Жанр: Фантастика
Сказания колдовского мира
...свете свечей
маленький зал... Коллард задохнулся. На мгновение-другое ему показалось, что через
какое-то окно он издалека просто заглянул в парадный зал настоящего замка.
- Так вот каков, значит, ответ, - медленно проговорила Шарвана. Она
наклонилась пониже, внимательно вглядываясь в игрушку, словно пытаясь убедиться, что
именно эта вещь нужна ей для собственных целей. Потом она распрямилась, устремив
взор на Колларда.
- Многое произошло, разве ты ничего не слыхал?
- Что случилось? Я работал, не разгибаясь. Неужели госпожа Гиацинда?..
- Да. Лорд Вескис умер от лихорадки, и, похоже, его вдова обманулась в своих
надеждах, из-за которых госпожу Гиацинду пришлось отправить сюда. Дочь -
единственная наследница лорда. Теперь она более не позабыта и как раз теми, кто не
желает ей добра. Госпожа Гвеннан послала за ней и собирается немедленно обвенчать
бедную девушку со своим братом Хутхартом, чтобы они могли сохранить все богатства и
земли. Брак, конечно, не настоящий... Сколько теперь проживет эта бедняжка, когда
только богатства ее нужны этим людям, а не она сама?
Крепко сжал Коллард спинку стула, возле которого стоял. Словно град ударов
обрушивала на него Шарвана, ранящих душу сильнее, чем любая известная ему боль.
- Ее... ее нельзя отпускать отсюда!
- Нельзя? Кто же сможет удержать ее здесь, преградить дорогу воинам лорда, когда
они повезут ее отсюда? Небольшой отсрочки она добилась: сказалась больной и не встает
с постели. Я запугала придворных дам, посланных за нею: предсказала ей смерть в дороге.
Они только того и боятся - вдруг она умрет до венчания. Теперь поговаривают, что лорд
Хутхарт сам едет сюда, чтобы обвенчаться с нею, если потребуется, и на смертном одре...
- Что?..
Шарвана продолжала, не обращая на него внимания:
- Этой ночью я призвала силы, которые никогда еще не осмеливалась тревожить,
только раз или два может обратиться к ним Мудрая за всю жизнь. Они дали мне совет, что
с твоей помощью... если ты поможешь...
- Но как?
- Высоко в горах неподалеку есть святилище Древних. И силу, что там обитала,
можно призвать вновь, но, чтобы она что-то сделала, ей надо все объяснить. Ты сделал
это... - Шарвана показала на игрушечный зал. - На троне сидит госпожа Гиацинда,
какой она должна была быть, и фигурка ее сделана из известного Древним металла. Не
придумаешь ничего лучше. Но нужно отнести все в святилище, да побыстрее.
И вновь Коллард укутал свой зал платком. Сомневался он, но видел, что Шарвана
верит в истинность своих слов, а если она права... Впрочем, если и нет, что может он
сделать? Перебить отряд воинов, выкрасть Гиацинду и силой с ней обвенчаться? Он-то,
урод и калека, чудовище...
Лучше верить в то, что не обманывает Шарвана. Все знали силу Древних. Ведь
порой им было угодно ее применять, о подобных вещах говорили достаточно много.
Шарвана подхватила сумку, сунула в нее две целых свечи и пакетик с травами.
- Поставишь, что принес, на середину камня, - сказала она, - зажжешь свечи по
бокам, как здесь. По щепотке трав бросишь в пламя и трижды воззовешь к Таланну. А мне
надо обратно в крепость и по силам своим постараюсь я задержать отъезд госпожи.
Однако торопись!
- Да. - Коллард уже шел к двери.
Бежать он не мог. Временами ему удавалось трусить, хромая, когда неровности
почвы не мешали ему. Наконец он добрался до скал. Не случайно дом Мудрой находился
рядом со святилищем Древних.
Пересечь поле было не так уж сложно, однако на подъем потребовались не только
все его силы, но и смекалка. Когда-то здесь проходила тропа, и в другую погоду дорога
была бы полегче. Но особенно мешала ему темнота. Внезапно Коллард заметил, что изпод
платка выбивается слабый свет, и поспешно отвернул кусок ткани, чтобы хоть какнибудь
разглядеть дорогу. Дважды он падал, и оба раза неудачно, до крови, но упрямо
шел вперед, дорожа не своим изуродованным телом, а драгоценной ношей. Он так устал,
что каждый шаг давался ему с трудом и болью. Но снова и снова всплывало в его памяти
белое лицо госпожи Гиацинды, и что-то в глазах ее заставляло его продолжать борьбу.
Так достиг он наконец святилища Древних. Перед ним оказалась расщелина в скале,
выровненная людьми... как иначе называть тех, что собирались здесь прежде? А еще был
здесь изглоданный ветром камень с фигурами. Коллард подумал, что они могут помочь
ему понять смысл видений. Но теперь все внимание его приковал лежавший перед
расщелиной камень. Имел он вид полумесяца, рожками обращенного к пришедшему.
Поставил Коллард свое изделие на камень, снял с него перепачканный платок и встал
между выступами.
Дрожащими руками расставил он свечи, с трудом достал коробок и зажег их. Бросил
на каждую по щепотке трав. Так дрожала его рука, что приходилось ее поддерживать,
когда выполнял он распоряжения Шарваны.
Взвился клуб ароматного дыма. Склонился Коллард над каменным полумесяцем и
изо всех сил крикнул самым громким голосом, какой мог извлечь из своего
изуродованного тела, но оказался он не громче кваканья болотной лягушки.
- Таланн, Таланн, Таланн!
Не знал Коллард, чего ему ждать. Страшна была сила Древних, могли они даже
испепелить его на этом самом месте. Но ничего не происходило, и он припал к камню, не
только от чрезмерной усталости, но от глубокого отчаяния... Древние силы - а может
быть, слишком древние или давно ушедшие из этих мест?
И вдруг, наяву ли... в уме ли, словно эхом от обступивших его скал, прогремел
глубокий голос:
- Что надобно тебе?
Коллард и не пытался отвечать словами, слишком ошеломил и потряс его страшный
голос. Только мысленно попросил он за госпожу Гиацинду.
Распростертый на заледеневшей скале, глянул он перед собой на стоящий на камне
игрушечный зал. Свет от него разгорался все ярче и ярче, словно сотни, тысячи ламп
зажигались внутри. Ему казалось, что изнутри доносится шум голосов, мелодия лютни,
веет теплом... ароматом... жизнью.
Жизнь для Гиацинды! Такой она и должна быть? Коллард молчал, зная, что все было
бы именно так, если бы что-то не перепуталось в ином пространстве и времени.
Тепло... Свет... Вокруг него! Он не горбится на морозе, он сидит на высоком
кресле... и сверху вниз смотрит на зал... Нет! И на мгновение словно представилось ему,
что зал и все в нем - только видение!
Но за такое видение... Неуверенность его исчезла. Если это только видение - он
будет сражаться за него, хранить его и продлевать... целую вечность! Это их видение: его
и ее!
Коллард обернулся. Она смотрела на него и улыбалась... а в глазах бушевало
счастье! Он протянул ей руку, и тонкими пальцами она прикоснулась к его ладони.
- Господин мой...
На мгновение он смутился: "Это сон..."
- Разве? - отвечал ее взгляд. - Если так, пусть он будет нашим, мы потребуем его
и получим, пусть он вершится вовеки!
Он не все понимал, но слова ее отгоняли неуверенность. И он стал забывать, а она
уже все позабыла.
...Лужица странного металла заструилась по алтарю, а потом закапала на землю,
сразу впитавшую капли и укрывшую их навсегда от чьих-либо глаз...
В замке Шарвана и няня у задернутой пологом кровати задули две свечи, благодарно
и скорбно поклонились друг другу...
Но в чертоге, который сработал Коллард, шел свадебный пир и мечта воплощалась!
ЯНТАРЬ ИЗ КУЭЙТА
Amber out of Quayth
1
В маленьком саду за высокой стеной жужжали пчелы, торопливо собирая взяток,
чтобы успеть до прихода Ледяного Дракона. Откинувшись на пятки, выпрямилась Исмей,
тыльной стороной грязной руки отвела от глаз непослушную прядь. Собранный урожай
лежал на дубленой шкуре. Травы придется еще сушить под крышей сарая в другом конце
сада.
И когда она вновь нагнулась к земле, ловкими движениями подрезая и подхватывая
стебли, то не услышала привычного позвякивания. Она еще не свыклась с этой потерей.
Иногда она забывала, что ключей больше нет и невольно тянулась рукой к поясу, вдруг
испугавшись, что потеряла их, копаясь в саду.
Она и в самом деле потеряла ключи, весомый знак власти ключницы замка
Аппсдейла, но не по небрежению покинули они ее пояс. Теперь ключи преспокойно
побрякивали на другом поясе - хозяйкой всех кладовых стала Аннет. Разве можно было
забыть об этом?.. Хорошо, хоть в этом саду Исмей оставалась хозяйкой.
Пять лет проносила она эти ключи. Сперва она боялась их тяжести, и пришлось
научиться многому, что было тогда нужнее, чем знания трав, а следом пришла и гордость.
Она, женщина, наладила жизнь в долине, и люди были довольны, пусть не было сытости и
меч голода постоянно грозил им.
Наконец пришли вести, что окончилась война в Высшем Халлаке, пришельцев
сбросили в море, а рассеявшиеся по стране шайки добивали, как стаи огрызавшихся
волков. Мужчины вернулись домой... некоторые. Не было среди возвратившихся ни ее
отца, ни брата Эвальда, давно пропали они. А вот Джирерд вернулся с поредевшими
остатками дружины. Он привез Аннет, дочь Уриана из Лангсдейла, свою невесту и
госпожу... Исмей языком слизнула соленый пот с верхней губы. Куда слаще был он жизни
с Аннет.
Словно звезды не благоприятствовали теперь Исмей. Из хозяйки стала она никем,
кухонная девчонка, и та значила больше - ведь у той были обязанности, а у нее теперь
нет ничего, кроме этого сада. Да и то потому, что у Аннет семена не всходили. Пусть и
горько жалела об этом Аннет, укоряла Исмей, но не шли к ней за врачеванием хворые
люди. Не к своей госпоже и жене своего господина обращались они, а к его сестре, ведь
руки ее исцеляли.
Руки руками, но как исцелить свое сердце, залечить пустоту в нем? Гордой была
Исмей и упрямой, из тех, что не сдаются врагу. Ничего не сулило ей будущее, но судьбу
свою изберет она сама. Легкая усмешка коснулась ее губ. Ха, Аннет решила отдать ее к
сестрам в монастырь. Только аббатиса Гратульда оказалась достойной противницей для
госпожи Аннет. Знала она, что из другого теста замешивают дочерей для монастыря.
Сумела бы Исмей уйти от мира, но горящий в ее сердце огонь не смогли бы утихомирить
ни молитвы, ни обряды.
Ох, как полыхал иногда этот огонь. Но даже служанка ее не догадывалась, что по
ночам часами мерила шагами Исмей свою тесную комнату-клетку, не в силах найти
выхода из тупика.
В другие времена, будь жив ее отец, стала бы она по обычаю женой лорда и
хозяйкой его замка и, быть может, увидела бы своего мужа впервые только в день
свадьбы. Это было бы справедливо и по закону. А у жены лорда были права, как у Аннет в
этом замке, и никто не мог бы оспорить их.
Но не было у нее отца, некому было подыскать ей пару. И, что было хуже, не было и
приданого. Поглотила война все богатства долины. А Джирерд не выделит ей даже крохи
из того, что осталось, и сестре его оставалось либо идти в монастырь, либо сносить дома
ледяные попреки Аннет.
Заново вспыхнуло в сердце Исмей возмущение. Усилием воли подавила она горькое
чувство, глубоко вдохнув ароматный воздух, заставив себя думать лишь о ближайшем.
Внимательно оглядела стебельки трав, которые только что хотела разорвать на кусочки.
- Исмей, сестрица! - Кнутом полоснул притворно ласковый голос Аннет.
- Я здесь, - ответила она безразличным тоном.
- Новости... и какие хорошие новости, сестрица!
Исмей удивилась. Она обернулась, одернув подобранную серую юбку, прикрывая
длинные ноги, такие нескладные рядом с изящной Аннет.
Госпожа Аппсдейла стояла в калитке. Глубокой синевой осеннего неба отсвечивали
на ней юбки, а на шее тонко позвякивало серебряное ожерелье. Тем же цветом, что
ожерелье, отливала уложенная на голове корона из кос.
Всем была она хороша, если бы не тонкие губы, сложившиеся в вечной улыбке, и
колючие глаза над ними.
- Новость? - хрипло переспросила Исмей. Так было всегда. Словно околдовывала
ее Аннет, от одного лишь присутствия ее становилась Исмей такой вот неуклюжей,
нескладной.
- Да... Ярмарка, сестрица! Все, как прежде. Прискакал вестник из Финдейла.
Капелька ее радости передалась Исмей. Ярмарка! Смутно помнила она последнюю
ярмарку в Финдейле. А в тумане лет все и вовсе окрасилось в золотые цвета. И хотя
рассудок говорил, что это неправда, так хотелось обмануться!
- Ярмарка, едем все! - Аннет, словно девчонка, захлопала в ладоши, что обычно
оказывало неотразимое воздействие на мужчин.
Мы? Значит, речь шла и о ней? В этом Исмей сомневалась.
- Мой господин говорит, что в Долинах уже безопасно и с охраной замка справится
горстка воинов. Исмей... Такая возможность! Поторопись, сестра, надо порыться в
сундуках, чтобы не посрамить нашего господина.
Уж я-то и так знаю, что найду в своем сундуке, безрадостно подумала Исмей.
Только, похоже, ее и впрямь берут с собой. Словно вспыхнула она от радости, как утром,
войдя в сад собирать урожай.
Никогда не была Аннет ей подругой, но ни в чем не смогла бы укорить ее Исмей в
оставшиеся до отъезда дни. Уж одеваться-то Аннет умела, и из нескольких кусков
красивой ткани, что достались Исмей от матери, сшила ей два платья, понаряднее тех, что
приходилось носить девушке прежде. И когда утром, перед отъездом, глянула она в
полированный металлический диск, служивший ей зеркалом, то решила, что и в самом
деле неплохо выглядит.
Исмей никогда не была изящной, как Аннет, и не стремилась к этому. Лицо ее
сужалось от скул к острому подбородку, а рот был слишком велик для такого лица. Нос...
слишком уж высока была переносица. И глаза совсем обычные, разве что иногда казались
они зелеными, а иногда карими. Волосы, правда, были густые, но не золотые и не черные,
как смоль, а просто каштановые, а кожа, и без того смуглая, еще и покрылась загаром от
постоянной работы в саду: этим летом Исмей старалась бывать там побольше. Она была
слишком рослой для женщины и прекрасно знала об этом. Но новое платье только
подчеркивало в ней женственность. Странным золотистым цветом отливала ткань,
словно... Исмей достала шкатулку, тоже наследство от матери, и вынула из нее небольшой
амулет. И правда, одинаковый оттенок был у платья и янтарного талисмана.
Маленькая фигурка, истертая от старости, обращала на себя внимание не тонкой
резьбой, а необыкновенно теплым цветом. Найдя подходящую тесемку, Исмей продела ее
в ушко и завязала на шее.
На всякий случай заправила талисман за шнуровку нижней рубахи. Платье было
сшито с раздвоенной юбкой для верховой езды, но неискушенной Исмей оно казалось
чуть ли не бальным.
В дороге она все время держалась настороже, но даже соседство Аннет не тревожило
ее теперь. Джирерд со своим маршалом ехал впереди, прочие домочадцы тянулись
следом. Верховые сдерживали коней, пешие торопились, зная, что ярмарка возместит им
усталость.
Выехали они из замка на рассвете, а к полудню добрались уже до низовьев своей
долины и пообедали там, не разжигая огня. Вечером они достигли пределов долины
Финдейл и разбили шатры рядом с отрядом лорда Марчпойнта, ехавшего с госпожой
своей, дочерью и свитой. Много было вокруг суеты, новостей и слухов.
Исмей слушала и по преимуществу помалкивала. Но одна из услышанных новостей
заставила ее призадуматься. Дочь лорда, госпожа Дайрини, застенчиво поведала свои
надежды Исмей: оказалось, что она мечтает встретить на ярмарке будущего мужа.
- Госпожа мать моя, - выложила она окончательное доказательство, - перед
войной отправилась на ярмарку в Ульмспорт... а тамошняя ярмарка куда более знаменита,
чем здешняя, даже высочайшие из лордов приезжают туда. Там-то и приметил ее мой отец
и, прежде чем уехать, переговорил тогда с будущим тестем. Все уладилось быстро, и к
Средзимью они уже поженились.
- Желаю и тебе подобной удачи, - рассеянно ответила Исмей, занятая
собственными думами. Так вот зачем Аннет и Джирерд взяли ее с собой. Но кто
польстится на бесприданницу?
Найти себе пару! Половина лордов и их наследников пали в боях, и многим
благородным девицам уже не найти мужей. Ну, а если подвернется один из тех, без щита,
пришельцев без рода и племени? В своей долине слыхали они о таких, кто, хотя не давала
на это им права благородная кровь, захватывал опустевшие замки, объявлял себя
властителем. И никто не дерзал оспорить их права. Только такой самозваный господин
будет торговаться, выбирая жену. Конечно, ему нужно звонкое имя, но и приданое тоже.
Но, может быть, кому-то нужно только имя? Исмей оживилась. Что, если... произойдет
неожиданное?
Она подумала о родной крепости Аппсдейла. Теперь там хозяйка Аннет и нечему
удерживать ее в родном доме, если судьба предоставит такую возможность.
Ярмарка располагалась там же, где и раньше, у высокого пилона из серого камня.
Издревле разбивали ее здесь, даже когда люди Высшего Халлака еще не пришли в эту
долину. А прежние жители исчезли задолго до появления в этих местах народа Долин.
Но оставшиеся после них развалины обладали странной силой, что тревожило новый
народ. Случалось, глубокая молитва в таких местах высвобождала такое, что не всякому
удавалось одолеть. Поэтому перед такими сооружениями трепетали и поклонялись им. И
все прибывавшие теперь в Финдейл главы родов собрались у пилона и, положив руки на
серый камень, поклялись, что никто, никакая рознь, ни вражда не заставят их нарушить
мир на ярмарке.
Лавки купцов широкой дугой окружали пилон. Поодаль, на поле, желтом от
оставшейся стерни, разбили свои шатры и палатки гости. Туда-то и направились жители
Аппсдейла, чтобы разместиться.
- Десять купцов с флагами, сестрица! - раскрасневшаяся, сияющая Аннет
хлопнула перчатками по руке, - может быть, некоторые даже из Ульмса. Только
подумай!
Действительно, давно в верхних долинах не видели купцов этой гильдии. Как и все
остальные, Исмей тоже стремилась без промедления заглянуть в лавки; и хотя платить ей,
собственно, было нечем, хотелось просто подивиться, полюбоваться товаром, потешить
взгляд, чтобы было что вспомнить в однообразии грядущих будней. Они и не ожидали
застать на этой ярмарке купцов с флагами.
Аннет, Исмей и две дамы из Марчпойнта отправились по лавкам. Конечно, после
долгой войны и без привоза из-за моря не слишком богат был выбор товаров, да и цены
кусались.
У госпожи Марчпойнта был с собою серебряный диск, который собиралась она
отдать за ткани. Он был предназначен, гордо шепнула Исмей госпожа Дайрини, для
покупки отреза ей на венчальное платье. Тратить подобную сумму можно было лишь
после долгого торга, внимательно рассмотрев товар.
Они перебрали несколько штук тяжелой шелковой ткани. Новой не было, на
некоторых даже виднелись следы иглы. Военная добыча, подумала Исмей, отбитая,
должно быть, у неприятеля. Ей понравилась расцветка одной, но про себя она решила, что
платье из такой ткани она бы носить не стала, - кто знает, что случилось с прежней
владелицей.
Были там кружева, тоже ношеные. Были и подешевле, и подороже. Тонким было
плетение, и цвета хороши. Узнала Исмей и некоторые краски, знакомые по собственным
опытам. Захотелось ей этих кружев даже больше, чем тканей, над которыми все еще
хлопотала госпожа Марчпойнта.
Жарко было в шатре, хотя полы были откинуты. И она отошла к выходу, чтобы не
искушала ее больше эта недоступная роскошь.
Тогда-то и заприметила она Хилле, горделиво возглавлявшего караван всадников и
вьючных лошадей; знатным лордом въезжал он на ярмарку. Хилле не был купцом,
повозки с флагом в этой веренице не было, и к лавкам не стал он подъезжать, просто
мановением руки указал своим людям разбить лагерь чуть в стороне от прочих.
Слуги его ростом были пониже народа Долин и в каких-то необычных одеяниях
казались приземистыми и неуклюжими, хотя шатер сооружали ловко и быстро, ставили
колья, разворачивали стены и крышу из шкур, чтобы расстелить их на каркасе. Несмотря
на жару, все они носили капюшоны низко опущенными, лиц не было видно, и это смутило
Исмей.
Зато господин их явно красовался на виду у всей ярмарки. Он не стал спешиваться и
оставался на добром коне, не хуже, чем у властителя любой из Долин. Положив одну руку
на бедро, перебирая другой поводья, он следил за работой. И в седле был заметен его
высокий рост, он больше походил не на купца - на воина, хотя в такое время человек,
желающий сохранить и приумножить свое добро, поневоле должен уметь быть и тем, и
другим. Меча у него не было, только кинжал на поясе. К седлу была приторочена легкая
боевая булава.
В отличие от свиты голова его не была покрыта, и дорожная шапочка красовалась на
луке седла. Под темными волосами белело лицо, странно бледным казалось оно для
мужчины, привыкшего скитаться в любую погоду по дорогам. По меркам Долин, он не
был красив, но, раз только глянув на это лицо, трудно было отвести от него взгляд. Оно
притягивало к себе, невольно заставляя вновь и вновь пытаться разгадать сущность этого
человека.
Лицо его было резко очерчено: прямой рот, словно не привыкший к выражению
каких бы то ни было чувств; черные брови смыкались над переносицей в одну полосу.
Цвета его глаз Исмей не разглядела, они были полузакрыты, казалось, владелец дремал.
Но Исмей не сомневалась, что он прекрасно видит все вокруг и обдумывает увиденное.
Что-то в нем намекало, что внешность лишь личина, таящая за собой нечто
совершенно иное. Исмей решила не фантазировать, но все же подумала, что немногие
могли бы сказать, что по-настоящему знают этого человека. Ей вдруг показалось, что его
стоило бы узнать поближе. Щеки ее загорелись, что-то шевельнулось в груди.
Она резко отвернулась, понимая, что и так слишком уж пристально разглядывала
незнакомца. Поспешно подошла к остальным и уткнулась взглядом в штуку розового
шелка, который наконец выбрала госпожа Марчпойнта, не усмотрев на ней ни единой
нитки.
Поскольку неизвестный не открыл лавку, они не стали подходить к его шатру.
Только после ужина они узнали, какой он привез товар и что зовут его Хилле.
- Он с севера, - объявил Джирерд. - С янтарем... говорят, у него целое состояние.
Но, похоже, он просчитался. Мне кажется, у всех собравшихся здесь не наберется монет и
на два хороших ожерелья. Его зовут Хилле. Но свита его из странных людей... держатся в
стороне, даже кувшина осеннего эля у Мамера не заказали.
Янтарь! Исмей прикоснулась к амулету под рубашкой. Конечно, этот купец Хилле
сразу поймет, что почти ничего здесь у него не купят. А может быть, он просто
остановился в этих местах по пути в порт, в Ульмс, заслышав о ярмарке. Янтарь... Она-то
знала, откуда взялся ее собственный кусочек: из ущелья, где раньше тек ручеек. Полвека
назад янтарь был источником богатства Аппсдейла. Но внезапный обвал завалил
небольшую расщелину.
Она горестно улыбнулась. Если бы не это, не в янтаре ходила бы она - в золоте. И
не пришлось бы ей теперь мечтать о куске старого, истыканного иглами шелка,
прошедшего через руки грабителей, - были эти места собственностью ее матери. А когда
умерла та, перешли к ней, Исмей. Ничего там не было теперь, только камни да несколько
корявых деревьев, все уже и позабыли, что этот бесполезный клочок земли принадлежал
лично ей.
- Янтарь... - повторила Аннет, и глаза ее вновь разгорелись, как недавно при виде
шелков. - Господин мой, янтарь обладает целебной силой, он может исцелять. У
госпожи Седого брода было ожерелье: если надевали его благословясь те, у кого болело
горло, - оно даровало исцеление. И прекрасен янтарь, словно затвердевший мед сладок
он взгляду. Давайте глянем на товар этого Хилле!
Джирерд расхохотался.
- Дорогая моя госпожа, такой мед не для моего кошелька. Да если предложить ему
всю нашу долину, и то не хватит даже на одно ожерелье.
Рука Исмей сжалась. Если Аннет обнаружит у нее амулет, хоть и не ее он, наверняка
захочет отобрать. Все она уже отобрала у Исмей. Но этот амулет был не для жадных рук
хозяйки замка.
- Покупателей у него почти не будет, - размышляла Аннет, - но если он откроет
лавку, то выложит и товары, а если покупателей не будет...
- Ты хочешь сказать, что он запросит поменьше. Может, ты и права, госпожа моя.
Только не делай больших глаз и не вздыхай, надежды почти нет. Не то, чтобы я хотел
отказать тебе в этой прихоти, просто даже денег таких у нас нет.
И хотя сумерки уже спустились, они отправились к шатру Хилле, освещенному ярко
пылавшими факелами, за которыми приглядывали двое слуг, по-прежнему в опущенных,
скрывавших лица капюшонах.
Проходя мимо одного из них, Исмей попыталась приглядеться, но лица слуги не
было видно. Только вдруг ужасом повеяло от него, как от чего-то мерзкого, и не внешне,
по капризу природы, а по внутренней сути. И снова она попрекнула себя разгулявшимся
воображением и поспешила за прочими.
Разноцветным товаром красна была эта лавка... Не пестрые богатые ткани - янтарь
царил на столах... Исмей и подумать не могла, что можно увидеть столько янтаря сразу.
Не весь янтарь был медового цвета. Разные были оттенки, искусно усиленные
цветной подложкой: и мутный, почти белый, и ярко-желтый, как масло, и красноватый, и
голубоватый, и зеленоватый. Несметное это богатство лежало на столах не просто в виде
камней, вокруг разложены были ожерелья, браслеты, наперстки для лучников, пояса, мечи
и кинжалы, женские кольца, головные обручи - всюду янтарь! Из камней побольше были
выделаны кубки и чаши, фигурки богов и демонов.
Перед всей этой роскошью властители Аппсдейла замерли, уподобясь деревенщине
в тронном зале Великого лорда.
- Добро пожаловать, господин, госпожи. - Хилле поклонился на приветствия, не
заискивая, как купец, а как равный. Он хлопнул в ладоши, тотчас двое слуг поставили
стулья к среднему столу. А третий принес поднос с чашами и приветственным питьем.
Исмей заметила, что брат держался несколько скованно. Он ревниво относился к
своему достоинству и требовал уважения от людей без щита. Но чашу он взял и выпил за
здоровье Хилле, а женщины последовали его примеру.
Питье было не слишком сладким, но приятным. Исмей подолгу задерживала во рту
каждый глоток, пытаясь понять, на каких травах оно настояно. Но несмотря на все свои
познания, не могла определить. Не выпуская чаши из рук, она с удовлетворением
огляделась.
Выставленных здесь драгоценностей с избытком хватило бы, чтобы скупи
...Закладка в соц.сетях
