Жанр: Фантастика
Дерзкая
...время от времени наполнял бокалы
шампанским. Свой бокал он больше не опускал на стол, а держал
все время у губ, и его глаза, казавшиеся в полумраке темными,
внимательно следили за мной.
— Ты очень красивая, — задумчиво произнес он.
— Неужели? — нелепо, но комплимент его был приятен.
— Да, хотя в моем положении это не имеет значения.
— Вот как?
— Именно, — Александр опустил руку с бокалом, и я
увидела, что он грустно улыбается.
— Скажи, почему ты только пьешь? Неужели тебе не хочется
всего этого попробовать? Мне не очень нравится, что ты сидишь и
смотришь на меня, будто наблюдаешь за кормежкой домашнего
животного...
— Никогда не говори так! — рассердился Извеков. — А с
едой у меня сложные отношения. Вкусовые ощущения у меня
присутствуют, поэтому я и пью это вино. А еда создает для меня
потом только лишние проблемы...
— Я не верю ни одному твоему слову, Александр, — я
развеселилась, глядя на его сердитое лицо.
— Роман Зубарский тоже не берет больше в рот ни крошки,
но тебе, кажется, не было смешно, когда ты увидела его на
аллее. Так мне, по крайней мере, рассказал Валерий.
При упоминании Зубарского я сначала слегка оцепенела, а
потом злое раздражение на себя саму заставило меня прекратить
еду и встать из-за стола. Александр тоже поднялся и протестующе
поднял руки:
— Извини, мне не стоило быть язвительным. Давай не будем
сегодня вспоминать о Зубарском. Мне больших трудов стоило
уговорить Валерку подарить нам этот вечер...
— Это значит, что завтра ты скормишь меня своему брату?
Или одному из его псов, которые уже кусали меня нынче... — я
машинально взглянула на руку, которую грыз серый пес моих
галлюцинаций. Кольца Зубарского на пальце не было. — Господи,
где оно?
— Так велел Валерка. Извини.
Ничего себе "извини"! Кольцо было моим последним средством
самообороны.
— Я больше не причиню тебе вреда, — отозвался Александр.
— А против Валерия кольцо тебе не поможет.
— Почему?
— Потому что он живой, в отличие от меня и Зубарского.
Я обошла стол и подошла вплотную к Извекову. Нет, он
больше не пугал меня. И не шутил. Его грустные глаза
подтверждали, что он говорит правду.
Ужин с мертвецом. Это достойно первых полос скандальной
великосветской хроники. Это достойно также пера одного автора
триллеров. Но это совершенно неподходящая компания для девушки,
приехавшей сюда разобраться в жестокой трехлетней тайне и
отомстить за боль, причиненную брату.
— Если Валерий живой, то мне пригодится мой пистолет. Я
также хочу, чтобы мне вернули мою одежду! И убери отсюда все
это! — я показала рукой на стол.
— Я оставлю тебя на некоторое время, чтобы ты собралась с
мыслями, а потом мы подумаем, что можно сделать, чтобы все
остались живы и довольны, — невозмутимо ответил Александр и
пошел в темноту, туда, где видимо, находился выход из
апартаментов. Как только он скрылся из вида, появились двое
мужчин в белоснежных рубашках, черных брюках и жилетах, и
вынесли стол. К первоначальному интерьеру теперь добавлялась
только ваза с цветами, по-прежнему источающими сладкий аромат.
Невозмутимое спокойствие Александра, его безошибочное
умение угадывать мои мысли, его ненавязчивая способность
исполнять желания, даже невысказанные вслух, взбесили меня до
крайности. Я неожиданно поняла, что последний час пребывала в
совершенно счастливом и довольном состоянии. Я была очарована
интерьером и видом из окна. Мне позволили принять ванну,
обставив все так, будто я бог весть какая важная персона. Итак:
апартаменты, богатое убранство, ванна, прислуга,
соблазнительное платье, розы, полумрак, мелодия флейты, омары,
шампанское, комплименты... Комплименты существа, ничем не
отличающегося от мужчины, за исключением пустяка: Александр
Извеков умер три года назад. И мне не хотелось иметь ничего
общего с мертвым телом, неизвестно почему не только не сгнившим
за это время, но еще и модно одевающимся, имеющим
безукоризненные манеры, к тому же еще и мыслящим совершенно
самостоятельно... Я начала понимать, что пытаясь сразу,
безоговорочно вместить в своей голове все факты, я запросто
сойду с ума. Поэтому выход был только один: полностью принять
правила игры вражеской стороны. Александр был прав, нужно
притворяться. С сумасшедшими нужно вести себя соответственно. И
с существованием зомби тоже надо смириться. Тем более, что
Александр — прекрасный источник информации.
Прокрутив все эти мысли в голове раз пять-шесть, я пришла
к выводу, что пора успокоиться и начать действовать так, как
велит мне интуиция и советует Александр. Нужно бы еще связаться
с Юрой. Ребята бросили все дела и помчались выручать меня. С
моей стороны было бы свинством наплевать на них. Конечно, Юрка
уволил меня, но это не значит, что теперь я стану в позу и буду
продолжать разыгрывать крутого детектива. Не то, чтобы я
расписалась в своем бессилии, но мне нестерпимо захотелось к
ребятам.
В комнату вошла все та же девушка, в руках она держала мою
одежду и вычищенные ботинки. Мысль о том, что я задала им,
видимо, совершенно непривычную для здешней роскоши задачу
заниматься стиркой, показалась мне забавной. По-прежнему ничего
не говоря, девушка положила вещи на софу. Несмотря на то
короткое время, что было в ее распоряжении, она успела привести
все в порядок. Теперь я могла принять свой обычный вид.
Привычное состояние способствует собранности. Я была очень
недовольна собой, за то что позволила себе впасть в прострацию,
едва вкусив райской жизни.
Девушка уже собралась уйти, когда мне вдруг пришла в
голову идея:
— Извините!
Девушка остановилась и повернулась ко мне. Она, возможно,
была бы хорошенькой, если бы не суровая безучастная физиономия.
Смотрела она на меня без особого интереса.
— Отсюда можно позвонить?
Я почти наверняка ожидала отрицательного ответа. Я не
удивилась бы, если бы девушка просто пошла своей дорогой, не
удостоив меня даже отрицательным жестом. Но красивым мелодичным
голосом она уточнила:
— Куда конкретно вы хотите позвонить?
— В городскую гостиницу.
— Да, конечно, в городе действует телефонная станция.
Никаких проблем.
Она подошла к складкам драпировки и вынула оттуда
переносной телефонный аппарат. Что только ни скрывалось в этих
бархатных тайниках!
— Пожалуйста, — она подала мне аппарат и пошла к выходу.
— А номер?...
— Абонентов соединяет телефонистка. Я осталась одна.
Впрочем, в этом я не была уверена. Вполне возможно, что за мной
подслушивали, а может быть даже и подсматривали. Но рискнуть
стоило.
Я сняла трубку и попросила телефонистку соединить с новой
гостиницей. Там администратор подключил линию к коммутатору и
соединил с номером Орешина и Середы. Несколько гудков остались
без ответа. Я вспомнила, что сейчас отнюдь не ночь и даже не
вечер, и ребята могут быть в городе. Я уже хотела вешать
трубку, но неожиданно гудки прекратились.
— Орешин, — брат отозвался сухо и официально.
— Юра, это я.
— Слава Богу... — его голос оборвался на полуслове. Я
представила себе, как он нервно приглаживает свои зачесанные
назад волосы и потирает лоб, как он всегда делал, когда эмоции
начинали переполнять его. — Я надеюсь, с тобой...
— ...все в порядке, Юрка.
— Когда ты бросишь эту дурацкую манеру заканчивать фразы
за других?! — попробовал рассердиться Юра, но опять замолчал
на несколько секунд. Наверное, закуривал сигарету. — Где ты,
Катюша?
— Да как будто бы недалеко. Тебе из окна должно быть
видно.
— Понял. Тебе что-нибудь угрожает?
Милый мой Юрочка! Даже если и так, что он-то мог сделать?!
Даже вместе с Олегом, хоть их тандем и нагнал паники на здешнюю
Лысую Гору...
— Я справлюсь, Юра. Я постараюсь вырваться отсюда. Только
не вздумайте сюда пробираться. Они боятся того, что вы в
городе. Но здесь, в Раю, они неуязвимы. Ты понял меня?
— Я не только понял, я это знаю. Я постараюсь отсюда
сделать все возможное. Только бы удержать Олега... Парень из-за
твоей выходки совсем голову потерял. Не ест, не спит, рыщет по
городу...
Пытаясь меня пристыдить, Юра забыл, как всегда, упомянуть
о себе. Он-то тоже, наверняка, не ел и не спал, и только
злосчастный костыль не давал ему присоединиться к Олегу.
— Юра, прости меня.
Он не ответил, только тяжело вздохнул.
— Все будет хорошо, Юрка. Я очень тебя люблю.
Я всегда стеснялась говорить подобные слова. Но сейчас я
просто не могла не сказать этого Юре, хотя и не решилась
продолжить разговор дальше. Я положила трубку.
— Они еще не собираются делать подкоп под Рай?
Я вздрогнула. Александр, видимо, неслышно вошел, и стоял
теперь около тумбочки с цветами, перебирая лепестки. За его
спиной в темноте маячила еще какая-то фигура.
— Подслушивание тоже не является у вас нарушением
этикета?
— Мы только что вошли, и я слышал только конец.
В другой обстановке я, наверное, смутилась бы. Но сейчас я
была как никогда спокойна, чему сама слегка удивилась.
— А что, собственно, тебе надо?
— Здесь кое-кто хочет с тобой поговорить. И я подумал,
почему бы не сейчас, близится вечер, мы скоро уйдем в город, а
у тебя завтра, наверняка не окажется времени, — Александр
приблизился ко мне и произнес тише: — Сейчас ничего можешь не
опасаться. Он, к счастью, не агрессивен, и не причинит тебе
вреда. Впрочем, я буду у выхода на всякий случай.
Не дав мне возможности даже открыть рот, Александр быстро
вышел, и я была вынуждена повернуться к человеку, который
терпеливо ждал. Он вышел на освещенное место, и, не скрою, мое
сердце тревожно екнуло. Это был Зубарский.
— Здравствуйте, Катя, — он подошел к софе и опустился на
край. Он очень изменился. Его лоск испарился, осталось только
— несчастное, измученное какими-то невыносимыми для него
обстоятельствами, существо.
— Что вы от меня хотите? — спросила я, так как понимала,
что ему что-то от меня нужно. За отрешенностью чувствовалось
какое-то непреодолимое желание, которое он очень хотел поскорее
высказать.
— Меня не устраивает все это, — быстро произнес он,
оглянувшись на выход.
— Что именно?
— То, что со мной произошло.
— О чем вы? Если о том, что случилось неделю назад в
Питере... — сначала мне показалось, что он имеет в виду нашу с
ним беседу, так бессмысленно и трагически закончившуюся по моей
вине, но он покачал головой:
— Что вы, за тот день я вам могу быть только
благодарен... Я одним махом избавился от столького, мучившего
меня, что иного трудно было пожелать... Но неугомонная
Марина... Она забрала меня, и вместе со своим приятелем
Извековым они заставили меня снова ходить и говорить. Я хочу
все вернуть на свои места!
Его слова были похожи на бред. Ни за что бы я раньше не
поверила, что невозмутимый респектабельный зануда может
превратиться в натянутую струну, готовую вот-вот лопнуть.
— Катя, я узнал, что у вас было мое серебряное кольцо...
— Его у меня отобрали.
Он кивнул, замолчал, потом склонился и закрыл лицо руками.
Какие удивительные свойства у райских зомби! Такие яркие
человеческие эмоции, что непонятно, право, чем же отличается их
самосознание от человеческого? Если ничем, то почему Зубарский
так горюет по поводу своего воскрешения?
— Я знаю, что его отобрали, — произнес он, выпрямившись.
— Но если оно было у вас, значит вы могли побывать и у меня в
доме. Я прав?
— Да. И что?
— Там была коробочка с таблетками и одноразовыми
инъекторами. Мне надо знать, ее вы тоже забрали? — Зубарский
посмотрел на меня с отчаянной надеждой.
Коробочка лежала у меня в сумке. Прежде чем решить,
говорить Зубарскому правду или нет, нужно было выяснить
назначение этой коробочки.
— Ее мы тоже забрали, но, право, сочли ее совершенно
бесполезной.
— Вы ее выбросили?! — с ужасом прошептал Зубарский.
— Понятия не имею, что брат с ней сделал.
Зубарский закрыл глаза и замолчал. Говорить со мной он
больше не хотел, не о чем было ему со мной говорить.
— Это важно? Что это было такое?
Не открывая глаз, тихо и безучастно Зубарский пояснил:
— Препараты серебра. Таблетка, принятая внутрь, на
некоторое время дает защиту от преобразующего воздействия. А
инъекция убивает зомби.
— Каким образом?
— Раствор, содержащий серебро, вышибает сознание из
мертвого тела раз и навсегда... — злобно пояснил Зубарский и
встал. — Таблетки мне уже не помогут, но вот инъектор просто
необходим. И очень жаль, что мои надежды оказались
несостоятельны.
— Подождите... — я подошла к лежащей сумке и полезла
внутрь. Удивительно, что сумку не обыскали. Коробочка была на
месте. С одной стороны, это была собственность Зубарского. С
другой стороны, для меня эти предметы кое-что значили и могли
бы пригодиться. — Говорите, таблетки уже ни к чему... Тогда
возьмите вот это.
Не вынимая коробочку из сумки, я достала один инъектор.
— Но... Это же то самое... Наглая лгунья! — возмутился
Зубарский. У бедняги даже руки затряслись, когда он потянулся к
инъектору.
— Если вы будете себя плохо вести, я ничего вам не дам!
— я спрятала инъектор за спину.
Вообще-то сцена была не очень красивая. Я напоминала себе
врача-изверга, который дразнит обезумевшего от ломки наркомана.
— Ну что вы мучаете меня? — выкрикнул Зубарский. --
Отдайте же, черт возьми, это мой последний шанс!
— Что вы задумали, Роман?
Похоже, инъектор был ему нужен исключительно для личного
употребления. Если я отдам ему серебро, он убьет себя, если,
конечно, можно убить мертвеца... Я положила инъектор на софу,
Зубарский в секунду сцапал его и спрятал в карман. К этому
моменту он уже был похож на выжатый лимон, мокрый, жалкий и
несчастный. Не стоило над ним издеваться. Хотя, может быть и не
стоило мне убивать его дважды, отдавая инъектор. Впрочем, это
же, в конце концов, его вещь, не моя.
— Спасибо, — произнес Зубарский и неожиданно широко
улыбнулся. Улыбка сделала его совсем живым и симпатичным. — А
второй инъектор никому не отдавайте. Я вам его дарю!
Бодрой походкой он направился к выходу, а я, провожая его
взглядом, была почему-то уверена, что вижу его в последний раз.
Глава 5.
— Поначалу я сам путался в этих движущихся лабиринтах, но
сейчас многие мои гости прекрасно ориентируются в системе, --
Валерий Извеков огляделся и беззвучно засмеялся: — Согласись,
это впечатляет.
Не согласиться было трудно. Это действительно впечатляло.
Мы стояли на бегущей ленте транспортера-эскалатора и медленно
двигались вниз. Транспортер огромным стеклянным змеем
заворачивался внутри пирамиды Рая, начинаясь на вершине, и
спускался широкими кольцами по гигантской спирали. Иногда в
стеклянной кишке попадались отверстия входов, через которые
можно было попасть на некоторые этажи Рая. Внутри спирали
эскалатора пролегали десятки транспортеров поменьше,
представляя собой чудное переплетение, в котором действительно
трудно было разобраться.
Пока я рассматривала это техническое великолепие, Извеков
стоял метрах в трех от меня, отвернувшись, и отдавал
распоряжения через портативное переговорное устройство.
Отправляясь вместе со мной в путешествие по пирамиде Рая,
Извеков не взял с собой никакой охраны. Как тогда, на улице, он
был совершенно один. Он знал о том, что мне известно, кто
пытался убить Юру, и, тем не менее, даже не показывал вида, что
ждет от меня подвоха. Это удивляло, и сбивало меня с толку.
Извеков пришел за мной сразу же после того, как
прислуживающая мне молчаливая девушка прибрала комнату после
завтрака. Я понимала, что меня не бросят одну мои навязчивые
хозяева, но, честно говоря, предпочла бы общество живого трупа
Александра.
Я ожидала, что он опять заведет туманные разговоры, но он
был предельно естественным.
Извеков был одет в полуспортивный полурабочий комбинезон и
выглядел обычным наемным служащим-технарем, а никак не хозяином
грандиозного Рая. Если бы не страшный сон, давший мне понять
кто есть кто, я, наверное, испытывала бы удовольствие от
знакомства с симпатичным, улыбчивым парнем, каким был Извеков
сегодняшним утром. Опираясь локтем о движущийся поручень, он
посматривал изредка в мою сторону, говорил что-то в сой
"уоки-токи" и ничем, казалось, не был особо озабочен.
Внутри Рая царила такая же неразбериха и эклектика, как и
снаружи. Мы медленно проезжали мимо разноуровневых этажей,
висячих зимних садов, огромных залов, отделанных редкими и
дорогими материалами. И во всех помещениях, которые попадались
мне на глаза, удивляло обилие дверей, словно Рай был огромным
отелем. По коридорам и залам перемещались люди. Некоторые
стояли в отверстиях купола транспортера и, видимо, собирались
отправиться вниз, но не решались этого сделать, пока мы с
Извековым не проследуем мимо их этажа. И только после того, как
мы удалялись от них на приличное расстояние, люди ступали на
движущуюся ленту.
Наконец Валерий закончил беседовать по переговорнику и
повернулся ко мне.
— И долго мы будем спускаться?
— Чтобы добраться до нижнего этажа, нужно потратить часа
три, я думаю, — ответил он. — Но мы не будем этого делать.
Цель нашего путешествия находится несколько ближе, на следующем
витке.
Только ему одному было известно, где кончался этот виток,
и начинался следующий. Я поняла бессмысленность своих попыток
запомнить наш путь, поэтому просто принялась рассматривать то,
что не было похоже ни на одну из моих самых смелых фантазий.
— Сколько же лет ушло на то, чтобы построить все это?
— Около шести, — отозвался Валерий. Оглядываясь вокруг,
он иногда замечал что-то, кажущееся ему непорядком, тут же
выхватывал из нагрудного кармана переговорник и, отвернувшись
от меня, начинал что-то негромко говорить. Все это подчеркивало
его хозяйское отношение к нечеловечески грандиозному
сооружению. Да, если он сумасшедший, то очень серьезный.
— Я уж не хочу спрашивать, сколько денег затрачено на это
строительство...
— А я и не отвечу, но не потому, что это тайна. Я сам
точно не знаю. А если приблизительно, то этот объект
недвижимости стоит примерно столько, сколько парочка крупнейших
банков вместе с хранящимися в них ценностями, — засмеялся
Валерий, и из его голубых глаз брызнули веселые искорки. — И
тем не менее, ценность этого места куда выше, чем денежная
оценка сметы на строительство. Сейчас ты кое-что увидишь, и
многое поймешь. А потом я снова спрошу, согласна ли ты остаться
здесь... Выходим!
Он взял меня за руку, и мы переступили с движущейся ленты
на порог отверстия в стеклянной стене. Этаж, на который мы
ступили, был безлюдным и затемненным. Мы оказались в обычном
коридоре, едва освещавшемся подвесными потолочными
светильниками.
— Это моя резиденция. На этот этаж никто не заходит без
моего приглашения. И уж точно скажу, никогда еще в эти
помещения не входил более дорогой для меня гость, — Извеков
склонился в церемонном полупоклоне.
Я шагнула в открытую им дверь, лихорадочно соображая, чего
больше было в его странном льстивом комплименте: угрозы или
подвоха. Комната, куда мы попали, оказалась совсем маленькая, а
может быть, мне так показалось после осмотра неоглядных
пространств. Здесь не было даже намека на обивки и драпировки,
только белый пластик, стекло и никелированные металлические
поверхности. Окно, занимающее целиком одну из стен, было
закрыто пластиковыми жалюзи. Кресла, столики, компьютер
неизвестной модели — вот и вся мебель.
— Присаживайся, у нас с тобой будет очень долгая и очень
важная беседа.
— Если честно, то я не представляю, о чем бы тебе
хотелось беседовать со мной, — ответила я, пытаясь вытянуть из
него какую-нибудь фразу, из которой могут стать ясными его
истинные намерения.
— Зато я прекрасно представляю, о чем ты хочешь со мной
говорить. И я ничего не буду от тебя скрывать, потому что, как
бы ты не удивлялась и не сопротивлялась, мне слишком повезло,
что ты приехала сюда. Ты узнаешь все, что тебе захочется, а я
поступлю с тобой так, как уже давно решил.
Он говорил медленно, подбирая слова, и все равно, запутал
меня еще больше. Внезапно погас свет, и в темноте замерцал
экран странного компьютера. Валерий сел неподалеку, но мне не
было видно его лица.
— Спрашивай, — почти приказал из темноты голос Извекова.
Нелепая ситуация, просто нелепейшая. Вместо того, чтобы
просто делать то, что ему хочется, не обращая внимания на меня,
он собрался отвечать на мои вопросы.
— Совет: не трать время. В любой момент меня могут
сорвать куда-нибудь по делам. И тогда твое посвящение
затянется.
Так и не поняв, почему тюремщик требует, чтобы заключенная
допрашивала его, я решила, что тратить время, действительно,
глупо.
— Меня интересует только один вопрос: это ты расстрелял
Юрия Орешина в гостиничном номере?
Допустим, теперь меня волновало не только это, но начать я
хотела с этого, и к черту предосторожности.
— Я знаю, зачем ты приехала сюда. Мне нечего скрывать,
это был я. Да и зачем ты спрашиваешь, мы уже показали тебе все
это, — голос Извекова стал раздраженным. — Право же, я
защищал себя, не столько свою жизнь, сколько свой Рай. Если бы
тогда Сашка не был столь глуп и не вмешался в процесс, никто и
никогда не смог бы помешать мне сделать то, что я собирался
сделать...
Едва сдерживаясь, я сцепила пальцы на колене и закусила
губу. Нет, вовсе не от того, что мне хотелось тут же вскочить и
разрядить в него обойму. Я нашла своего врага, который и не
думает отпираться. Но, к своему глубочайшему удивлению, я
обнаружила, что сразу после того, как Валерий признал свои
действия трехлетней давности, меня начала волновать совсем
другая проблема. Почему он так уверен в своей правоте и в том,
что я пойму его? Только потому, что он сумасшедший? Мне
показалось почему-то, что все не так просто. И если еще вчера
никакие призывы к справедливости и законности не смогли бы меня
остановить, то сейчас что-то подсказывало мне, что торопиться с
выводами нельзя.
— ...И зря ты думаешь, что смерть это смерть, — заключил
он напоследок.
— Что? — не поняла я.
— Я сказал, что быть расстрелянным еще не значит умереть,
— повторил Валерий. Он был так близко, но я его не видела, и
от этого было неуютно. — Ты много времени провела с моим
братом, могла бы поинтересоваться у него, что это за состояние,
в котором он находится с тех пор, как я его убил...
Слова, напомнившие мне об Александре, лишний раз
подтвердили необычное состояние ума моего собеседника, но я
также вдруг поняла, что его безумные слова все-таки правдивы. А
уж то, что он не находит их предосудительными — это всего лишь
уже знакомый мне "местный этикет".
— Ты убил Александра? Ты сам? Какого черта... — я
возмутилась было, но тут Извеков подвинулся поближе к
светящемуся экрану компьютера, и свет упал на его лицо. И мне
тут же расхотелось возмущаться. Он выглядел беспомощным и
отрешенным, мое возмущение могло совсем выбить его из колеи,
мне же нужно было, чтобы он продолжал говорить.
— Саша может тебе рассказать, в чем преимущество его
смерти, — произнес Валерий тоном, каким объясняют очевидные
вещи дурачкам.
— Если честно, то Александр не произвел на меня
впечатления счастливого, если, конечно, судить с позиции живых.
Кстати, где он сейчас? — уточнила я.
— Насколько я знаю, он еще утром ушел в город, кажется,
он собирался поговорить с Орешиным.
Сердце мое тревожно екнуло. Я всего лишь могла надеяться,
что из этого визита не воспоследует ничего ужасного.
— Не волнуйся, Орешин и Середа мне здесь совершенно ни к
чему. Я разобрался с ними со всеми три года назад, и насколько
знаю, у властей есть установка оставить все на своих местах.
Это тебя мне нужно было заполучить любой ценой, поэтому я и
заставил Сашу пасти тебя. И ему удалось то, что не получилось у
меня там на аллее.
Значит, Александр не отставал от меня по приказу Валерия.
— Твой брат довольно исполнителен. Ты можешь быть им
доволен, — слова вырвались у меня с плохо скрытой горечью.
— Я, кажется, расстроил тебя, — усмехнулся он и снова
откинулся в своем кресле, скрывшись в темноту. — Если тебя это
успокоит, то мне стоило немалой нервотрепки заставить его
подчиниться. Практически, я сломал его, и это до сих пор
беспокоит меня. Видишь ли, любой из моих зомби полностью
зависит от меня, а Сашка в большей степени, чем остальные...
Информация становилась все весомее, и я пожалела, что в
моей голове нет какой-нибудь электронной памяти, куда можно все
записать, запомнить во всех деталях, вплоть до интонаций, а
потом в спокойной обстановке обработать, учесть все нюансы,
которые сейчас я могу упустить. Я панически боялась упустить
хоть слово из лихорадочного монолога Валерия. Но не стала
пытаться ничего уточнять, такие люди, как Извеков, скажут куда
больше, если пустить все на самотек. И он говорил.
— Очень долгое время я носил в себе свою главную идею, и
не мог никому ее высказать. Все эти забавы — это так, пустяки
по сравнению с тем, что в действительности возможно сделать. Ты
поймешь со временем, что мой
...Поділитися у соцмережах
