливы, повиновались молча и быстро. Пришла пора подниматься и ему. Тут Гирсель
обнаружил, что не может сдвинуться с места. "Я не пойду! - закричало тело. - Мне мил этот
свет. И румяные яблоки, и хрусткая корочка каравая. Я боюсь боли!"
Гирсель сидел, бессильно уронив руки на колени. Яблочный огрызок валялся в пыли.
"Тебе не надо ничего делать. Оставайся на месте. Это так просто. Ты думаешь о родителях? Так
рассуди, будь они живы, разве не кинулись бы тебе в ноги: "Сынок, пожалей себя!""
Гирсель зажмурился, из-под ресниц выступили слезы. Он бросил свое тело вверх,
побежал, взметая дорожную пыль. По щекам катились слезы. Служил верно, служи и впредь,
одобряй все содеянное каралдорцем! Мол, спасибо тебе, король, за дом разоренный да за
хрупкие кости, горячим пеплом присыпанные!
Как хочется еще яблок и родниковой воды, да что там яблок, хочется просто постоять на
лугу, обратив лицо к синему небу... или к черному, и дождь в лицо - все радость!
Войска приготовились к битве. Сойдутся в низине, когда развеются остатки тумана.
Каралдорский король приказал раскинуть шатер на небольшой возвышенности, против Белого
холма. Облачился король в серебряные доспехи. Забрало было поднято, черные глаза
усмехнулись, встретив взгляд Гирселя.
- А-а, посланец Магистра. Вынешь нынче стрелу из колчана?
Голос не служил Гирселю, южанин ответил кивком.
- Что ж, усердие я награждаю, - прогремел каралдорец. - Займи место среди
лучников.
Гирсель поспешил туда, где развевалось знамя с черной пантерой, - лучниками
командовал Равс, Черная Пантера.
Отбежав шагов на двести, Гирсель обернулся. Люди, собравшиеся у шатра, казалось,
окаменели. Знаменосец с "Вороном Каралдора". Оруженосец короля с тяжелым щитом. Двое
стражей с огромными, в рост человека, двуручными мечами. И сам каралдорец - серебряная
фигура на фоне лазурного неба.
Гирсель потянул из колчана стрелу. Дважды он промахнулся: на состязаниях и... метя по
убегавшему королю Артуру. Третий раз попадет в цель. Не может же человек и жить, и умереть
впустую?
Еще бы разок светлый мир взглядом обвести! Некогда. Король опустит забрало и...
Разогнулся лук. Еще гудела, еще дрожала тетива, а узкий наконечник стрелы вошел в глаз
каралдорскому королю, и повалился король на землю бездыханным.
Гирсель успел увидеть огромный купол неба с застывшим на нем одним-единственным
облаком. И небо это перечеркнули лезвия огромных мечей.
...Замерли войска перед битвой. Знаменосцы держат разноцветные стяги. Белый лебедь
лорда Мэя, вепрь лорда Вэйна, волк лорда Бертрама, единорог лорда Гаральда, алые маки и меч
"Грифон" лорда Артура. Редеет туман. Открывается зеленая чаша долины. Сейчас трубы
возвестят атаку, двумя стенами сойдутся бойцы...
Но что это? В рядах каралдорцев замешательство, их строй ломается...
Королевские дружинники кричат в изумлении: "Уходят! Каралдорцы уходят! В стане
врага играют отступление!"
Король оборачивается к лорду Артуру. Что это? Ловушка? Артур не может ответить.
Вот скачет через поле гонец, размахивает дубовой веткой. Вестник мира?
Конь одолевает крутой подъем, наездник спешивается, отвешивает торопливый поклон
Королю:
- Сегодня утром был вероломно убит наш повелитель. Командование принял Ладрек -
двоюродный брат короля. Он просит мира. Не чините препятствий - сегодня же уведет войско.
Король с королевой молча смотрят друг на друга. О славных деяниях повествуют
летописи, о яростных битвах, о тяжелых поражениях и небывалых победах. Ныне попадет в
летописи рассказ о великом чуде.
- Пусть уходят, - отвечает Король. - Мы не ударим в спину.
И все же полного доверия каралдорцам нет. Воины остаются на прежних местах, доспехов
не снимают.
Лишь когда каралдорцы покидают лагерь и ползет прочь от Борча серебристая змея, когда
удаляются пешие и конные и обозные лошади влекут тяжелые телеги, начинают понимать
Король с королевой: сказанное гонцом - правда.
...Ладрек торопится в Каралдор. На голове его красуется трехзубый золотой венец. Не до
чужих престолов Ладреку, на своем бы усидеть. В столице Каралдора остался наместником
дядя короля. Едва прослышит о кончине племянника - объявит себя повелителем. Нельзя
мешкать. Да и что ожидает здесь? Короля застрелил посланец Магистра. Значит, Магистр, эта
подлая тварь, успел переметнуться к королеве Аннабел. Нет, домой, домой, в Каралдор. Время
"Ворона, распластавшего крылья" закончилось. Отныне герб Каралдора - "Ястреб, камнем
падающий к земле".
Тяжко чувство вины. Бесполезны упреки: "Поступи я тогда иначе..." Ничего изменить
нельзя. Даже прощения не вымолить.
Известно уже, кто сразил каралдорца. Найдены в покинутом лагере останки Гирселя.
В молчании стоят Король, Аннабел, Артур, лорд Гаральд. Минувшим утром вельможа
вернулся из Бархазы. Аннабел не может взглянуть на него без слез. Лицо лорда спокойно, но
голос тускл, плечи опущены, звук шагов неровен.
Лорд Гаральд молча выслушал рассказ о Гирселе.
- Он сразу умер?
- Да. Стражи зарубили в ярости... Пыток не было.
Лорд Гаральд кивнул. Выгнал мальчишку, как собаку, хотя собаку еще пожалел бы!
Кричи теперь во все горло - прости! - не услышит. Гирсель, Гирсель... Много ли хорошего в
жизни видел? Брань да побои. Любви, ласки не знал. Умер одиночкой. Слово привета перед
смертью послать было некому.
Король преклоняет колени. Смел был Гирсель! И горд. Друга могли обрести.
Артур забыл о трехгранном наконечнике, о нанесенной обиде, о причиненной боли. Как
странно! Не король, не полководец был избран судьбой. Королевство спас никому не известный
мальчишка.
На том месте, где стрела Гирселя настигла каралдорца, насыпан курган.
Король с королевой торопятся вернуться в столицу, а еще больше торопится Артур -
страшится за побратима. Но прежде велит привести гонца Магистра. Король с королевой не
намерены вступать в переговоры с мошенником Шорком, удостаивать посланного беседы.
Артур, напротив, жаждет объяснений.
Гонец разодет в парчу и бархат, плащ золотом шит. А лицом - желт, запинается,
заикается на каждом слове. Артур ласково улыбается, спрашивает, что велел передать господин
Магистр.
Гонец трясется мелкой дрожью. Ох, дорого бы он дал, чтобы оказаться за много миль
отсюда, никогда Магистра не знать, не слышать, что грозился тот сделать с Драймом, если
Артур условия отвергнет.
- В...великий Магистр...
- Великий Магистр? - переспрашивает Артур.
Гонец сереет. Лепечет:
- М-м... Магистр... - И тут его осеняет. - Мой хозяин велел передать, что в столице
все готово к возвращению его величества. Магистр благословляет судьбу, наказавшую дерзких
захватчиков.
- Я вполне понимаю чувства Магистра, - произносит Артур с обворожительной
улыбкой. - Однако полагал, речь пойдет о моем брате.
Гонец покрывается потом.
- Моему хозяину и в самом деле выпала честь принимать вашего брата.
Как ни обеспокоен Артур судьбой Драйма, от улыбки удержаться не может - забавны
подобные речи.
- У Магистра странная манера приглашать гостей.
Гонец чуть не кричит:
- Ошибка! Невежа капитан, командовавший отрядом, уже понес наказание.
- По возвращении в столицу я щедро расплачусь и с Магистром, и с вами за
гостеприимство, оказанное моему брату.
Гонец слышит это заманчивое обещание и едва не лишается чувств.
Король спешит в столицу. Отправляет гонцов к мятежным лордам, обещает прощение
всем, кто сложит оружие. Лорд Артур и лорд Гаральд сопровождают Короля. Аннабел тоже не
хочет задерживаться в Дарле.
Актеры, Плут, Менестрель, Гильда с Оружейником не в силах оставаться на месте. Всем
не терпится узнать о судьбе Драйма. Просят у Короля позволения ехать с его отрядом. Король,
улыбаясь, велит лорду Артуру о них позаботиться. Артур морщится, боится, что лишние люди
будут задерживать в пути. Обводит просителей взглядом. Кому отказать? Гильде? Немыслимо.
Также и Оружейнику. Плут сколько времени места себе не находит, если теперь его не взять -
совсем занедужит. Ну а жену он и так от себя не отпустит.
На рассвете все отправляются в путь. Но как ни гонят коней, слухи летят быстрее.
Диковинные слухи. Шепчутся горожане:
- Говорили, король погиб.
- Неправда, жив.
- Жив, но отказался от венца.
- Так что же, у нас нет государя?
- Коронован другой.
- А королева?
- Королева цела.
- Не королева - самозванка.
- Нет, королева Аннабел.
Уже ликуют сторонники королевы, уже бегут подручные Магистра. Большинство
жителей, однако, остаются равнодушными. Скорее хмурятся, чем улыбаются: новый король на
престоле - как покажет себя? С каралдорцами, правда, мир заключил. Мятежников помиловал,
сумел распри в своем королевстве избежать. Но... будет ли нажива при нем так же легка, как
при Магистре?
Наступил сентябрь. С каждым днем осень все настойчивее давала почувствовать свой
приход: тонкими паутинками, птичьими клиньями, студеными ночами. Уже то тут, то там
выступала из гущи зелени алая кленовая лапа, листья вяза приобретали темно-бордовую
окраску, а за рядами молоденьких елочек вдруг открывалась волшебная поляна: золотой
шуршащий ковер под ногами, трепещущее золото осин, золотое вечернее небо.
Однако в окрестностях замка Магистра осень, казалось, властвовала давно. Вытоптанная
трава побурела, молоденькие деревца были поломаны - словно буря прошла.
- Костры жгли, - догадался опытный Ральд.
Кругом валялись полусгнившие объедки, грязные тряпки, расщепленные древки стрел,
черепки кувшинов, стоптанные башмаки... Вероятно, войско совсем недавно снялось с лагеря.
Лорды предпочли укрыться за стенами собственных замков и оттуда наблюдать, как Король
держит обещание. Лишь несколько шатров виднелись у самых ворот цитадели Магистра. От
этих шатров навстречу отряду Короля скакали всадники. Впереди - человек в сером плаще.
- Это лорд Гиром, - прищурившись, промолвил Артур.
Плут вытянул шею, изумленно присвистнул.
- Он, что же, вернулся?
Всадник в сером плаще спешился, преклонил колени. Лорд Гиром был умен и слухами не
довольствовался. Давно уже выяснил, кто носит венец. Выяснил и обрадовался. Вину перед
прежним государем можно поставить в заслугу перед новым.
- Ваше величество, эту войну мы начинали не против вас. И поспешили прекратить ее,
узнав о воцарении законного монарха.
Плут восторженно покрутил головой: "Ох ловок!" Артур брезгливо поджал губы. Король
ничего не ответил. Он молча рассматривал лорда Гирома. Под этим пристальным взглядом
вельможа опустил глаза. Краска залила его лицо. Чем дольше молчал Король, тем яснее
становилось всем - и в первую очередь лорду Гирому, - как чудовищно лживы его слова. И
что, произнеся их, он навлек на себя больший позор, чем если бы открыто сознался в
предательстве. Король не разжимал губ, и с каждым мгновением молчание становилось все
нестерпимее. Лорд Гиром чувствовал: на него устремлены все взгляды - и не смел поднять
головы. Наконец Король спросил:
- Где Магистр?
Голосом робким и дрожащим - куда девался уверенный тон - Гиром отвечал:
- Мы осадили негодяя в его же замке. Мои люди стерегут его, дабы передать в руки
вашего величества.
Король повернулся к капитану Ральду. И вот уже королевские дружинники устремились
вперед, окружая замок и сменяя воинов лорда Гирома. Сам вельможа, больше не пытаясь
заверить его величество в особой преданности, ждал позволения удалиться. Но Король
задержал его, задав новый вопрос:
- Где Драйм?
Артур впился взглядом в лорда Гирома. Плут дышать перестал. Гильда замерла на месте.
Придвинулись ближе актеры. Лорд Гиром выказал явное изумление и испуг:
- О господине Драйме мне ничего не известно.
Лицо Артура стало каменным. Гильда горестно обернулась к Плясунье.
Король посмотрел на Артура, но обратился к лорду Гаральду:
- Прошу вас отправиться в замок.
Аннабел мысленно согласилась с мужем. Артура посылать не стоило - его выдержки
могло не хватить.
Лорд Гаральд подстегнул иноходца и в сопровождении десятка дружинников поскакал к
замку. Потянулись минуты ожидания. Артур и Гильда не сводили глаз с ворот замка. Пылко
молились о здоровье Драйма лорд Гиром и гонец Магистра.
У ворот вновь мелькнул синий плащ лорда Гаральда. Артур взлетел в седло и поскакал
навстречу вельможе.
- Жив?
- Да.
- Вы его видели?
- Да. Рука перевязана.
Артур заскрипел зубами:
- Магистр за это заплатит.
Лорд Гаральд как-то странно посмотрел на него и ничего не ответил. Обеспокоенный
Артур последовал за ним к Королю.
- Магистр требует вашего королевского слова, - объявил лорд Гаральд. - Обещайте
сохранить ему жизнь и свободу, и он тотчас отпустит Драйма.
Артур побледнел. Гильда невольно схватила Плясунью за руку. Менестрель кивнул
головой, словно этого и ожидал. Аннабел повернулась к мужу. И все взгляды устремились к
Королю. Артур хотел что-то сказать, но только шевельнул губами. Он не смеет просить.
Оставить на свободе Магистра? Тот быстро обретет сторонников. Нынче многие охотно
поддадутся соблазну. Подвергнуть королевство новой угрозе?
- Я даю слово, - ответил Король.
Артур резко отвернулся. У актеров вырвался дружный вздох облегчения. Плут так даже
подпрыгнул на одной ножке. Гильда заплакала.
Аннабел улыбнулась одними глазами. Она тоже помнила урок Маргарет. Нельзя из страха
перед тем дурным, что еще только может случиться, жертвовать тем хорошим, что уже имеешь.
Обречь Драйма на мучительную смерть? Ради удовольствия расправиться с Магистром? Таких
магистров появятся еще сотни - угроза для тех, кто слеп сердцем. Спасение надо искать в
ином. Надо разбудить сердца. Тут помогут актеры, Менестрель, да и сам Драйм. Кто сумел хоть
однажды разрушить чары Магистра - больше им не поддастся.
Лорд Гаральд отправился к Магистру. Для Короля с королевой в ближней роще раскинули
шатер. Аннабел пожелала остаться на открытом воздухе, и тогда на траву, чуть
припорошенную желтыми листьями, кинули разноцветные покрывала. Король с королевой
сели. Поблизости расположились Артур и капитан Ральд. Отдельным кружком устроились
актеры, Плут, Гильда с отцом, Менестрель.
Стоял ясный, безоблачный день. Березы стряхивали поблекшие листья. Плясунье не
сиделось на месте. Не в силах побороть нетерпение, она бродила меж белых стволов.
Заприметила отдельно стоявший клен, собрала ворох листьев и вскоре короновала себя
золотисто-алой короной. Украдкой бросила взгляд на мужа. Артур, хоть и заходился от
беспокойства, ответил восхищенным взглядом.
Вскоре показалась процессия. Впереди - лорд Гаральд на горделивом иноходце. Следом
шагали Магистр и Драйм (Артур и остальные дружно уставились на его перевязанную руку).
Замыкали шествие королевские дружинники.
Король обратился к Ральду:
- Сторонников Магистра вывести из замка и обезоружить. Разберемся с ними позже.
Ральд, отдав приказ дружинникам, вопросительно посмотрел на Короля: "Зачем возиться
с этими негодяями? Пусть убираются".
- Чтобы они кинулись грабить округу? Нет, капитан. Кому место в темнице, туда и
вернется. Остальным службу найдем. Отберите среди своих людей самых надежных и обыщите
замок. Магистр не успел вывезти награбленное. Выставьте караул.
Процессия приблизилась. Драйм держался на ногах твердо, шагал легко. Воины
закричали, приветствуя его. Драйм ответил взмахом руки. Гильда с Плутом не выдержали,
бросились навстречу. Вскочили и остальные, подошли ближе. Артур порывисто обнял брата.
- Все в порядке, - твердил Драйм, здоровой рукой отпихивая Либурне, выросшего
словно из-под земли.
Магистр был одет в темный дорожный плащ - ни шелков, ни драгоценностей. "С лица
спал, - отметил Плут. - Я бы его и не узнал в толпе".
Магистр только от лорда Гаральда узнал, кто ныне носит венец. На Короля с королевой
взирал угрюмо, на Артура - пренебрежительно, на Плута - с яростью, на актеров - с
ненавистью. По Гильде с Оружейником скользнул глазами - не помню таких. Так же
посмотрел на Менестреля - и невольно задержал взгляд.
Артур кивнул Драйму:
- Говори.
Драйм плечом повел: что тут говорить?
- Твой брат не может пожаловаться, - выпалил Магистр. - Не всякого гостя я
принимал, как его. Лучшие покои отвел, кушанья со своего стола посылал.
Лицо Артура исказила непередаваемая гримаса издевки, ненависти и презрения. И тут
Драйм промолвил:
- Это правда.
Артур онемел. Гонец Магистра, стоявший меж двух стражников, решил: "Я, кажется,
ясновидящий".
- Может, он и руку сам себе искалечил? - процедил Артур.
- Верно. Сам, - живо подтвердил Магистр.
- Ты... - начал было Артур, но тут Драйм положил здоровую руку ему на плечо:
- Оставьте. Он говорит правду.
- Ты что, выгораживать его взялся? - вскипел Артур.
- Нет, - Драйм смутился. - Просто я... Чтобы не бояться.
- Ясно. - Артур обернулся к стражникам, охранявшим гонца: - Отпустите его.
Гонец исчез в мгновение ока.
Магистр окинул тяжелым взглядом Короля с королевой, потом обратил к Артуру белые от
бешенства глаза.
- Ты, я вижу, опять в милости. За какие же заслуги тебя так жалуют? За то, что Стрелка
пытался убить да королеву год взаперти держал? Неужто людям нравится, когда их предают?
Похоже на то. Ты был жесток - и вновь возвысился. Я милости расточал, и вот - всеми
покинут. И лорды оставили, и Лурх - плевать, что власть ему дал, войско доверил. Даже
Гирсель-щенок, которого я на улице подобрал и два года кормил. Ладно. Теперь вам с этими
тварями управляться. Ох нахлебаетесь! Еще вспомните меня. Я дал этим псам свободу. Они и
радуются. Друг друга обкрадывают, детьми своими торгуют, бражничают, распутничают...
- Ты скроил их по своему образу и подобию, - холодно произнесла Аннабел. - Что ж
сетуешь? Освободил их от совести...
- Моя совесть чиста. Ничего дурного я не делал.
- Конечно, - издевательски засмеялся Артур. - Где тебе знать разницу между хорошим
и дурным.
Магистр уставился на него в упор. Спросил с ухмылочкой:
- Красть - хорошо или дурно? - указал пальцем на Плута. - Что ж этот вор у вас в
героях ходит?
Плут возмущенно дернулся, но его опередил Менестрель. Заговорил спокойно:
- Убивать - хорошо или дурно? Один - ребенка защищал, бандита сразил. Другой -
вдову зарезал ради денег. Один - добро сотворил, другой - зло. И ты не лги, будто добро и
зло могут меняться местами. Сказать, что спасший ребенка гнусность содеял, а вдову
умертвивший - благо, не осмелится никто и через сто лет.
Не отвечая Менестрелю, Магистр с гаденькой улыбкой обратился к Артуру:
- А человека оборотнем объявить, живому пышные похороны устроить, это как: добро
или зло?
У Артура запылали щеки. Плясунья сжала кулачки - нет горше муки, чем когда унижают
того, кого любишь. Артур, едва сдерживаясь, ответил:
- Я за содеянное сполна расплачиваюсь, - и добавил сквозь зубы: - Особенно за то,
что тебе силу дал.
Яростью сверкнули глаза Магистра. Он вскричал:
- Хороша благодарность! На престол тебя возвел, от всех хлопот избавил. Посмотри, как
расцвела страна. Кругом замки прекрасные высятся, лавки ломятся от заморских товаров...
Флейтист со Скрипачом переглянулись и в такт покачали головами. Оружейник
присвистнул. Артур нарочито внимательно осмотрелся по сторонам, сказал с нескрываемым
сарказмом:
- Да, красота неописуемая. Особенно изгаженные леса и поля глаза радуют.
- Замки построены, потому что народ ограблен, - поддержал Оружейник. - Лавки
ломятся, потому что никто ничего купить не может - не на что.
- Да и где ломятся? - вмешался Флейтист. - Разве что в столице. А в маленьких
городах и деревнях... - Он только рукой махнул.
- За два года ты разрушил то, что создавалось десятилетиями, - сказала Аннабел. -
Никакие захватчики так бы не преуспели.
- Я разрушил? - переспросил Магистр. - Все королевство - я один? А может, ваши
драгоценные подданные постарались? Я лишь преподавал урок - они учились. И с какой
готовностью!
- Да, верно, ты научил их не думать друг о друге, не заботиться о близких, не щадить
тех, кто слабее. Ничему другому ты научить и не сумел бы. Зло способно только разрушать.
- Добро без зла невозможно. - В голосе Магистра появились снисходительные,
поучающие нотки. - Они существуют вместе, как горы и долины, свет и тень, день и ночь...
Менестрель усмехнулся:
- Ты и впрямь воображаешь, будто ночь, сменяя день, о своей выгоде печется? Зло
начинается там, где ради собственной корысти топчут других.
Магистр раскрыл рот, но тут его перебила Плясунья, потерявшая всякое терпение:
- Добро без зла невозможно? Попробуй мне доказать, Шорк, что, если перестанут
измываться над женщинами и детьми, мир рухнет. Или женщина, над которой не надругались,
не поймет сладости любви?
- Или мать, у которой не убили ребенка, не испытает вполне счастья материнства? -
подхватила Гильда, утратив свое обычное спокойствие.
Шорк глянул на Плясунью так, что ей захотелось спрятаться за спины друзей. Вытянув
жирный палец, Магистр потряс им у нее перед носом:
- Знаю, почему ты меня ненавидишь. Моим актерам рукоплескали. А на твои пляски
никто нынче глядеть не хочет.
- Неправда! - вскипел Флейтист.
- Правда, - засмеялся Магистр. - И от твоей музыки всех воротит.
- Нелегко нам придется, - заметил Король. - Надо будет вновь у людей хороший вкус
воспитывать.
Шорк исподлобья посмотрел на зеленоглазого властелина и понял, что разговор окончен.
Снова оглядел всех - словно ножом полоснул.
- А вы неплохо спелись. Кто править станет? Одна королева при двух королях, одна
жена при двух мужьях...
Пальцы Артура сомкнулись на рукояти "Грифона". Шорк отпрянул в сторону,
испуганный не столько движением Артура, сколько взглядом Короля.
- Вы дали слово! - Шорк побледнел до желтизны, привалился к березовому стволу.
Король отвернулся. Артур спросил, поигрывая клинком:
- К чести и милосердию взываешь? Поверил, что они существуют? - Вложил меч в
ножны. - Убирайся, пока цел.
Шорк не заставил себя просить дважды. Вскоре темная фигура скрылась за гребнем
холма. Все провожали его глазами. Артур в сердцах воскликнул:
- И такая гадина будет ползать по земле. Многим еще жизнь испоганит. Может,
следовало взять грех на душу, прикончить? Я ему слова не давал.
Король ответил:
- Нет. Пусть уходит.
Остывая, Артур думал: "Побродит голодным, может, чему и научится. Я тоже, пока сыт
был, любил рассуждать о единстве добра и зла. А когда мой замок сгорел, мне в спину
выстрелили, на мою женщину напали - быстро поумнел. Понял: зло уничтожает добро, как
бесстыдство - стыд, бессердечие - сердечность, бессовестность - совесть. И если добро
называть светом, то зло не тень, даже не ночь, а беспросветность".
...Когда отряд готов был к выступлению, лорд Гиром, не решавшийся более говорить с
Королем, обратился к Артуру:
- Милорд, испросите у их величеств прощение для моей супруги.
Артур невольно улыбнулся:
- Здесь никто с женщинами не воюет. Зовите вашу супругу. Давно вы женаты?
- Только две недели.
Капитан Ральд махнул рукой, дружинники расступились, и появилась леди Амелия -
лицо сияет белизной, рыжие волосы зачесаны надо лбом, платье расшито жемчугом, золотые
браслеты охватывают тонкие руки. Правда, губы ее чуть побелели и дыхание стало неровным.
Леди Амелия склонилась пред Королем и королевой. Лорд Гиром, стоявший за ее спиной,
в волнении комкал край плаща. Король посмотрел на леди Амелию и отвернулся. Аннабел
перебирала лошадиную гриву и глядела сквозь леди Амелию.
Супруга лорда Гирома отступила в сторону, обернулась и послала лорду Артуру долгий
призывный взгляд из-под полуопущенных ресниц. Плясунья поднялась на цыпочки: взгляд
леди Амелии ей очень не понравился. Артур издал короткий смешок. Сказал лорду Гирому:
- Поздравляю, милорд. Вы получили добродетельную супругу. А главное - ловкую.
Несомненно, вкусите счастья.
Издевка, звучавшая в его голосе, Плясунью весьма ободрила.
- Да... - Гильда окинула взглядом родной дом. - Да...
Остальные стояли, онемев. Первым обрел голос Плут. Жизнерадостно осведомился:
- Что, попросимся к Королю в Тург?
...Слух о бегстве Оружейника разнесся быстро. Замки взломали, утварь растащили, из
окон вынули цветные стекла, ставни отодрали, входную дверь сняли с петель. Как обнаружила
Гильда, обежав дом от чердака до подвала, трудолюбивые соседи умудрились даже вынести
огромные кровати, которые прежде необходимо было разобрать. Вообразив, как пришлось
попотеть грабителям, Оружейник расхохотался.
В трапезной хозяева обнаружили двух незваных гостей: натужно сопя, они отдирали
доски со стен. Нимало не смутившись появлением владельцев, продолжали свою работу й были
очень недовольны, когда их попросили удалиться. Осыпая Оружейника бранью - мол, нечего
бросать свое имущество и вводить в соблазн честных людей, - они наконец ушли.
- Ох, - вздохнул Флейтист, - все воры в своей честности уверены. Как Шорк.
Оружейник только рукой махнул.
Прибежали родичи, немало друзей собралось. Закипела работа. К вечеру навесили двери и
ставни - Гильда разрисовала их яркими красками; набили свежей соломой тюфяки, сколотили
стол, поставили чурбаки, на них доски настелили, - чем не пиршествен
...Поділитися у соцмережах
