Жанр: Фантастика
Стража колдовского мира
...д палящим зноем солнца. Подковы коней вздымали маленькие, острые
как перец облачка желтой пыли. Кетан учуял, что гнусная вонь темного отряда, за
которым они следили, вытянулась ниточкой, как будто они точно знали, куда
направляются.
Зверь обходил остатки хрупких костей, отмечавших некоторых путешественников,
которым не повезло. Дважды пард встречал каменных змей, но вибрация
приближающихся подков пугала их, и они, извиваясь, уползали прочь. Не было и
признака жизни, которая могла тут скрываться. Даже в небе над головою не парили
птицы.
Ивик объявил дневку, и они спрятались среди скопления скал, единственного
укрытия от солнца. Эйлин пришла к Кетану, тщательно соблюдавшему дистанцию, чтобы
поделиться с братом пищей и несколькими глотками воды.
- Есть след? - спросила она.
- Очень далеко, - передал он мысленное сообщение. - Хотя я совсем не уверен,
что это следы именно тех, за которыми мы стремимся наблюдать.
Они отошли еще на некоторое расстояние вперед от скопления скал, которые все
еще защищали их, когда мысленное послание Ивика коснулось разума Кетана:
- К востоку, но осторожно.
Повинуясь, пард скользнул прочь с пути, которым он следовал. Когда он сделал это,
то увидел, что маг поднял руку и на пальце его вспыхнул перстень.
Да, теперь их вел проводник Силы. И они, конечно, понимали, что его видно на
бесконечной равнине.
Среди многочисленных трещин в глине им встретился вдруг глубокий разлом. Пард
остановился, прижав уши к черепу, зарычал и, припав на брюхо, стал осторожно
двигаться вперед.
Стены разлома отличались неровностью и состояли из желтой глины, словно эта
форма почвы шла тут глубоко под поверхность земли. Когда-то здесь жили, хотя сейчас
все лежало в полном запустении.
Кетан увидел некоторые артефакты, которые приносили торговцы, что было очень
опасно, ибо иногда единственное прикосновение грозило гибелью. Здесь находились и
артефакты, похожие на те, которые Джилан держала в Рите, - странные образования из
четырех пирамидок, сжатых вместе, очевидно, изготовленных из металла; они пылали
такими яркими оттенками, какие бывают только у самоцветных камней.
Но их в разломе было больше, чем любопытных вещиц в Рите. Некоторые
превосходили по размеру голову парда и сияли радужными бликами, словно играли в
странную игру по собственным правилам.
Хотя верхушки этих предметов и доставали до стен, они не могли сравниться с
артефактами, стоящими на дне самого разлома. Здесь было свалено в груду множество
таких же приспособлений, с такими же, только побольше размером пирамидками, но
создавалось впечатление, что ни одно приспособление не доделали до конца.
Совершенно обескураженные находкой, они стали в одну линию над разломом, в
оцепенении глядя вниз. Рука Ивика скользнула по краю трещины, как будто ее
подтолкнули, и палец с перстнем указал прямо вниз, на массу разрушенных и сверкающих
обломков.
Теперь, при ближайшем рассмотрении, они видели, что дно разлома под тяжестью
таинственных обломков слегка поднималось к середине, снова понижаясь к краям.
- Вастар... - произнесла Элайша и подобрала один из кусочков, лежавший
поблизости. - Или ты скажешь, что это неправда, господин маг? - и она взглянула на
Ивика, улыбаясь, как всегда, таинственно и лукаво.
Для остальных слова ее не имели значения, пока Эйлин внезапно, слабо вскрикнув,
не отшатнулась от края разлома и не спросила:
- Могли ли те, кто работал со звездным металлом, создать такое?
Элайша кивнула:
- Они к тому же, кажется, забавлялись и с вратами, если твой проводник
показывает верно, Ивик.
Он, не обращая ни на кого внимания, стоял, пристально глядя вниз на мерцающее
дно. Перстень мага сиял, ясно показывая, что здесь находится источник какой-то Силы.
- Веревки! - нарушил он вдруг молчание. - Поставьте своих коней, - попросил
он кайогов, - так, чтобы удержать вес человека, спускающегося с помощью седельных
веревок!
Гьюрет подобрался вплотную к краю разлома.
- Если б мы могли найти место, где веревки не истерлись об это...
И он показал пальцем на острые края металла.
- Тогда давайте поищем такое место, - с той поры, как Элайша присоединилась к
ним, настроение Ивика не менялось. И он, казалось, немного отстранился от них.
Фирдун медленно двинулся по краю разлома, каждым шагом своим измеряя
отвесный склон.
- Здесь!
Тут действительно нашелся клочок плотно обожженной глины, подвергшийся
совсем небольшому разрушению. Но если спускаться здесь, то окажешься на самом верху
металлической груды, но с другого конца.
Кетан побродил немного вокруг, а потом снова присоединился к ним. Как пард он не
мог ничем помочь, тут требовались навыки человека.
И вдруг все поняли, что Ивик решил один совершить этот спуск. Его приказы,
отданные ледяным голосом, подчеркивали, что другим здесь делать совершенно нечего.
Четыре кайогских коня стояли уже на месте, и катушку от седельных вьюков со
знанием дела, характерным для кочевников, укрепили на краю.
Ивик обвязал петлю вокруг пояса и стал спускаться, опираясь на глинистую стену.
Оказалось, что рыхлая поверхность почти отвесного склона скорее помогала магу, чем
мешала. Фирдун продолжал пристально следить за металлической грудой внизу. В его уме
рождался образ, слишком сходный с ямой-ловушкой, да еще с кольями на дне.
Маг спускался быстро, будто не раз упражнялся в подобном способе передвижения.
Однако когда его сапог оборвался с неровности дна, он остановился и крепко ухватился за
веревку, чтобы удержать равновесие.
Он медленно повернулся к груде металлических обломков, возвышавшейся над ним.
Они, казалось, засияли еще ярче, когда он обернулся. Играя и переливаясь, луч перстня
задвигался по неровной груде.
Фирдун весь напрягся от толчка невидимой Силы, ударившей снизу. Эйлин воздела
лунный жезл, Кетан зарычал, а кайоги испустили крик изумления на собственном языке.
Неровный венец металлической груды сдвинулся. Куски отломились и покатились.
Некоторые летели прямо на мага, он же оставался недвижим, и лишь в последнюю минуту
они разлетались и вправо и влево, огибая его фигуру.
Но вот наблюдавшая за происходящим Элайша воздела вверх руки, и широкие
аметистовые браслеты запылали так же ярко, как и радужные переливы снизу.
- Нам не надобно сокровищ, о Вастар, кузнец звезд, старатель в глубоких жилах
земли! Твой срок, долгий даже для тебя, прошел! Знай же, что это правда! - вскричала
она.
И клич ее не остался без ответа. Не от мага снизу, не от прочих спутников, но,
кажется, от самих руин, нагроможденных древней катастрофой. Ответ возник словно
стон; словно ветер завыл в поднимающейся буре, хотя над их головами не было видно ни
облачка.
Дрожь в груде обломков продолжалась. Куски, казалось, сами собой срывались со
своих мест, вихрясь и вылетая наружу. Пока ни один не задел Ивика, но не следовало
искушать судьбу! Фирдун обернулся к Гьюрету, готовый отдать распоряжения по
подъему мага.
- Ты мертв в этом пепле времени, - звенел голос Элайши. - У каждого века
собственный срок, и срок этот на исходе!
С верхушки груды поднимался теперь только один кусок. Подобно другим кускам,
формировавшим ее, это была ступенчатая пирамида, но не соединенная с другой, а
стоящая особняком, и ярко-желтый цвет, переходящий в алый, играл внутри нее.
И она поднималась без остановки! Теперь все видели, что ее поддерживали четыре
колонны, растущие выше и выше, пока она не стала похожа на кровлю с четырьмя
опорами.
- Ивик! - закричала Элайша. - Силой Великих, Силой Забытых Владык, а также
Тем, Что идет через Дальние Горы, о Ивик - делай, что должен делать!
Но маг не нуждался в подбадривании. Рука с перстнем на пальце высоко
взметнулась вверх и опустилась, перечеркивая пространство справа налево, оставляя в
воздухе видимый ровно проведенный крест, искрящийся голубизной, которая по густоте
окраски приближалась к лиловизне высокой и чистой Силы.
Крест наклонился в воздухе, вращаясь, и скорость его вращения все увеличивалась,
пока ожидающие наверху спутники по отряду уже не смогли различить отдельных
перекладин. И тогда Крест двинулся на колонны, поддерживающие пирамиду.
Небо вверху потемнело и жалобный стон становился все громче, так что люди
закрыли уши. Но колесо Света упорно шло вперед и, словно хорошо наточенный нож,
легко разрезало слой глины.
Над краем разлома появилась пирамида - Фирдун схватился за меч. Он слышал рык
Кетана теперь уже со своей стороны. Была ли там в последнее мгновение перед тем, как
пирамида обрушилась назад, в груду металла, от которого и восстала, пара мерцающих
огненных глаз? Или это только уловка его собственного воображения?
То, что случилось внизу, следовало быстро стереть из памяти. Ивик не удержался на
ногах. Его тело растянулось среди острых обломков, а они все еще летели на него, и
больше не уклонялись, огибая тело. Теперь они попадали в него, причиняли боль, и
заставляли мага дергаться.
- Наверх! Наверх! - и Гьюрет и Фирдун закричали одновременно. Кетан кинулся к
тугой веревке на краю разлома, и Фирдун тут же присоединился к нему, а кайоги стали
погонять коней, чтобы те быстрей тянули подъемную катушку за собой.
- Подождите! - рядом с приемным братом оказалась Эйлин. - Вы пораните его о
металлические обломки, от которых теперь он не может уклониться!
Эйлин простерла вперед лунный жезл и потрясла им. Белая искрящаяся пыльца
слетела с чашечек цветов и опустилась на Ивика. Маг теперь лежал словно в коконе
какого-то огромного насекомого. К тому же пыльца не поддавалась ударам, когда Ивика
осторожно поднимали со дна разлома.
Хотя груда все еще шевелилась, оттуда больше ничего не появлялось, казалось, она
только немного осела. Радужный блеск ее поблек, а маг оказался наверху вместе с
остальным отрядом.
Он лежал изнуренный, с закрытыми глазами, а перстень на бессильно упавшей руке
был тускл и мертв. Эйлин вынула торбу целительницы, а Элайша положила голову
лежавшего в обмороке мага себе на колени.
Эйлин с помощью Кетана пыталась влить питье из фляжки в горло Ивика.
- Его Сила истощена, - проговорила лунная дева. - Он нуждается в покое, пока
его силы не восстановятся.
Фирдун оглядел иссушенный солнцем дикий край и спросил:
- Где бы его укрыть?
Он по собственному опыту знал, что требуется в таком случае. И еще он отчетливо
понимал, что Ивик столкнулся с чем-то глубоко укорененным в древнем чародействе, с
тем, что угрожало и самой жизни этого мира.
Эйлин теперь обращалась к Гьюрету.
- Мы можем поместить его меж двух коней для перевозки? Они ведь хорошо
обучены и, раз уж вы происходите от кочевого народа, может быть, знаете, как это
делается?
- Да, госпожа, конечно, мы умеем это делать! - заверил ее Гьюрет. Один из
кайогов спросил:
- А куда же мы направимся?
Отряд нуждался в воде, в укрытии, в пище для людей и животных. Кетан мог только
догадываться о том, что след, который он взял, приведет к такому месту. Это был
маленький шанс, но он был.
- Мы найдем, куда укрыться! - ответила Элайша на невысказанные мысли. -
Пустыня вовсе не мертва как ты думаешь. Те, кого мы преследуем не оказались бы здесь,
не имея в виду определенной цели. Веди же нас, оборотень. Из всех нас у тебя наилучший
шанс найти то, в чем мы нуждаемся!
Им пришлось передвигаться медленно. К счастью, близилась ночь, и зной
постепенно ослабевал. Еще раз пард Кетан вернулся туда, откуда его вызвал клич Ивика.
След стал теперь слабее, может быть, взрыв Силы в разломе подействовал на чутье зверя.
Он уже не сомневался, что идет правильно.
Сгустилась темнота, и он заметил изменения на местности вокруг. Ярко-желтый
цвет запекшейся глины принял другой оттенок. В нем появился намек на розовое. Но не
только это - там и сям он видел теперь маленькие, с красными листочками растения,
ставшие под его лапами гуще и образовавшие плотный ковер.
Подняв морду, он стал внюхиваться. По его разумению парда, ошибки не было. Гдето,
не слишком далеко впереди, находилась вода! Мысленное послание полетело к Эйлин,
когда с шага он перешел на рысь.
Среди крохотных, походивших скорее на мох, растений теперь попадались и кусты.
Их плотно усеивали розово-алые цветы, чьи лепестки пестрили яркие черные крапинки.
Потянуло слабым запахом, не совсем приятным, послышалось жужжание насекомых,
парящих над каждым кустом. К счастью, они не выказывали к нему интереса.
Он шел на другой запах от самой желтой равнины и надеялся там еще раз связаться с
Эйлин. Она скакала впереди, ведя Труссанта в поводу. К его изумлению, Элайша тоже
присоединилась к ней, хотя ее конь и выказывал признаки беспокойства от соседства
скакунов оборотней.
- Внизу - покатый склон, - передал Кетан мысленное послание.
- Мы должны поскорее найти место, - ответила приемная сестра, - Ивик еще не
пришел в себя. В эту ночь я должна спеть лунную песнь.
Он взглянул вверх, на хмурое небо. То, что собиралась сделать Эйлин, должно было
изнурить ее, но если она решила так, то пусть будет так.
Они двинулись вниз по склону, по мху, мягкому, словно ковер, а вокруг все гуще
поднимались цветущие кусты. Запах воды манил их. Но они должны были проявлять
осторожность. Тем, кого отряд преследовал, тоже могла прийти в голову мысль разбить
тут лагерь, и пард мгновенно послал Эйлин другое предостережение.
Глава 20
При лунной силе в пустыне
Запах трав, кусты, через которые он продирался, мохоподобные растения под его
лапами начинали вызывать у него тошноту. Конечно, теперь он чуял сильный запах воды
далеко впереди, но все же странная растительность не могла быть подходящим кормом
для лошадей, а скудный запас, который они везли на себе, представлял собою пару
горсточек зерна.
Потом подушечки лап почувствовали более твердую почву и он остановился.
Кошачье ночное зрение лучше человеческого, и для него не составляло труда убедиться,
что он на гладкой мощеной дороге. При скудном свете ее поверхность выглядела темной.
В то же самое время запах воды перебило дуновение еще чего-то. Он почуял огонь, а
еще - животных и людей! Пард послал быстрое предупреждение Эйлин, но она тоже
приготовила ему послание.
- Фирдун говорит, там поставлена защита...
Оборотень быстро двинулся по дороге. Справа росли какие-то плотные заросли, и он
быстро обошел их, прячась в их гуще. Там он еще раз припал на брюхо, примяв мох, и
стал продвигаться вперед с той самой осторожностью, которою пользовался, выслеживая
очень чутких прыгунов или когда подстерегал быка.
Охотничье умение привело парда в следующий слой зарослей. Теперь запах воды
усилился, привлекая его звериную волю, но человек желал остановиться поблизости.
Однако впереди появилось еще одно предупреждение: блеск огня. Мгновением
позже он затаился под прикрытием отягощенных цветами растений, обрамлявших водоем,
и прикрытие это не было творением природы.
Водоем оградили когда-то каменной стенкой с промежутками, как будто нарочно
давая лучший доступ к воде. Огонь, замеченный им, находился справа и, несомненно,
являлся центром лагеря.
Звериные чувства могли многое сообщить ему, но Кетан хорошо осознавал, что в
некоторых случаях человеческие знания и реакция подходили лучше. Лежа там, где он
был, он проделал превращение.
Зрение стало хуже, как и чутье, но при человеческом взгляде индивидуальности
определились и уже не были просто членами вида.
Некоторые люди, как это бывало и ранее, уже закутались в одеяла для сна. Он не
заметил ни одного из тех неуклюжих животных, каких предпочитали в Гарт-Хауэлле. Их,
наверное, спрятали поодаль. По крайней мере, в нынешнем облике запах парда не
потревожит их, если только они могут быть потревожены таким запахом!
Люди у самого огня сидели в полном вооружении, как будто каждый миг ожидали
нападения, и оборотень заподозрил, что они и были теми самыми латниками, разговоры о
которых он слышал. Напротив них находились трое остальных. Двое были одеты в
коричневую походную одежду, какую предпочитали маги, и шляпы они надвинули так,
чтобы никто не мог рассмотреть их лиц.
Третий даже не делал попытки скрываться. Кетан, хорошо помня рассказы Фирдуна
о пленении на Драконовом Гребне, не сомневался, что это и есть предводитель гнусного
отряда. Его лицо отличалось безмятежной красотой, да и огонь подле него ярче всего
горел и освещал малейшие детали.
Он выглядел совсем юным, но Старая Раса не выказывала признаков возраста (если
только и в самом деле он происходил от этой крови). Конечно, предводитель отличался
видом человека, чье малейшее желание немедленно исполнялось. Хотя маг и не
произносил ни слова, глядя в огонь, или, странным образом, куда-то под огонь, он вращал
пальцами скипетр, более короткий, чем те, которыми пользовалось большинство Мудрых,
однако создавалось впечатление, что его изготовили из более ценного материала.
Внезапно, с быстротой пикирующего ястреба, он ударил скипетром по пламени.
Казалось, языки огня в одно мгновение собрались в нечто целое, и Кетан тотчас разглядел
собравшихся там людей, отпрянувших о костра.
Оборотень мог только догадываться, что странник намеревался делать, но
осторожность заставила его все-таки мысленно дотянуться до Эйлин и сказать:
"Берегись!"
Языки огня стали сходиться в круг, спираль, в то же самое время приобретая вид
более плотной колонны. Теперь Кетан мог поймать и ритм песнопения, такого низкого,
походившего более на шепот (хотя и пробуждавший беспокойство), однако он не мог
даже различить каких-либо слов.
Языки огня стали крепче и прямее; Сила сплавила их воедино. Потом эта колонна
открылась. Однако, к досаде Кетана, он лишен был возможности видеть все и с другой
стороны. Он понятия не имел, с чем теперь столкнулся чародей, но не смел пошевелиться,
чтобы получше рассмотреть его, ибо все происходило очень быстро.
От лица юного чародея исходило властное требование, рукою он будто что-то
перечеркивал. Его глаза убийственно покраснели, когда пламя еще раз выбросило языки
огня.
Теперь одним быстрым движением он вскочил на ноги, и явно отдавал приказы. Те,
кто уже заснул, поднялись.
Точно, они снимались с лагеря. Почуяли враги погоню или же готовились атаковать?
Кетан сообщил Эйлин обо всем так кратко, как только мог. Слуги привели
зловонных ящероподобных животных из рода Тьмы, оглядывая вьюки, обременяющие
пару из них. Юный чародей занялся символами, чертя их концом скипетра в воздухе.
Откуда-то к Кетану пришло внезапное предупреждение, может быть это являлось
частью его древнего наследия. Но быстро, как только мог, он совершил превращение.
Пард лежал там, где недавно, скрючившись, прятался человек.
Вихрь символов в воздухе становился все неистовее, превратился в искры и вылетел
во мрак недавно наступившей ночи, как будто обретя крылья. Три искры двигались к
концу пруда в направлении оборотня. Однако они, не останавливаясь, прошли прямо над
ним и, наконец, распались в ничто немного позади. Если маг думал именно таким образом
обнаружить шпиона, то, выходит, на оборотней его сила не действует!
Чародей вскочил в седло и тщательно оглядел пруд со стороны северных
окрестностей, как раз там, где располагался лагерь.
Кетан продолжал лежать на прежнем месте, но его послания шли к Эйлин.
- Они уходят к северу. Кружат, идя с юга. Пусть Фирдун проверит, я не смогу
снять никакой защиты.
Они оставили огонь, теперь едва тлевший. Кетан испытывал желание броситься в
том же направлении, но против мага из Гарт-Хауэлла он был беззащитен.
Кетан подкрался к одной из дыр в ограде на краю пруда, принюхался к потоку
воздуха, идущего снизу. Для его чувств парда это была более или менее вода, и свежая, не
застоявшаяся, как можно было ожидать при таких обстоятельствах.
Однако ему хотелось дождаться решения Эйлин, ибо целители в таких вещах не
знали сомнений. Теперь он мог ощущать в ночи движение позади себя. Лучше совершить
превращение до того, как лошади кайогов учуют его. Он поднялся с плотного мха и
скользнул в заросли.
Взошла луна, и серебристые потоки света омывали его. Эйлин должна показать
узоры ее Силы, но так как она скакала верхом, они возникали то тут, то там. Оборотень
мгновенно оказался рядом и тут же спросил:
- Ивик?
- Он еще не оправился полностью. И я должна быстро призвать Силу, чтобы
пробудить его.
- Но тот человек из Гарт-Хауэлла - маг, и так как Сила притягивает Силу, он тут
же узнает о нашем присутствии!
- Фирдун поставит защиты, и потом, так хочет Элайша. Она больше, чем мы о ней
думаем. Она долгое время училась у Ивика и, полагаю, почти равна ему по силам.
Южный конец поляны был удивителен. Ибо тут находился не только пруд,
построенный для разных надобностей, но и высокие колонны, каждая с отчетливой
резьбой. Эйлин воздела лунный жезл высоко над головой, когда подошла остальная часть
отряда. Неподвижное тело мага все еще было подвешено меж двумя лошадьми, очень
осторожно ведомых кайогами.
Реакция на жесты Эйлин отсутствовала. Сам Кетан не чувствовал присутствия Силы.
Каким бы в прошлом это место ни было, оно не являлось святилищем ни одной из тех
Сил, что превосходила бы силу самого строения.
Они не имели намерения разводить огонь. Ивика устроили на мягкой подстилке меж
колонн. Эйлин объявила, что вода годится, и кайоги повели лошадей, одну за другой,
чтобы не опоить их. Остальные, кроме Фирдуна и Элайши, быстро растворившихся в
ночи, чтобы установить защиты, собрались вокруг Ивика.
И лишь после их возвращения Эйлин сбросила плащ и встала под серебряной луной,
раскачиваясь так, что при каждом движении ее гибкого тела все слышали слабый звон.
Восходящая луна в волнах ее волос, полный диск луны на ее груди являли исток
холодного и ясного свечения вокруг лунной девы. Она поманила к себе Элайшу и
проговорила:
- Из всех нас, госпожа, ты знаешь его дольше всего, и он скорее ответит тебе.
Элайша кивнула в ответ и заняла, скользнув вперед, место подле лежащего мага, и
заботливо расположила руки, одну на лбу, а другую на груди, на уровне сердца.
Эйлин вполголоса запела. Луна пересекала небо и ее блеск стоял как раз над
девушкой. От лунных цветов на жезле исходило благоухание ночного цветения.
Воззвание лунной девы было древним, высвобождая из забвения почти забытые мудрые
слова, узнанные ею в Ленарке, ибо Кетан понять их не мог и, может быть, только одна
Элайша и понимала их.
Кайоги и Фирдун отошли к ограде обрамленного колоннами древнего строения, и
Кетан последовал за ними. Это была женская Сила, и лучше всего оставить ее в покое. А
пока Кетан описал тех, кого видел у огня, а также таинственную вражду мага с языками
пламени.
Он знал, что, может быть, это был его долг - немедленно отправиться на охоту за
следом, к северу от пруда, но он находился на грани истощения от усталости и как
человек, и как зверь, и на этот раз его рвение не принесло бы ничего хорошего.
В конце концов они решили, что Обред и Лиро походят вокруг, не особенно далеко
отдаляясь от пруда, в поисках каких-либо следов так быстро удалившегося вражеского
отряда.
- Я не верю, - заметил Фирдун, - что эта охрана от огня касается нас, если
только это было охраной. Маг этот, разумеется, из высших классов, и в той беседе речь
шла о свободных и о том, что он намеревался идти к ним.
Нежное и медленное струение песни прекратилось, ибо луна теперь была слишком
слаба, чтобы вызвать Силу в Эйлин. Однако Элайша подняла голову, и в ее взгляде
читался триумф.
- Ивик-Нивор! - она позвала его и тем и другим именем, которые он носил
годами. - Пробудись! Грядет битва!
Света было достаточно, чтобы Фирдун заметил, как глаза мага открылись на его
бледном лице, глядя прямо на женщину, склонившуюся над ним.
- Элайша? - голос Ивика был так хрупок, будто все годы, лежащие за его спиной,
иссушили тембр.
- О да, мой маг, мой повелитель! Ты снова с нами, невредимый, как только лунная
дева позвала тебя песнопением домой!
Его взгляд переходил от Эйлин к Элайше, и он уже улыбался, глядя на лунную деву:
- Могуча мощь твоя, дочерь из башни Рита! Ибо и вправду далеко я странствовал,
пока ты не призвала меня!
Посветлело, и они увидели, что мостовая и колонны стали розового цвета, по
сравнению с которым кусты вокруг выглядели темнее, хотя были и одинаковы по цвету.
Элайша помогла магу выпрямиться, и он отстранил ее, но уже как тот, что желает
заботиться о себе сам. Оглядев пруд и пространство, обрамленное колоннами, он простер
вперед руку и напряженно посмотрел на перстень. Но камень по-прежнему оставался
безжизненным.
И его голова опустилась на грудь, и маг испустил глубокий вздох, когда он снова
обратил взгляд на северный конец пруда.
- Слуги тьмы!
- Успокойся и отдохни! - рука Элайши опустилась на его плечо, стараясь вновь
опустить мага на подстилку.
- Не будь глупой, Элайша, когда ты и так не глупа. Зло оставило тут грязный след,
даже когда ушло. И какого же рода было оно?
С каждым словом, сказанным им, голос мага становился глубже и увереннее, и было
совершенно ясно, что Ивик, которого они знали, снова вернулся к ним. Кетан вышел
вперед и рассказал все, маг же сидел, вперив в него пристальный взор, как будто
удостоверяясь, что ни крупицы не было пропущено.
- Значит, огонь... - тихо повторил он, когда Кетан завершил рассказ. - Огонь
может очищать, может убивать, может ответить и Свету и Тьме. Что бы чародей ни
вызвал, он больше, чем мы думаем о нем. Гарт-Хауэлл вынес в мир такое знание, что это
не кончится добром!
- Может, лучше сразу наступить им на хвост? - вмешался Фирдун.
Ивик поскреб коротко подстриженную бороду.
- Так говорит сын своего отца. Трифонова порода всегда была воинственна и более
склонна к завоеванию, нежели наоборот. Да, мы дадим им день, а может быть и два. Я
думаю, что они все еще далеки от того, что ищут. Это... - он посмотрел вокруг и потом
продолжил: - Ах, где ты, Гвейта, я удивляюсь? Твой двор хорошо сохранился со
временем, хотя ты больше и не правишь тут! Не осталось и тени от него, мы едим и пьем
вволю, когда Великого уже нет с нами...
Кетан спал, хотя и не рассчитывал на долгий отдых и знал, чт
...Закладка в соц.сетях
